Петрозаводск А. В. Карташев и становление русского православного института в париже



Скачать 114.09 Kb.
Дата20.03.2016
Размер114.09 Kb.
Антощенко А.А.

петрозаводск




А.В.КАРТАШЕВ И СТАНОВЛЕНИЕ РУССКОГО

ПРАВОСЛАВНОГО ИНСТИТУТА В ПАРИЖЕ*

Эмигрантская судьба известного историка Русской православной церкви, выпускника, а затем преподавателя Петербургской Духовной академии, участника и впоследствии (с 1909 г.) председателя Религиозно-философского общества, политического деятеля (министра вероисповеданий Временного правительства) А.В. Карташева (1875-1960) оказалась тесно связанной с Сергиевым подворьем, где в 1925 г. начал свою работу русский православный Богословский институт, среди создателей которого имя Антона Владимировича занимает почетное место.

Идея создания богословского учебного заведения буквально витала в воздухе с начала 1920-х гг., когда после поражения Белого движения стало ясно, что придется приспосабливаться к долгой жизни в эмиграции. В этих условиях именно церковь стала тем объединяющим началом, которое позволяло сохранить русскую культурную традицию в изгнании. “Почва оказалась самой твердой и надежной в сравнении со всеми другими, на которые опиралась эмиграция, - замечал по этому поводу сам Карташев, - Растаяли остатки военных фронтов, обломки правительств. Скромно существуют фрагменты старых и новых политических партий. Эмиграция практически сцепляется множеством профессиональных корпоративных организаций. Но самой широкой общенациональной формой объединения оказалась вопреки предвидениям и ожиданиям самих русских, - Православная Церковь. Приходы стали на деле самой устойчивой, удобной, широкой и бесспорной организацией пестрых по составу и настроениям русских колоний”1. Приходы стали возникать повсеместно, где намечалось значительное сосредоточение русских изгнанников2. В этих условиях стала остро ощущаться нехватка духовенства, что особенно остро ставило проблему духовного образования в эмиграции.

Возможность для реализации потребности в обучении и воспитании пастырских сил высшего уровня подготовки создавалась достаточно большим числом русских профессоров-богословов, историков религии и религиозных философов, оказавшихся за границей. По оценке С.С. Безобразова (впоследствии иегумена Кассиана, а затем - епископа Катанского и ректора института) в начале 1920-х гг. список их “включал более тридцати имен”3. Они не только преподавали на богословских факультетах (в Софии - бывший профессор Петербургской Духовной академии прот. А.П. Рождественский, протопресвитер о. Г. Шавельский и М.Э. Поснов; в Белграде - проф. А.П. Доброклонский, прот. Ф.И. Титов, В.В. Зеньковский, М.А. Георгиевский), но и устраивали публичные лекции в Константинополе, Белграде, Париже. С февраля 1921 г. по благословению митр. Евлогия в Париже на основе лекций были организованы систематические курсы. Темами чтений стали: у прот. И.Г. Смирнова - толкование апостольских посланий; у прот. Н.Н. Сахарова - догматическое богословие; у А.В. Карташева - введение в Новый Завет и история церкви; у Т.А. Аметистова - патрология. На курсах оказалось мало учащихся, и они просуществовали лишь до лета4. Однако это не остановило преданных своему делу людей.

Весной 1922 г. Л.А. Зандер, в то время доцент Владивостокского университета, руководивший религиозно-философскими студенческими кружками, был приглашен участвовать в съезде Всемирной христианской студенческой федерации (ВХСФ) в Пекине, где встретился с приехавшим из Софии А.И. Никитиным (одним из старых членов Русского студенческого христианского движения - РСХД), до поездки консультировавшимся в Париже с Карташевым, и Л.Н. Липеровским, приехавшим из Шанхая. Зандер составил доклад о необходимости создания богословской школы для повышения эффективности РСХД, который был передан А.И. Никитиным президенту ВХСФ д-ру Дж. Мотту. Этот доклад стал основой для обсуждения вопроса во время встречи с Моттом летом 1922 г. группы заинтересованных лиц - П.Б. Струве, П.И. Новгородцева, еп. Вениамина, Г.В. Флоровского и Д.А. Лоури (представителя ВХСФ в Чехословакии), прибывшего из Софии о. Г. Шавельского и А.В. Карташева, специально приехавшего из Парижа5. Поскольку в это время вследствие осуществления “русской акции” чехословацким правительством основные интеллектуальные силы русской эмиграции были сосредоточены в Праге, именно этот город рассматривался как возможное место открытия богословской школы. В Берлине, где Н.А. Бердяевым была создана Религиозно-философская академия, также строились планы широкого ведения преподавания религиозных курсов. Его главными сторонниками выступали Н.С. Арсеньев, С.Л. Франк, Л.П. Карсавин и Б.П. Вышеславцев. Осенью 1923 г. в Пшерове Карташев выступил с докладом перед участниками “смотрового съезда” РСХД, в котором дал развернутое обоснование необходимости и возможности открыть высшую богословскую школу за рубежом. Во время последовавшего через год - в конце июля 1924 г. - первого съезда РСХД в Аржероне (Франция) были сделаны решающие шаги на пути открытия Института. Участвовавший в работе съезда митр. Евлогий, получил подтверждение от д-ра Мотта о выделении субсидии на его открытие6. Кроме того, было решено, что это будет высшая богословская школа. В своих воспоминаниях митр. Евлогий так представил свое окончательное решение: “Мысль о создании Богословского Института созрела у меня не сразу. Сначала я не знал, открыть ли пасторскую школу, или высшую богословскую. К окончательному решению я пришел на Конференции Русского Студенческого Христианского Движения. Я стоял близко к этой организации, объединявшей вокруг себя группу наших профессоров. В эту группу вошли: А.В. Карташев, В.В. Зеньковский, С.С. Безобразов, молодой профессор только что прибывший из Сербии, и др. Я устроил совещание с ними и в результате наших переговоров, решил открыть высшую богословскую школу, которая должна была отвечать двум заданиям: 1) продолжать традиции наших академий - нашей богословской науки и мысли; 2) подготовлять кадры богословски образованных людей и пастырей”7.

Решающее значение для выбора места Института сыграла покупка на аукционе митр. Евлогием земельного участка с церковью и прилежащими строениями на рю де Кримэ. В торгах, проходивших во Дворце Правосудия 5 (18) июля 1924 г., участвовал М.М. Осоргин, получивший инструкцию не выходить за пределы 300 тыс. франков. Однако после того как представитель Армии спасения предложил 310 тыс. фр., Осоргин нарушил инструкцию и предложил сверх этой суммы 11 тыс. фр. Место получило название Сергиево подворье в честь дня покупки - дня обретения мощей преп. Сергия Радонежского.

Сразу же был образован комитет по реконструкции Сергиева подворья и созданию Высшей богословской школы во главе с митр. Евлогием (секретарь - Т.А. Аметистов) при участии прот. Н. Сахарова, прот. Г. Спасского, прот. С. Булгакова, кн. Г.Н. Трубецкого, кн. Б.А. Васильчикова, М.М. Осоргина, В.В. Зеньковского, С.С. Безобразова, Л.Н. Липеровского, И.В. Никанорова и др. Конечно же, в его работу включился и А.В. Карташев. Необходимо было в ближайшее время внести 15 тыс. фр., значительная часть которых была покрыта буквально за день до истечения срока чеком, присланным одним из эмигрантов, получивших накануне средства от продажи собственности в Германии. Несмотря на сомнения многих русских банкиров и предпринимателей необходимая сумма была внесена в соответствии с условиями. Всего к 1 февраля 1925 г. на сооружение Сергиева подворья было собрано 482632 фр. Еще в декабре 1924 г. имущество было выкуплено. Остаток суммы, превышающий средства, внесенные за недвижимость, был обращен на ремонт8.

16 февраля (1 марта) 1925 г. в Прощеное Воскресенье, к началу Великого поста, была освящена церковь. Инициатором великопостной службы в Сергиевом подворье стал приват-доцент Казанского университета А.И. Бердников. А.В. Карташев, восьмилетним мальчиком “посвященный в стихарь” и принимавший с этого времени участие в службах, с восторгом вспоминал эту первую службу: “Потолок и стены были еще по-протестантски скучно голыми... Но уже был установлен одноярусный иконостас из бывшей полковой церкви русского экспедиционного корпуса. По бокам - рамы обтянутые белым коленкором с приколотыми на него маленькими иконками. Канон Андрея Крайского читал архимандрит Иоанн, а мы нестройно пели, полные вдохновением своего русского, эмигрантского самоутверждения”9. За время Великого поста храм преобразился. Иконы, церковную утварь нередко приносили в дар простые прихожане. Великая княгиня Мария Павловна пожертвовала средства на внутреннее убранство храма. Великолепные царские врата XIV в. были приобретены у немецкого антиквара. Храм был расписан в стиле XVII в. художником Д.С. Стелецким и группой его учеников. Причем работы велись бесплатно10.

30 апреля на Сергиевом подворье в присутствии митр. Евлогия состоялось открытие занятий будущих учащихся Православного богословского института. Честь прочесть инаугуральную лекцию была предоставлена А.В. Карташеву, который в течение часа дал обзор начала христианской церкви, “но со специальным экскурсом для нас - русских, по вопросу легендарных преданий о проповеди ап. Андрея в Скифии”11. Тем самым Карташев как бы возвращался к истокам, поскольку именно данной теме была посвящена его первая научная публикация в бытность доцентом Петербургской духовной академии12.

Достаточно неожиданный срок начала занятий был вполне оправдан той подготовкой, которую имели желающие учиться в Институте. По данным С.С. Безобразова, митр. Евлогию, принявшему на себя должность ректора Института, поступило 90 прошений о зачислении в студенты. И хотя специальной формы прошения не было, все же можно было сделать некоторые выводы о составе желающих учиться в высшей богословской школе. Возраст просителей колебался от 17 до 50 лет, причем две трети были молодые люди в возрасте от 21 года до 35 лет (большинство из них участвовало в работе молодежных христианских кружков - 25% от всего числа просителей). 18 человек окончили высшие учебные заведения, 30 – не окончивших или продолжающих учебу. Из остальных 27 имело законченное среднее образование, в т.ч. 14 окончили духовные семинарии. 24 чел. получили военное образование (нормальное или ускоренное, военного времени), а 36 - участвовали в войне13. “Приведенные выше статистические данные свидетельствуют, - отмечал Безобразов, - что только небольшая часть просителей, прошедшая среднюю духовную школу, обладает подготовкой, достаточной для прохождения высшего богословского образования”14. Поэтому было решено открыть для 19 слушателей пропедевтический класс Православного Богословского Института с 1 апреля, а занятия по программе высшей богословской школы начать с 1 октября.

Слушатели пропедевтического класса ежедневно слушали 5 часов лекций, которые им читали: еп. Вениамин - Священное Писание Ветхого Завета (6 часов в неделю), а также нравственное богословие (1 час), литургику и канонику (4 часа); С.С. Безобразов - Священное писание Нового Завета (4 часа) и греческий язык (4 часа); А.В. Карташев - общую и русскую церковную историю (4 часа); П.Е. Ковалевский - латинский язык (3 часа). Чуть позже к ним присоединился прот. С.Н. Булгаков, взявший на себя чтение части лекций по Ветхому Завету и лекции по догматическому богословию. Осенью в преподавательский коллектив влились В.В. Зеньковский (философские дисциплины, апологетика и история религий) и его ученик В.Н. Ильин (литургика). Из Берлина и Праги приехали Б.П. Вышеславцев, приступивший к чтению лекций по истории новой философии и нравственному богословию, Г.В. Флоровский - патрология, Л.Н. Зандер - логика и введение в философию. Вскоре после того, как покинул СССР, приступил к чтению лекций по истории западной церкви и агиографии Г.П. Федотов. Так постепенно сложился коллектив отличающихся блестящей богословской эрудицией преподавателей, лекции и семинарии которых дополнялись специальными курсами проф. С.Л. Франка, Н.О. Лосского и др.15 Не удивительно, что вскоре институт был признан «Академией Парижа» Парижа”, как называют официально Сорбонну. В подписанном ректором сертификате говорилось, что православный Богословский институт в Париже является свободным институтом высшего образования, зарегистрированным Академией Парижа 25 марта 1927 г. в соответствии с законом 12 июля 1875 г. о независимом высшем образовании. Тем самым признавалась и профессорская степень, присуждаемая в Институте, в т.ч. и hanoris causa16.

Слушатели пропедевтического класса составили основу первого курса, заложив традицию “взаимной связанности задачи подготовки учебной и подготовки воспитательной”17. Распорядок дня в институте в некоторой мере напоминал устав общежительного монастыря. День студентов начинался в 6 часов утренею в храме Подворья, а заканчивался в 6 часов пополудни вечерней. Пели сами слушатели. За трапезой дежурный читал Житие. Покидать Подворье можно было лишь спрося на то благословение инспектора. Сами учащиеся несли послушание по церкви и школе. Однако такой строгий “устав” не страшил слушателей. Отмечая отличие студентов Богословского института от учащихся дореволюционной богословской школы, Карташев писал: “... там было много церковных невольников, проходивших школу по нужде и опреснявших, разлагавших, во всяком случае, затруднявших ее церковное воспитание. Здесь - не было невольничества. Наоборот - энтузиазм добровольцев”18.

Ежегодно на первый курс принимали 15-20 учащихся, что определялось отнюдь не малым числом прошений о приеме, а недостатком места для студентов в общежитии (с 1926 г. институт арендовал дополнительное здание для того, чтобы студенты могли жить близ Подворья) и нехваткой средств для увеличения числа стипендий. Уже с самого начало было ясно, что внесение платы за обучение будет по силам лишь очень немногим. Напротив, требовалось найти средства на стипендии. Большую помощь в этом оказали благотворительные организации. Созданный в 1926 г. в США “Церковный фонд” оказывал финансовую помощь через Христианскую ассоциацию молодых людей (YMCA). Однако схема субсидирования предполагала сокращение его за три года с 7000 до 3000 долларов при условии, что одновременно в три раза будут увеличены сборы Института (с 5253 до 16878 дол.). После поездки в США преподавателей Г.Г. Кульмана и В.В. Зеньковского в Бостоне и Нью-Хейвене были созданы комитеты помощи Богословскому институту. В Англии активно действовал Фонд помощи русскому духовенству, ежеквартально перечислявший на счет Института 250 фунтов стерлингов. Правда, с наступлением “великой депрессии” возможности иностранной помощи сократились. Но как бы то ни было за первые 11 лет своего существования в институте обучалось 133 студента: 46 - из Франции, 23 - из Болгарии, 17 - из Чехословакии, 11 - из Польши, по 10 - из Югославии и из Эстонии, 6 - из Латвии, 4 - из Финляндии, 2 - из Румынии и по одному - из Германии и из США. Из них 52 были рукоположены в священный сан и приняли приходы в разных странах1. Таким образом, институт стал ведущим центром подготовки и воспитания духовных сил эмиграции.

_______________



1Митрополит Евлогий. Путь моей жизни.- С. 410.


* Поддержка данной работы была осуществлена Программой "Межрегиональные исследования в общественных науках", Институтом перспективных российских исследований им. Кенана (США), Министерством образования Российской Федерации за счет средств, предоставленных Корпорацией Карнеги в Нью-Йорке (США), Фондом Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров (США) и Институтом "Открытое общество" (фонд Сороса). Точка зрения, отраженная в данном документе может не совпадать с точкой зрения перечисленных организаций.

1 Карташев А.В. Как создавался Православный Богословский институт в Париже // Вестник РСХД.- 1964-1965.- №№ 75-76. С. 4.

2 Митрополит Евлогий. Путь моей жизни.- М., 1994.- С. 415-488.

3 Безобразов С.С. Русский православный богословский институт в Париже // Путь.- 1925.- № 1.- С. 130.

4 Карташев А.В. Как создавался… С. 7.

5 Там же. С. 8-9. Безобразов С.С. Русский православный богословский институт в Париже.- С. 129-130. Lowrie D.A. Saint Sergius in Paris: The Orthodox Theological Institute.- New York, 1954.- Р. 14-17.

6 Ibid., 18.

7 Митрополит Евлогий. Путь моей жизни.- С. 409.

8 См.: Безобразов С.С. Русский православный богословский институт в Париже.- С. 129. Митрополит Евлогий. Путь моей жизни.- С. 403-404.

9 Карташев А.В. Как создавался… С. 12.

10 По свидетельству выпускника института Н. Озолина, на внутренней стороне северных врат до сих пор можно прочесть: «Начал расписывать церковь 6 ноября 1925 г. пятницу. Кончил 1 декабря 1927 г. четверг. Д.С. Стелецкий». – Озолин Н. К семидесятилетию русского православного Богословского института в Париже // Вестник РСХД.- 1996.- № 174.- С. 264.

11 Карташев А.В. Как создавался… С. 13-14.

12 См.: Был ли Апостол Андрей на Руси? // Христианские чтения.- 1907.- Июль.

13 См.: Безобразов С.С. Русский православный богословский институт в Париже.- С. 130-131.

14 Там же.- С. 132.

15 См.: Там же. Хроника Богословского Института // Православная мысль.- 1928.- № 1.- С. 226-231. Отчет о деятельности Православного Богословского Института за трехлетие 1927-1930 годов // Там же.- 1930.- № 2.- С. 200-209. Митрополит Евлогий. Путь моей жизни.- С. 411-413. Карташев А.В. Как создавался… С. 13, 16-17.

16 Lowrie D. A. Saint Sergius in Paris - The Orthodox Theological Institute.- Р. 28.

17 Безобразов С.С. Русский православный богословский институт в Париже.- С. 132. См.: Прот. В. Зеньковский. Духовно-воспитательная работа Богословского института // Вестник РСХД.- 1985.- № 145.- С. 247-249.

18 Карташев А.В. Как создавался… С. 14.



Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница