Основы творческой деятельности журналиста



страница2/7
Дата14.08.2016
Размер1.33 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7

Дневник и творчество
Дневник – интриган во многих литературных произведениях. Да вот хотя бы пьеса Островского «На всякого мудреца довольно простоты». Глумов строит мечты: «Я сумею подделаться и к тузам и найду себе покровительство… Глупо их раздражать – им надо льстить грубо, беспардонно. Вот и весь секрет успеха…» Для себя же Глумов ведет дневник: «Всю желчь, которая будет накипать в душе, я буду сбывать в этот дневник, а на устах останется только мед. Один, в ночной тиши, я буду вести летопись людской пошлости. Эта рукопись не предназначается для публики, я один буду и автором и читателем». Понятно, что в ходе развития действия дневник циничного карьериста становится достоянием публики, а точнее тузов, и те узнают всю правду о себе и о Глумове. И такое начнется…

Само понятие «дневник» предполагает, что у него – единственный писатель и единственный читатель. Невозможно писать дневник для публики. А если он пишется для публики (и такие дневники известны истории), то это уже литературное произведение. Продуманное, расчетливое. Например, дневники братьев Гонкуров. И читаются они именно как литературное произведение, а не как личные записи.

Наш современник, известный журналист Ярослав Голованов писал дневник для себя. Но наступил момент в нашей истории, когда стало возможным пускать в печать самые откровенные записи, не ограничивая себя ничем. И он стал публиковать его в «Комсомольской правде». И тогда один из его именитых друзей с укоризной заметил, что есть вещи, которые имеют право на публикацию, только «когда помрем и персонажи наши помрут». Потому что есть записи, независимо от намерений автора, обидные, оскорбительные для тех, о ком они сделаны.

Голованов никого обидеть – и тем более оскорбить – не хотел. Хотя в дневнике характеристики некоторых людей (живущий, чувствующих, способных на обиду) жесткие. Но он не посчитал нужным что-то корректировать, пропустить через самоцензуру, когда готовил их к печати. И кое-кто из персонажей действительно впал в обиду.

И в то же время Голованов сам поражался, как в опубликованных другими людьми дневниках их авторы жестко отзываются об окружающих. Своим литературным учителем Голованов считал Юрия Нагибина. Высокого был о нем мнения. Но сделал такую приписку к записи о кончине писателя: «После смерти Юрия Марковича вышли книги, которые произвели на меня гнетущее впечатление. В своих дневниках он предстает перед читателями как злой и жестокий человек. Могу только сказать, что таким я его не знал».

Нагибин и правда в дневниках предельно откровенен. И беспощаден. Прежде всего к самому себе. Он трезво оценивал свое место в литературе. Об этом свидетельствует и Голованов: «Я спросил его, почему он не возглавит некий клуб писателей-рассказчиков, не станет лидером новой литературной школы». «Да о чем ты говоришь?! Юра Казаков! Чему я могу научить его?!»

Беспощаден Нагибин к народу. Запись от 7 апреля 1982 года: «Выработался новый тип человека… Это сплав душнейшего мещанства, лицемерия, ханжества, ненависти к равным, презрения к низшим и раболепства перед власть и силу имущими; густое и смрадное тесто обильно приправлено непросвещенностью, алчностью, трусостью, страстью к доносам, хамством и злобой… Порода эта идеально служит задачам власти. Нужна чудовищная встряска, катаклизм, нечто апокалипсическое, чтобы нарушились могучие сцены и луч стыда и сознания проник в темную глубину».

И таких записей десятки. Не стал писатель искать обтекаемых выражений при характеристике современников, особенно представителей касты литературных генералов, которые тогда командовали. Да вот хотя бы: «Наши бездарные, прозрачно-пустые писатели (Софронов, Алексеев, Марков, Иванов и др.) закутываются в чины и звания, как уэллсовский невидимка в тряпье и бинты, чтобы стать видимым. Похоже, что они не верят в реальность своего существования и хотят убедить себя и самих себя, и окружающих в том, что они есть… В зеркале вечности наши писатели не отражаются, как вурдалаки в обычных зеркалах».

Нагибин не злой, не жестокий, как считает Голованов, он человек, который видел жизнь и людей такими, какие они есть на самом деле, и прямо писал об этом. «Дневник» Нагибина, как мне кажется, по психологическим и литературным достоинствам много выше почти всех его литературных произведений. Честно скажу, не тянется рука снять с полки томик Нагибина. А «Дневник» его время от времени раскрываю…

Вот Нагибин говорит о чудовищной встряске, катаклизме, нечто апокалипсическом. Через несколько лет, как была сделана эта запись, мы действительно стали свидетелями и участниками чудовищной встряски, катаклизмов, да таких, которые редко случаются в истории. И я так жалею, что сам не вел тогда дневник. Я и сам подозревал, что в необычное время живем. Било нервное напряжение: неужели начинается новая эпоха? Многое память помогает восстановить, но все же дух того времени ускользает, ощущения смутны, неясны и туманны. Дневник помог бы внятно в том разобраться. Но я не из тех, кто способен систематически вести записи день за днем, да даже время от времени. Нужна, видимо, натура иная, чтоб писалось.

Но, слава богу, нашлись люди, которые добросовестно вели в то время дневники, и что самое поразительное – на самом верху власти. Самый уникальный – «А было это так…» с подзаголовком «Из дневника члена Политбюро ЦК КПСС». И член этот – Виталий Иванович Воротников. Документ бесценный.

И другой – «Дневник помощника президента СССР», его вел Анатолий Черняев, не последний винтик в Брежневском ЦК, очень близкий Горбачеву человек в его бытность на посту Генерального секретаря. Отношения между ними можно даже назвать дружескими. Дневник Черняева эмоционален, богат на факты, откровенен и искренен. Это взгляд на политику и лидера партии изнутри. Естественно, много пишет Черняев о Горбачеве. Отзывается иногда о нем нелицеприятно, не думаю, что Михаилу Сергеевичу было приятно читать. «С тех пор, как я оказался «при Вас», мне никогда не приходило в голову, что мне опять, как при Брежневе и Черненко, придется испытывать мучительный стыд за политику советского руководства…» Письмо это Черняев написал, но Горбачева не покинул. Михаил Сергеевич, кажется, не обиделся на своего помощника, по крайней мере Черняев сейчас работает в его фонде.

Похожие обвинения предъявляет Горбачеву и Воротников, вот запись 1991 года: «Вышли наружу скрываемые до поры чрезмерное честолюбие, тщеславие, склонность к поучениям, велеречивость. Он уже мало слушает окружающих, больше говорит сам, упиваясь «собственной эрудицией». Будучи человеком нерешительным, даже малодушным. Горбачев часто становится в тупик, когда жизнь выдвигает перед ним острые вопросы… Страна катится вниз, а он любыми средствами цепляется за призрак власти». В записях Воротникова отчетливо прорезаются его политические пристрастия, иногда в них сквозит ограниченность, простоватость. Но в них виден и человек понятливый, сентиментальный. Интересно прослеживать эволюцию его отношения к Горбачеву: от восхищения его первыми шагами и поступками на посту Генерального до полного презрения к нему. «По-человечески Михаил Сергеевич мне импонировал. Меня привлекали в нем чувство товарищества, общительность, открытость дружбе. Его умение быстро устанавливать контакт, чувство юмора. Он эмоционально воспринимал как успехи, так и неудачи. Короче, это был энергичный, задорный, неунывающий, обаятельный человек, интересный человек» – это запись 1982 года. Ну а характеристику Горбачева образца 1991 года я уже привел. И ведь, что первая характеристика, что вторая, – точны.

В случаях, когда автор дневника пишет его и изначально знает, что он предназначен для публикации, нужно обладать мужеством, чтобы выставить свою жизнь на всеобщее обозрение. Изданы дневники писателя Сергея Есина под выспренным названием «На рубеже веков». Подзаголовок – «Дневник ректора», поскольку автор занимает соответствующую должность – ректор Литературного института. Широкая публика, скорее всего, и не подозревает, какая это собачья должность, значительная часть записей посвящена тупым хозяйственным хлопотам. Но полно и размышлений о литературе, о своем творческом кредо, о жизни вообще. Из записей оформляется многогранная противоречивая личность.

Человек Есин отзывчивый, редкой доброты, он из породы людей, которые сами себя сделали. Характерная запись: «Я себя за волосы втащил в категорию «хороших людей», а главное – развил в себе до автоматизма, до инстинкта доброту и сострадание». Но и такая запись, которая характеризует Есина отнюдь не как доброго и сострадательного, – о митинге лимоновцев: «Лимонов улавливает мой взгляд и вроде узнает… Отдельные плакаты типа: «Если начальник тебе не заплатил, убей его». Я им определенно сочувствую и не вижу здесь ничего фашистского». Но ведь были случаи, когда Есин как ректор, как начальник не в состоянии был выплачивать зарплату сотрудникам, и что – к стенке его?

Во многих записях автор «На рубеже веков» предстает как утонченный интеллигент в чисто западном понимании этого слова, можно даже сказать, интеллектуал высокой пробы. И в то же время у него срывается такое: «Как же мне надоел в театре Чехов и его «интеллигентность», которую наша ублюдочная интеллигенция из-за недостатка чего-либо путного в себе несет, как знамя».

Есть запись и о творческой кухне: «Очень сильно продвинулся с главой о Сталине. Здесь я пользуюсь тремя источниками: сборником М. П. Лобанова, который собрал много документов и воспоминаний, книгами о Сталине Троцкого и большим томом Родзинского. Из всех них я беру материалы, факты. цитаты, даты довольно беззастенчиво. Я не делаю никаких открытий, я только пытаюсь интонировать. Настоящему писателю незачем лезть в архивы, раскапывать неизвестное, за него это сделают другие, его задача – точно интонировать. Вольтер, когда его уличили, что он вставил в свою повесть «Кандид» без изменений несколько страниц из произведений других авторов, отрезал: «Беру свое!», и Есин тоже может повторить за Вольтером: «Беру свое!». Повезло студентам Литинститута, что у них такой учитель, такой наставник».

Очень бы хотелось почитать дневники, которые вели люди в 30-х, 40-х, 50-х годах прошлого века, но это невозможно. Если человек был думающий, то он не смог бы заносить в дневник мысли и наблюдения о мерзостях окружающей жизни, потому что понимал: это могло стать смертельно опасным для него. Опасно для жизни тогда было писать откровенные дневники. А кто писал, тот поплатился. Но кое-что сохранилось. Самое объемное – дневники Корнея Ивановича Чуковского. Но в его записях сталинского периода осторожность и еще раз осторожность. В августе 1937 года арестован муж Лидии Корнеевны, его дочери, – Матвей Бронштейн. Талантливый физик-теоретик. Чуковский много сделал, чтобы попытаться вызволить его из НКВД. Добился приема у высокопоставленного лица – не помогло. Но в дневнике об истории с Бронштейном только два слова – «Лидина трагедия».

Еще можно выделить дневники Пришвина. Это сильный документ. Жаль только, что издание его закончилось на 1922 году. А ведь про лютые 30-е и 40-е он наверняка много чего откровенного изложил…

И все-таки: все ли дневниковое можно выкладывать на всеобщее обозрение? Андрей Дмитриевич Сахаров вел дневник. Об этом несколько раз проскальзывает в его «Воспоминаниях», иногда приводятся отрывки из дневниковых записей. Кто б отказался почитать его полностью. Но Елена Георгиевна Боннэр как-то сказала: «Если б эти дневники увидели свет, то многие люди испугались бы, как они описаны пером Андрея». Наверное, перед нами предстал бы другой Андрей Дмитриевич, прочитай его дневники. Он был как ребенок: искренний до неприличия, говорил и писал, что думал. А что может быть страшнее предельной откровенности? Может, действительно настанет время, когда не останется в живых никого из тех, кто упоминается, кто подробно описан в дневнике Сахарова, тогда и можно его будет пускать в свет. Не знаю.

Сегодня издаются дневники многих великих людей, а в последнее время они просто идут потоком. Это дневники Прокофьева, Мравинского, сына Цветаевой Георгия, дочери Тютчева…

Ничего не может быть интереснее жизни – откровенной и беспощадной. Такой, какой она и предстает в дневниках.



МЕТОД, МЕТОДИКА ЖУРНАЛИСТСКОГО

МАТЕРИАЛА, ЕГО ИСТОЧНИКИ,

КАЧЕСТВО И ОТБОР

1. Метод и методика журналистского труда
Термин «метод» впервые стали употреблять мыслители Древней Греции. В античной философии этим термином характеризовали – путь исследования, прием доказательства, образ и способ изложения теоретических взглядов.

В современном значении этого слова под методом понимается способ или прием решения той или иной проблемы, подход к достижению поставленной цели.

В понятие метода, употребляемое в журналистском обиходе вкладывается аналогичное содержание. Журналистскому методу, как и любому другому присуща строгая определенность, однозначность. Опора журналиста на научно обоснованные методы является главным условием получения им новых, оригинальных знаний, необходимых для постижения объектов действительности в целях их изменения, преобразования.

В одном ряду с термином «метод» стоит другой, производный от него – «методика». Словом «методика» обозначают некоторую сумму способов и приемов, используемых в профессиональной деятельности. Ко многим приемам обращается журналист, собирая материал, скажем для репортажа. Общую совокупность этих приемов как раз и называют методикой работы над материалом, репортажем, например.

Какие же есть методы журналистской деятельности?

Факультеты и отделения журналистики России обучают студентов методам:

1) познания,

2) отражения,

3) преобразования.

Приведенная выше схема – это своего рода модель, миниатюра журналистского образования. Из этой схемы мы сможем наглядно себе представить, с какими методами имеют дело в журналистике.

Но, можно и нужно выделить еще один метод – 4) психология индивидуального творчества. К примеру, Оноре де Бальзак имел обыкновение писать по ночам, при свечах, за чашкой кофе. И. А. Бунин, наоборот, старался себя не возбуждать, чтобы не писать, как он выражался, «на нервах»8. А. П. Чехов работал в самой лучшей своей одежде. А. И. Куприн любил писать одетым небрежно9. Эрнест Хемингуэй работал… в прихожей своей виллы, стоя босиком перед старым, видавшим виды бюро.

Писатель Л. Леонов о своем труде: «Я пишу карандашом, пишу медленно и мелким почерком, чтобы видеть всю конструкцию абзаца, страницы в целом. Пишу и стираю до тех пор, пока страница не выйдет чистой, без помарок»10. А. Н. Толстой, наоборот, любил писать хорошими легкими авторучками. Он говорил: «Карандаши ненавижу», а потому у него на столе, в футляре всегда было несколько авторучек.

Примеры психологии творчества интересны, но процесс нашего приобщения к журналистскому мастерству вряд ли ускорят. Творчество – процесс сугубо индивидуальный.

Методы в журналистике имеют самостоятельное, автономное значение. И тем не менее органически теснейшим образом они связаны между собой. В сущности, каждый из них имеет свой аналог в другом. Использование нами того или иного приема, скажем, в познании жизни, требует от нас адекватного этому приему ее отражения. Итак, материал, собранный журналистом с помощью наблюдения, интервью почти всегда предназначается для выступления в жанрах заметки, корреспонденции, репортажа.

Обращение журналиста к документам, официальной статистике обычно свидетельствует о том, что он работает над проблемным, постановочным, пропагандистским материалом.

Журналист меняет профессию – метод включенного наблюдения стал излюбленным в работе журналистов-расследователей.

Подача материала методом контраста или диалога бывает более эффективной, чем простой описательный метод. Методы журналистского творчества взаимосвязаны, взаимодействуют между собой.
2. Понятие журналистского материала
Для обозначения первоосновы произведения прибегают к термину «материал». Термином «материал» широко пользуются в науке, на производстве, в литературе. Этим термином обозначают все то, что является «исходным» продуктом, первоосновой целенаправленной деятельности.

«Материю песни, ее вещество

Не высосет автор из пальца.

Сам бог не сумел бы создать ничего,

Не будь у него матерьяльца».

(Г. Гейне)

Журналистский материал – это информация, прежде всего, о тех или иных реальных событиях, явлениях или процессах, об отношении к ним героев произведения, о мировоззрениях людей, их потребностях, интересах, ценностных ориентациях, ожиданиях. Чтобы писать в газете надо иметь свежий, разнообразный, умелым человеком собранный и обработанный материал.
3. Источники журналистского материала
Термином «источник» указывают на то, откуда необходимая журналисту информация поступала. Журналисту всякий раз приходится решать задачу выбора источника информации. Обычно журналист прибегает одновременно к ряду источников.

Журналист черпает материал из разнообразных источников. События, явления или процессы за которыми журналист наблюдает, высказывающие ему те или иные свои суждения конкретные люди, поступающие в распоряжение журналиста рукописные, печатные, фото-, кино- и другие документы – это источники материалов. В качестве источника материала должен рассматриваться и сам журналист.

«Пишущий… исчезает в своем материале, обогащая своим опытом, своим умом, чувством, переживаниями» 11, – писал М. М. Пришвин.
4. Количественная оценка материала
Материал, используемый в газете, можно измерять не только количеством строк. В качестве единицы измерения принят «бит информации», под которым понимается «сообщение о событии, имеющим только два возможных исхода»12.

Пример:


Вы пришли к другу. Родители сказали вам о том, что друг «уехал в командировку». Здесь количество содержащейся информации равно двум битам. Друга нет дома (один бит); уехал он не на курорт, не в гости – в служебную командировку (другой бит). Мозг человека, по свидетельству физиологов, способен воспринять и переработать в секунду 50 битов информации («пропускную способность» нашего мозга).

Всегда ли мы пользуемся количественным критерием? Вдумайтесь, какую информацию вобрали слова, которые редакция вынесла в «афишку» номера: «Дело большой государственной важности», «Помощь пришла вовремя», «Победили сильнейшие». В этих словах вообще нет информации. Непонятно о ком и о чем они говорят.

А. М. Горький писал, что «у нас есть длинные книги, написанные в размере сотен листов, а материала там на два листа. Не все авторы заботятся о том, чтобы насыщать свои произведения сведениями, почерпнутыми из объективной реальности»13.

Критерий количественной оценки материала, таким образом, помогает в преодолении недостатка, присущего начинающим журналистам, оперировать словами, которые не несут конкретного содержания.


5. Отбор материала журналистом
Не весь материал, собранный журналистом, выносится на страницы газет. Часть материала остается неиспользованной из-за того, что оказывается просто излишней, не нужной для данного произведения. Часть материала может быть сознательно «не пущена в дело».

Как журналист отбирает материал? Опытный журналист старается установить, какое освещение разрабатываемая им тема уже получила. Он отбирает материал отказываясь от фактов и сведений, которые уже фигурировали. Здесь важен оригинальный, свежий материал.

«Сфотографируйте жующего человека, особенно если он ест жирные блины, и самый лучший работник потеряет свою привлекательность»14.

Журналист перечислил все, что ему бросилось в глаза при встрече с героиней будущего очерка. И он посчитал необходимым упомянуть и о том, что кожа у нее иссиня-белая, дряблая, щека – в родимых пятнах, шея – в морщинах. Женщина обиделась. Получается, что перед всем миром ее осмеяли, охаяли, опозорили.

Итак, журналист отобразил жизнь зеркально-мертвенно, механически – с позиции натурализма.

Отбор материала – это важная вещь. Правильный подход к отбору материала формируется у журналиста по мере приобретения им способности предвидеть результаты своих выступлений, предвидеть влияние, которое могут оказать на аудиторию сведения, факты. детали. Показ негативных фактов, сведений, деталей в журналистском материале, с экранов телевидения вызывает у читателей, слушателей стойкое негативное психо-эмоциональное состояние. Социологи, психологи с тревогой говорят о том, что у 50 процентов жителей России развит стойкий психоэмоциональный синдром боязни крушений, терактов, убийств и в этом отчасти повинны журналисты, которые подают материал натуралистически, садистски смакуя событие. Конечно, журналист должен показывать и негатив, и позитив. Иначе его обвинят в умолчании, сокрытии событий. Но следует помнить, когда показываете негатив, о читателях, зрителях, слушателях.



ТВОРЧЕСКАЯ ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ

ЖУРНАЛИСТА

1. Аспекты человеческой индивидуальности
Индивидуальность человека можно рассматривать в а) психофизическом, б) социальном, в) профессионально-творческом аспектах.

В психофизическом плане индивидуальность – это неповторимость внешнего облика человека, отличительных качеств его организма. Индивидуальность человека в социальном аспекте – это уникальность социального опыта, характер усвоенных им норм поведения, его идеалы и т.п. В профессионально-творческом аспекте индивидуальность человека выражается в особом способе выполнения своей профессиональной деятельности, в оригинальных приемах деятельности.

Все три аспекта тесно связаны друг с другом, ибо характеризуют одного и того же человека. Практически все обладают психофизической индивидуальностью. Об очень многих можно сказать, что они являются индивидуальностью в общесоциальном плане. Но, не все ярко выявляют себя в избранном виде деятельности, чтобы считаться творческой индивидуальностью.
2. Творчество в журналистике: критерии и формы
Внутренние закономерности журналистской деятельности выявляют себя в творческом методе журналистики в форме определенных регуляторов – принципов, норм, правил, следование которым обеспечивает оптимальный характер действий журналиста и соответствие полученных результатов общественным требованиям. Принцип есть знание о законе или закономерности.

Являясь наиболее общим выражением основных закономерностей журналистской деятельности, принципы журналистики разворачиваются в системы разнообразных норм и правил, регулирующих конкретные акты журналистского творчества. В отличие от принципов, число которых всегда ограничено, количество норм и правил не поддается подсчету, поскольку они непрерывно возникают и исчезают.

Иногда эти нормы и правила формализуются и оформляются специальным документом (редакционным). В виде правил иногда оформляются выводы и рекомендации теоретиков журналистики.

Представленные в творческом методе журналиста нормы и правила, в соответствии с которыми осуществляется его деятельность, имеют специфический характер – вероятностный и вариативный. Когда исчезает понимание гибкости норм и правил и они отождествляются с шаблонами, исчезает и творческий характер профессии. Нормы и правила в большей степени зависят от всех других компонентов структуры творческой деятельности. Но не сами нормы и правила повинны в стандартности, безликости многих журналистских текстов, а прежде всего сам журналист, не умеющий пользоваться этими нормами и правилами и не желающий их усовершенствовать.

Подлинно творческое поведение журналиста предполагает знание существующих норм и правил, умение ими пользоваться в соответствующих обстоятельствах и умение превзойти их или создать новые, когда это необходимо.

Самым распространенным критерием творчества считается такая характеристика продукта общественно-полезной деятельности, как новизна, оригинальность. Подразумевается, что творческая деятельность приносит новые, до сих пор неизвестные результаты. Под творчеством понимается «духовная деятельность, результатом которой являются созидание оригинальных ценностей, установление новых, ранее неизвестных фактов, свойств и закономерностей материального мира или духовной культуры»15.

Журналистскую деятельность можно представить как совокупность тесно связанных, переплетающихся и, вместе с тем, относительно самостоятельных процессов.

Прежде всего следует выделить начальный этап, сущностью которого является выбор темы, формулирование замысла, определение порядка действий по реализации этого замысла.

Выбор – это изучение действительности, т.е. этап получения информации из внешнего мира. Изучение действительности состоит из:

а) сбора информации,

б) ее интерпретации, осмысления, формулирование концепции, объясняющей суть изучаемого явления.

Третий этап – воздействие на действенность, т.е. доведение созданного на основе полученной и осмысленной информации текста до сознания массовой аудитории. Этот этап складывается из двух стадий:

а) создание журналистского текста;

б) придания ему необходимых для «запуска» в СМИ качеств.

Процесс создания журналистского текста также состоит из двух потоков: 1) выработки концепции текста; 2) реализации этой концепции.

Процессы, стадии, этапы реального творческого поведения журналиста переплетаются, взаимодействуют. В отличие от других видов творческой деятельности, журналистское творчество одновременно и многословно, и целостно.

Результатом каждого из процессов журналистской деятельности является не только информация, но и способы ее получения, преобразования и объективизации.

Творческая индивидуальность может существовать и успешно развиваться только в условиях творческого коллектива. И, наоборот, творческий коллектив нуждается в развитых творческих индивидуальностях.

Одна из систем, выступающих в качестве точки отсчета для творческой индивидуальности журналиста, является журналистская творческая среда. Сама творческая индивидуальность журналиста может быть понята как специфическая форма субъективного отражения объективно существующего опыта журналистского взаимодействия с реальной действительностью, как продукт тех отношений, которые возникают в ходе становления и развития творческой среды.

Творческая среда отдельного журналиста складывается из непосредственного окружения, с которым он контактирует, из коллектива редакции, в которой он сотрудничает, и из всей системы «журналистика», которая через множество каналов воздействует на каждого журналиста.

Творческая среда является не только хранилищем профессионального опыта, но и регулирует и контролирует деятельность и поведение каждого журналиста. В ходе этого регулирования и контроля творческая среда выполняет следующие функции:

1) критическую – оценивая предлагаемые или используемые журналистом способы и приемы деятельности;

2) селективную – отбирая предлагаемые творческой индивидуальностью способы и приемы деятельности для последующего закрепления в коллективной памяти;

3) программирующую – определяя возможные способы и пути деятельности журналиста в реальной ситуации.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница