Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)




страница12/37
Дата26.02.2016
Размер6.91 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   37

Психология народов: Volkerpsychologie. Вундт учил, особенно при разработке своей лейпцигской системы, что экспериментальная индивидуальная психология не может быть законченной психологией, и придавал одинаковое значение сравнительно-историческому и экспериментальному методам. Разум живущих людей — продукт долгой истории развития вида, о чем каждый человек не имеет понятия. Исследования животных и людей ограничены в силу того, что они лишены способности к интроспекции. История расширяет спектр индивидуальных сознаний. В частности, спектр существующих человеческих культур представляет собой различные стадии культурной и психической эволюции, от примитивных племен до цивилизованных наций-государств. Таким образом, исторический метод является исследованием продукта коллективной жизни — особенно языка, мифов и обычаев, которые дают ключи к высшей деятельности разума. Вундт говорил, что экспериментальная психология проникает во «внешние укрепления» разума, психология народов достигает более глубинных слоев, трансцендентного Эго.

Упор на историческом развитии, наследие Вико и Гердера, был типичен для немецких интеллектуалов XIX столетия. С точки зрения немцев, каждый индивид — «отпрыск» своей культуры, органически связанный с ней. Более того, каждая культура имеет сложную историю, определяющую свою форму и содержание. Таким образом, полагали, что историю можно использовать как метод интуитивного понимания психологии человека.

Ссылки Вундта на мифы и обычаи были типичными для его времени. Он рассматривал историю как прохождение последовательных этапов от примитивных племен до эпохи героев, а затем — формирования государств, кульминацией которой должно стать мировое государство, основанное на принципах гуманности. Но именно при изучении языка (к которому Вундт склонялся в начале своей научной карьеры, до того, как увлекся психологией) он внес свой самый существенный вклад, сформулировав теорию психолингвистики. Для Вундта язык был частью психологии народов, поскольку он, подобно мифам и обычаям, продукт коллективной жизни.

Вундт выделял два аспекта языка: внешние феномены, состоящие из актуальных продуцируемых или воспринимаемых высказываний, и внутренние феномены — когнитивные процессы, лежащие в основе внешней последовательности слов. Это деление психологических явлений на внутренние и внешние аспекты, впервые вскользь намеченное Фехнером, было центральным в психологии Вундта. Различие между внутренними и внешними явлениями, возможно, яснее всего отражается именно в языке. Можно описать язык как организованную, ассоциированную систему звуков, которые мы произносим или слышим; это составляет внешнюю форму языка. Однако внешняя форма представляет собой всего лишь поверхностное выражение более глубоких когнитивных процессов, которые организуют мысли говорящего, подготавливая их к высказыванию и позволяя слушателю извлечь смысл из того, что он услышит. Эти когнитивные процессы образуют внутреннюю психическую форму речи.



106 Часть II. Основание психологии

Согласно представлениям Вундта, продукция предложения начинается с единой идеи, которую хочется выразить, Gesamtvorstellung, или целой психической конфигурации. Аналитическая функция апперцепции подготавливает единую идею к речи, поскольку она должна быть проанализирована и разложена на составляющие компоненты и данную структуру, сохраняющую взаимосвязь между частями и целым. Рассмотрим простое предложение: «Кот — черный». Основное структурное деление в таком предложении — между подлежащим и сказуемым, и его можно представить в виде древовидной диаграммы, предложенной Вундтом. Если мы обозначим Gesamtvorstellung как G, подлежащее — как 5, а сказуемое — как Р, то диаграмма примет следующий вид:






[кот]


[черный]
Идея черного кота сейчас разделена на две фундаментальные идеи и словесно может быть выражена как «Кот — черный», с добавлением служебных слов (the, is), необходимых для каждого конкретного языка. Более сложные идеи требуют большего анализа и должны быть представлены в виде более сложных диаграмм. Во всех случаях весь процесс можно описать как трансформацию невыразимой, организованной, целой мысли в выражаемую последовательную структуру слов, организованную в предложение.

Понимание речи сопровождается противоположным процессом. Здесь вызывается синтезирующая, а не аналитическая функция апперцепции. Слова и грамматическая структура услышанного предложения должны использоваться слушателем для того, чтобы воссоздать в его или ее разуме целую психическую конфигурацию, которую пытался сообщить говорящий. Вундт поддерживал свою точку зрения на понимание, указывая, что мы помним суть того, что слышим, но редко сохраняем в памяти поверхностную (внешнюю) форму, которая исчезает в процессе конструирования Gesamtvorstellung.

Мы коснулись лишь малой части дискуссии о языке, которую вел Вундт. Он писал и о языке жестов; происхождении языка из непроизвольных экспрессивных звуков; примитивном языке (основанном скорее на ассоциации, а не апперцепции); фонологии и изменении смысла. У Вундта есть все основания считаться основателем не только психологии, но и психолингвистики.

Тем не менее Volkerpsychologie остается загадкой. Хотя Вундт, по всей видимости, высоко оценивал собственные работы по данному вопросу и читал лекции на эту тему, он никогда никого не обучал практическим навыкам по Volkerpsychologie (М. Kusch, 1995). Более того, эти труды почти не читают в самой Германии, и их влияние там было весьма незначительным (G. Jagoda, 1997), хотя они и отражали



Глава 3. Психология сознания 107

ценности «мандаринов». За пределами Германии их склонны или неправильно истолковывать, или игнорировать (G. Jagoda, 1997).



После Лейпцига: другие методы, новые движения

Хотя именно Вундт создал психологию как дисциплину, получившую признание, его лейпцигская система отнюдь не знаменовала собой будущее психологии. Вунд-та правильнее всего считать переходной фигурой, связывающей философское прошлое психологии с ее будущим как естественной и прикладной науки. Получивший образование в те времена, когда в немецких университетах основное внимание уделяли Bildung и построению философских систем, Вундт всегда смотрел на психологию как на часть философии. Его студенты, однако, находились под влиянием успехов и растущего престижа естественных наук, а также тенденции к специализации исследований, которая подрывала концепцию Bildung. Они сражались за то, чтобы превратить психологию в автономную естественную науку, а не простое ответвление философии. Вундт сопротивлялся превращению психологии в прикладную науку. Как добропорядочный «мандарин», он ценил чистую науку превыше практического успеха. И по этому вопросу мнение Вундта также оказалось ошибочным. Будущее психологии лежало в сфере естественной и прикладной науки.



Поворот к позитивизму: психология как естественная наука

Следующее поколение. Вундт оказал удивительно малое влияние на следующее поколение психологов. Это поколение основало в Германии новые журналы и Общество экспериментальной психологии, но Вундт не принимал никакого участия в их работе (М. G. Ash, 1981). При основании общества в 1904 г. он получил поздравительную телеграмму, в которой был назван «Нестором экспериментальной психологии» (М. G. Ash, 1981, р. 266). В «Илиаде» Нестор — мудрый, но напыщенный старый болтун, чьими советами, как правило, пренебрегают.

Преемники Вундта отказались от предложенного им деления психологии на естественно-научную, экспериментальную часть — физиологическую психологию, и неэкспериментальную, историческую часть — Volkerpsychologie. Поколение после Вундта в значительной степени было подвержено влиянию позитивизма (К. Danziger, 1979) и полагало, что если психология собирается стать наукой, построенной на позитивных фактах, то высшие психические процессы следует подвергнуть экспериментальному изучению. Еще в 1879 г. Герман Эббингауз (1850-1909) предпринял исследование такого высшего психического процесса, как память, результаты которого появились в 1885 г. Его методы были неинтроспективными, предвосхищая будущую поведенческую направленность психологии (см. главу 10). Другие психологи, из которых самыми заметными были студенты Вундта Освальд Кюльпе и Эдвард Брэдфорд Титченер, пытались непосредственно наблюдать за мышлением путем «систематической интроспекции», более свободного и ретроспективного зондирования сознания, которое в некоторых отношениях больше напоминало психоанализ, а не экспериментальную психологию. Гештальтисты также изучали сознание и поведение, перцепцию и решение проблем, пытаясь сделать психологию полноценной и автономной естественной наукой.

108 Часть II. Основание психологии

Структурная психология Э. Б. Титченера. Эдвард Брэдфорд Титченер (1867-1927) был англичанином, принесшим немецкую психологию в Америку, превратившим британский ассоцианизм в исследовательскую программу по психологии. Он сыграл важную роль в создании американской психологии, противопоставив свою крайне интроспективную структурную психологию нараставшей волне функциональной психологии, находившейся под влиянием теории эволюции. Психология Титченера была тем, чему американские психологи объявили войну, считая бесплодным, умозрительным и устаревшим. Более того, они были склонны смотреть на Титченера как на апостола Вундта в Новом Свете, пренебрегая важными различиями между немецкой психологией Вундта, находившейся под влиянием И. Канта и И. Гердера, и явно естественно-научной версией британской психологии Титченера.

Э. Б. Титченер родился в 1867 г. в Чичестере, в Англии, и учился в Оксфорде с 1885 по 1890 г. Во время пребывания в Оксфорде сфера его интересов сместилась с классических наук и философии на физиологию. Сочетание интереса к философии и физиологии естественным образом предрасполагало Э. Б. Титченера к изучению психологии, и, будучи студентом Оксфордского университета, он перевел третье издание труда Вундта «Принципы физиологической психологии». Он не смог найти себе в Англии ни одного учителя по психологии, и в 1890 г. приехал в Лейпциг, где и защитил диссертацию в 1892 г.

Будучи англичанином, Титченер прибыл в Лейпциг с другого берега «интеллектуального пролива», отделявшего Германию от западных стран. Он получил прекрасное философское образование, и сильнее всего его впечатлили работы Джеймса Милля. При этом Титченер предположил, что спекуляции Милля можно подтвердить эмпирически. В своей первой книге «Основы психологии» (1897) он писал: «Основная цель моей книги такая же, как и у традиционной английской психологии». Следовательно, естественно было ожидать, что Титченер сможет ассимилировать и немецкую психологию Вундта в «традиционную английскую психологию», против чего сам Вундт возражал.

После недолгой работы в качестве преподавателя биологии в Англии, стране, долгое время не принимавшей психологию, Титченер уехал в Америку преподавать в Корнеллском университете, где и работал до своей смерти, последовавшей в 1927 г. Он превратил Корнелл в бастион менталистской психологии, хотя в Америке основное внимание уделялось сначала функциональной психологии, а затем, после 1913 г., бихевиористской. Э. Б. Титченер никогда не объединялся с этими направлениями, несмотря на дружбу с функционалистом Дж. Р. Энджелом и Уот-соном, основателем бихевиоризма. Он не принимал активного участия в работе Американской психологической ассоциации, даже если ее встречи проходили в Корнелле, предпочитая им свою группу экспериментальной психологии, где он был верен собственной версии психологии. Впоследствии идеи Титченера были востребованы когнитивной психологией, возникшей в 1950—1960-х гг.

Титченер явно был склонен к образному мышлению. У него был образ даже для такого абстрактного слова, как значение. Он писал: «Я вижу значение как серо-голубой кончик некоего ковша, вонзающегося во влажную податливую массу» (Е. В. Titchener, 1904, р. 19). Даже признавая тот факт, что не всем присущ образ-

Глава 3. Психология сознания 109

ный ум, он построил свою психологию, главным образом, на типе разума, состоящем только из ощущений или образов ощущений. Это привело к отказу от различных концепций Вундта, например апперцепции, которые скорее подразумевают, нежели наблюдают. Психология Э. Б. Титченера соответствует скорее представлениям Д. Юма о разуме как коллекции ощущений, а не взглядам И. Канта, согласно которым разум отделен от опыта.

Первой экспериментальной задачей психологии Э. Б. Титченера было обнаружение базовых элементов ощущений, к которым можно было бы свести все сложные процессы. Еще в 1897 г. он составил каталог элементов, обнаруженных в различных сенсорных отделах. Он включал, например, 30,5 тыс. визуальных элементов, 4 вкусовых ощущения и 3 ощущения в пищеварительном тракте. Э. Б. Титченер определял элементы как простейшие ощущения, которые можно получить из опыта. Их следовало открывать посредством систематического вскрытия содержимого сознания методом интроспекции; когда опыт не поддавался расчленению на составные части, его объявляли элементарным. Метод интроспекции Э. Б. Титченера был разработан гораздо тщательнее, чем у Вундта, поскольку представлял собой не простой отчет об опыте, а сложный ретроспективный анализ этого опыта, не слишком отличающийся от систематической интроспекции Вюрцбургской школы (см. ниже). Титченер писал (1901/1905): «Будьте как можно внимательнее к объекту или процессу, порождающему ощущение, и, когда объект изымают или процесс завершается, вспомните ощущение настолько живо и полно, насколько сможете». С точки зрения Титченера, постоянное применение этого метода в конце концов породило бы полное описание элементов человеческого опыта. Но эта задача осталась невыполненной (и, по мнению многих, невыполнимой) — Титченер скончался.

Второй целью психологии Титченера было определить, каким образом элементарные ощущения связаны для формирования сложных восприятий, идей и образов. Эти связи не были ассоциациями, поскольку, согласно представлениям Титченера, ассоциация — это связь элементов, сохраняющаяся даже тогда, когда изначальные условия для связи более не могут быть получены. Ученый отвергал ярлык ассоцианизма не только по этой причине, но и потому, что ассоцианисты говорили об ассоциации осмысленных идей, а не простых бессмысленных ощущений, как считал Титченер.

Третьей целью психологии Титченера было объяснение работы разума. По его мнению, интроспекция могла дать только описание разума. По крайней мере вплоть до 1925 г. Титченер (1929/1972) придерживался мнения о том, что научная психология нуждается в чем-то большем, чем простые описания. Объяснение следовало искать в физиологии, которая могла бы объяснить, почему сенсорные элементы возникают и устанавливают связи. Титченер отвергал попытки Вундта дать физиологическое объяснение работы разума. Согласно системе Титченера, все, что можно найти в опыте, — это элементы ощущений, а не такие процессы, как внимание. Обращение к такой ненаблюдаемой сущности, как апперцепция, было в глазах Титченера неправомерным — такая позиция предавала его позитивизм. Следовательно, он пытался объяснить функционирование разума, ссылаясь на доступную наблюдениям нейрофизиологию.

110 Часть II. Основание психологии

Титченер отвергал термин «апперцепция» как совершенно ненужный. Само внимание он редуцировал до ощущения. Одним из очевидных атрибутов любого ощущения является ясность, и Титченер говорил, что утверждения, «удостоенные» внимания, всего лишь самые отчетливые. Внимание было для него не психическим процессом, а только атрибутом ощущения — ясностью, порожденной определенными нервными процессами. Какими психическими усилиями, как утверждал Вундт, сопровождается внимание? Их Титченер также редуцировал до ощущений. Он писал (Е. В. Titchener, 1908, р. 4): «Когда я пытаюсь обратить внимание на что-либо, я обнаруживаю, что нахмуриваюсь, морщу лоб и т. д. Подобные телесные движения порождают... характерные ощущения. Почему эти ощущения не могут быть тем, что мы называем "внимание"?».

Психология Титченера представляет собой попытку превратить узко понимаемую версию британской философской психологии в полноценную науку о разуме. Но это направление не получило широкого распространения и имело значение в основном как тупик данного направления в развитии психологии. Структурализм умер вместе с Э. Б. Титченером, но это не вызывает сожаления.



Феноменологические альтернативы

По мере того как попытки превратить психологию в естественную науку в соответствии с позитивистскими установками набирали обороты, вне этой области возникли важные альтернативные концепции психологии. Наиболее важными были две альтернативные точки зрения. Первая принадлежала историку Вильгельму Дильтею. Его протесты против естественно-научной психологии явились следствием различий, которые Вико и Гердер проводили между естественными и гуманитарными науками и которые позднее были включены Вундтом в его лейпцигскую систему. Другую альтернативу представляла психология акта Франца Брентано, уходящая корнями в неоаристотелевский перцептуальный реализм. И Дильтей, и Брентано отвергали аналитический атомизм в психологии, например Титченера, считая его дотеоретическими предположениями, искусственно налагаемыми на реальность живого опыта. Вместо этого они предпочитали описывать сознание как возникающее наивно, без каких-либо предположений о его природе; это направление получило название феноменологии. Они также протестовали против узкой специализации, утверждая, что все естественные науки, включая психологию, должны слиться воедино. Дильтей писал, что расцвет позитивистской науки опасен, поскольку он приведет «к росту скептицизма, культу поверхностного, бесплодного сбора фактов, и таким образом будет увеличивать отрыв науки от жизни» (цит. по: М. G. Ash, 1995, р. 72).



Психология акта Франца Брентано. Следуя картезианской традиции Пути идей, большинство психологов пытались анализировать сознание, разложив его на составляющие. Титченер всего лишь представлял самую крайнюю версию на практике. Они принимали за должное идею о том, что точно так же, как физический мир состоит из объектов, которые можно разложить на составляющие их атомы, объекты сознания состоят из материи разума, состоящей из компонентов ощущений и чувств. Принцип анализа, который работал столь блестяще в физике и химии, просто-напросто привнесли в психологию, надеясь на столь же блистательный успех.

Глава 3. Психология сознания -111 -

Среди психологов картезианского толка существовали разногласия относительно природы психологического анализа и сил, связывающих атомарные единицы в более крупные, осмысленные объекты опыта. Например, Вундт относился к психологическому анализу как к инструменту, эвристическому устройству, позволяющему психологии развиваться как естественной науке. Он говорил, что так называемые атомарные ощущения воображаемы, а не реальны, что создает удобную схему для дальнейшего научного исследования методом интроспекции (М. G. Ash, 1995). Вслед за Кантом Вундт полагал, что разум активно объединяет элементы опыта, синтезируя объекты сознания, и отводил ассоциации относительно незначительную роль гравитации психической вселенной. С другой стороны, ассоцианисты, подобные Титченеру, верили в реальность сенсорных элементов и, вслед за Юмом, отводили ассоциации единственную роль в психической организации (О. Kulpe, 1895). Однако, несмотря на эти различия, доминирующим подходом к изучению сознания был его анализ.

Но существовала диссидентская традиция, восходящая к перцептуальному реализму. Если мы более или менее непосредственно прикасаемся к окружающему миру, то материи разума, которую можно анализировать, раскладывая на атомарные компоненты, не существует. Вместо опыта анализа мы должны просто описывать то, что находим. Такой подход к сознанию называется феноменологией. В США реалистическая описательная традиция сохранялась благодаря влиянию шотландской психологии здравого смысла и активно внедрялась в психологию Уильямом Джеймсом (глава 9), а в философию — неореалистами (глава 10).

В немецкоговорящем мире Франц Брентано (1838-1917) активно боролся за реализм. Он был католическим теологом, порвавшим с Церковью, когда та провозгласила доктрину о непогрешимости Папы. Брентано стал философом в Венском университете, где поддерживал создание научной психологии. Он разработал влиятельную версию психологического реализма, которая в философии породила феноменологию, а в психологии — движение гештальта. Концепция разума Брентано (что неудивительно для католического философа) уходила корнями в реализм Аристотеля, который сохраняли и развивали средневековые философы-схоласты и который был забыт во время научной революции. Вместе с философами Шотландской школы Брентано считал Путь идей искусственным наложением ложной метафизической теории на наивный опыт. Создавая философскую феноменологию, Брентано пытался описать разум так, как он наивно дан в опыте. Брентано обнаружил, что разум состоит из психических актов, направленных на осмысленные объекты вне его самого, а не является собранием сложных психических объектов, составленных из сенсорных атомов:

Каждый психический феномен характеризуется тем, что схоласты в средние века называли интенциональным (или психическим) несуществованием объекта, и тем, что мы, ссылаясь на содержание, могли бы назвать направлением к объекту... Каждое психическое явление включает что-то в качестве объекта внутри самого себя, хотя не все они делают это одним и тем же способом. При предъявлении что-то предъявляют, при вынесении суждения что-то утверждают или отрицают, при любви — любят, при ненависти — ненавидят, при желании — желают, и т. д. (F. Brentano, 1874/ 1955, р. 88).

112 Часть II. Основание психологии

Различие между описанием разума у Брентано и анализом разума Р. Декарта — Дж. Локка весьма велико. Последний рассматривает идеи как психические объекты, которые представляют внешние по отношению к нам физические объекты. Более того, идеи представляют объекты лишь косвенно, поскольку сами идеи состоят из бессмысленных сенсорных элементов, таких как «красное ощущение № 113» + «коричневое ощущение № 14» + «уровень яркости 3-26», или три «формы С» вслед за «А плоским». Именно поэтому и таким способом Декарт привнес в философию изрядную долю паранойи, породив кризис скептицизма в эпоху Просвещения. Поскольку мир, как мы воспринимаем его в опыте (сознание), — это собрание вне-сенсорных частиц, у нас нет гарантии того, что идеи на самом деле соответствуют объектам. Следовательно, истинно объективное Знание мира ставится под вопрос — это исходный пункт картезианской философии. С другой стороны, Брентано рассматривал идею как психический акт, с помощью которого я постигаю сами объекты. Являясь актами, идеи нельзя разложить на атомарные единицы. Разум упорядочен, поскольку мир упорядочен, а вовсе не из-за «гравитации» ассоциаций (Д. Юм) или из-за того, что сам разум накладывает некий порядок на мир (И. Кант). Согласно воззрениям Брентано, разум является не психическим миром, по чистой случайности связанным с физическим миром, а средством, с помощью которого организм активно постигает окружающий реальный мир.

В области философии целью Брентано было скорее описать сознание, а не проанализировать его, разложив на куски. Это дало начало феноменологическому движению, начатому учеником Брентано Эдмундом Гуссерлем (1859-1938). Затем феноменологию разрабатывали Мартин Хайдеггер (1889-1976) и Морис Мерло-Понти (1908-1961), и она оказала влияние на экзистенциализм Жана-Поля Сартра (1905-1980). Хотя эти мыслители слабо повлияли на англоязычный мир, они являются основными фигурами в европейской философии XX в. Брентано также обучал психологов, в том числе Зигмунда Фрейда (глава 8) и Кристиана фон Эренфельца (см. р. 97). В академической психологии наибольшую роль среди его учеников сыграл Карл Стумпф (1848-1946), связавший Брентано с гештальт-психологией. Когда в 1894 г. при ведущем университете Германии — Берлинском университете, был создан Психологический институт, Стумпф стал его первым директором. Там он преподавал и обучал основоположников гештальт-психологии, вдохновляя их описывать сознание таким, какое оно есть, а не таким, каким ему следовало быть с точки зрения эмпирического атомизма.


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   37


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница