Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)




страница16/37
Дата26.02.2016
Размер6.91 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   37

Ошибка с совращением и создание психоанализа Важность эпизода «ошибка с совращением»

Фрейд призывал искать корень неврозов не просто в сексуальности, а в детской сексуальности. Многие современники Фрейда и так находили акцент на сексуальности шокирующим; тем более их шокировал его постулат о детской сексуальности. Признание существования сексуальных чувств в детстве было центральным в психоаналитической стратегии объяснения человеческого поведения. Без детских сексуальных влечений не было бы эдипова комплекса, счастливое или несчастливое разрешение которого таит в себе ключ к дальнейшему нормальному состоянию или неврозу. Детская сексуальность и эдипов комплекс также являются решающими для всей идеи психологии подсознательного. Фрейд полностью поместил причины неврозов и, соответственно, счастья в разум своих пациентов. Он говорил, что их личные обстоятельства не были окончательной причиной проблем страдальцев; ею были чувства, которые они испытывали, будучи детьми. Следовательно, терапия заключалась в приведении в соответствие внутренней жизни пациента, а не в изменении обстоятельств его или ее жизни. Здоровье придет тогда, когда будут разрешены трудности, стоявшие перед пациентом в возрасте 5 лет, а не те проблемы, с которыми он сталкивается сегодня.

Центральный эпизод в истории психоанализа — отказ Фрейда от теории совращения. Первоначально он считал, что истерию вызывает совращение, имевшее

Глава 4. Психология бессознательного

место в детском возрасте, но затем на смену этой теории пришла идея эдипова комплекса. Оглядываясь на историю психоанализа, Фрейд (S. Freud, 1925) говорил о смешном раннем эпизоде, когда все пациентки рассказывали ему, что были совращены собственными отцами. Он заявлял, что очень скоро понял, что эти истории не могли быть правдой. На самом деле совращение не имело места, но отражало бессознательные фантазии о наличии сексуальных отношений с родителем противоположного пола1. Эти фантазии, согласно психоаналитической теории, составляли ядро эдипова комплекса, сурового испытания личности.

В последние годы, особенно после публикации полных и неисправленных писем Фрейда В. Флиссу, ошибка с совращением заняла центральное место в теоретическом наследии Фрейда, а последовавшие споры, вызванные ею, подлили масла в огонь, но не пролили света. Сначала я изложу ошибку с совращением так, как о ней говорится в письмах, написанных Фрейдом В. Флиссу; позже Фрейд пытался уничтожить эти письма (P. Ferris, 1998). Затем я обращусь к идеям современных критиков относительно того, как и почему Фрейд совершил эту ошибку с совращением, и покажу, что Фрейд в своих более поздних воспоминаниях представил данное событие в ложном свете. Для начала очень важно отметить, что сами основы психоанализа находятся в опасности. Анна Фрейд, дочь и преданная последовательница, писала Джефри Массону, противоречивому критику эпизода с развращением:

Поддерживать теорию совращения означало бы отказаться от эдипова комплекса, а вместе с ним и вообще от важности фантазий, сознательных и бессознательных. Я думаю, что в таком случае от психоанализа ничего бы не осталось (цит. по: J. Masson, 1984а, р. 59).



Любопытный эпизод «ошибка с совращением»

Психоаналитическая легенда: героический самоанализ Фрейда. В процессе написания «Проекта» Фрейда в равной степени волновали явные успехи в изучении причин и лечения истерии. В письме к В. Флиссу от 15 октября 1895 г. он спрашивал: «Я открыл тебе великую клиническую тайну?.. Истерия — это следствие до-сексуального сексуального шока... Этот шок... позднее трансформируется в упреки самому себе... спрятанные в бессознательном... и эффективные только как воспоминания» (S. Freud, 1985, р. 144). Спустя пять дней Фрейд восклицал: «На меня обрушились новые подтверждения, касающиеся моей теории неврозов. Все это действительно так» (р. 147). Тридцать первого октября он рассказывает В. Флиссу: «Я сочинил три лекции об истерии, в которых был крайне опрометчив. Сейчас я склоняюсь к тому, что был самонадеянным» (р. 148).

Итак, в апреле 1896 г. Фрейд принес статью, которую Краффт-Эбинг назвал «научной сказкой», в которой содержалась его теория развращения, объясняющая истерию. Как мы увидели, в «Исследовании истерии» Фрейд и Й. Брёйер высказали предположение о том, что зерно каждого истерического симптома — подавленное травматическое событие. Сейчас, на основании психоаналитических вос-



1 Когда Фрейд писал phantasie, он подразумевал психические фантазии, возникающие бессознательно; fantasy относится к обычным сознательным фантазиям. Таким образом, когда он говорил о том, что у детей есть phantasies относительно секса с родителями в эдипальном периоде, он подразумевал, что эти дети сознательно никогда не имеют таких желаний или мыслей.

148 Часть II. Основание психологии

поминаний своих пациентов, Фрейд провозглашал, что ядром истерии является одно и то же травматическое событие: совращение невинных детей их отцами. Здесь мы видим преданность Фрейда желанию выявить единственную причину заболевания истерией. Краффт-Эбинг и другие «ослы» медицинского истеблишмента освистали эту теорию как возврат к донаучным представлениям об истерии, от которых они так упорно старались освободиться.

Тем не менее энтузиазм Фрейда относительно теории совращения рассыпался в прах. В письме к своему другу В. Флиссу от 21 сентября 1897 г Фрейд признавался, что, видимо, теория совращения оказывается сказкой: «Я хочу по большому секрету сообщить тебе то, что стало мне ясно в последние несколько месяцев. Я больше не верю в мою теорию неврозов». Истории о совращении, поведанные его пациентками, оказались неправдой; их никто не совращал. Фрейд указал четыре причины для отказа от теории совращения:

Первой причиной была терапевтическая неудача: «отсутствие полного успеха, на который я рассчитывал». Веря, что только правильная теория разума способна излечить психопатологию, Фрейд был готов отказаться от теории совращения, поскольку она не излечивала пациентов.

Второй причиной стало «обнаружение удивительного факта: в извращенности можно обвинить всех отцов, включая моего собственного [в издании переписки Фрейда и Флисса 1950 г. последние слова опущены], но, конечно, столь широкая распространенность извращений не так уж вероятна». Истерия была обычным заболеванием, а если ее единственная причина — сексуальное насилие над ребенком, то из этого неизбежно следовало, что подобные сексуальные злоупотребления распространены очень широко, что Фрейд считал маловероятным. Более того, он знал о случаях сексуального насилия над детьми, которые впоследствии не стали истеричными, что исключало однозначное соответствие болезни этой единственной причине.

В-третьих, существовало «своего рода интуитивное убеждение по поводу того, что бессознательное не отличает реальность, поэтому никто не в состоянии разграничить правду и [эмоционально достоверный] вымысел...» В этом утверждении Фрейд делает шаги по направлению к концепции эдипова комплекса. Просто бессознательное ошибочно принимает сексуальные фантазии детства за реальные события и пациент рассказывает о них терапевту как о совращении, которое на самом деле имело место.

Наконец, в-четвертых, подобные истории не обнаруживаются в состоянии бреда (delirium), когда рушится вся психическая защита. Фрейд верил, что в состоянии помешательства исчезает репрессивная защита от неприятных желаний и воспоминаний. Таким образом, если бы людей часто совращали в детстве, то психотические пациенты, не боящиеся своих воспоминаний, непременно обнаружили бы их.

Фрейд был потрясен, но не считал, что потерпел поражение. Он писал: «Эти сомнения — лишь эпизод, который поможет дальнейшему проникновению вглубь... Несмотря на все это, я в очень хорошем настроении» (S. Freud, 1985, р. 264-266).

В этот момент самоанализ Фрейда сыграет свою драматическую роль в истории психоанализа. В письме к Флиссу от 3 октября 1897 г. Фрейд сообщает о решающем открытии: обнаружении своей собственной детской сексуальности. Он заявляет, что вспомнил о событии, которое произошло во время путешествия на поезде, когда ему было 2,5 года: «Мое либидо по отношению к matrem пробудилось... нам предстояло провести ночь рядом, и я рассчитывал увидеть ее nudam» (S. Freud, 1985, p. 268).



Глава 4. Психология бессознательного 149

Пятнадцатого октября Фрейд заявляет: «Мой самоанализ — самое существенное, чем я сегодня располагаю, и он приобретет еще большее значение, если будет доведен до конца» (р. 270). Затем он объявил свой опыт универсальным. Фрейд утверждал, будто обнаружил, что был влюблен в собственную мать и ревновал к собственному отцу. Он писал: «Теперь я считаю это универсальным событием раннего детства» (р. 272). Здесь его вера совершает гигантский скачок от единственного реконструированного воспоминания к провозглашению научной универсальности!

Сейчас, делает вывод Фрейд, мы можем понять величие пьес «Царь Эдип» и «Гамлет». В письме к В. Флиссу он высказывает предположение о том, что истории о совращении следует воспринимать как эдипальные фантазии детства, ошибочно принимаемые за воспоминания. Такое решение позволило Фрейду сохранить свою драгоценную точку зрения на невроз как на бессознательно пробудившееся событие детства. Согласно старой теории, эти события были реальным совращением в детстве; в новой теории — реальными сексуальными фантазиями детства.

Психоаналитическая легенда кончается тем, что Фрейд героически открыл существование детской сексуальности и эдипова комплекса, отказавшись от старой теории и построив новую на основании беспощадно честных расспросов самого себя.



Что произошло на самом деле. В мнениях историков и критиков психоанализа начало возникать взаимопонимание по поводу того, что же на самом деле произошло во время ошибочного эпизода с совращением. Похоже, что Фрейд или вынуждал своих пациентов заявлять о совращении, происшедшем с ними в детстве, или подсовывал им такие истории, и что позднее он лгал, говоря обо всем эпизоде с совращением (F. Cioffi, 1972,1974,1984; F. Crews, 1998; A. Esterson, 1993; М. Schatzman, 1992).

Пересмотр эпизода с совращением следует начать с изучения статей об этиологии истерии, которые Краффт-Эбинг назвал научной сказкой. Психоаналитическая легенда начинается с того, что Фрейд говорил, как его пациентки рассказывали ему о совращении их собственными отцами. Однако в опубликованных отчетах Фрейда совратителями никогда не были отцы. Обычно ими оказывались другие дети, иногда взрослые (учителя или гувернантки — похоже, что пациенты-мужчины Фрейда также подвергались совращению), а в некоторых случаях неустановленные взрослые родственники, но никогда — родители. Либо Фрейд неправильно описал эти данные своим коллегам-психиатрам, либо историй об эдиповых фантазиях вообще не было. Еще серьезнее выглядит вероятность того, что пациенты Фрейда вообще никогда не рассказывали ему никаких историй1.

Критики Фрейда продемонстрировали, что с самого начала своей карьеры он верил в сексуальные причины невротических заболеваний, и мы уже увидели, что

1 Наиболее широко публикуемым критиком Фрейда является Джефри Массой (см. библиографию и ссылки), который утверждает, что тот открыл сексуальное насилие по отношению к детям, только чтобы без труда обойти его, приговаривая детей, подвергшихся этому насилию, к молчанию, навязанному психиатрией. Теорию Массона можно легко опустить, поскольку она покоится на ныне дискредитированном предположении, будто на самом деле Фрейду сообщали о сексуальном насилии над детьми со стороны родителей. Ему не рассказывали об этом, и он, по-видимому, не слышал историй о совращении из чьих-либо уст. Более того, Фрейд, подобно всем психиатрам своего времени, был хорошо осведомлен, что дети подвергаются совращению. Вопрос для него заключался не в том, подвергаются ли дети совращению, поскольку это, как он знал, было фактом, а в том, является ли подобное совращение причиной истерии (F. Cioffi, 1984).

150 Часть II. Основание психологии

он разделял убежденность Ж. М. Шарко в травматической теории истерии. Ошибка с совращением явилась результатом комбинации этих убеждений с агрессивными терапевтическими техниками Фрейда. Хотя психоанализ в конце концов стал кратким сводом недирективной терапии, в процессе которой терапевт говорит очень мало, интерпретации используются лишь как средство мягкого понуждения пациента, реальная практика Фрейда сильно от этого отличалась. По крайней мере, во время своих первых случаев, Фрейд был склонен к даче указаний и интерпретаций, обрушивая на своих пациентов целый водопад сексуальных интерпретаций их состояния и нажимая на них до тех пор, пока они не соглашались с его взглядом на их поведение (F. Crews, 1986; Н. S. Decker, 1991; P. Rieff, 1979). Как и полагается конкистадору, Фрейд чрезвычайно верил в свою способность раскрывать секреты, спрятанные даже в подсознании пациентов: «Ни один смертный не в состоянии хранить секреты. Если молчат его губы, то говорят его пальцы; предательство сочится из всех его пор» (S. Freud, 1905b). Он писал, что, работая со своей пациенткой Дорой и открыв о ней определенные факты, не колеблясь, использовал их против нее (S. Freud, 1905b). В статье, которую он представил Венскому обществу, Фрейд говорил о необходимости «жесткого требования к пациенту подтверждать наши подозрения. Мы не должны уходить в сторону из-за отрицания на начальных этапах» (цит. по: A. Esterson, 1993, р. 17). Далее он сообщил, что, по крайней мере, однажды «силой навязал пациенту определенные сведения» (р. 18). Его пациенты, конечно, сопротивлялись. «Правда состоит в том, что эти пациенты никогда спонтанно не повторяли своих историй и никогда не приводили врачу полных воспоминаний о сценах подобного рода» (М. Schatzman, 1992, р. 34). Перед тем как покорить мир, Фрейд для начала покорил своих пациентов.

Фрейд наслаждался, заставляя своих пациентов соглашаться с тем, что он считал правдой, и любое сопротивление истолковывал как признак того, что приблизился к величайшей тайне. Итак, принимая во внимание подобную терапевтическую технику Фрейда, очевидно, что независимо от того, склонялся ли он к теории детской сексуальности или к теории о травматическом происхождении истерии, пациенты сочинили бы для него подтверждающие истории. Ф. Киоффи (F. Cioffi, 1972, 1973, 1974,1984) утверждает, что пациенты Фрейда придумывали истории о своем совращении, чтобы умилостивить своего завоевателя, которому, без всяких сомнений, было приятно находить подтверждение собственных гипотез. А. Эстерсон (A. Esterson, 1993) и М. Шацман (М. Schatzman, 1992) полагают, что он логически вывел истории о совращении и навязал их своим пациентам. В любом случае, неудивительно, что пациенты уходили от Фрейда. Киоффи, Эстерсон и Шацман утверждают, что в некоторых случаях Фрейд сознавал ложность историй о совращении, и ему пришлось объяснять, почему такое возможно, чтобы не подвергнуть сомнению статус психоанализа как научной теории. Они утверждают, что именно для этого он изобрел эдипов комплекс и детскую сексуальность. В новой формулировке допускалось, что истории с совращением, касающиеся внешней жизни пациентов в детском возрасте, могут быть ложными, но они удивительно много говорили о внутренней жизни детей, демонстрируя бессознательные эдипальные фантазии, направленные на мать или отца. Психоанализ стал доктриной, имеющей дело только с внутренней жизнью людей,



Глава 4. Психология бессознательного 1 51

а психоаналитический метод, как говорилось, раскрывает внутреннюю жизнь вплоть до самых первых дней детства. Но, сделав такой шаг, позднее Фрейд был вынужден пересмотреть или похоронить все то, во что он верил во времена эпизода с совращением. В более поздних работах он рисовал себя наивным, недирективным терапевтом, «настоятельно удерживающим свой критический дар в состоянии неопределенности» (цит. по: A. Esterson, 1993, р. 23), хотя раньше он гордился тем, как «направленно отыскивает совращение» (р. 13). Он говорил, что его ошеломило, когда пациентки одна за другой рассказывали о совращении своими отцами, тогда как в статье 1896 г. совратителями были взрослые незнакомцы, старшие мальчики, занимающиеся сексом со своими младшими сестрами, или взрослые, на чьем попечении находились дети, — но никогда отцы. Позднее он даже отрекся от проклятий, которые направлял своему собственному отцу (A. Esterson, 1993; М. Schatzman, 1992).

Ф. Дж. Саллоуэй (F. J. Sulloway, 1979) предлагает другую версию. Он считает, что психоаналитическая легенда должна была затемнить влияние, оказанное на Фрейда В. Флиссом, особенно тот факт, что Фрейд украл идею детской сексуальности у Флисса, а не почерпнул ее в самоанализе (Саллоуэй называет это «кражей Ид Флисса»). Флисс был человеком с необычными идеями, от которых Фрейд стремился отмежеваться: он верил в теорию биоритмов, основанную на 23-дневном цикле для мужчин и 28-дневном — для женщин, комбинацией которых в сложных перестановках можно объяснить такие события, как рождение и смерть. В то время Фрейд всем сердцем верил в теорию Флисса; его письма Флис-су часто содержат вычисления, касающиеся его самого, а вычисления, относящиеся к рождению Анны (под псевдонимом), были использованы в публикациях Флисса. Флисс верил, что нос играет важную роль в регуляции сексуальной жизни человека и что хирургические операции на носу могут вылечить сексуальные проблемы, например мастурбацию. Сам Фрейд по крайней мере однажды доверился ножу Флисса.

Саллоуэй утверждает, что после неудачи «Проекта» Фрейд почти полностью принял теории Флисса о сексуальности и развитии человека, хотя систематически утаивал это. По мнению Саллоуэя, именно Флисс пришел к понятию Ид, а Фрейд завладел им, не выразив никакой признательности. Влияние Флисса на Фрейда было столь велико, что его невозможно кратко обобщить; но в данном контексте самым важным представляется заимствование концепции детской сексуальности. Флисс отстаивал наличие сексуальных чувств у детей, подкрепляя это наблюдениями за собственными детьми. Более того, Флисс верил во врожденную бисексуальность людей, что было важным компонентом его теории биологических ритмов и, позднее, центральным тезисом психоаналитической теории о развитии либидо. Во время их последней личной встречи Фрейд похвастался своим открытием врожденной бисексуальной природы людей, а Флисс попытался напомнить ему, у кого эта идея возникла впервые. Но Фрейд настаивал на своем приоритете, и Флисс, боясь, что его идеи будут украдены, разорвал отношения. В своих последних письмах к Фрейду Флисс упрекал его за присвоение идеи детской сексуальности, однако Фрейд доказывал свою невиновность, и переписка прекратилась.

1| 52 Часть II. Основание психологии

Последствия эпизода с совращением: бессознательные фантазии торжествуют над реальностью

Осознав эпизод с совращением, Фрейд прекратил искать причину невротических страданий в жизни пациентов и перенес ее поиски в их психическую жизнь. Конечно, критики Фрейда, включая и некоторых психоаналитиков, обвинили его в бесчувственности и иногда даже в жестокости по отношению к проблемам, стоящим перед его пациентами (Н. S. Decker, 1981,1991; R. R. Holt, 1982; М. I. Klein and D. Tribich, 1982). Два случая из практики Фрейда иллюстрируют его новое отношение.

Первым был драматический эпизод, вычеркнутый из официальной публикации переписки Фрейда и В. Флисса (J. Masson, 1984a, 1984b). У Фрейда была пациентка по имени Эмма Экштейн, которая страдала от болей в животе и нарушений менструального цикла. Мы уже знаем, что Фрейд считал мастурбацию патогенной и соглашался с мнением Флисса о том, что мастурбация вызывает проблемы с менструациями. Более того, Флисс говорил, что хирургическое вмешательство на носу может прекратить мастурбацию и, соответственно, проблемы, вызванные ею. Фрейд привез Флисса в Вену, чтобы он прооперировал нос Эммы. Возможно, это была первая операция Флисса; в любом случае, выздоровления после операции не наступило. Эмма Экштейн страдала от болей, кровотечений и гнойных выделений. В конце концов, Фрейд вызвал венского врача, который удалил из носа Эммы примерно полметра марли, оставленной там Флиссом в силу его некомпетентности. В этот момент у Эммы началось кровотечение, она побледнела и чуть не умерла. Фрейд был настолько напуган зрелищем умирающей Эммы Экштейн, что убежал и пришел в себя только благодаря бренди, принесенному женой врача.

Я считаю весьма примечательным то, что Эмма Экштейн осталась на терапии у Фрейда. Она продолжала страдать от болей и иногда от спонтанных, очень сильных носовых кровотечений. Сначала Фрейд признавал, что ее страдания были ошибкой Флисса. Он писал Флиссу: «Итак, мы были к ней несправедливы; она не была ненормальной», но пострадала от промаха Флисса, и, в конечном итоге, самого Фрейда, подвергшего ее некомпетентным манипуляциям Флисса. Однако затем Фрейд вернулся к психологическому истолкованию кровотечений Эммы Экштейн. Примерно год спустя после того, как она чуть не умерла, 4 июня 1896 г., Фрейд писал, что у Эммы продолжаются кровотечения «по ее желанию». Причины ее страданий лежат в ее разуме, а не в поврежденном носе.

Еще более показательным случаем является «Фрагмент анализа случая истерии» (S. Freud, 1905b), описывающий предположительно безуспешное лечение Фрейдом 18-летней женщины, известной под именем Дора (Ида Бауэр). Сразу же после выхода в свет «Толкования сновидений» Иду привел на терапию ее отец, удачливый бизнесмен и бывший пациент Фрейда. Дора страдала от симптомов, которые Фрейд считал невротическими, — в основном, от одышки и кашля. По мере того как день за днем шли терапевтические сеансы (Фрейд встречался со своими пациентами шесть дней в неделю), он обнаружил, что Дора происходит из семьи, запутанные интриги которой украсили бы сегодняшние сериалы. Настоящей причиной, в силу которой отец Доры хотел подвергнуть ее лечению, было желание сделать ее менее несчастной по поводу его любовных отношений с фрау К. Она и ее муж были близкими друзьями Бауэров, семьи регулярно встречались и прово-
Глава 4. Психология бессознательного -|53

дили отпуск вместе; во время отпуска Дора догадалась об интриге отца из-за того, что тот поменял комнаты так, чтобы иметь удобный доступ к фрау К. По мнению Фрейда, мать Доры страдала от «психоза домохозяйки» — навязчивой чистоплотности — и задолго до описываемых событий прекратила все сексуальные сношения со своим мужем. Сильнее всего Дору оскорбляли ухаживания господина К., жена которого прекратила спать с ним и который дважды пытался приставать к Доре, причем первый раз, когда ей было всего 13 лет. Господин К. постарался уединиться с Дорой в своем кабинете, затем неожиданно схватил ее в объятия, прижал к себе и поцеловал. Дора в ужасе убежала, впоследствии стараясь всячески избегать К., но тем не менее была вынуждена лечь с ним в постель два года спустя.

Реакция Фрейда (S. Freud, 1905b) на эту ситуацию была весьма примечательной: «Это была ситуация, способная вызвать отчетливое чувство сексуального возбуждения у четырнадцатилетней девушки [Фрейд неверно подсчитал возраст (Н. S. Decker, 1991, р. 124)], к которой до этого никто не приближался... Поведение этого четырнадцатилетнего ребенка уже было полностью и совершенно истеричным. Я должен без всяких сомнений посчитать истеричным человека, у которого ситуация сексуального возбуждения вызвала, по большей части или исключительно, неприятные чувства». Вместо ощущений в области гениталий, которые наверняка бы возникли у здоровой девушки при подобных обстоятельствах, Дору переполняло «неприятное чувство» отвращения. Особое замешательство у Фрейда вызвало то, что, по его собственному признанию, он «лично знал господина К.» — тот приходил с Дорой и ее отцом в его приемную и «был еще достаточно молод и имел располагающую внешность» (цит. по: P. Gay, 1989, р. 184). На том этапе своей карьеры Фрейд был агрессивным терапевтом и не замедлил использовать против Доры все толкования, какие только смог. Играя сумочкой, она демонстрировала во время терапии свое желание мастурбировать; ее кашель показывал скрытые мысли о фрау К., осуществляющей фелляцию с ее отцом и, следовательно, тайное желание Доры делать то же самое. Неудивительно, что Дора оказалась пациенткой, покинувшей Фрейда. Фрейд приписал провал терапии непроанализированному переносу: Дора перенесла свои сексуальные желания с господина К., которого, по мнению Фрейда, тайно желала, на терапевта, а он этого не заметил. Фрейд ничего не говорил о возможности контрпереноса — с мужчины среднего возраста, не поддерживающего более сексуальных контактов со своей женой, — на Дору, привлекательную юную девушку (Н. S. Decker, 1981,1991).

В случае Доры мы видим, что Фрейд возлагал всю ответственность за истерию на своих пациентов. Дора должна была испытывать сексуальное возбуждение в ответ на внимание со стороны господина К., отвращение, испытанное ею, было симптомом истерии, а не причиной того, что ей не понравился привлекательный господин К. В 1895 г., когда Фрейд все еще верил в теорию совращения, он лечил другую молодую женщину, испытавшую сексуальные посягательства, и писал об «ужасе, охватывающем девственный разум, когда он впервые сталкивается с миром сексуальности» (цит. по: Н. S. Decker, 1991). Суммируя все вышесказанное, можно сказать, что случай Доры был типичным для Фрейда упущением из виду семейной динамики и прочих воздействий на проблемы пациента. Психология бессознательного приписывала бессознательному абсолютное главенство Над психическими болезнями и психическим здоровьем, делая пациентов ответственными за их собственное здоровье.

154 Часть II. Основание психологии

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   37


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница