Пальто для Горгоны Лирическая комедия Действующие лица




Скачать 365.4 Kb.
Дата04.06.2016
Размер365.4 Kb.

В.Орлова. Пальто для Горгоны

Виктория Орлова

Пальто для Горгоны

Лирическая комедия


Действующие лица:

Старик Колымагин.

Старуха Колымагина.

Костя Колымагин в молодости.

Аннушка Колымагина в молодости.

Пыжов, бывший однокурсник Колымагиной.

Дина Пална, соседка Колымагиных.

Студент Семакин, сосед Колымагиных.

Регистраторша.

Врач скорой помощи.

Леночка.

Жених Леночки.

(Леночку и ее жениха играют те же актеры, что и Аннушку с Костиком)

Санитары, посетители и пациенты в холле больницы.


Сцена 1.

Квартира Колымагиных. Мебели почти нет: панцирная кровать-полуторка, старенький сервант, книжная полка с десятком томиков, на столе газета и карандаш. Весело хохоча, в обнимку входят Аннушка и Костя Колымагины. Костя плюхается на кровать и тянет Аннушку за собой. Аннушка, как была, с авоськой, падает рядом. Ставит авоську и, придерживая ее одной рукой, другой обнимает Костю.
Аннушка. Ох, какое все-таки счастье, что мы так вовремя поженились! И у нас теперь свой дом, настоящий дом!

Костя. Ну, так если б в профкоме не пообещали твердо квартиру дать, я б и не женился.

Аннушка. То есть, как это не женился? Совсем?

Костя. Да перестань. Попробовали б они не дать!

Аннушка. А если б все-таки не дали?

Костя. Вот ёжкин кот, прицепилась. Да пошутил я, дура!

Аннушка. Я не дура!

Костя. И про дуру пошутил.

Аннушка. Пошутил?

Костя. Пошутил.

Аннушка. Ну ладно. Только ты так больше не шути, хорошо? (Пауза.) Костя… а ты меня любишь?

Костя. А то! Сто раз тебе уже говорил. Ты вот лучше скажи мне, как ты думаешь, зачем я на тебе женился?

Аннушка. Как зачем? Потому что ты меня любишь!

Костя. Да не «почему», а «зачем»? Чтобы что?

Аннушка. Ну… чтобы вместе шагать по жизни, разве нет?

Костя. И это тоже. Но главное – я на тебе женился, чтобы у меня всегда был горячий ужин.

Аннушка. Ой, правда, надо ж ужин готовить!
Вскакивает с кровати, хватает авоську, ставит ее на стол, достает книгу.
Совсем забыла, я же книжку купила! Мифы и легенды Древней Греции! С рук, представляешь! Дефицитная! Полтора рубля отдала, нам как раз сегодня стипендию давали. Я уже и читать начала в автобусе.

Костя. Вот ты даешь! Да на полтора рубля три дня можно жить!

Аннушка. Ну, Костюша, ну я же этим летом поступать собираюсь, на филологический, мне готовиться надо. Да и тебе, как будущему инженеру, надо повышать свой культурный уровень.

Костя. Ага. И питаться мифами и легендами.

Аннушка. А вот и нет. Питаться мы сегодня как раз будем хорошо. Я молока купила и яиц, сейчас омлет сделаю.

Костя. А сосисок не купила?

Аннушка. Сосисок не успела, кончились.

Костя. Ну, и ладно. Без сосисок обойдемся. Дуй, готовь свой омлет.


Костя поудобней располагается на кровати.
А мне газетку дай – вон, на столе лежит. И карандашик – кроссворд погадаю.
Аннушка подает Косте газету и карандаш. Костя погружается в кроссворд. Аннушка снова берет авоську, идет на кухню. На пороге останавливается.
Аннушка. Ой, у нас сегодня такой случай был смешной. Мы на переменку выбежали во двор, и Петька Пыжов тоже…

Костя. Какой еще Пыжов?

Аннушка. Тот, что в параллельном потоке, один мальчик на весь курс, я же тебе рассказывала. Мы стоим, болтаем, а он рядом околачивается. А Петька, он же вежливый всегда такой, слова грубого от него не услышишь, а наоборот всё: «будьте любезны», «не соизволите ли», со всеми на вы, представляешь, даже с девчонками из своей группы! Ну и вот он стоит-стоит возле нас, а мы как раз кино обсуждали – то, что мы с тобой на прошлой неделе смотрели, французское…

Костя. Про любовь?

Аннушка. Ага. «Мужчина и женщина», помнишь?

Костя. Неа. И что Петька?

Аннушка. Ну и Петька рот открыл только, тоже что-то сказать хотел, и вдруг – шмяк, на плечо ему с неба подарочек – ворона мимо летела и удружила. Он смотрел-смотрел, а потом как ляпнет: «Птичка… накакала…» Как мы хохотали, ты не представляешь себе! Птичка накакала! Чует мое сердце, будет он у нас теперь не Петька, а Птичкина какашка!
Костя многозначительно молчит, не отрывая взгляда от газеты. Аннушка замолкает и испуганно смотрит на него.
Костя… тебе не смешно?

Костя. Я есть хочу, со смены голодный пришел, а жена меня птичьими какашками кормит.

Аннушка. Ой, прости, бегу-бегу!
Аннушка хватает сумки и убегает на кухню. На кухне звенит посуда. Костя с усмешкой смотрит ей вслед, качает головой, хмыкает и погружается в кроссворд. Однако через минуту поднимает голову и громко зовет.
Костя. Аннушка! (Пауза.) Анна! Эй, жена, ты там оглохла, что ли?

Аннушка (выглядывает из кухни). Чего?

Костя. Ты вот у нас грамотная, мифы и легенды читаешь, ну-ка скажи, кто это: (читает) «Чудовище со змеями вместо волос, убитое древнегреческим героем Персеем»?

Аннушка. Как раз сегодня читала… сейчас вспомню… а, Медуза! Подходит?

Костя (считает буквы). Не, не подходит. Надо семь букв, а в Медузе только шесть. Эх ты, грамотей!

Аннушка. А тогда Горгона! Она Медуза Горгона была, точно! Проверь, подходит?

Костя (вписывает слово). Гор-го-на. Подходит, смотри-ка!

Аннушка. Вот видишь, я умница, да?

Костя. Умница, умница.

Аннушка. Про Горгону там очень интересно. Она была красавица, и у нее две сестры было, тоже красавицы. А потом, представляешь, превратилась в чудовище…


Костя упорно изучает газету, шевелит губами, что-то вписывает, удовлетворенно кивает. Аннушка какое-то время смотрит на него с любовью, потом мечтательно поднимает глаза к потолку.
А знаешь, когда у нас девочка родится, мы ее Миленой назовем, ладно? Красиво так: Милена Колымагина.

Костя. Кто это?

Аннушка. Кто – кто?

Костя. Ну, Милена эта твоя?

Аннушка. Ты совсем меня не слышишь! Я говорю, дочь родится, Миленой назовем!

Костя (испуганно вскидывает голову). Ты что, беременная?

Аннушка. Да нет вроде… А что?

Костя. А чего тогда голову мне морочишь? Какая дочь? И вообще, я сына хочу. Только лет через пять-шесть, когда институт закончу.

Аннушка. Ну, сына так сына. Только сыну я имя еще не придумала.

Костя (принюхивается). А омлет уже сожгла.

Аннушка. Ой!
Выбегает на кухню, Костя укоризненно качает головой ей вслед. Через несколько секунд Аннушка появляется снова, в руках у нее дымящаяся сковородка.
Костя. Ну что, уголья?

Аннушка. Ага.


Костя откладывает газету и карандаш, встает с дивана, подходит к Аннушке, изучает содержимое сковородки.
Костя. Чем книжки читать да языком молоть, лучше бы за омлетом следила. Хозяйка, тоже мне. Что ж мы теперь, без ужина?

Аннушка. Там еще четыре яйца осталось.

Костя. Ага, давай ты сейчас их тоже сожжешь, и мы без завтрака до кучи останемся.
Аннушка плачет. Костя покровительственно кладет руку ей на плечо.
Ладно, не реви. Пошли в столовую, они до восьми, успеем. Эх ты, Горгона моя безрукая!

Аннушка. Безрукая Венера Милосская была!

Костя. Да без разницы.

Сцена 2

Наши дни. Площадка перед квартирой Колымагиных. Из-за двери несутся звуки скандала. На площадке стоит соседка Колымагиных Дина Пална. В руках у нее лист бумаги и ручка. Она с тревогой поглядывает на дверь Колымагиных и не решается постучаться. Потом, махнув рукой, прикладывает ухо к двери. Дверь распахивается, Дина Пална отлетает. Из квартиры выскакивает, размахивая сумкой, старуха Колымагина, красная и растрепанная.
Колымагина (в квартиру). Да провались ты, козлище! (Хлопает дверью.)

Дина Пална (потирая ухо). Ой!

Колымагина (оборачивается и видит Дину Палну). Случилось чо?

Дина Пална (криво улыбаясь). Нет-нет, все в порядке.


Колымагина намеревается идти дальше, но Дина Пална берет ее под руку.
Анна Степановна, у меня к вам дело.

Колымагина. Ну?

Дина Пална. Я, наверное, не вовремя…Вы, вижу, в магазин собрались?

Колымагина. Допустим. А что?

Дина Пална. Анна Степановна, я поговорить хотела…

Колымагина. Да что такое-то?

Дина Пална. Мы тут жалобу собрались в ЖЭК подавать…

Колымагина. Какую еще жалобу? Я те пожалуюсь! Я тебя что, затопила? Или кошек пятьдесят штук у меня? Жалобу! Да я сама на тебя так нажалуюсь, ты моментом вылетишь у меня отсюда, в дурдоме доживать будешь! Ты посмотри на нее, года не живет, уже жалуется! (В дверь) Слышишь, козлище, жалуются на тебя уже! Жалобу пишут!

Дина Пална. Вы меня не так поняли… я на вас вовсе не собиралась жаловаться.

Колымагина. А на кого тогда?

Дина Пална. Да на соседа с верхнего этажа. Семакин его фамилия. Патлатый такой.

Колымагина. Андрюшка, что ль?

Дина Пална. Андрей, кажется, да. Такой распущенный молодой человек! Каждый день у него какие-то… притон просто, честное слово! На площадке курят!

Колымагина. Да? Что-то я никого не видела.

Дина Пална. А вчера?

Колымагина. Так у него вчера именины были!

Дина Пална. Да? А девицы?

Колымагина. Что – девицы?

Дина Пална. Ну, он девиц все время водит – и все время разных! Неужели не замечали?

Колымагина. Да есть мне когда за соседями шпионить!

Дина Пална. А музыка? Эта ужасная музыка! До полуночи дыц, дыц, дыц – прямо по темечку! Это же невыносимо!

Колымагина. И чо?

Дина Пална. И я… мы вот с соседями решили написать коллективную жалобу участковому.

Колымагина. В смысле?

Дина Пална. Ну, чтоб его предупредили как-то… чтоб потише… ну или хоть репертуар чтоб сменил… Классику пусть слушает. А это… Невозможно же!

Колымагина. А я-то при чем?

Дина Пална. Ну… я подумала, может, вам тоже мешает он… Чтоб, так сказать, всем миром восстать…

Колымагина. Куда восстать?

Дина Пална. Да против Семакина этого!

Колымагина. Ой, соседка, не морочь голову, не до Семакина мне.


Собирается уходить. Дина Пална хватает ее за руку.
Дина Пална. Анна Степановна, а… у вас, я так понимаю, с мужем проблемы?

Колымагина. Какие еще проблемы?

Дина Пална. Ну, я не знаю… вы так ругались вот сейчас… такой крик стоял…

Колымагина. Дак а как на него не орать, как вот не орать – я говорю, пойди мусор вынеси, а он мне – сама вынеси, я ему в магазин сходи, а он – сама сходи! Целый день на диване валяется, ни черта делать не хочет, на кой черт такой мужик, я вас спрашиваю?

Дина Пална. Да уж. Я вам вообще скажу, дорогая, от мужчин пользы в принципе ни на грош, одни неприятности, по большому счету.

Колымагина. Вот и я говорю (в дверь квартиры, громко) – бесполезное насекомое, один мусор от него и перегар на всю квартиру.

Дина Пална. Так он пьет у вас?

Колымагина. Ну как пьет… Раньше всякое бывало, конечно – не в музее ж работал, на заводе. А сейчас так только, с пенсии пивка.

Дина Пална. Ну, слава богу, хоть не пьет.

Колымагина. Да лучше б пил, паразит! Если б он просто так не пил, а то ведь он экономит! Копейки лишней не допросишься!

Дина Пална. Ох, это да. Ничего хуже нет, когда муж жадный попадется.

Колымагина (с неприязнью смотрит на Дину Петровну). А твой, поди, на тебя денег не жалеет?

Дина Пална. Ну что вы, я не замужем.

Колымагина. Что ж так-то?

Дина Пална. Да не сложилось вот… А на вас смотрю, думаю, и хорошо, что не сложилось.

Колымагина. И не говори, соседка. Была б я одинокая женщина, по театрам бы ходила, по выставкам. (В дверь, громко) За границу бы съездила! С этим же валенком за всю жизнь один раз в театре была – и то он с антракта в буфете засел и коньяк там жрал.

Колымагин (выглядывает из двери). Ага, коньяк! Да там коньяк как самолет стоит! (Захлопывает дверь.)

Колымагина. Во, слыхала, жлобина какой? Никакого житья, одни попреки! В магазин отлучишься – «где шлялась, перед кем задницей крутила»…

Дина Пална. Неужели ревнует?

Колымагина. Дык! Всю жизнь мне, старый пень, ревностью своей испоганил! По молодости, помню, две мини-юбки порвал…

Дина Пална. Надо же!

Колымагина. …и сейчас вот – давеча купила новую кофточку, так извелся весь: перед кем, мол, выкобениваешься? А что ж мне, в рванине ходить?

Колымагин (выглядывает из двери). Да тебя уже никакие кофточки не спасут, кикимора! (захлопывает дверь)

Колымагина. Ах ты… это я кикимора? (кидается к двери, пытается ее открыть)

Колымагин (из-за двери). Кикимора! Злыдня! Шлёндра кривоногая!

Колымагина (ломится в дверь). Ну, ты у меня попрыгаешь сейчас, морда косоротая! Ну, я тебе сейчас покажу, кто тут у нас кривоногий! Я тебе щас все кривое-то насмерть выпрямлю!


Дина Пална пытается как-то удержать Колымагину и все-таки поговорить, но та врывается в квартиру, хлопает дверью, и скандал продолжается. Дина Пална вздыхает и разводит руками. Мимо идет Семакин.
Семакин. Здрасте.

Дина Пална (холодно). Здравствуйте.

Семакин. Что, опять Колымагины шумят?

Дина Пална (меняя тон). Ох шумят, просто сил нет как шумят! Хотела поговорить с Анной Степановной, как-то попросить ее, чтобы потише они…

Семакин. Бесполезняк! Я еще в песочнице их переливы слушал. Как начнут, бабушка меня сразу за руку и домой. И форточки все закрывала, чтоб я не наслушался чего. Но я все равно много почерпнул. Можно сказать, первые уроки живого великорусского от них получил.

Дина Пална. Вот-вот! Мне тут племянницу на выходные привезли, Аллочку. Пять лет девочке. Вчера во дворе с ней гуляли, я с соседкой заболталась, проворонила. Ребенок наслушался, домой приходит и заявляет мне. не буду молоко пить, шпиндель тебе в печенку. Что такое этот шпиндель? Но главное, как ее теперь родителям отдавать?

Семакин. Да забудет, дети быстро забывают.

Дина Пална. Какое там! Вчера ей объяснила, что нельзя так говорить, а толку? Она сегодня весь день ходит и как заведенная: «Шпиндель тебе в бок, едрит твою через рукоятку!»



Семакин ржет.
Легко вам, Андрюша, смеяться! А я за Анну Степановну так переживаю, так переживаю! Такой неприятный тип этот Колымагин, и, видно, совсем ее замордовал. Но, между нами, она тоже…

Семакин. Что она?

Дина Пална. Она же женщина, в любом случае надо держать себя в руках!

Семакин. Да не берите в голову, это ж Колымагины! Тут или квартиру менять, или забить.

Дина Пална. Кого, простите, «забить»?

Семакин. Ну, не обращать внимания, в смысле.

Дина Пална. Но я не могу не обращать внимания, когда так кричат!

Семакин. Тогда только квартиру менять.

Дина Пална. А что если мы с вами, Андрюша, жалобу на них напишем?

Семакин. Какую еще жалобу?

Дина Пална. Ну, жалобу, участковому. Пусть придет, профилактическую беседу проведет – может, они потише станут.

Семакин. Да мне что, делать больше нечего? Хы, жалобу! Вы извините, я пойду, мне к экзаменам надо готовиться.


Семакин втыкает в уши наушники и удаляется.
Дина Пална. Андрю… (меняя тон) Хам какой!
Какое-то время стоит, прислушиваясь к бушующему за дверью скандалу, потом решительно звонит в третью дверь на площадке.

Сцена 3

Квартира Колымагиных. Обстановка несколько сменилась: вместо кровати диван, добавился шкаф, на книжных полках красуются словари и

энциклопедии. Колымагин лежит на диване в очках, с карандашом в одной руке и с газетой в другой. Он разгадывает кроссворд. Колымагина перебирает одежду в шкафу. На столе и возле шкафа груда тряпья.
Колымагина. Пенсию-то получил?

Колымагин. Твое какое дело?

Колымагина. На хозяйство давай.

Колымагин. Вон, в серванте возьми.


Колымагина откладывает очередную тряпку, подходит к серванту, достает деньги, пересчитывает.
Колымагина. Чо так мало-то?

Колымагин. Половина.

Колымагина. А остальные-то где?

Колымагин. Не твое дело.

Колымагина. Никак, пропил?

Колымагин. А хоть и пропил, тебе-то что? Мои деньги, куда хочу, туда и трачу.

Колымагина. А живем на мои.

Колымагин. А ты экономь.

Колымагина. Да ты за двоих экономишь-то!

Колымагин. Отцепись, пиявка.

Колымагина. Вот на кой тебе деньги, скажи? Старый уже, чего ты с ними делать-то будешь?

Колымагин. А похороны? Хоронить на что меня будешь?

Колымагина. Похороны! Да скорей бы уж! (Пауза.) Сказал бы хоть, где заначку-то свою жлобскую держишь.

Колымагин. Обойдесся.

Колымагина. Так как я тебя хоронить-то буду, когда я не знаю, где деньги лежат!

Колымагин. Не дождесся.


Пауза. К о л ы м а г и н углубляется в кроссворд, Колымагина достает из кармана кошелек, кладет туда деньги и продолжает ревизию шкафа.
Колымагина. Лежит, валенок, умника из себя корчит.

Колымагин. И лежу, твое какое дело.

Колымагина. Да уж конечно, мое какое дело. Я его всю жизнь обихаживаю, так мне, конечно, никакого дела. Могла бы уж и привыкнуть, что от него толку никакого, только диван вечно занят.

Колымагин. Ооо, завелась, бензопила.

Колымагина. А ты поскрипи, поскрипи мне тут, пенек корявый. Я вот тебе сейчас сучки-то поотпиливаю!

Колымагин (вчитываясь и водя по газете карандашом). Так, что тут у нас? Домашнее насекомое-паразит...

Колымагина. Паразит, точно. Паразит и есть. Насекомый.

Колымагин. … жесткокрылое, семь букв.

Колымагина (доставая и разглядывая свое пальто). Моль.

Колымагин. Вот дурища, считать не умеешь? Семь букв-то, говорю.

Колымагина. Да отстань ты со своим кроссвордом. У меня вон моль пальто проела.

Колымагин (вписывает слово в кроссворд) Та-ра-кан.

Колымагина. Ты глухой, что ли? Таракан! Моль говорю, пальто проела, новое надо.

Колымагин. Обойдесся. Старое заштопаешь да проходишь – тебе недолго осталось.

Колымагина. Да я на твоих похоронах еще спляшу!

Колымагин. Ну-ну, поживем-увидим.

Колымагина. Может, правда, заштопать? Нет, даже пробовать не буду, дыра на дыре (откладывает пальто). Все, слышь, жмотина, на следующую пенсию пальто покупаю. А жить на твои будем.

Колымагин. Обойдесся, я сказал.

Колымагина (подсчитывая в уме). Нет, моей пенсии не хватит. (Колымагину.) Из заначки своей добавишь.

Колымагин. Надейся.

Колымагина (надвигаясь на Колымагина). В кои веки я на себя денег прошу, так и то жмёшься!

Колымагин (садясь на диване и принимая оборонительную позицию). Не для тебя копил, сама возьми да накопи. А это на похороны, сказал же!

Колымагина (хватает утюг). А вот я возьму да организую тебе похороны прямо сейчас.

Колымагин (встает, пятится). Сядешь!

Колымагина (надвигается). Ничего, как я с тобой жизнь провела, так для меня и тюрьма рай!

Колымагин. Да если б не я, сидела б ты сейчас, как твоя маманя, коровам хвосты крутила.

Колымагина. Ты мою мать не трогай!

Колымагин. Ой, ты ее любила! На похороны только и дождалась она дочечку.

Колымагина. Дашь денег?

Колымагин (скручивает газету в трубочку и выставляет ее вперед, защищаясь). Сказал, не дам!

Колымагина. Ну, сам виноват, жмотина! (Замахивается утюгом.)
Некоторое время они кружат по комнате: Колымагина размахивает утюгом, Колымагин отбивается газетой. Наконец К о л ы м а г и н ловко лупит старуху газетой по голове и отскакивает, принимая оборонительную позицию. Колымагина охает, роняет утюг и падает замертво

Колымагин (потрясая газетой). То-то же! Будешь знать, кто в доме хозяин!



Пауза

Ишь, разлеглась. Развела свинарник в доме и валяется. Вставай, зараза! Нечего тут.


Пауза. Колымагин подходит к Колымагиной, осторожно тычет ее ногой. Колымагина лежит неподвижно.
Ну, ты, кикимора, поднимайся, говорю.
Пауза. Наклоняется и притрагивается к старухе рукой. Потом легонько трясет ее за плечо. Колымагина не реагирует.
Анна! Ты живая?
Становится на колени и с силой трясет Колымагину. Та болтается как тряпичная кукла.
Анна! Аннушка! Да что же это, господи? Анна! Ты померла никак? Анюта!
Наклоняется, слушает сердце
Сейчас я, ты погоди, не помирай, слышь?
Кидается к телефону, набирает номер, кричит в трубку.
Алё! Скорая? У меня тут старуха помирает! А? Анна зовут, Анна. Колымагина фамилия. Лет сколько? Семьдесят, вроде… А? Точно? Точно семьдесят. Вроде. Что случилось? Упала и лежит. Без сознания она, дочка! Адрес? Адрес такой…
Сцена 4

Квартира Колымагиных. Колымагина по-прежнему лежит на полу, только укрыта пледом и под головой у нее подушка. Раздается звонок в дверь. Колымагин открывает. Входит Врач скорой. Колымагина поднимает голову и смотрит на дверь, но, как только Колымагин поворачивается к ней, немедленно принимает прежнюю позу.
Врач. К Колымагиной сюда?

Колымагин. Сюда, доктор, сюда. Проходите, пожалуйста.

Врач. Больная где?

Колымагин (указывая на Колымагину). Вот, старуха моя.


Врач наклоняется над Колымагиной, осматривает ее.
Как упала, так и лежит.

Врач (продолжая осмотр). Давно лежит?

Колымагина. Да уж полчаса как. За сердце схватилась, так вот (хватается за сердце) – и упала. Я сразу скорую вызвал, как упала, а трогать не знаю, можно ль… Вот, подушку только подложил да укрыл – холодно…

Врач. Ого! Полчаса в обмороке? А так не скажешь. Цвет лица как у младенца.


Сует под нос Колымагиной ватку с нашатырем, Колымагина дергает головой, явно приходит в себя. Однако продолжает лежать и молчать.
Врач. О, порядок! Как чувствуете себя, бабуся?
Колымагина молчит. Колымагин осторожно выглядывает из-за спины врача.
Колымагин. Аннушка, ты как? Полегчало тебе? (врачу) Доктор, это что ж теперь будет?

Врач (выслушивая Колымагину стетоскопом). Странно, никакой тахикардии… (убирает стетоскоп. Колымагину.) Да ничего не будет, свезем вашу бабушку в клинику, там ее обследуют и вернут как новенькую. (Звонит по мобильному.) С носилками поднимайтесь сюда.


Врач садится за стол заполнять бумаги, Колымагин подходит к Старухе и присаживается на корточки у изголовья.
Колымагин. Ты уж потерпи, Аннушка. Полечат тебя – даст бог, и обойдется. А я приду к тебе, яблочек принесу, там ведь можно наверное… А пальто мы тебе купим, вот поправишься, и сразу купим, ага? Ты только поправляйся скорее, ладно?
Колымагина с минуту молча смотрит на мужа, потом отворачивается и закрывает глаза. Входят санитары, грузят ее на носилки и выносят. Врач собирает документы и тоже идет к двери.
Колымагин. Доктор…

Врач (оборачивается). А?

Колымагин. А я как же?

Врач. А что, вам тоже плохо?

Колымагин. Нет… Я только… где мне искать-то ее?

Врач. Там, на столе я телефон оставил, позвоните к вечеру, скажут, куда мы ее отвезли. Понятно?

Колымагин. Ага.
Врач толкает дверь, выходит, почти закрывает за собой дверь.
Доктор…

Врач (заглядывая в квартиру). Да?

Колымагин. А она… это… помрет?

Врач. Беспременно, дед, помрет. Вопрос – когда. Только этот вопрос не ко мне. Мало ли что, сосулька на голову. Или там кирпич. В общем, не грейся, нормально все с твоей бабкой будет. Бывай. Здоровье береги!


Врач выходит и захлопывает дверь. Колымагин стоит неподвижно, глядя на дверь.
Колымагин. Вот поправишься, пойдем в магазин, пальто тебе купим. И в театр, может, сходим. На балет.

Сцена 5

Палата в кардиологии. Смеясь, входит Колымагина, за ней Пыжов. Пыжов в пижаме и тапочках, но даже в них ухитряется выглядеть элегантно.
Колымагина. Ой, Петя, уж кого-кого, а тебя не думала тут встретить!

Пыжов. Да и я уже не мечтал, что когда-то тебя увижу, а вот как вышло!

Колымагина. Ну, расскажи, как ты живешь-то!

Пыжов. Да что рассказывать-то… Учился, в институте женился, потом развелся – вот и вся жизнь.

Колымагина. А чего ж развелся?

Пыжов. Да как сказать… Женился я, Аннушка, без любви. А без любви какая жизнь? Так, существование… Ну, просуществовали вот двадцать лет. Развелись – никто не пожалел, ни я, ни она.

Колымагина. А детки?

Пыжов. Не получилось деток. Да и не хотел я. Вот с тобой бы хоть троих!

Колымагина. Ну, сейчас чего уж об этом говорить…

Пыжов. Сейчас-то да… Какое уж… А у тебя? Сын, дочка? Есть кто?

Колымагина. Да нет, одни мы. Не вышло как-то с детьми. Сначала хотели для себя пожить, выучиться. В институт собирались поступать. Я ведь три раза после техникума на филологический поступала – все без толку. Не взяли. Неспособная я, видимо.

Пыжов. Ну что ты!

Колымагина. Да ладно, сейчас и не обидно даже. А этот… как лето, так у него горячая пора – не до экзаменов. Так и проваландался до пенсии, огрызок. Да и… может, оно и к лучшему – от такого-то папаши! Уродов плодить…

Пыжов. Так развелась бы!

Колымагина. Да как-то… все некогда было – то одно, то другое… Ну и… шило на мыло менять? Тоже, знаешь, где мужика-то нормального найти было?

Пыжов. А ведь любовь у вас была...

Колымагина. Была. А толку-то? Медовый месяц только и порадовалась, веришь? А потом… Жизнь, Петя, впустую прожита. Вот и любовь тебе. Ерунда это все, любовь эта…

Пыжов. Ох, Анна, ты на любовь не греши. Если б не она, давно б я с этой жизнью счеты свел.

Колымагина. Господь с тобой, чего несешь-то? Счеты… Любил жену, значит?

Пыжов. Не жену, Аннушка. Жена так, папаша у нее важный человек оказался. Полезный. Ну и ей замуж хотелось. Вот, так сказать, и совпало. Хотя, если честно, мне на нее жаловаться грех. Тесть и квартирку нам первую подарил, и с бизнесом мне помог, когда разрешили. Так что я, можно сказать, с его подачи в люди вышел. Кафешечка у меня теперь своя. Магазинчики.

Колымагина. Ого!

Пыжов. Ну, не ого, конечно, но на жизнь хватает.

Колымагина. А любил-то кого? Женщина, поди, на стороне была?

Пыжов. Какая женщина! Тебя я, Анна, всю жизнь любил! И сейчас люблю…

Колымагина. Да ты что, Петя! Какая любовь-то – старики мы уже!

Пыжов. Любви, Аннушка, все возрасты покорны – банально, но факт. Вот ты меня тогда, в техникуме еще, отшила – и я сразу понял: все, не будет мне в жизни счастья. Потому что кроме тебя, никто мне не нужен. Так и вышло.

Колымагина. Ну, прости. Дура была. (Хихикает.) Но ты тогда такой смешной был!

Пыжов. Смешной... Птичья какашка, ага?

Колымагина. Ох, Петь…

Пыжов. Да ладно, чего там. Сейчас уж и мне вспоминать смешно. А тогда… это ведь ты меня из Птичьей Какашки в человека превратила!

Колымагина. Да я-то тут…

Пыжов. Причем, ещё как причем! Что ты думаешь, я не понимал, что такой вот я тебя недостоин? Для тебя рос, Аннушка. И институт для тебя, и бизнес… Чтобы, когда встретимся, ты на меня другими глазами посмотрела.

Колымагина. Петя…

Пыжов. Я уж женился, а ты мне все снилась. Приснишься – и хохочешь, хохочешь. В холодном поту просыпался… И потом, когда в магазине тебя увидел – думал, ну все, моя будешь. Ждал ведь тогда у театра! Спектакль кончился, люди расходятся, а я стою…

Колымагина. Ох... А я-то думала, пошутил ты… Замужем ведь я, на свиданки-то бегать…

Пыжов. Я понимаю! А все-таки, так сказать, надеялся! А когда не пришла, думал пойти, благоверному твоему рожу набить. Думал, он тебя не пустил.

Колымагина. Да кто он такой, не пускать-то!

Пыжов. Муж твой, Аннушка. Муж. Счастливый человек. Чужое счастье заживший. Мое счастье.

Колымагина. Аннушка! А мой-то меня все больше Горгоной кличет.

Пыжов. За что это?

Колымагина. Да так…
Пауза

А здесь ты чего?

Пыжов. Обследуюсь вот. Сердечко что-то пошаливать стало… Ничего серьезного. А с тобой что?

Колымагина. Да тоже ерунда. В обморок упала.

Пыжов. Так значит, серьезное что-то! Лечиться надо! Кто у тебя доктор? Давай я своего попрошу тебя посмотреть – не может быть, чтобы обморок, и ничего…

Колымагина. Да может, может! Как дело-то было: мой на меня замахнулся…

Пыжов. Он что, бьет тебя?

Колымагина. Ага, щас! Я сама его при случае соп… пальцем перешибу! Просто… доктор на «скорой» молодой был, вот и перестраховался.

Пыжов. Ну, все равно, серьёзнее надо к здоровью своему. Беречь себя надо, дорогая моя!

Колымагина. Что себя беречь, когда другие тебя не берегут! Вот рассуди: пальто у меня моль съела. Говорю ему: денег дай, пальто куплю! А он ни в какую! А пенсии моей на какое пальто хватит? Ни на какое, Петь. На еду-то еле хватает, прокорми его, проглота. А он на свои, веришь, только газетки покупает. Кроссворды свои проклятые гадает. Полвека, сволочь, сидит по вечерам и кроссворды гадает. Я ж дура, Петь, я ж ему еще словарей по молодости набрала – пусть, думаю, лексикон развивает!

Пыжов. Бедная моя!

Колымагина. Вот он, Петь, придет с завода, словарями обложится и карандашиком в газетке своей царап-царап, царап-царап. Глаз на меня не подымет! Рожу свою бесстыжую в мою сторону не повернет! Как нет меня!

Пыжов. Боже мой, подлец какой!

Колымагина. А пенсию, Петь, в тайник складывает – могильные, говорит. Жлобина! Подавится он этими могильными, ох, подавится! Всю жизнь на моей шее едет – хоронить я его точно не стану!

Пыжов. Так ты б взяла сама эти деньги – они ведь и твои!

Колымагина. Взяла бы! Если б знала, где лежат! Все перерыла, Петь, нигде их, проклятущих, нету! Заныкал, жлобина, а где – ума не приложу! Так и буду в дырявом ходить…

Пыжов. Не будешь!

Колымагина. А что остается мне, Петь? Жизнь прожита, за спиной ничего – пусто. А как мечталось, Петь! Как мечталось!

Пыжов. Вот так и будет теперь, как мечталось! Уходи ты от него, Ань!

Колымагина. Куда уходи?

Пыжов. Ко мне уходи! Я тебе, Ань, не только пальто, я тебе… я для тебя… всё, Ань! Я всю жизнь мечтал, чтоб ты от него ко мне! Ань!

Колымагина. Петь, да ты что? Старуха ж я!

Пыжов. Милая моя! Да какая ж ты старуха! Я как тебя увидел сегодня – глаз не мог оторвать!

Колымагина. Ох, не знаю… Ты вон какой, а я…

Пыжов. А что ты?

Колымагина. А я продавщица простая… на пенсии… Зачем я тебе?

Пыжов. Ты, Аннушка, не продавщица на пенсии. Ты моя мечта! А я – твоя судьба. Сглупил по молодости, не стал тебя добиваться, отпустил, так сказать. А теперь уж ни за что не отпущу! (Обнимает Колымагину, она доверчиво приникает к его плечу) А этот твой… он у меня попляшет еще! Он у меня горькими слезами поплачет, я тебе слово даю!

Сцена 6.

Площадка перед квартирой Колымагиных. Колымагин перед дверью ищет ключи. Из квартиры напротив выходит Дина Пална. В руках у нее тарелка с пирожками.
Дина Пална. Константин Андреич!

Колымагин. А?

Дина Пална. Здравствуйте, Константин Андреич!

Колымагин. Здрастье.

Дина Пална. А я вам тут пирожков напекла, возьмите вот.
Сует пирожки в руки Колымагину, тот машинально берет тарелку, продолжая рыться по карманам в поисках ключа
Вы без Анны Степановны, поди, на сухомятке всё?

Колымагин. А?

Дина Пална. Я говорю, без Анны Степановны не едите толком, наверное? Как здоровье ее?

Колымагин. Чье?

Дина Пална. Анны Степановны! Были у нее? Врачи что говорят?

Колымагин. Денег просят.

Дина Пална. Ох! Много?

Колымагин. Много.


Перестает искать ключ, берет из тарелки пирожок, откусывает.
Сказали, не принесу денег, они ее в очередь поставят.

Дина Пална. В какую очередь?

Колымагин. На операцию. И ждать год. Не доживет она.

Дина Пална. Так и сказали?

Колымагин. Ага. Год не протянет без операции, говорят.

Дина Пална. Кто говорит?

Колымагин. Доктор этот ее. Говорит, или деньги неси или не протянет.

Дина Пална. А с деньгами протянет?

Колымагин. За деньги, говорит, мы ее хоть завтра прооперируем.

Дина Пална. Вот кровососы! Может, жалобу на них написать?

Колымагин. Кому?

Дина Пална. Ну, я не знаю… в Минздрав.

Колымагин. Пока писать буду, она и кончится.

Дина Пална. Кто?

Колымагин. Анна моя.

Дина Пална. А… а сколько надо-то? Может, подписку организуем, с соседей соберем? Я могу рублей пятьсот…

Колымагин. Тридцать тыщ надо. А где я ему возьму? У меня они есть, эти тридцать тыщ?
Колымагин раздраженно бросает недоеденный пирожок в тарелку, сует тарелку в руки Дине Петровне, находит, наконец, ключ, открывает дверь.
Дина Пална. Но… а как же теперь? Может…
Колымагин входит в дверь, Дина Пална идет за ним.
…благотворительные фонды?
Дверь с треском захлопывается перед носом Дины Петровны.
Нет, ну вы подумайте, хам какой!

Сцена 7.

Квартира Колымагиных. На незастеленном диване беспокойно спит Колымагин. Горит тусклый свет. Входит Аннушка с авоськами. Подходит, трогает его за плечо, целует в щеку.
Аннушка. Костя! Костюш!
Аннушка подходит к столу и начинает разбирать авоськи. Колымагин поднимает голову.
Колымагин. Кто здесь?

Аннушка. Не узнал? Родную жену не узнал! Вот так номер! Я это, Горгона твоя, вставай!

Колымагин. Тебя выписали, что ли?

Аннушка. Жди да радуйся! Кто ж меня, жену твою, отсюда выпишет? Я теперь тут навеки прописана! Сосиски будешь?

Колымагин. Какие сосиски?

Аннушка. Сосиски в гастрономе выбросили, я взяла. Будешь?

Колымагин. Ты почему не в больнице?

Аннушка. А что мне там делать? Сейчас это быстро, знаешь – чик – и дуйте, дамочка, домой.

Колымагин. А деньги?

Аннушка. Какие деньги, ты рехнулся? У нас в Советском Союзе вся медицина бесплатная, даже аборты. Зарезала я нашу Миленочку, Костюша.

Колымагин. Какую еще Миленочку?

Аннушка. Дочку твою, козел старый.

Колымагин. Какую дочку?

Аннушка. Да никакую уже. Не будет у нас с тобой дочки. Сам же говоришь, дети – дорогое удовольствие. Считай, сэкономил. Сосиски, спрашиваю, будешь?

Колымагин. Сосиски?

Аннушка. Тьфу ты, прости господи, заладил: сосиски, сосиски. Сосиски! По два шестьдесят! Ну, варить?

Колымагин. По два шестьдесят?

Аннушка. А тебе жалко? На сосиски жалко, на дочку жалко, на пальто тоже жалко! Жлоб ты, Костюша! Жло-биии-на! Но ты не страдай, мне недолго осталось – вот помру, и пальто не надо будет покупать!

Колымагин. Аннушка!

Аннушка. Вот тебе и Аннушка. Не Аннушка я, Горгона!


Аннушка корчит рожу, Колымагин каменеет. Аннушка смеется и исчезает, Колымагин окончательно просыпается.
Колымагин. Аннушка! (Пауза.) Анна! (Пауза.) Тьфу, шпиндель тебе в печенку, привидится же!
Ложится, некоторое время ворочается. В комнату опять входит Аннушка. На цыпочках прокрадывается к дивану и склоняется над Колымагиным.
Аннушка. Вот помру – и пальто не покупать!
Аннушка хохочет и исчезает. Колымагин вздрагивает, садится на кровати. Откуда-то все еще слышен смех Аннушки. Колымагин встает, задергивает шторы, выглядывает за дверь, проверяя, нет ли кого. Открывает шкаф, становится на колени, возится внутри, достает пачку денег. Пересчитывает, что-то бормоча себе под нос, наконец, раскладывает деньги на две кучки – одну очень большую, вторую совсем маленькую. Долго смотрит на них, потом берет большую, прижимает к себе и ходит по комнате – заглядывает в ящички. Наконец, находит клубок ниток, долго смотрит на него и, оторвав кусок нитки, перевязывает деньги и кладет их во внутренний карман висящего на двери пиджака. Возвращается к маленькой кучке, заботливо прячет ее обратно в тайник.
Колымагин. А эти на пальто.
Убрав маленькую кучку, движется к дивану, но резко меняет траекторию, вытаскивает деньги из кармана пиджака, прячет под майку и, придерживая их руками, снова укладывается.

Сцена 8
Холл клиники. По холлу прогуливаются пациенты с посетителями. За стойкой сидит Регистраторша. Входит Колымагин. В руках у него пакет с передачей для старухи. Он направляется к регистратуре и сталкивается с летящей навстречу жениху Леночкой, одетой в больничный халат и тапки. Пакет вылетает из его рук.
Леночка. Ой, извините!
Поднимает пакет, подает его Колымагину.
Колымагин. Расшеперилась тут! (поднимает на Леночку глаза) Аннушка? (Обнимает Леночку за плечи, разглядывает ее) Аннушка моя!
Подходит жених Леночки.
Жених Леночки. В чем дело, дедуля?
Леночка высвобождается из объятий Колымагина.
Леночка. Дедушка, вы, наверное обознались. Я Лена.

Колымагин. Лена?

Жених Леночки. Лена, дед, Лена.
Жених отстраняет Колымагина от Леночки, та виснет у жениха на шее, и они тут же забывают про Колымагина. Колымагин еще минуту стоит и ошарашенно смотрит на целующуюся пару. Потом трясет головой, приходит к себя, подходит к Регистраторше.
Колымагин. Дочка, мне бы с Колымагиной повидаться, с Анной. С женой моей. Передачку вот принес ей. (Показывает регистраторше яблоки)

Регистраторша. Отделение?

Колымагин. А вот где операции на сердце делают.

Регистраторша. Кардиология или реанимация?

Колымагин. А посмотри и там, и там, будь добренькая.

Регистраторша. Когда операция была?

Колымагин. Так вот на неделе должны были делать. Приходить не велели, сказали, только через десять дней. Вот я пришел, десять дней прошло. А может, не сделали еще операцию-то?

Регистраторша. Не вижу я вашу Колымагину, ни там, ни там.

Колымагин. Так как же не видишь? Должна быть! Уж две недели как у вас лежит!

Регистраторша. Минуточку!

Колымагин. Ты проверь, проверь, должна быть Анна-то, Ко-лы-ма-ги-на, смотри внимательно!

Регистраторша. Минуточку!


Пауза. Колымагин все порывается что-то сказать, но боится помешать процессу поиска.

Вот, нашла.

Колымагин. Нашла! Ну, как она, можно ей передачку-то?

Регистраторша. Колымагина, Анна Степановна, тысяча девятьсот тридцать девятого года рождения. Сегодня выписана.

Колымагин. Как выписана? У нее ж операция на сердце!

Регистраторша. А сейчас после операций долго не держат, дедушка. Чик – и домой.

Колымагин. Да как же это – выписана? Доктор же сказал, лежать будет, в реанимации, передачи не носить…
К стойке подходит Врач скорой помощи, тот самый, что забирал Колымагину. Протягивает Регистраторше документы.
Врач. Марусенька, оформи мне тут, ага? (Замечает Колымагина.) О, дед, здорово! Ну, как твоя бабуля? Не померла?

Колымагин. Выписали ее. А у нее операция только-только прошла! Как же так – выписали сразу после операции? Что ж творится-то? Деньжищи такие!

Врач. Операция? Какая операция?

Колымагин. На сердце!

Врач. На сердце? Да у нее сердце как у младенца!

Колымагин. Как у младенца, ага. А сказали, без операции год не протянет. Искулапы, вашу мать. Диагноз правильно не умеют ставить, операцию за деньги, выписывают больного человека не пойми куда – лишь бы отвязаться!

Врач. Не, дед, ты погоди кипятиться! Как зовут бабку твою? Пойду узнаю, что там с ней приключилось.

Колымагин. Как же можно – больного человека выписывать? После операции?

Врач. Зовут ее как?

Колымагин. Как же…

Врач (Регистраторше) Марусь, к кому дед пришел?

Регистраторша. К Колымагиной, Анне Степановне. В кардиологии лежала. Тебе больного-то оформлять?

Врач. Оформляй, ага. Я подойду сейчас. (Колымагину) Дед, ты тут стой, никуда не уходи.
Колымагин кивает. Врач уходит. Колымагин отходит от регистратуры, некоторое время пристально наблюдает, за Леночкой и ее женихом, уединившихся в уголке на лавочке. Вдруг Колымагин хлопает себя по лбу.
Колымагин. У нее ж ключей нет! Придет там, дурища, будет под дверью торчать. (Решительно направляется к выходу. Останавливается.) Ну и пусть торчит – сама виновата. Могла бы дождаться, или хоть позвонить, так нет же – нарочно ведь ушла, чтоб мне в душу плюнуть. Ничего по-человечески сделать не может. Горгона и есть. Вот пусть сидит теперь. С дыркой в пузе. Подохнет прямо на скамейке – будет знать. И пальта никакого. Никакого пальта!
Бросает взгляд на Леночку – и, торопясь, ковыляет к двери. Появляется Врач. Ищет Колымагина, не находит, подходит к регистратуре.
Врач. Марусь, а где дед-то?

Регистраторша. А я что, пасу его? Ушел, наверно. Стоял тут, бухтел чего-то.

Врач. А про операцию что за история?

Регистраторша. А я знаю?

Врач. Я проверил, не было никакой операции у нее.

Регистраторша. Да не парься, дед в маразме уже, мало чего ему приглючилось. И бабка хороша – выписалась, родственников не предупредила. В тапках, что ли, ушла?

Врач. Вопрос. (Пауза.) Ты документы оформила?

Регистраторша. На.

Врач. Мерси!
Врач уходит. Леночка и Жених поднимаются с лавочки, идут в обнимку к выходу.
Леночка. Ты завтра придешь?

Жених. Приду. Если без форсмажора.

Леночка. А смешной дед, правда?

Жених. Дед как дед.

Леночка. Один, наверное, живет. Вот и двинулся на почве одиночества, да?

Жених. Да без разницы!

Леночка. Коль, а мы с тобой тоже всю жизнь теперь вместе, до самой старости, да?

Жених. А то!


Целуются.
Сцена 9.

Площадка перед квартирой Колымагиных. Дина Пална, принаряженная, подкрашенная, подходит к двери Колымагиных, поправляет прическу и намеревается постучать, но потом останавливается и осторожно прикладывает к двери ухо. Дверь отворяется, Дина Пална отскакивает. Выходят Колымагин и Аннушка. Дина Пална Аннушку не замечает. Колымагин возится с замком.
Дина Пална. О, Константин Андреич, а я к вам!

Колымагин. Ухожу я!

Дина Пална. Да я только узнать, что с Анной Степановной?

Колымагин. Ищут.

Дина Пална. Такой кошмар, такой ужас, даже не знаю, что сказать!

Аннушка. Ну и молчала бы! Ходят тут…

Дина Пална. Что, простите? (оглядывается, но Аннушку не видит) Константин Андреич, вам, наверное, трудно одному? Вы бы зашли ко мне когда, по-соседски, мы бы чайку с вами выпили, поговорили…

Аннушка. Своего мужика заведи, с ним и разговаривай!


Дина Пална застывает в изумлении и озирается. Колымагин наконец закрывает дверь и направляется к ступенькам.

Колымагин. Пошли, что ли?

Аннушка. Поскакали.

Дина Пална. Куда?



Колымагин и Аннушка уходят. Появляется Семакин в наушниках.
Дина Пална. Константин Андреич! А… Нет, ну вы подумайте, какой все-таки хам!

Семакин. Здрасьте, Дин Пална!


Семакин пытается пройти, но Дина Пална хватает его за рукав.
Дина Пална. Вы в курсе уже?

Семакин. А?


Снимает наушники.
Дина Пална. Я говорю, вы в курсе уже?

Семакин. В курсе чего?

Дина Пална. Про жену Колымагина.

Семакин. А что? Он ее, наконец, убил?

Дина Пална. Бог с вами, все гораздо хуже.

Семакин. Что, она его убила?

Дина Пална. Вы все шутите, Андрюша. Она пропала! Уже месяц как!

Семакин. Тогда точно, он ее убил. А может, даже съел. Я б не удивился.

Дина Пална. Ну что вы такое говорите! Она из больницы выписалась и пропала. Ко мне участковый приходил, расспрашивал. А вам не приходил?

Семакин. А я знаю? Может, и приходил. Я ж в универе до ночи.

Дина Пална. Я вот думаю, Андрюша: надо старику помочь! Ему сейчас трудно…

Семакин. На кой? Может, он того… старую жену из дома выгнал и по новой женился?

Дина Пална. Вы полагаете? Так тем более надо зайти! Может, эта молодая вертихвостка его окрутила, а потом квартиру отнимет и на мороз выкинет. Надо взять под контроль! И участковому сказать.

Семакин. Да ладно вам! Дед вон довольный, вроде, ходит, чего еще!

Дина Пална. Да как вы не понимаете! Старики, особенно мужчины, они такие беззащитные, доверчивые! А молодежь сейчас пошла… Ограбит, убьет и глазом не моргнет!
Семакин пытается осторожно слинять, но Дина Пална хватает его за рукав.
Дина Пална. Вы бы все-таки зашли, Андрюша. Может, ему одиноко, может, ему чего не хватает…

Семакин. Ага, облаять некого. А тут я такой заботливый на пороге – лай, не хочу. Пропала, значит, бабка. А я-то думаю, что ж так тихо!

Дина Пална. Да причем тут «тихо»?

Семакин. Ну, вы ж хотели, чтоб никто не орал? Вот, пожалуйста, не орут больше. Вы извините, я пошел. Мне на лекции надо.


Семакин высвобождает рукав из цепкого захвата Дины Петровны, надевает наушники, уходит.
Дина Пална. Ох, какие ж вы, молодые, жестокие! Черствые, равнодушные к чужому горю люди!

Сцена 10

Квартира Колымагиных. Колымагин стоит у окна, Аннушка крутится перед зеркалом и что-то напевает.
Аннушка. Пойдем, что ль, погуляем?

Колымагин. Неохота. День вон паршивый, слякоть.

Аннушка. День паршивый! Ты хоть помнишь, какой это день?

Колымагин. Среда вроде.

Аннушка. А дата?

Колымагин. А что?

Аннушка. Ээх, валенок ты, валенок! Забыл? Пятнадцатое октября!

Колымагин. Ну?

Аннушка. Баранки гну! Сорок пять лет ровно сегодня, как я с тобой маюсь!

Колымагин. Да ладно!

Аннушка. Ну, вспомни, вспомни!

Колымагин. Точно, шпиндель тебе в печенку! Так за это дело выпить надо!

Аннушка. Повод нашел, ага?

Колымагин. Молчи, привидение. Я, можно подумать, не просыхаю. Я не пью почти!

Аннушка. А толку? Все равно век мой заел.

Колымагин. Да где заел? Да я от тебя не гульнул ни разу даже!

Аннушка. Правильно, не гульнул! Бабы-то штука разорительная – цветочки, платочки, рестораны – на первом свидании инфаркт схлопотал бы, какие расходы!

Колымагин. Это не главное, почему. Главное – результат! А ты вот на свиданки шастала – только шуба заворачивалась!

Аннушка. Шуба! Ты мне ее купил, шубу-то?

Колымагин. Ты не передергивай!


Раздается звонок в дверь.
Аннушка. Звонят. Открывай иди.

Колымагин. Обойдутся. Я говорю, бегала на свиданки!

Аннушка. Да никуда я не бегала, чего несешь-то?
Снова звонок.
Иди открывай, говорят тебе! Или мне пойти?

Колымагин. Ты не финти! Бегала, говорю на свиданки! С цветами еще домой заявилась, бесстыжая!


Слышно, как открывают дверь – ключ поворачивается в замке.
Аннушка. Да не бегала я никуда! Петька мне на работу прямо цветы принес!

Колымагин. Ага! Петька, значит! Это какой Петька?

Аннушка. Ну, однокурсник мой! А на свидание он звал, да я, дура, не пошла.

Колымагин. Петька, значит. Птичья…


Входит Колымагина. У нее новая прическа, яркий макияж, одета она в новое роскошное кашемировое пальто и невероятную шляпку.
… какашка…
Аннушка исчезает, Колымагины застывают, глядя друг на друга.
Аннушка… а я думал, ты того… А ты… Аннушка моя!
Колымагин подходит к жене, обнимает ее, плачет. Она несколько секунд стоит, потом осторожно обнимает его одной рукой.
Колымагина. А ты чего не открывал?

Колымагин. Да если б я знал, что это ты! Аннушка, родная моя, ты куда ж пропала? Как операция прошла? Как сердечко твое?

Колымагина. Да… нормально сердечко…

Колымагин. Я ж тогда доктору-то этому…врачу твоему… деньги-то отдал, чтоб быстрей тебя… а он пропал потом… и ты пропала… Ты куда пропала-то, Аннушка?

Колымагина. Да я… я в порядке. Ты-то как?

Колымагин. Я?... Я… (оглядывает Колымагину). А ты красивая какая! И пальто новое… а я думал, как поправишься, сразу пальто покупать поедем, а ты сама, значит, купила? А на какие шиши?


Входит Пыжов.
Доктор! Аннушка, смотри, доктор твой!

Пыжов. Анна, что так долго?

Колымагина. Петя, погоди.

Колымагин (переводит взгляд с одной на другого). Петя? Аннушка, это как же? Петя? Это, что ли… Я ему тридцать тыщ… на операцию… а ты… с ним? А я… (Хватается за сердце) Ууу, Горгона!


Колымагин падает, Колымагина бросается к нему.
Колымагина. Костя! Костюша! (Пыжову.) Чего вылупился, скорую вызывый!

Пыжов. Я?

Колымагина. А кто?
Пыжов нерешительно достает мобильный, медлит.
Да не чешись ты! Давай живей! (Тормошит Колымагина). Костя, да ты что, никак помирать надумал? Ты не помирай, сейчас скорая приедет! (Пыжову) Ну? Он же умрет сейчас!

Пыжов. Ну и умрет. Поженимся хоть спокойно.


Колымагина встает, подходит к Пыжову и отвешивает ему оплеуху. Достает новый дорогой мобильник и пытается набрать номер скорой сама. У нее сильно трясутся руки, она не попадает по кнопкам.

Колымагина. Поженимся. Поженимся, как же, жди да радуйся!


В ярости бросает мобильник в дверь. Чудом увернувшись от нее, входит Семакин
Семакин. Ох ты ж… Здрасьте, баб Ань! Нашлись, значит? А я смотрю, дверь открыта… Думаю, мало ли…

Колымагина. Дед мой помирает, в больницу надо, а в скорую дозвониться не могу.

Семакин (склоняется над Колымагиным). Дед, а дед! (Слегка бьет его по щекам.) Ну-ка, просыпаемся!
Колымагин издает слабый стон. Колымагина всхлипывает.
Колымагина. Костенька!

Семакин. Ясно. У меня машина во дворе, поехали.


Семакин берет Колымагина на руки и тащит к машине. Колымагина бросается за ними. Пыжов хватает ее за руку.
Пыжов. Аня! Ты куда? А я? А со мной что же…
Колымагина брезгливо стряхивает его руку.
Колымагина. Отвяжись ты, птичья какашка.
Колымагина бежит за Семакиным.

Сцена 11

Больничная палата. На кровати лежит Колымагин. Рядом с кроватью тумбочка, на ней стоит стакан. В углу на стуле дремлет Колымагина. Она в халате и тапках. В изголовье кровати стоит Аннушка.
Аннушка. Эй, Кощей, просыпайся.

Колымагин. Не хочу. Отстань.

Аннушка. Чего это?

Колымагин. Вообще не хочу просыпаться после того, что было.

Аннушка. А что было-то? Не было ничего, один сон и наваждение!
Пауза.
Аннушка. Вторые сутки дрыхнешь! Просыпайся, тебе говорю! Уже можно! Теперь все хорошо будет, вот те крест!

Колымагин. Много ты знаешь!

Аннушка. Да уж побольше некоторых. Подъем, говорю!
Аннушка берет стакан и картинно роняет его на пол.
На счастье!
Аннушка исчезает. Колымагин и Колымагина просыпаются. Колымагин приподнимается на кровати, обводит палату взглядом, замечает Колымагину.
Колымагин. Анна! Аннушка!

Колымагина. Костенька! Очнулся! Ты полежи, я сейчас врача! Очнулся, господи, вот радость-то!

Колымагин. Погоди, потом врача. Сядь-ка, посиди со мной.
Колымагина садится на кровать. Колымагин тянется к ее лицу, гладит ее, берет за руку.
Аннушка моя! Родная моя! Сон мне такой дурной снился – будто потерял тебя. То ли померла ты, то ли замуж за другого вышла. Страшно так было.

Колымагина. Теперь все позади, мой родненький. Сны это все, чепуха, куда ж я от тебя! Доктор говорит, без инфаркта обошлось – и слава богу. Скоро поправишься, домой поедем.

Колымагин. Все, все по-другому будет. Не жалел я тебя, не ценил. Ты прости меня!

Колымагина. Ну что ты, Костюша! Это ты меня прости. Дура я была, ох, дура!

Колымагин. Нет, родная, это я был жлоб! Жлобина! Ну, ничего. Ничего. Хоть и поздно сначала начинать, жизнь прожита. А все-таки начнем! И, знаешь, как выпишут меня, сразу пойдем пальто тебе покупать. А потом в театр. На балет!

Колымагина. На балет! Да ну его, этот балет! Давай лучше… Давай, знаешь, летом к морю поедем! Сколько собирались, так и не собрались.

Колымагин. А давай! Только…

Колымагина. Что?

Колымагин. Только я ж деньги на операцию тебе отдал. Все почти. Там на пальто только и осталось.

Колымагина. Да не было никакой операции.

Колымагин. Да? Ну, стало быть, и деньги целы. Надо ж, никогда снов не запоминал, а тут в подробностях помню…
Пауза
Колымагина. Все-таки я за врачом схожу. Он велел позвать, как проснешься.
Колымагина выходит.
Колымагин. Обязательно пальто покупать пойдем! Какое захочет. Как только выйду отсюда.

Сцена 12

Квартира Колымагиных. Входят Колымагины и Семакин.
Колымагина. Вот спасибо, Андрюша, помог!

Колымагин. В лучшем виде доставил!

Семакин. Да всегда пожалуйста, обращайтесь, если что. Ну, я пошел?

Колымагина. Это куда это? Сейчас чай пить будем, я пирог испекла!

Колымагин. Ты – пирог? Ты ж отродясь пирогов не пекла!

Колымагина. Это раньше не пекла. А теперь у меня, знаешь, какие пироги? Андрюшка, скажи!

Семакин. Очень! Авторитетно подтверждаю.

Колымагин. Ну, Анна, ты меня удивила!

Колымагина. Я тебя еще не так удивлю, у нас теперь совсем другая жизнь будет, Костенька!

Семакин. Не, я пошел. У вас тут без меня есть о чем поговорить.

Колымагина. Давай так, я пока стол накрою, а ты пойди, Дину Палну пригласи, отметим Костино выздоровление.

Семакин. Заметано.



Уходит.
Колымагин. Уф, наконец-то дома!

Колымагина. Ты полежи, с дороги-то. Вон, я тебе газет новых с кроссвордами купила, погляди пока. А я быстро, ладно?

Колымагин. Погоди.
Обнимает Колымагину, несколько секунд они стоят, прижавшись друг к другу. Потом он осторожно берет в ладони ее лицо.
Колымагин. Какая ж ты у меня красавица!

Колымагина. Это я макияж наложила!

Колымагин. Зачем?

Колымагина. Ну, чтоб тебе понравиться.

Колымагин. Да ты и так у меня лучше всех!

Колымагина. Кость! Неужели ты мне – и такие слова говоришь! Ведь первый раз в жизни!

Колымагин. Дурак был, Аннушка, каюсь. Теперь все по-другому. Есть у нас время еще, поживем!

Колымагина. Ну, ладно. Пойду на стол накрывать – гостей-то назвали!

Колымагин. Иди, иди. А завтра в магазин – пальто покупать.
Колымагина выходит. Колымагин оглядывает комнату довольным взглядом и решительно направляется к заначке. Открывает шкаф – и взору его предстает то самое пальто, что было на Колымагиной в день ее возвращения.
Колымагин. А.. Это еще что? (Ощупывает пальто) Это она где… Это я… Ах ты ж… (Громко) Анна!
Входит Колымагина, в руках у нее скатерть и коробка конфет. Она направляется к столу, зажав конфеты под мышкой, стеллит скатерть.
Колымагина (не глядя на мужа). Звал, Костюш?
Колымагин молча смотрит на Колымагину. Та стелит скатерть, расправляет складочки, открывает коробку, ставит на стол.
Колымагина. Ну, чего звал-то? Давно не видались?

Колымагин (указывая на пальто). Это что?

Колымагина (не глядя). Это скатерть, Костенька. Хватит на кухне, как попало, есть. Праздник у нас сегодня.
Колымагин срывает пальто с вешалки и сует его под нос Колымагиной.
Колымагин. Это что, я тебя спрашиваю.

Колымагина. Это? Пальто… Костя…

Колымагин. Пальто? Пальтишечко? Это кто ж нам его прикупил, такое красивенькое, а? Или это тоже сон, а?
Угрожающе надвигается на Колымагину. Та отступает.
Колымагина. Костя, ты не подумай… Ты прости меня… Это ошибка была…

Колымагин. На могильные мои, значит, пальтишечко себе прикупила?

Колымагина. Да ты что! Да все деньги на месте, Костя!

Колымагин. Это ты, значит, ради этого пальта паршивого мужа родного ограбила?

Колымагина. Костя, да ты что! Я ж тогда и пришла деньги тебе вернуть, понимаешь? На место положить! Не нужны мне были деньги-то!

Колымагин. Ага, деньги тебе не нужны были. Тебе сморчок этот нужен был, да?

Колымагина. Костя… ну что ты…

Колымагин. Это ты на него меня променяла, да? На птичью какашку свою?

Колымагина (останавливается). Костя!
Колымагин продолжает напирать и в конечном итоге они практически сталкиваются грудью.
Колымагин. Что Костя? Что Костя? Не Костя, а Константин Андреич! Шалава перепрелая, уже ни кожи, ни рожи, завернись в простыню, ползи на кладбище, а она по мужикам бегает!

Колымагина Я, значит, по мужикам бегаю, да?

Колымагин. Нет, это я по бабам бегаю и женины могильные на тряпки трачу.

Колымагина. Да не тратила я твои могильные, говорю тебе! Вон они все, до копеечки! (Достает деньги из книги, швыряет их Колымагину.) А пальто мне Петя купил, съел?

Колымагин. Петя? Он тебе, значит, Петя? Петюня? Петушок? А я тебе кто?

Колымагина. А ты сволочь, сволочь жадная! Надо было раньше от тебя уходить, дура я была, что на тебя всю жизнь потратила!

Колымагин. Потратила, как же! По мужикам, небось, всю жизнь бегала! А я, дурак, всю жизнь, тебя одну любил, всю жизнь, на тебя, шлёндру, горбатился!

Колымагина. Ага, любил ты меня! На каждую задницу слюни до полу пускал!

Колымагин. Да ты…

Колымагина. Пускал, пускал, а на букеты-рестораны жопился! А не жопился бы, всю округу бы перелапал, кобель!

Колымагин. Ах ты ж… горгона!
Набрасывает пальто на Колымагину. Колымагина на секунду запутывается в нем. Пока она стягивает пальто, входят Семакин и Дина Пална. Колымагин стоит к ним спиной. Колымагина, наконец справившись с пальто, кидает его в мужа, тот ловко уворачивается, и пальто летит прямиком в Дину Палну и Семакина. Колымагин хватает со стола коробку конфет и, швыряясь конфетами, отступает на кухню. Встрепанная Колымагина, уворачиваясь от конфет, гонится за ним.
Колымагин. От паразитка!

Колымагина. Я те покажу паразитку! Козлище! Ты хоть шоколадку купил мне, конфетами швыряться?


Скандал продолжается в кухне. Дина Пална растерянно смотрит на Семакина.
Семакин. Ну вот. Все и наладилось. Я так понимаю, чаю с пирогами сегодня не будет.

Дина Пална. Я не понимаю, Андрюша, это что с ними?

Семакин. Это, Дина Пална, с ними любовь.

Дина Пална. Любовь?

Семакин. Она. Такая вот специфическая разновидность. Пошли, что ли?

Дина Пална. Подумать только, любовь!


Уходят. На кухне скандалят Колымагины. На полу, усеянном купюрами и конфетами, нахально развалилось новое пальто.


Москва, 2014 год.

© Виктория Орлова
+7 (965) 357-27-61
homa.72 @mail.ru




База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница