Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)




страница30/37
Дата26.02.2016
Размер6.91 Mb.
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   37

Формальный бихевиоризм

Если взгляды К. Халла и Э. Ч. Толмена сформировались до распространения логического позитивизма и конструктивизма, то все психологи, достигшие профессиональной зрелости после Второй мировой войны, испытали серьезное влияние этих течений. Многие представители нового поколения полагали, что дискуссии 1930-1940-х гг. закончились безрезультатно и проблемы психологии научения (ядра процесса приспособления) не решены. В результате в 1940-1950-х гг. многие психологи-теоретики занялись пересмотром положений своей науки, стремясь усовершенствовать психологические теории с помощью техник логического позитивизма и операционализма.



Промежуточные переменные и гипотетические конструкты. Наибольшие споры в тот период вызывали понятие «промежуточных переменных», введенное Э. Ч. Тол-меном, и такие теоретические понятия, как «когнитивная карта» и «сила привычки», которые К. Л. Халл и Э. Ч. Толмен привлекли для объяснения поведения. Конец дебатам в 1948 г. положили Кеннет Маккоркодейл и Пол Мил, которые разграничили промежуточные переменные и «гипотетические конструкты». Хотя подразумевалось, что это разграничение будет осью, вдоль которой можно будет расположить психологические концепции, на практике это различие использовали дихотомически — аналитики-теоретики были склонны противопоставлять про-

296 Часть IV. Научная психология в XX веке

межуточные переменные и гипотетические конструкты. Промежуточные переменные представляли собой концепты, определенные строго операционально, в виде простых стенографических описаний экспериментальных процедур и измерений. Обычно утверждали, что гипотетические конструкты представляют собой временные подручные средства, облегчающие творчество на ранних стадиях научного развития. Неудачную попытку «очистить» гипотетические конструкты до состояния промежуточных переменных признали совершенно ненаучной, поскольку «валидные промежуточные переменные... являются единственным видом конструктов, допустимых в научной теории» (М. Marx, 1951).

Но было непонятно, в чем же заключается дополнительное значение гипотетических конструктов. Иногда казалось, что они значат не больше, чем идиосинкразические ассоциации их создателя (Н. Н. Kendler, 1952); иногда — что их значение имеет отношение к гипотетическим неврологическим механизмам, лежащим, как полагали, в основе поведения (М. Marx, 1951); а иногда — к более абстрактным моделям поведения (Е. С. Tolman, 1949). В чем бы ни заключалось дополнительное значение, все, за исключением Э. Ч. Толмена и его сотрудников (D. Krech, 1949; Е. С. Tolman, 1949), утверждали, что оно было незначительным и его следовало убрать из психологической теории как можно скорее.



Что заучивают? Наглядный пример дискуссий о смысле и статусе гипотетических конструктов — спор между толменианцами и неохаллианцами, продолжавшийся с 1930-х гг. Неохаллианцы утверждали, что, когда животное выучивает, как пробегать по лабиринту, оно выучивает серию ответов, которые должны быть представлены в определенных точках лабиринта. Последователи Толмена продолжали считать, что животное выучивает репрезентацию лабиринта в когнитивной карте. Чтобы склонить чашу весов в пользу той или иной точки зрения, было проделано огромное количество экспериментов, но к 1950 г. так и не удалось достичь никакого прогресса в определении того, какая же позиция правильна. В 1952 г. Говард Кендлер, студент Спенса, заявил, что спор между толменианцами и неохаллианцами представлял собой псевдодиспут. Применив операциональные критерии, Кендлер попытался показать, что между этими двумя лагерями не существовало реальных различий. Поскольку «единственное значение, которым обладают промежуточные переменные, — это их отношения как с зависимыми, так и с независимыми переменными», то любая теория научения занимается лишь ответами в данных точках выбора в лабиринте. Кендлер обвинил сторонников Толмена в приверженности «ошибке овеществления», поскольку они верили, что когнитивные карты это нечто большее, чем стенографическое описание поведения в лабиринте. Поскольку теоретическим понятиям следует давать операциональные определения — в терминах поведения, имеющего место при определенных условиях, — различие между позициями толменианцев и неохаллианцев не превышало различия «между персональными процессами мышления, ведущими к изобретению гипотетических конструктов».

Статья Кендлера разъяснила, что логический позитивизм и операционализм ослепили психологов того времени, лишив их способности заниматься другими направлениями науки, даже в том случае, если этими направлениями занимались такие маститые ученые, как К. Л. Халл и Э. Ч. Толмен. И тот и другой были реалистами;



Глава 9. Закат бихевиоризма, 1950-1960 297

т. е. они полагали, что их конструкты относятся к неким реальным объектам или процессам в живом организме. Для Халла эти процессы были физиологическими, но Кендлер отвергал приверженность Халла физиологической реальности его концептов как «интуитивное понятие индивида», которое нельзя было смешивать с операциональными определениями концептов, обладающих научным знанием. Что же касается Толмена, то Кендлер предположил, что конструкты Толмена могут иметь отношение к психологически реальным сущностям, но глубоко ошибся. Кендлер, защитник операционализма и чистых промежуточных переменных, был номиналистом и определял понятия только в терминах их употребления, но не был способен увидеть, что теоретические конструкты могут иметь отношение к чему-либо, лежащему за пределами поведения. Коллега Толмена Бенбоу Ричи (Benbow Ritchie, 1953) попытался указать на ошибку Кендлера, но напор операционализма был слишком велик. Большинство психологов согласились с мнением Кендлера о том, что между Халлом и Толменом не было никаких различий, и перешли к другим вопросам.

Статья Кендлера еще раз подтвердила, что операционализм представляет собой скорее разновидность идеализма, чем материалистического реализма. Промежуточные переменные не существуют в организме реально и, следовательно, не являются причиной связи между стимулом и ответом. Они были введены учеными для обобщения знаний о поведении других. Таким образом, для операционализма окончательной реальностью является непосредственный опыт, а это доказывает, что операционализм представлял собой форму идеализма.

Убийство стариков: Дартмутская конференция. На Дартмутской конференции по теории научения, проведенной в 1950 г., новое поколение теоретиков, занимавшихся научением, дало оценку теориям научения в свете логического позитивизма, которого, как они полагали, придерживались их учителя. Теория К. Л. Халла, по их мнению, наиболее тесно связанная с позитивистскими стандартами построения теорий, подверглась самой сильной критике. Зигмунд Кох сделал доклад о Халле, где постарался показать, что гипотетически-дедуктивная теория поведения Халла с позитивистской точки зрения не выдерживает никакой критики: она полна несоответствий в определении независимых переменных, недостаточно подкреплена эмпирически и ее формулировка весьма уязвима. Другие теории, в том числе Э. Ч. Толмена, Б. Ф. Скиннера, Курта Левина (гештальт-психолога) и Эдвина Р. Гатри (еще одного бихевиориста), подверглись разнообразной критике за то, что не соответствовали позитивистским критериям.

Очевидно, что более старые теории научения не были адекватными, по крайней мере, если исходить из стандартов логического позитивизма. Но были ли так уж верны сами стандарты логических позитивистов? В Дартмуте было отмечено, что направление бихевиоризма, разрабатываемое Б. Ф. Скиннером, не может существовать согласно принципам логического позитивизма. Но Скиннер и не пытался соответствовать этим принципам: он установил собственные стандарты адекватности теории и им его теории соответствовали. Возможно, назрела необходимость изменить цели психологических исследований, отказавшись от тех, которые были навязаны философией. Возник вопрос: нужны ли вообще теории научения?

298 Часть IV. Научная психология в XX веке

Б. Ф. Скиннер (1904-1990)

Необходимо вычеркнуть все «может» и «должно». Истина заключается в «делает» и «не делает».



Б. Ф. Скиннер

Радикальный бихевиоризм как философия

Несомненно, самым известным и наиболее авторитетным из бихевиористов был Беррес Фредерик Скиннер (1904-1990), чей радикальный бихевиоризм, будь он принят, стал бы важной революцией в понимании человеческой личности, требующей не меньше, чем полного отказа от всей интеллектуальной психологической традиции, которую мы рассмотрели в этой книге, за исключением неореализма. Он заменил бы эту традицию научной психологией, основанной на неодарвинистской эволюционной теории, которая ищет причины поведения людей вне их самих. Практически каждый психолог-мыслитель, которых мы рассмотрели, начиная от В. Вундта, У. Джеймса и 3. Фрейда и заканчивая К. Л. Халлом и Э. Ч. Толменом, хотел, чтобы психология стала объяснением внутренних процессов, как бы их ни рассматривали, — процессов, порождающих поведение или сознательные явления. Но Б. Ф. Скиннер пошел по пути Дж. Уотсона, возложив ответственность за поведение на окружающую среду. Человек не действует, исходя из моральных ценностей. Для Б. Ф. Скиннера люди не заслуживают ни похвалы, ни упрека за все, что они делают или не делают. Окружающая среда контролирует поведение таким образом, что и добро, и зло, если они существуют, живут в ней, а не в человеке.

Чтобы уяснить суть радикального бихевиоризма, важно рассмотреть отношение Скиннера к 3. Фрейду, высказанное в статье «Критика психоаналитических концепций и теорий» (1954). По мнению Скиннера, великое открытие, сделанное Фрейдом, состояло в том, что, по большей части, человеческое поведение обусловлено бессознательными причинами. Однако величайшее заблуждение 3. Фрейда заключалось в изобретении психического аппарата — Ид, Эго и Суперэго — и сопутствующих психических процессов для объяснения человеческого поведения. Скиннер считал, что урок, преподанный бессознательным, заключается в том, что психические процессы просто не имеют отношения к поведению. Например, мы наблюдаем, как студентка выказывает невротическое раболепие перед своими преподавателями. Последователь Фрейда объяснит это тем, что ее отец был пунитив-ным перфекционистом, настаивавшим на послушании, и девочка усвоила строгий образ отца, который продолжает влиять на ее поведение в присутствии властных фигур. Скиннер согласился бы с объяснением раболепия тем, что девочка получала наказания от пунитивного отца, но настаивал бы, что связь должна быть непосредственной. Студентка съеживается, потому что, будучи ребенком, она получала наказания от сходной персоны, а не потому, что внутри нее существует некий психический образ ее отца. С точки зрения Скиннера, представление о бессознательном образе отца совершенно не нужно: поведение в данный момент просто является следствием прошлого поведения. По его мнению, психическое звено ничего не добавляет к отчету о поведении и лишь усложняет проблему, требуя объяснения самого психического звена. Скиннер распространил критику психических сущностей на всю традиционную психологию, в равной степени отвергая суперэго,

Глава 9. Закат бихевиоризма, 1950-1960 299

апперцепцию, силу привычки и когнитивные карты. Все это не нужно для соответствующего научного объяснения поведения.

Хотя радикальный бихевиоризм представляет собой разрыв с любой традиционной психологией, как научной, так и психологией здравого смысла, в интеллектуальной традиции ему можно найти вполне определенное место. Оно находится в лагере эмпириков, сближаясь с радикальным эмпиризмом философа Возрождения Фрэнсиса Бэкона и немецкого физика Эрнста Маха. В молодости Б. Ф. Скин-нер читал труды Бэкона, а впоследствии не раз с уважением отзывался о великом индуктивисте. Подобно Бэкону, Скиннер верил, что истину следует искать в самих наблюдениях, в «делает» и «не делает», а не в наших интерпретациях наблюдений. Первая психологическая статья Скиннера была посвящена применению радикального описательного позитивизма Маха к концепции рефлекса. Скиннер (1931) пришел к выводу, что рефлекс не является сущностью внутри организма животного, а представляет собой лишь общепринятое описательное понятие правильного соотношения между стимулом и ответом. Это предвосхитило его отказ от всех гипотетических сущностей.

Взгляд Скиннера на поведение является наследником дарвиновского анализа эволюции, как часто говорил и сам Скиннер. Дарвин утверждал, что виды постоянно образуют вариантные признаки и что природа воздействует на эти признаки, чтобы отобрать те, которые вносят свой вклад в выживание, и уничтожить те, которые этого не делают. По мнению Б. Ф. Скиннера, организм подобным же образом постоянно продуцирует вариантные формы поведения. Некоторые из этих актов влекут за собой благоприятные последствия — получают подкрепление, а другие — нет. Первые усиливаются, поскольку вносят свой вклад в выживание организма, и заучиваются. Те, что не получают подкрепления, не выучиваются и исчезают из репертуара организма, точно так же, как слабые виды вымирают. Мы еще увидим, что и анализ поведения, проведенный Скиннером, и его ценности были дарвинистскими.

Подобно многим мыслителям-новаторам, Скиннер получил весьма незначительное обучение по своей дисциплине. Первоначально он собирался стать писателем и первую свою научную степень получил по английскому языку. Но затем Скиннер познакомился с работами И. П. Павлова и физиолога механистического толка Жака Лёба и всерьез заинтересовался ими. Труды первого научили Скиннера рассматривать общее поведение организма, а второй произвел глубокое впечатление возможностью внимательного, четкого, научного изучения поведения. О бихевиоризме Дж. Уотсона он узнал из статей Бертрана Рассела. После неудачной попытки стать писателем Скиннер обратился к психологии и начал систематические исследования оперантного поведения.

Экспериментальный анализ поведения



Обстоятельства подкрепления. Основная цель, которую Скиннер преследовал в своей научной работе, была сформулирована в его первой статье по психологии. Она возникла под влиянием успеха работ И. П. Павлова, посвященных условным рефлексам. В этой работе, озаглавленной «Концепции рефлекса», Скиннер писал: «Принимая во внимание, что отдельную часть поведения организма до сих пор

300 Часть IV. Научная психология в XX веке

считали непредсказуемой (и, возможно, как следствие, определяемой нефизическими факторами), исследователь ищет предшествующие изменения, с которыми эта деятельность коррелирует, и устанавливает условия корреляции» (Skinner, 1931/1972, р. 440). Целью психологии является анализ поведения путем локализации специфических детерминант специфического поведения и установление точной природы взаимоотношений между предшествующим воздействием и последующим поведением. Лучше всего это можно сделать с помощью эксперимента, поскольку только эксперимент может позволить систематически проконтролировать все факторы, влияющие на поведение. Таким образом, Скиннер называл свою науку экспериментальным анализом поведения.

Поведение следует объяснять только в контексте всех воздействий, функцией которых оно является. Мы можем ссылаться на предшествующие влияния, воздействующие на поведение, как на независимые переменные, а поведение, которое будет их функцией, можем назвать зависимой переменной. В таком случае организм представляет собой локус переменных, т. е. область, в которой независимые переменные действуют совместно, порождая поведение. Не существует никакой психической активности, вторгающейся между независимыми и зависимыми переменными, и, когда удастся понять независимые переменные, можно будет отказаться от традиционных ссылок на психические сущности. Скиннер предполагал, что со временем удастся установить все физиологические механизмы, контролирующие поведение, но считал, что анализ поведения в терминах функциональных взаимоотношений между переменными абсолютно не зависит от физиологии. Функции сохранятся даже тогда, когда будут поняты лежащие в их основе физиологические механизмы.

Таким образом, научное объяснение было для Скиннера аккуратным и точным описанием отношений наблюдаемых переменных. В психологии это переменные окружающей среды и переменные поведения. Подобно тому как математика пытается изгнать «метафизические» ссылки на ненаблюдаемые причины из физики, Скиннер пытался изгнать «метафизические» ссылки на психические причины из психологии. В одной из ранних работ он подчеркивал описательную природу своих исследований, которые первоначально называл описательным бихевиоризмом. Здесь мы можем отметить зеркальную противоположность психологии Скиннера и Э. Б. Тит-ченера. Титченер также шел по математическому пути, пытаясь установить корреляции переменных, анализируемых в рамках эксперимента, но хотел получить описание сознания, а не поведения. Скиннер иногда допускал возможность подобного исследования, но отказался от него, как не имеющего отношения к изучению поведения, так же как Титченер отказался от изучения поведения, поскольку оно не имело отношения к психологии сознания.

Помимо того, что Титченер и Скиннер придерживались различных точек зрения на предмет исследований, они по-разному оценивали важность контроля. Скиннер был последователем Дж. Уотсона и хотел не просто описывать поведение, но и контролировать его. По мнению Скиннера, именно контроль был окончательной проверкой научной адекватности определенных в процессе наблюдений функций между предшествующими переменными и переменными поведения. Одного лишь предсказания недостаточно, поскольку предсказание может быть результа-



Глава 9. Закат бихевиоризма, 1950-1960 301

том корреляции двух переменных, случайно зависящих от третьей, а не друг от друга. Например, размер пальца ноги ребенка и его вес коррелируют очень сильно: чем больше палец ноги, тем, по-видимому, тяжелее ребенок. Однако размер паль-ца не является причиной веса и наоборот, поскольку оба эти параметра зависят от физического роста, который вызывает изменения обеих переменных. По мнению Скиннера, сказать, что исследователь объяснил поведение можно только тогда, когда, помимо того, что он сможет предсказывать проявления поведения, исследователь окажется в состоянии влиять на его проявления посредством манипуляций с независимыми переменными. Таким образом, адекватный экспериментальный анализ поведения подразумевает технологию поведения, с помощью которой можно заниматься инженерией поведения, приспосабливая его для определенных целей, например преподавания.

Экспериментальный анализ поведения, несомненно, представляет собой то направление психологии, которое ближе всего подошло к нормальной научной исследовательской программе. Начало ему положила первая книга Скиннера по психологии «Поведение организмов» (1938). Эта книга содержит большую часть важных концепций по экспериментальному анализу поведения, и в 1977 г. Скин-нер писал, что «Поведение организмов» «давно устарело... но меня удивляет, что только незначительная часть этой книги ошибочна с современной точки зрения».

В «Поведении организмов» Скиннер различает два вида поведения, приобретенного в результате научения, каждый из которых изучали и ранее, но недостаточно четко дифференцировали. Первую категорию Скиннер назвал респондент-ным поведением, она совпадала с научением, исследованным И. П. Павловым. Правильнее называть эту категорию рефлекторным поведением, поскольку ре-спондентное поведение — это поведение, вызванное определенным стимулом, неважно, условным или безусловным. В общем смысле оно соответствует «невольному» поведению, например ответной реакции слюноотделения, изученной Павловым. Вторую категорию Скиннер назвал оперантным поведением, или научением, которое в общих чертах соответствует «добровольному» поведению. Оперантное поведение нельзя вызвать, оно просто возникает время от времени. Но вероятность проявления оперантного поведения можно повысить, если за ним последует событие, называемое положительным стимулом. Примером может служить проблемный ящик Торндайка: помещенная в него кошка проявляет целый спектр различных форм поведения, одна из которых, например нажатие на рычаг, ведет к освобождению, являющемуся положительным стимулом. У кошки, снова помещенной в ящик, вероятность правильного ответа будет выше, чем ранее; оперантный ответ, нажатие на рычаг, усилился. Эти три вещи — обстановка, в которой проявляется поведение (проблемный ящик), ответ, получивший подкрепление (нажатие на рычаг), и положительный стимул (освобождение) — в совокупности определяют вероятность подкрепления. Экспериментальный анализ поведения состоит из систематического описания вероятности подкрепления.

Эту вероятность можно проанализировать, следуя дарвинистской традиции. Генерируемое поведение соответствует случайным вариациям видовых признаков. За одними оперантами следует подкрепление со стороны окружающей среды, за другими — не следует; первые усиливаются, а вторые исчезают. Давление со сто-

302 Часть IV. Научная психология в XX веке

роны окружающей среды отбирает благоприятные ответы посредством процесса оперантного научения, точно так же как успешные виды процветают, в то время как другие вымирают. Скиннер считал экспериментальный анализ поведения частью биологии, имеющей дело с объяснением поведения индивидов как продукта окружающей среды, возникающего в результате процесса, аналогичного тому, который порождает виды. Ни в одной из этих дисциплин нет места витализму, разуму или телеологии. Все поведение, как приобретенное, так и не приобретенное в результате научения, является продуктом истории подкреплений, полученных индивидом, или его генетического набора. Поведение никогда не является продуктом намерения или желания.

Определение операнта, данное Скиннером, и его контролирующие обстоятельства отличали исследователя от остальных бихевиористов в трех отношениях, зачастую понимаемых неверно. Во-первых, оперантные ответы никогда нельзя вызвать. Допустим, мы обучаем крысу нажимать на рычаг в проблемном ящике Скиннера (или «экспериментальном пространстве», как называл его сам Скиннер), подкрепляя нажатие на рычаг только в том случае, если над рычагом зажигается определенный свет. Очень скоро крыса начнет нажимать на педаль, когда бы свет ни загорелся. Может показаться, что световой стимул вызывает ответ, но, согласно взглядам Скиннера, это не так. Он просто задает ситуацию для подкрепления. Стимул позволяет организму отличить подкрепляющую ситуацию от неподкрепляющей и поэтому называется различительным стимулом. Он не подкрепляет нажатие на рычаг как безусловный стимул или как условный стимул, вызывающий слюноотделение у собак И. П. Павлова. Таким образом, Скиннер отрицал, что он сторонник S-R-ncnxo-логии, поскольку эта формула подразумевает рефлексивное звено между ответом и некоторым стимулом, звено, существующее только для респондентов. Дж. Уотсон придерживался 5-/?-формулы, поскольку применял классическую парадигму выработки условного рефлекса ко всему поведению. Дух радикального бихевиоризма был настолько уотсоновским, что многие критики ошибочно приписывали анализ поведения, проведенный Уотсоном, Скиннеру.

Скиннер не был сторонником 5-^?-психологии еще по одной причине. Он говорил, что на организм можно воздействовать, контролируя переменные, которые не обязательно считать стимулами. Наиболее очевидно это в случае с мотивациями. Последователи К. Л. Халла и 3. Фрейда рассматривали мотивацию как проблему удовлетворения стимула-побуждения: лишение пищи ведет к неприятным стимулам, связанным с чувством голода, и организм стремится ослабить их. Скиннер не видел никаких причин для стимулов-побуждений. Они представляют собой пример менталистского мышления, от которого можно отказаться, если непосредственно связать лишение пищи с изменениями в поведении. Лишение организма пищи представляет собой наблюдаемую процедуру, которая повлияет на поведение организма законным образом, и нет нужды говорить о побуждениях (драйвах) и связанных с ними стимулах. Измеряемую переменную, хотя и не рассматриваемую в терминах стимула, можно причинно связать с изменениями в наблюдаемом поведении. С точки зрения Скиннера, организм — это локус переменных, потому независимо от того, являются ли переменные стимулами, которые осознаются организмом или не осознаются, это приводит к отказу от формулы S-R.

Глава 9, Закат бихевиоризма, 1950-1960 303

Третий важный аспект операнта касается определения. Поведение для Скин-нера было просто движением в пространстве, но он был достаточно осторожен, чтобы не определять операнты как простые движения. Прежде всего, оперант не является ответом; это класс ответов. Кошка в проблемном ящике может нажимать на рычаг выхода различными способами при разных попытках. Каждый из этих ответов отличен по своей форме, но все они — члены одного и того же операнта, поскольку каждый ответ контролируется одинаковыми вероятностями подкрепления. Неважно, боднет ли кошка рычаг головой или нажмет на него лапой — и то и другое является одним и тем же оперантом. Подобным же образом два идентичных движения могут быть примерами различных оперантов, если они контролируются различными обстоятельствами. Вы можете поднять руку, чтобы присягнуть в верности знамени, поклясться говорить правду в суде или помахать, приветствуя друга. В каждом из этих случаев движения одинаковы, но это — различные операнты, поскольку ситуация, и подкрепление (обстоятельства подкрепления) различны. Доказано, что это особенно важно для объяснения вербального поведения. Бихевиори-сты более ранней эпохи, например К. Л. Халл, пытались дать определение ответа с помощью таких чисто физических терминов, как движение, и были подвергнуты критике за игнорирование смысла поведения. Утверждали, что слово — это больше, чем сотрясание воздуха; оно имеет значение. Скиннер соглашался с этим, но поместил смысл в обстоятельства подкрепления, а не в разум говорящего.

Существуют важнейшие теоретические принципы, руководящие экспериментальным анализом поведения. Когда Скиннер спрашивал, нужны ли вообще теории научения, и давал отрицательный ответ, он вовсе не намеревался отказываться от всех теорий. Он отвергал теории, ссылающиеся на ненаблюдаемые гипотетические сущности, которые он считал вымыслом, будь они Эго, когнитивной картой или апперцепцией. Он принимал теорию в том смысле этого слова, которое придавал ему Э. Мах, — как сумму способов, которыми могут коррелировать наблюдаемые переменные, но не более того. Однако, помимо этого, Скиннер руководствовался и теоретическими предположениями на уровне дисциплинарной матрицы, и именно их мы с вами только что рассмотрели.

1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   37


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница