Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)




страница31/37
Дата26.02.2016
Размер6.91 Mb.
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   37

Оперантная методология. В «Поведении организмов» Скиннер дал определение инновационной и радикальной методологии. Во-первых, он выбрал экспериментальную ситуацию, которая сохраняла подвижность поведения, отказываясь разделять ее на произвольные и искусственные «попытки». Организм помещают в некое пространство, и он получает вознаграждение за некоторое поведение, проявленное в любой момент. Можно непосредственно наблюдать за постоянными изменениями поведения в течение некоторого времени, а не за его резкими изменения в момент каждой попытки. Во-вторых, экспериментатор пытается осуществить максимальный контроль над окружающей средой этого организма, т. е. он может манипулировать независимыми переменными или сохранять их на постоянном уровне и, таким образом, непосредственно наблюдать за тем, как они изменяют поведение. В-третьих, для изучения выбирают простой, хотя в чем-то и искусственный ответ. В собственной работе Скиннера это была либо крыса, нажимающая на рычаг, либо голубь, клюющий кнопку для получения пищи или воды. Выбор таких оперантов делает каждый ответ недвусмысленным и легко наблюда-

304 Часть IV. Научная психология в XX веке

емым; и несложно вести его количественный подсчет с помощью механизмов для получения кумулятивной записи ответов. Наконец, Скиннер определил уровень ответного реагирования как основной факт для анализа. Его очень легко представить в количественной форме; он привлекает, поскольку является мерой вероятности ответа; и было обнаружено, что он варьирует согласно определенным законам в соответствии с изменениями независимых переменных. Такая простая экспериментальная ситуация резко контрастирует с недостатком контроля, выявленным с помощью проблемных ящиков Торндайка или лабиринтов К. Л. Халла и Э. Ч. Толме-на. Эта ситуация может помочь исследователю дать точное определение проблемы, поскольку ставит организм в условия жесткого контроля. Ученому необходимо только провести предварительное исследование, чтобы выбрать переменные для манипуляций и пронаблюдать их воздействие на уровень реагирования. В этой ситуации существует минимальное количество двусмысленностей по поводу того, чем манипулировать или что измерять. Скиннер обеспечил хорошо сформулированной моделью всех, кто занимается экспериментальным анализом поведения.

В методологии Скиннер также стоит особняком среди бихевиористов. Он полностью избавился от статистики и плана эксперимента, диктуемого статистикой. Скиннер полагал, что статистика необходима лишь тем, кто делает логические заключения о внутреннем состоянии, исходя из поведения. Подобные исследователи рассматривают фактически существующее поведение как косвенное измерение внутреннего состояния, загрязненного «шумом», и, таким образом, должны рассмотреть много субъектов и статистически обработать данные, чтобы измерить это гипотетическое состояние. Скиннер изучал само поведение, поэтому никакого «шума» не могло быть. Все поведение подлежит объяснению; ничто не может быть отринуто как не относящееся к делу или как «случайная ошибка». Его экспериментальная парадигма дает настолько чистые результаты и обеспечивает такой уровень контроля, что «шума» просто нет. В результате те, кто занимается экспериментальным анализом поведения, работают с малым количеством субъектов и не используют статистические методы. Статистика не нужна, поскольку на графиках поведения любой может увидеть, как по мере изменения переменных меняется уровень реагирования; никаких умозаключений делать не нужно.

Исследование, проведенное на базе таких предположений, обладало ясной нормальной научной формой. Скиннер утверждал, что работы его самого и его последователей не проверяли гипотез, а просто шаг за шагом распространяли экспериментальный анализ поведения на новые области. Для Т. Куна именно решение проблем, а не проверка гипотез было одной из отличительных черт нормальной науки, поскольку нормальные научные исследования скорее расширяют парадигму, а не проверяют ее. О привлекательности четко определенной нормальной науки свидетельствует тот факт, что экспериментальным анализом поведения занимаются так много ученых, что они сформировали свое собственное подразделение в АРА.

У Скиннера была своя собственная ясная картина парадигмы экспериментального анализа поведения. Комментируя обучение аспирантов, он отмечал, что его студенты должны быть невежественными в вопросах теории научения, когнитивной психологии, психологии ощущений или психических параметров. Любопыт-



Глава 9. Закат бихевиоризма, 1950-1960 305

но, что именно такая образовательная программа была принята в Колумбийском университете после Второй мировой войны (D. L. Krantz, 1973).

Следует отметить, что практика уникальной нормальной науки в рамках психологии требует определенной платы. Экспериментальные аналитики создали свои собственные журналы, один в 1958 г. (Journal of Experimental Analysis of Behavior), и еще один — в 1967 г. (Journal of Applied Behavioral Analysis). Изучение цитирования в статьях, публиковавшихся в первом из этих журналов с 1958 по 1969 гг., показало, что его авторы все чаше и чаще цитировали авторов этого же журнала и все реже и реже — каких-либо других; это указывает на возраставшую изоляцию экспериментального анализа поведения от психологии в целом (D. L. Krantz, 1973). Еще явственнее эту изоляцию обозначило создание особого подразделения в АРА. Но Скиннер, подобно 3. Фрейду, хладнокровно смотрел на изоляцию, поскольку, как и Фрейд, был уверен, что только он находится на правильном пути к научной психологии, в то время как все остальные попали в ловушку донаучного прошлого.

Интерпретация человеческого поведения

В книге «Поведение организмов» Скиннер дал тщательную формулировку своего экспериментального анализа поведения как парадигмы исследования животных. В 1950-е гг., когда остальные бихевиористы были заняты либерализацией своих направлений бихевиоризма, Скиннер начал распространять радикальный бихевиоризм на поведение человека, не изменив ни одной из фундаментальных концепций. Скиннер считал поведение человека не слишком сильно отличающимся от поведения крыс и голубей, которых он исследовал в своей лаборатории.



Б. Ф. Скиннер о языке. В рамках радикального бихевиоризма Скиннер предпринял попытку интерпретации языка. Скиннер, мечтавший о писательской карьере, естественно, интересовался языком, и некоторые из его самых ранних, хотя и неопубликованных, работ были посвящены восприятию речи. Он выдвинул ряд идей относительно языка в серии лекций, прочитанных в Гарвардском университете, а затем — в книге «Вербальное поведение» (1957). В то же время он занимался использованием радикального бихевиоризма и экспериментального анализа поведения в качестве основы для построения утопического общества и реконструкции уже существующего. Расширенному рассмотрению этих проблем посвящены его книги «Второй Уолден» (1948) и «Наука и человеческое поведение» (1953).

Хотя «большая часть экспериментальных работ, ответственных за прогресс экспериментального анализа поведения, была проведена на других видах... доказано, что результаты оказались удивительно свободными от видовых ограничений... и эти методы можно применить к поведению человека без существенной модификации». Так Скиннер писал в книге «Вербальное поведение», которую считал своей главной работой (Skinner, 1957, р. 3). Конечной целью экспериментального анализа поведения была разработка науки о поведении человека, использующей те же принципы, которые сначала были применены к животным. Распространение анализа на поведение человека все больше интересовало Скиннера после Второй мировой войны.

Основания, по которым Скиннер считал допустимым подобное распространение, изложены в статье «Лекция об "обладании" стихотворением» (1971). Эта ста-

306 Часть IV. Научная психология в XX веке

тья посвящена созданию Скиннером его единственного опубликованного стихотворения, процитированного в эпиграфе к данной главе. Автор проводит аналогию между «обладанием ребенком» и «обладанием стихотворением»: «Человек рождает стихотворение, а женщина рождает дитя, и мы называем этого человека поэтом, а женщину — матерью. Оба они, по сути дела, представляют собой точки, в которых следы прошлого соединились в определенных комбинациях» (р. 354). Точно так же, как мать не вносит никакого непосредственного вклада в создание младенца, которого вынашивает, «акт сочинительства является актом творения не в большей степени, чем "обладание" фрагментами и кусочками», формирующими стихотворение. В обоих случаях создается нечто новое, но нет творца. И здесь мы снова видим влияние Дарвина: младенец является случайной комбинацией генов, которые могут быть отобраны для выживания, а могут и погибнуть. Стихотворение представляет собой коллекцию фрагментов и кусков вербального поведения, одни из которых могут быть отобраны, а другие отвергнуты для того, чтобы появилось стихотворение. Точно так же, как Дарвин продемонстрировал, что для возникновения и эволюции видов в природе не нужен Божественный Разум, Скиннер пытался показать, что для объяснения языка нет необходимости привлекать нематериальный разум — то, что Декарт называл «уникальной способностью человека».

Наиболее подробно аргументация Скиннера представлена в книге «Вербальное поведение». Скиннер не приводит описания экспериментов и лишь пытается оговорить возможность применения своего анализа к языку. Более того, неверно сказать, что он анализирует язык: книга называется «Вербальное поведение», т. е. поведение, подкрепление которого осуществляется другими. Определение включает в себя животное, демонстрирующее поведение под контролем экспериментатора, которые вместе образуют «истинное вербальное сообщество». Оно исключает слушателя в вербальном обмене, за исключением ситуаций, когда слушатель подкрепляет речь (например, подавая реплики или выражая согласие) или действует как различительный стимул (человек разговаривает разным образом со своим лучшим другом и со своим учителем). Определение не ссылается на процесс коммуникации, который, как мы обычно подразумеваем, имеет место в процессе речи. Подход Скиннера контрастирует с подходом Вундта, который исключал из рассмотрения животных, изучал лингвистические процессы как у говорящего, так и у слушателя и пытался описать коммуникацию как Gesamtvorstellung (см. главу 3) от разума говорящего к разуму слушателя.

Тем не менее «Вербальное поведение», в основном, посвящено тому, что мы обычно называем языком или, точнее, речью, поскольку Скиннер анализировал только реальные предложения, сказанные в анализируемой окружающей среде, а не гипотетическую абстрактную сущность — «язык». Скиннер ввел в обсуждение вербального поведения большое количество технических понятий. Чтобы наглядно продемонстрировать проведенный им анализ, мы кратко обсудим его концепцию «такта», поскольку она соотносится с проблемой универсалий и поскольку Скиннер считал ее наиболее важным вербальным оперантом.

Мы обратимся к набору возможностей подкрепления, состоящему из трех терминов: стимулу, ответу и подкреплению. Такт представляет собой вербальную оперантную ответную реакцию при контроле стимулов в некоторой части фи-



Глава 9. Закат бихевиоризма, 1950-1960 307

зической окружающей среды, и правильное применение такта подкрепляется вербальным сообществом. Итак, ребенок получает подкрепление со стороны родителей за произнесение слова «кукла» в присутствии куклы (В. F. Skinner, 1957). Подобный оперант устанавливает контакт с физической окружающей средой и называется тактом. Скиннер свел традиционное представление о ссылке или наименовании к функциональным взаимоотношениям между ответом, его различительными стимулами и его положительным стимулом. Эта ситуация абсолютно аналогична функциональным отношениям, существующими между педалью для крысы в проблемном ящике Скиннера, различительным стимулом, задающим ситуацию для ответа, и пищей, которая его подкрепляет. Анализ такта, проведенный Скиннером, был откровенным распространением парадигмы экспериментального анализа поведения на новую ситуацию.

Радикальный анализ такта, проведенный Скиннером, проливает свет на его понимание человеческого сознания и частных стимулов. Скиннер придерживался мнения, что методологические бихевиористы предшествующего периода, такие как Э. Ч. Толмен и К. Л. Халл, ошибались, исключая частные события (например, психические образы или зубную боль) из рассмотрения бихевиоризма просто потому, что эти события частные. Скиннер утверждал, что часть окружающей среды каждого человека включает в себя мир, ограниченный его кожей, стимулы из которого обладают привилегированным доступом к этому человеку. Подобные стимулы могут быть неизвестны внешнему наблюдателю, но они переживаются человеком, который обладает ими, могут контролировать поведение и, таким образом, должны быть включены в любой бихевиористский анализ человеческого поведения. Многие вербальные утверждения находятся под таким контролем, в том числе и сложные такты. Например, фраза «у меня болят зубы» — пример тактового ответа, контролируемого внутренней болевой стимуляцией определенного сорта.

Простой анализ подразумевает важное заключение. До какой степени мы в состоянии произносить подобные утверждения как частные такты? На этот вопрос Скиннер отвечал следующим образом: вербальное сообщество обучило нас наблюдать за нашими частными стимулами, подкрепляя высказывания, имеющие к ним отношение. Родителям полезно узнать, чем расстроен ребенок, поэтому они стараются научить ребенка вербальному поведению в виде самоотчетов. «У меня болят зубы» указывает на визит к дантисту, а не к педиатру. Таким образом, подобный ответ обладает дарвинистской ценностью для выживания. Именно эти частные стимулы самонаблюдения составляют сознание. Отсюда следует, что человеческое сознание — это продукт практики подкрепления со стороны вербального сообщества. Человек, выросший в сообществе, которое не подкрепляло самоописания, не осознавал бы ничего, кроме ощущения бодрствования. Этот человек не обладал бы самосознанием.

Самоописание также позволило Скиннеру дать объяснение явно целенаправленному вербальному поведению, не ссылаясь на намерение или цель. Например, кажется, что фраза «Я ищу очки» описывает мои намерения, но Скиннер (Skinner, 1957, р. 145) утверждает: «Подобное поведение можно счесть эквивалентом следующего: когда я вел себя таким образом в прошлом, я находил свои очки и затем пере-

308 Часть IV. Научная психология в XX веке



ставал вести себя так». Намерение представляет собой менталистский термин, который Скиннер редуцировал до физического описания состояния тела человека.

Последней темой «Вербального поведения» стало мышление. Скиннер продолжал изгнание картезианского ментализма, утверждая, что «мышление — это просто поведение». Он отвергал взгляды Дж. Уотсона, согласно которым мышление представляет собой субвокальное поведение, поскольку большая часть скрытого поведения не является вербальной, хотя может контролировать явное поведение способом, характерным для «мышления»: «Я думаю, мне следовало бы пойти» можно перевести, как «Я обнаружил, что я иду» (1957, р. 449), — ссылка на стимулы самонаблюдения, но невербальные.

Чрезвычайная простота аргументации Скиннера затрудняет ее понимание. После того как Скиннер отказался от признания существования разума, единственное, что осталось — это поведение, поэтому мышление должно представлять собой поведение, контролируемое вероятностью подкрепления. Мышление Скиннера было, в его терминах, просто «общей суммой ответных реакций на сложный мир, в котором он жил». Мысль — это всего лишь такт, который мы заучили, с тем чтобы применять определенные формы поведения, такт, который Скиннер просил людей забыть или, по крайней мере, не учить ему детей. Поскольку Скиннер стремился не просто описать поведение животных или человека, но хотел его контролировать, то контроль представляет собой фундаментальную часть экспериментального анализа поведения. Скиннер полагал, что существующий контроль человеческого поведения, основанный на психических фикциях, в лучшем случае, неэффективен, а в худшем — вреден.

Научное конструирование культуры. Во время Второй мировой войны Скиннер работал над системой наведения ракет «воздух-земля», которая получила название «Проект Оркон», т. е. «проект органического контроля». Он обучал голубей, находящихся внутри ракеты, клевать проецируемое изображение мишени, на которую ракета была нацелена. Посредством клевков голуби контролировали ракету и направляли её к цели, до тех пор, пока она не попадала в нее, уничтожая как цель, так и голубей. Скиннер добился настолько полного контроля над поведением голубей, что они смогли выполнять самые трудные маневры. Скиннер пришел к выводу о возможности полного контроля над поведением любого организма. Но начальство Скиннера сочло проект неосуществимым, и ракеты, управляемые голубями, так никогда и не взлетели. Тем не менее вскоре после этого Скиннер написал свою самую популярную книгу «Второй Уолден» (1948), утопический роман, основанный на принципах экспериментального анализа поведения.

В этой книге два персонажа представляют самого Скиннера: Фрэзер (экспериментальный психолог и основатель утопической общины, которая и получила название «Второй Уолден») и Баррис (скептически настроенный посетитель, в конце концов склонившийся к жизни в «Уолдене»). Фрэзер описывает «Второй Уолден» как опытный полигон экспериментального анализа поведения и заявляет: «Ну, что вы скажете о планировании личности? О контроле над поведением? Дайте мне детальное описание того, какой человек вам нужен, и я предоставлю вам такого человека... Подумайте о возможностях! Общество, в котором нет неудач, нет скуки, нет излишних усилий... Позвольте нам контролировать жизни наших детей, и вы увидите, что мы сможем из них сделать» (р. 274).



Глава 9. Закат бихевиоризма, 1950-1960 309

Рассматривая бихевиоризм, мы уже встречались с идеей контроля. Вспомните заявления Дж. Уотсона о том, что он может воспитать из любого ребенка кого угодно — они так напоминают высказывания скиннеровского Фрэзера о контроле! Мы также видели, что обещания установить социальный контроль способствовали успеху теорий Уотсона. Скиннер унаследовал прогрессистское желание осуществлять научный контроль над жизнью людей во имя интересов общества или, точнее, выживания общества как высшей ценности для Ч. Дарвина и Скиннера. Ощущается у Скиннера и унаследованная от Просвещения безраздельная вера в прогресс. В век, лишенный иллюзий, Скиннер просил не отказываться от утопических мечтаний Руссо, но построить утопию на принципах экспериментального анализа поведения. Если поведение голубей можно контролировать таким образом, что птицы ведут ракеты навстречу смерти, то и людей, чье поведение детерминировано таким же образом, можно контролировать, чтобы они были счастливы и продуктивны, чувствовали себя свободными и благородными. «Второй Уолден» был первой попыткой Скиннера описать свои представления.



Бихевиоризм и человеческий разум

Неформальный бихевиоризм. Мы увидели, что радикальный бихевиоризм Б. Ф. Скиннера продолжал традицию Дж. Уотсона, отвергавшую все внутренние причины поведения. Но другие бихевиористы во главе с К. Л. Халлом и Э. Ч. Толменом так не считали. После Второй мировой войны одному классу внутренних причин, когнитивным процессам, уделяли все больше и больше внимания. Психологи рассматривали познание под различными углами зрения, в том числе и с позиций неохал-лианского «либерального», или неформального, бихевиоризма, и американские и европейские психологи предложили множество не связанных друг с другом теорий. В конце концов, самый важный подход к познанию вырос из математики и электротехники и имел мало общего с психологией и ее проблемами. Это было создание области искусственного интеллекта посредством изобретения компьютера.

Мало кто из бихевиоралистов был готов согласиться со Скиннером в том, что организмы «пусты» и что утверждения о существовании в организме механизмов, связывающих стимул и ответ, беспочвенны. Они верили в то, что поведение, особенно «феномены значения и намерения, так наглядно демонстрируемые в человеческом речевом поведении, полностью освободятся от одноступенчатых концепций» черного ящика психологии в рамках двучленной схемы «стимул-реакция» (С. Osgood, 1957). Для психологов, занимавшихся высшими психическими процессами человека, было очевидно, что люди обладают «символическими процессами», способностью к внутреннему представлению мира и что ответные реакции человека контролируются этими символами, а не непосредственно внешней стимуляцией.



Концепция опосредования. Опираясь на концепции К. Л. Халла, оппоненты бихевиоризма ввели понятия механизма r-s и «акта чистого стимула».

Механизм r-s , или частичный антиципирующий цель ответ, был предложен для того, чтобы справиться с ошибками особого типа, которые делали крысы, изучавшие лабиринт. Нередко Халл наблюдал, что животные сворачивали в ходы, заканчивавшиеся тупиком, прежде чем добирались до последнего пункта выбора

310 Часть IV. Научная психология в XX веке

перед целью. Ошибка всегда заключалась в том, что правильный ответ давали чересчур рано и, чем ближе к цели, тем с большей вероятностью. Так, например, если последний правильный поворот был направо, то ошибка крысы чаще всего состояла в том, что она поворачивала направо на одну точку выбора раньше той, которая вела к цели. Халл объяснил свое открытие тем, что у животных происходила классическая выработка условных рефлексов по И. П. Павлову в то время, когда в ходе предыдущих попыток они получали пищу в ящике цели. В результате стимулы ящика цели порождали ответную реакцию слюноотделения. Из-за генерализации стимулы в последней, правильной точке выбора также порождали слюноотделение, и при дальнейшей генерализации то же самое делали и другие стимулы в лабиринте. Следовательно, по мере того как крыса передвигалась по лабиринту, в предвкушении пищи слюноотделение у нее становилось все сильнее и сильнее, и стимулы, порожденные слюноотделением, подталкивали животное свернуть на право (в рассматриваемом случае). Следовательно, животное все с большей вероятностью сворачивало бы в тупик, перед тем как добраться до последней дорожки, ведущей к цели. Поскольку ответная реакция слюноотделения была скорее скрытой (ненаблюдаемой), чем явной, Халл обозначил ее как г, а вызывающий ее слюноотделительный стимул — как s. Поскольку триггером ответной реакции слюноотделения были стимулы лабиринта, а она сама влияла на поведение, то ее можно было рассматривать как часть поведенческого ряда S-R: S - r - s - R.



r ^ " слюноотделения стимулы слюноотделения

Второй концепцией Халла, ведущей к теории опосредования, был акт чистого стимула. Халл отмечал, что некоторые формы поведения не влияют на окружающую среду, и высказал предположение о том, что они имеют место для того, чтобы обеспечить поддержку стимула к поведению другого вида. Например, если вы попросите людей описать, как они завязывают шнурки на ботинках, обычно они будут совершать шнурующие движения пальцами, в то же время вербально описывая, что они делают. Подобное поведение и является примером акта чистого стимула по Халлу. Не так уж трудно вообразить, как эти акты происходят внутри, без какой-либо внешней демонстрации. Например, если задать вопрос «Сколько окон в вашем доме?», вы, вероятно, мысленно пройдете по дому и сосчитаете окна. Подобные процессы опосредуют внешние стимулы и наши ответы на них. Психологи неохаллианского толка рассматривают символические процессы у человека как внутренние продолжения последовательности S-R: S - (r - s) - R.

Внешний стимул вызывает внутренний опосредующий ответ, который, в свою очередь, обладает свойствами внутреннего стимула; именно внутренние, а не внешние стимулы вызывают видимое поведение. «Огромное преимущество такого решения заключается в том, что, поскольку каждая стадия представляет собой S-R-процесс, мы можем просто перенести весь концептуальный аппарат одноступенчатой психологии в рамках двучленной схемы "стимул-реакция" на эту новую модель, без применения новых постулатов» (С. Osgood, 1956; р. 178). Итак, можно допустить существование когнитивных процессов внутри теории поведения, не отказываясь от четкой формулировки S-R и не изобретая никаких уникальных психических процессов у человека. Поведение можно объяснить в терминах S-R поведенческих рядов, за исключением того, что некоторые ряды невидимы и происходят внутри организма. Бихевиоралисты получили метаязык для описания

Глава 9. Закат бихевиоризма, 1950-1960 311

смысла, языка, памяти, решения проблем и других форм поведения, явно выходящих за пределы компетенции радикального бихевиоризма.

Подход, описанный Ч. Осгудом, приобрел множество сторонников. Осгуд применил его к языку, уделив особое внимание проблеме смысла, который он пытался измерить, исходя из бихевиористских позиций, с помощью своей семантической дифференциальной шкалы. Ирвин Мальтман (Irving Maltman, 1955) и Альберт Госс (Albert Goss, 1961) применили этот подход к решению проблем и формированию понятий. Самой широкой программой либерального толка по психологии человека стала теория социального научения, во главе которой стоял Нил Миллер (род. в 1909 г.). Вместе с другими сотрудниками Института человеческих отношений им. К. Л. Халла при Йельском университете он пытался создать психологию, которая воздала бы должное прозрениям 3. Фрейда относительно человеческих обстоятельств, но оставалась бы в рамках объективной 5-7?-психологии. Они принижали аксиомы и квантификацию работы К. Л. Халла на животных, чтобы включить людей в схему S-R, и добавили опосредование как способ обсуждения психической жизни в более точных, чем у Фрейда, терминах. Миллер (N. Miller, 1959) описал свое направление бихевиоризма, включавшее весь лагерь неохаллианцев — сторонников опосредования, как «либерализованную S-R-теощю», что соответствует истине. Сторонники теории социального научения не отвергали S-R-тео-рию; они лишь смягчали ее ограничения, чтобы охватить человеческий язык, культуру, а также психотерапию. Говард и Трейси Кендлер (Howard and Tracy Kendler, 1962, 1965), например, применили теорию опосредования к дискриминативному научению людей, показав, что различия в паттернах дискриминативного научения у животных, детей и взрослых людей можно объяснить, если принять тот факт, что у животных редко развивается опосредованный ответ и что способность к его формированию появляется у детей среднего возраста.

Концепция опосредования стала творческим ответом бихевиористов неохаллиан-ского толка на необходимость объяснения человеческого мышления. Но сторонники опосредования не оставили нетронутой теорию S-R, поскольку им пришлось модифицировать принадлежащие К. Л. Халлу версии периферической теории и теории эволюционной непрерывности, для того чтобы создать теорию, способную воздать должное высшим психическим процессам человека. Халл рассматривал частичный антиципирующий цель ответ и чистый акт стимула как реальные, хотя и скрытые, двигательные реакции, которые могут входить в поведенческий ряд; напротив, сторонники опосредования считали, что оно происходит в центральной нервной системе — головном мозге, и отказались от учения о «мышечных подергиваниях» Дж. Уотсона и Халла. Халл хотел получить один набор законов научения, который охватывал бы все формы поведения, по меньшей мере, млекопитающих; сторонники опосредования уменьшили его притязания, допуская, что, хотя теория S—R и может быть универсальной, необходимо делать особые допущения для различных видов и стадий развития. Тем не менее изменения, разработанные неохаллианцами, имели эволюционную, а не революционную направленность: Нил Миллер был прав, утверждая, что они не ниспровергли теорию S-R, а придали ей более либеральный характер.

Хотя в 1950-х гг. опосредованный бихевиоризм был основной теоретической позицией, в конце концов оказалось, что он стал мостом, связавшим умозаключительный

312 Часть IV. Научная психология в XX веке

бихевиорализм 1930-1940-х гг. и умозаключительный бихевиорализм 1980-х гг.: когнитивную психологию. Схемы процессов опосредования очень быстро стали чудовищно громоздкими (см., например, уже цитировавшиеся работы Ч. Осгуда). К тому же не было веских оснований считать ненаблюдаемые процессы последовательностями реакций и стимулов (г и s). Приверженность сторонников теории опосредования интернализирующему языку S-R проистекала прежде всего из их желания соблюсти строгость теорий. По сути, у них не было другого языка, чтобы четко и дисциплинированно обсуждать психические процессы. Но когда пришел новый язык, способный обеспечить строгость и точность (язык компьютерного программирования), сторонники теории опосредования покинули свой спасательный плот r-s ради того, чтобы взойти на борт океанского лайнера переработки информации.

1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   37


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница