Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)




страница17/37
Дата26.02.2016
Размер6.91 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   37

Классический психоанализ, 1900-1919

Основополагающая работа: «Толкование сновидений» (1900)

Сам Фрейд верил, что из всех его работ величайшей является «Толкование сновидений». В письме к Флиссу (S. Freud, 1960) он выражал надежду на то, что однажды появится мемориальная доска, на которой будет написано: «В этом доме 24 июля 1895 г. д-р Зигмунд Фрейд раскрыл тайну снов». Догадка Фрейда, столь высоко оцененная им самим, заключалась в том, что сон представляет собой не бессмысленное скопление образов, а ключ к самым укромным уголкам личности. Идея о том, что сны имеют значение, была отнюдь не нова, что признавал и сам Фрейд, но это был шаг в сторону от академической точки зрения того времени. Большинство мыслителей, включая и В. Вундта, уделяли снам мало внимания, считая их всего лишь запутанными ночными версиями психических процессов в состоянии бодрствования. Фрейд встал на сторону философов, пользующихся дурной репутацией, и древних религий, считая сны символическими проявлениями реальности, недоступной опыту бодрствования.

Основная идея Фрейда проста, но она становится сложной и далеко идущей со всеми деталями и ответвлениями: все мы, независимо от того, являемся невротиками или нет, несем в себе желания, которые не можем принять на сознательном уровне. Мы невольно удерживаем эти желания на бессознательном уровне или подавляем их. Тем не менее они остаются активными именно потому, что подавлены и не подвержены тщательному рассмотрению сознанием и распаду воспоминаний. Они постоянно подавляют доступ к осознанию и, следовательно, контролю над поведением. Во время бодрствования наше Эго, или сознательное Я, подавляет эти желания; но во время сна сознание теряет свою силу и подавление ослабевает. Если бы наши подавленные желания когда-нибудь полностью ускользнули от подавления, то мы бы проснулись и возобновили контроль. Сновидение — это компромисс, защищающий сон, поскольку сны — это галлюцинаторное, замаскированное проявление подавленных идей. Сны дают частичное удовлетворение неприемлемых желаний, но так, что сон и сознание редко оказываются потревоженными.

Фрейд суммировал свои взгляды, сказав, что каждое сновидение — это исполнение желания, т. е. замаскированное выражение (исполнение) некоторых бессознательных желаний. Эта особенность сновидений делает их королевской дорогой к бессознательному: если мы сможем расшифровать сновидения и восстановить их скрытый смысл, то откроем фрагмент нашей бессознательной психической жизни и сможем пролить на нее свет рассудка. Таким образом, сновидения и истерия имеют общее происхождение, поскольку представляют собой символическую репрезентацию бессознательных потребностей, и смысл их обоих можно понять, установить их источники. Существование сновидений демонстрирует, что между невротической и нормальной психической жизнью нельзя провести четкую границу. Все индивиды имеют потребность в желаниях, которых не осознают и реализацию которых сочли бы тревожной. Но у невротиков обычные средства защиты разрушаются и возникают симптомы.

И в случае истерии, и в случае сновидений метод расшифровки один и тот же — это метод свободных ассоциаций. Точно так же как истерических пациен-

Глава 4. Психология бессознательного 155

тов просили непринужденно говорить о своих симптомах, мы можем понять и сновидения с помощью установления свободных ассоциаций с каждым элементом сновидения. Предположение Фрейда заключалось в том, что свободная ассоциация повернет вспять процесс, порождающий сновидение, и в конце концов приведет его к бессознательной идее, заключающейся в нем. При анализе симптомов и анализе сновидений цель одна и та же: достичь рационального понимания собственного иррационального бессознательного, сделать шаг к психическому здоровью.

Основное изменение, внесенное в более поздние издания «Толкования сновидений», касалось тех средств, с помощью которых можно расшифровать сны. В первых изданиях книги единственным методом были свободные ассоциации, но благодаря работам своего последователя Вильгельма Стекеля Фрейд пришел к убеждению, что сны можно также истолковывать в соответствии с более или менее однообразным набором символов. Так, в большинстве случаев, определенные объекты или переживания служат для обозначения одних и тех же бессознательных идей в снах всех людей. Например, подъем по лестнице символизирует половые сношения, чемодан — влагалище, а шляпа — пенис.

Конечно, такой подход является упрощенным процессом толкования снов. Он также сделал возможным более широкое применение догадки Фрейда при толковании мифов, легенд и произведений искусства. Фрейд уже обращался к такого рода анализу в более ранних версиях своей работы, оценивая «Царя Эдипа» Софокла и «Гамлета» Шекспира как эдипальные истории; он и прочие психоаналитики часто производили такой анализ. Психоанализ никогда не ограничивался просто психотерапией, его все чаще использовали как общий инструмент для понимания всей человеческой культуры. Мифы, легенды и религии рассматривались как замаскированное выражение скрытых культурных конфликтов; искусство — как выражение личных конфликтов художника — здесь действовали те же механизмы, что и в сновидениях. Система символов помогала утвердить это продолжение психоанализа в правах и делала его возможным. Мы не можем положить Софокла, Шекспира или целую культуру на аналитическую кушетку и попросить их дать свободные ассоциации, но мы можем поискать в их творениях универсальные ключи к универсальному человеческому бессознательному.

«Толкование сновидений» было больше чем анализом снов как выражения подавленных желаний и мыслей, поскольку дало Фрейду его общую модель разума как многослойной системы, где бессознательное формирует мысли и поведение в соответствии с определенным набором правил (J. F. Sulloway, 1979). Более того, теория сновидений закладывала фундамент для разоблачающей функции психоанализа, столь важной для его позднейшего герменевтического использования общественными и литературными критиками, поскольку, согласно психоанализу, сновидения и, в более широком смысле, невротические симптомы, оговорки и, конечно, все поведение никогда не являются тем, чем кажутся. Все они обусловлены мотивами, которых мы не осознаем, потому что считаем их предосудительными; их функция — защищать нас от неприятной психической реальности. В руках литературного критика психоанализ можно использовать для того, чтобы показать, что произведения искусства никогда не являются тем, чем кажутся, так как выражают глубочайшие тайные потребности и конфликты творца, а если работа стано-

156 Часть II. Основание психологии

вится популярной или вызывает споры, то и аудитории. С точки зрения общественных критиков психоанализ предполагает, что общественная деятельность, социальные институты и ценности существуют для того, чтобы осуществлять и в то же время скрывать правление порочной системы ценностей (как правило, капитализма) и достойной порицания элиты (как правило, белых мужчин). В терапии, искусстве и политике психоаналитическая линия аргументации ставит терапевта и критика в привилегированное положение, над увертками бессознательного, в котором только и возможно показать истину введенным в заблуждение клиентам, публике и гражданам.

Классическая теория инстинктов: «Три очерка по теории сексуальности» (1905)

Психоанализ Фрейда покоится на двух теоретических фундаментах: на концепции о мотивации, теории инстинктов, и на концепции психологического бессознательного. В отличие от философов более раннего периода, например мыслителей Шотландской щколы, и первых нейропсихологов, например Франца Йозефа Галля (1758-1828), Фрейд придерживался весьма узких взглядов на мотивацию человека и животных. Галль постулировал широкий спектр мотивов животных, варьирующийся у разных видов; он и психологи шотландской школы верили, что люди обладают мотивами, уникальными для человеческого рода. Взгляды Фрейда на силы Ид были значительно более простыми и редукционистскими: у животных есть только несколько инстинктов, а у людей нет никаких инстинктов, которыми не обладали бы животные. В оригинальной формулировке психоанализа самым важным инстинктом, конечно, был половой. После Первой мировой войны к нему присоединился, по оценке Фрейда, инстинкт смерти.

В свое время, да и в наше, Фрейд более всего известен, и даже печально знаменит, тем, что прослеживал каждый симптом, каждое сновидение, каждый на первый взгляд благородный поступок вплоть до их сексуальных истоков. Некоторые из читателей Фрейда посчитали психоанализ сточной трубой, а сочинения по психоанализу — «семенами порнографии» (F. Cioffi, 1973). Другие нашли, что Фрейд явно возродил сексуальность в антисексуальную эпоху, что было важным признанием сексуальности основным побуждением людей. Основоположник бихевиоризма Джон Б. Уотсон не нуждался в использовании психического аппарата, гипотетически предложенного Фрейдом, но приветствовал то, что Фрейд уделил внимание биологической стороне разума, которой традиционно пренебрегали психологи сознания. При этом необходимо помнить, что Фрейд не был единственным, кто выступил против репрессивного отношения к сексу. Точно так же как он не изобрел концепцию бессознательного, он не был и единственным мыслителем, привлекавшим внимание к сексуальности и нападавшим на лицемерие в этой области. В Британии, например, путь к сексуальной открытости освещал Хэвлок Эл-лис (1859-1939), чьи произведения иногда запрещали, но всегда читали. В Германии Ричард фон Краффт-Эбинг (хотя он и критиковал некоторые идеи Фрейда) выступил автором «Психопатической сексуальности» — краткой сводки по аномальным сексуальным практикам. Тем не менее хотя Эллис и Краффт-Эбинг и предвещали ее приход, наша эпоха поистине стала постфрейдовской, поскольку именно он не

Глава 4. Психология бессознательного 157

только начал открытое обсуждение секса, но и построил на нем теорию человеческой природы.

Никто не отрицает, что самым революционным достижением Фрейда стало то, что секс признали важной частью человеческой жизни. Влияние и воздействие дискуссий Фрейда заключено не в деталях его теорий, анахроничных и культур-ноограниченных, а в отсутствии лицемерия. Привлекая внимание к сексуальности, он дал толчок к исследованиям и культурным изменениям, которые вышли далеко за рамки его собственных представлений.

Книга «Три очерка по теории сексуальности» состоит из трех коротких эссе, посвященных различным аспектам секса: «Сексуальные аберрации», «Инфантильная сексуальность» и «Изменения при наступлении половой зрелости». Три этих очерка (особенно два последних) подверглись значительному пересмотру после 1905 г., когда Фрейд разработал свою теорию либидо.

В первом очерке о сексуальных аберрациях Фрейд сделал два важных общих замечания. Первое гласит: «Конечно, есть что-то врожденное, что стоит за каждой перверсией, но... это нечто врожденное есть в каждом» (р. 64). То, что общество называет «извращением», — всего лишь развитие одного из компонентов полового инстинкта, активность, сосредоточенная в иной, чем гениталии, эрогенной зоне, зоне, которая играет свою роль в «нормальной» сексуальной активности в предварительных ласках. Второе замечание говорит о том, что «неврозы представляют собой обратную сторону перверсий» (р. 57). То есть все неврозы имеют сексуальную основу и возникают из неспособности пациента справиться с некоторыми аспектами своей сексуальности. Фрейд зашел настолько далеко, что говорил о том, будто невротические симптомы являются сексуальной жизнью пациента. У невротиков возникают скорее симптомы, а не перверсии или здоровая сексуальность.

Второй очерк Фрейда об инфантильной сексуальности, наконец, выносит на суд мира идеи о детской сексуальности и эдиповой концепции, которые он разрабатывал во время эпизода с ошибкой с совращением.

В последнем очерке автор обращается к взрослой сексуальности, начинающейся с момента половой зрелости, когда происходят изменения, связанные с созреванием, пробуждаются и преобразуются дремлющие половые инстинкты. В это время у здорового человека сексуальное желание направлено на человека противоположного пола, а целью становятся репродуктивные генитальные половые сношения; инстинкты детской сексуальности отныне обслуживают, в виде поцелуев и предварительных ласк, генитальные влечения, которые создают активацию, необходимую для настоящего коитуса. У лиц с перверсиями удовольствие, ассоциирующееся с некоторыми инфантильными инстинктами, достаточно велико, чтобы полностью заменить генитальную активность. Невротика захлестывают требования взрослой сексуальности, которые превращают его или ее сексуальные нужды в симптомы.

В разных частях «Трех очерков» (особенно в заключении) Фрейд вводит концепцию, занимающую центральное место в анализе культуры, которым он занимался в последние годы своей жизни. Это концепция сублимации, самой важной формы замещения. Мы можем выражать наши сексуальные желания непосредственно; мы можем подавлять их, в этом случае они могут найти свое выражение в сновидениях или невротических симптомах; или же мы можем привлечь сексуальную энер-

158 Часть II. Основание психологии

гию для осуществления высшей культурной деятельности, такой как занятия искусством, наукой или философией. Этот последний процесс называется сублимацией и ставит животные побуждения на службу цивилизации. В «Трех очерках» Фрейд обсуждает сублимацию только как выбор для человека с конституционально сильной сексуальной предрасположенностью. В своих последних работах Фрейд столкнулся с дилеммой, которая, по его мнению, стояла перед всей цивилизацией в целом: между альтернативами удовлетворения прямого сексуального выражения, с, одной стороны, и подавлением, сублимацией и, соответственно, остаточным напряжением — с другой.



Классическая теория личности: топография разума

Другим краеугольным камнем психоанализа стала концепция психологического бессознательного; она — одна из непременных черт психоанализа (P. Gay, 1989), «завершение психоаналитического исследования» (S. Freud, 1915b). Эта идея исходит отнюдь не от Фрейда, и многие психологи, в том числе и сам Фрейд в «Проекте», утверждали, что его не существует.



Существует ли бессознательное? Утверждения о существовании бессознательных психических состояний не были новшеством Фрейда. Мелкие восприятия Г. В. Лейбница являются бессознательными. Подобно Фрейду, И. Ф. Гербарт разделял разум на сознательную и бессознательную области и рассматривал психическую жизнь как конкуренцию идей за доступ в сознание. Г. Гельмгольц считал, что построение воспринимаемого мира из атомов ощущений требует существования бессознательного. Гипнотический транс и власть постгипнотического внушения, с которыми Фрейд познакомился в период обучения у Ж. М. Шарко и в процессе самостоятельного использования гипноза в терапии, по-видимому, указывали на существование сферы разума, отличной от сознания. А. Шопенгауэр говорил о «диком звере», живущем в душе человека, а Ф. Ницше утверждал, что «сознание поверхностно» (W. Kaufmann, 1985). Фрейд признал восприятие бессознательной динамики Ницше в «Психопатологии обыденной жизни» (S. Freud, 1914/ 1966), процитировав его краткий афоризм: «"Я сделал это" — говорит моя память. "Я не мог этого сделать" — говорит моя гордость и остается непреклонной. В конце концов моя память уступает». К концу века ученые, занимавшиеся поступками людей, все чаще считали, что человеческое поведение обусловлено процессами и мотивами, лежащими за пределами осознания (Н. F. Ellenberger, 1970; Н. S. Hughes, 1985).

Тем не менее гипотеза о бессознательных психических состояниях отнюдь не доминировала среди академических психологов, считавших разум тождественным сознанию. Для них наука о разуме, психология, была наукой о сознании. Франц Брентано, философ, наиболее повлиявший на Фрейда, отвергал существование бессознательного (S. Krantz, 1990), и его взгляды примыкали к точке зрения выдающегося американского психолога Уильяма Джеймса (W.James, 1890). Брентано и Джеймс объединились, проповедуя доктрину, которая, согласно Брентано, называлась непогрешимостью внутреннего восприятия, а согласно Джеймсу — esse est sentiri. С их точки зрения, идеи в бессознательном — точно такие (esse est), какими они кажутся (sentiri). To есть идеи в сознании не являются составленными из бо-



Глава 4. Психология бессознательного -J59

лее простых психических элементов, того, что Джеймс называл «кантовской лавкой бессознательного». Гештальтисты придерживались сходной позиции, утверждая, что сложное целое дано непосредственно в сознании, без какой-либо психической машинерии, скрытой за сценой опыта.

Важно понять, что ни Брентано, ни Джеймс не отрицали ценности чисто описательного употребления термина «бессознательное». Они полностью признавали, что поведение или опыт могут определяться факторами, которые не осознаются людьми, но считали, что существование бессознательных причин опыта и поведения не требует постулата о бессознательных психических состояниях. Они выдвинули предположение о некотором количестве альтернативных механизмов, посредством которых могут бессознательно формироваться разум и поведение. Джеймс детально рассмотрел эту проблему в своей книге «Принципы психологии» (1890).

Как указывает Джеймс, сознание представляет собой процесс в головном мозге, а мы не осведомлены о состоянии нашего мозга. Так, наш мозжечок поддерживает равновесие, но объяснение того, как обеспечивается необходимая нам поза, отнюдь не подразумевает, что мозжечок бессознательно вычисляет физические законы. С психологической точки зрения отнюдь не нужно предполагать существование воспоминаний, не вызываемых в настоящий момент; они существуют в головном мозге в виде следов, предрасположенности к сознанию, ожидающему сознательной активации (W. James, 1890). Другие явно бессознательные психические состояния можно объяснить как сбои внимания и памяти. Принятые стимулы, если пользоваться терминологией В. Вундта, являются сознательными, но, поскольку они не восприняты осознанно, их невозможно вспомнить. Если мы находимся под их влиянием, то можем подумать, что они влияют на нас «бессознательно», но на самом деле мы просто больше не помним об их присутствии в сознании. В 1960 г. Джордж Сперлинг показал, что в эксперименте Вундта по восприятию букв осознанно воспринятые буквы воспринимались на короткое время, но забывались в течение времени, необходимого субъекту, чтобы назвать те буквы, которые он увидел. Поэтому не нужно считать сновидение или воспоминание, которых мы не можем вспомнить, бессознательными из-за подавления; они «бессознательны» из-за забывания (W. James, 1890). Наконец, такие явления, как гипноз и существование множественных личностей, можно скорее объяснить диссоциацией сознания, а не существованием бессознательного. То есть в мозге одного индивида могут быть представлены скорее два различных сознания, неизвестных друг другу, чем одно сознание, окруженное бессознательными силами.

Идея бессознательного казалась Джеймсу и многим другим психологам опасной с научной точки зрения: поскольку бессознательное по определению лежит за пределами интроспекции, оно может стать удобным средством для того, чтобы строить непроверяемые теории, превращая психологию, совсем недавно признанную наукой, в поле для спекуляций.

«Бессознательное» (1915). Фрейд детально разработал свою концепцию бессознательного разума в работе «Бессознательное» (S. Freud, 1915b). Чтобы противостоять аргументам, подобным тем, которые приводил Джеймс, он начал подтверждать свой постулат о бессознательном разуме. В какой-то степени весь спор вокруг бессознательного казался ему всего лишь игрой слов. Сказать, что воспо-

160 Часть II. Основание психологии

минания — этот следы в мозге, а не бессознательные психические состояния, означало всего лишь заново сформулировать определение психологии как исследования сознания и определить бессознательные состояния несуществующими, вместо того чтобы опровергать их существование. По мнению Фрейда, отождествлять разум и сознание было нецелесообразно прежде всего потому, что физиологического объяснения опыта не существует, а попытки его дать представляют собой отход от психологии.

Помимо заявления о том, что теоретизирование на психологические темы в терминах бессознательных процессов удовлетворительнее, чем рассуждения в терминах физиологии, Фрейд предложил два основных аргумента в пользу бессознательного. Первым «неопровержимым доказательством» был успех психоанализа; только терапия, основанная на истинной теории, способна исцелять. Оппоненты идеи о бессознательном указывали на проблему, обнаруженную при последующем изучении результатов терапии: выздоровление могло быть спонтанным, не имеющим ничего общего с лечением. Более того, критики отмечали, что, даже если терапия работает, теория может не быть истинной. Эффективное действие может быть основано на ложной теории, так, древние моряки плавали по морям, руководствуясь принципами астрономии Птолемея. Современные критики могут подвергнуть сомнению эффективность психоанализа, как мы увидим в этой главе позднее.

Второй аргумент в защиту бессознательного основывался на философской проблеме других разумов, поднятой Р. Декартом. Фрейд применил к выводу о подразумеваемом бессознательном внутри нас аргумент Декарта о том, что мы предполагаем сознание у других людей. Он утверждал, что точно так же, как мы предполагаем присутствие разума у других людей и, возможно, животных, на основании «наблюдаемых высказываний или действий», нам следует поступать и в случае с самими собой: «Обо всех поступках и проявлениях, которые я в себе замечаю, должно судить точно так же, как если бы они принадлежали кому-то другому», другому разуму внутри меня. Фрейд отдавал себе отчет, что этот аргумент «логически ведет к предположению о еще одном, втором, сознании» внутри кого-либо, но вопреки тому, что Джеймс поддерживал эту же самую гипотезу, Фрейд думал так вряд ли для того, чтобы получить одобрение со стороны психологов сознания. Более того, Фрейд утверждал, что это другое сознание обладает особенностями, «которые кажутся нам чужеродными, даже неправдоподобными» в такой степени, что предпочтительнее считать их принадлежностью не второго сознания, а бессознательных психических процессов (цит. по: P. Gay, 1989, р. 576-577).

Фрейд стремился разграничить несколько значений термина «бессознательное». Фрейд соглашался с психологами сознания в том, что мы не всегда полностью осознаем причины своего поведения. Разногласия начались с предложенной Фрейдом топографической концепции бессознательного психического пространства, где идеи и желания живут тогда, когда они не представлены в сознании. Схема Фрейда напоминала таковую у Ф. Ницше: сознание — это некий поверхностный слой, лежащий над обширным и неизвестным царством, которое ощущается смутно, если ощущается вообще. В описании разума, данном Фрейдом, все психические события начинаются в бессознательном, где их проверяют на приемлемость сознанием. Мысли, которые проходят проверку цензуры, могут стать сознательными;

Глава 4. Психология бессознательного 161

если же они не выдерживают испытания, им не позволяют попасть в сознание. В применении к восприятию этот анализ заложил основы для важного направления 1950-х гг., известного как «Новый взгляд на восприятие». Но прохождение цензуры не ведет непосредственно к попаданию в сознание, а всего лишь делает идею «способной стать сознательной». Идеи, доступные сознанию, обитают в пред-сознании, которое Фрейд не считал принципиально отличающимся от сознания. С точки зрения психоанализа еще важнее и интереснее судьба идей или желаний, которые не выдержали проверки психическим цензором. Зачастую они очень сильны и постоянно ищут выражения. Но.поскольку они противоречивы, их постоянно приходится удерживать для того, чтобы они оставались в бессознательном. Это динамическое бессознательное создается с помощью подавления, действия, которое активно и насильно противостоит попаданию в сознание неприемлемых мыслей. В современных учебниках динамическое бессознательное иногда представляют в виде психической тюрьмы, но это неверно, так как теряется его динамический характер и таким образом игнорируется один из самых важных тезисов Фрейда. Подавление — это динамическое действие, а не запирание навечно. Подавленные мысли и желания живут и, блокированные цензурой и подавлением, находят косвенное выражение в невротических симптомах, сновидениях, психических ошибках и направлении в иное русло — сублимации в более приемлемые формы мышления и поведения.


1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   37


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница