Осипов посмертная жизнь




страница8/11
Дата26.02.2016
Размер1.87 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

- Почему совершеннейший ангел Денница, отпал от Творца?

- О падении Денницы в Священном Писании сказано только как о факте. Какого-либо детального его объяснения, «механизма» зарождения злого намерения в его сознании мы не встречаем. Утверждается лишь, что причиной его падения была гордость. Видя свои совершенства, Денница-Люцифер говорил в сердце своем: взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему (Ис. 14, 11-15).

В этом вопросе мы, по-существу, сталкиваемся с тайной свободы. Свобода личности подразумевает, что разумное существо может совершить тот или иной акт воли, исходя только из самого себя, без каких-либо внеличностных причин, то есть когда ничто в созданном Богом мире его к этому насильно не принуждает. К свободному акту нельзя поставить вопрос: «Почему?». Поскольку «почему» предполагает внешнюю по отношению к «Я» причину. Денница же совершил акт отпадения от Бога, действуя именно из самого себя, из своего «Я», а не по какой-либо посторонней причине. В этом вся суть его греха.

Но необходимо при этом учитывать, что Откровение Божие дано человеку только по одной и единственной причине – указать ему путь и средства спасения, а не раскрыть нашему любопытствующему рассудку тайны Неба. Цель Откровения исключительно духовно-нравственная, потому оно открывает только те истины, которые человеку необходимо знать здесь для достойного вхождения в тот мир, где мы и увидим всё лицом к лицу (1Кор.13,12).

Поэтому теперь, когда мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно (1 Кор. 13, 12), лучше не гадать о том, что произошло с Денницей, и почему он из ангела света превратился в дьявола. Ясно одно, что гордость – смертельна, и это в высшей степени важно знать человеку. А чтобы познать духовный путь Денницы, нужно было бы самому пройти его - от чего да избавит нас Господь!
- Какова природа зла? Почему оно было допущено Богом?

- Зло, по учению святых Отцов, само по себе не существует, не имеет какой-то отдельной своей природы, оно – болезнь на здоровом теле. И как нет болезни без болеющего, так нет и зла без богозданной прекрасной (хорошей весьма - Быт. 1; 31) природы человека и ангелов. Святые Отцы говорят, что зло бессущностно, оно не сотворено Богом, не есть что-то самостоятельно существующее, оно просто ошибочный, противоестественный акт свободной воли разумных существ. Святой Диадох так и писал: «Зло не существует, кроме как в момент его совершения». Поэтому, можно сказать, что нет зла, но есть злые.

Высочайшая ценность человеческой личности заключается в том, что она богоподобна. Богоподобие же невозможно без свободы. И поскольку человек – это не запрограммированный биоробот, а разумное и свободное существо, то может распорядиться своей свободой даже вопреки и Богу, и своему благу.

Вот как размышляет по этому вопросу в одном из своих писем игумен Никон (Воробьев).

«Зло не создано Богом. Зло не имеет сущности. Оно есть извращение мирового (а в отношении к человеку и ангелам — нравственного) порядка свободной волей человека и ангелов. Если бы не было свободы, то не было бы возможности извратить нравственный порядок, премудрый и совершенный. Ангелы и человеки, как автоматы подчинялись бы законам физического и нравственного мира, и зла не было бы. Но без свободы воли не было бы в человеках и ангелах образа Божия и подобия. Совершенное существо не мыслимо без свободы воли (Кстати: все атеистические учения вынуждены отрицать свободу воли…).

Разумные существа, познавшие себя, как самостоятельные личности, “Я”, как новые самостоятельные источники света (ивановский червячок) … не знали опытно зла и не могли вполне оценить добра, которым пользовались. Желание стать как боги, знающие добро и зло, привело к падению и ангелов, и человеков. Отсюда начинается история человечества…

С гордостью человек не может спастись. При наличии гордости он и в раю опять может отпасть от Бога уже окончательным падением, подобно демонам. Поэтому в течение всей земной жизни Господь дает человеку познать, что без Бога он ничто, он раб своих страстишек и раб дьявола. Вот почему до смерти человека Господь не позволяет вырывать плевелы, чтобы не повредить пшеницы (Мф. 13; 29,30). Это значит, что человек без недостатков, с одними положительными качествами, обязательно возгордился бы. Если теперь с малыми добродетелями мы находим возможность гордиться, то что же было бы, если бы для нас еще здесь открылась вся слава обоженой души? Даже апостол Павел нуждался в отрицательной помощи ангела сатанина, пакости деющего, дабы не превознестись (2 Кор. 12,7). О нас же и говорить нечего…

Вполне оче­видными становятся промышление Божие о спасении человека и усилие дьявола погубить даже тех, кто все си­лы употребляет на искание единого на потребу, то есть царствия Божия… человек находится в непрерывной борьбе со злом, с дьяволом, с его внушениями, то падая, то восставая. В этой борьбе он познает свою немощь, лукавство вражие, помощь Божию и любовь Божию к себе. Он познает цену добра и зла и уже со всей сознательностью избирает добро, делается непоколебимым в предпочтении добра и его источника — Бога, и отвергает зло и дьявола…».

Бог, как видим, хочет, чтобы мы были не рабами, а свободными сынами, богами. Священное Писание так и говорит: «вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы» (Пс. 81, 6). Но для достижения этого величия человек должен пройти путь искушений и борьбы со злом в самом себе, чтобы показать свое произволение, свой выбор. «Не искушен – не искусен», - говорят святые Отцы. И ещё: «Если бы не было бесов, то не было бы и святых». Через познание зла человек опытно убеждается, что он творение, а не самобытное существо, что благо и истина есть Бог, а не он сам, и что Бог всегда готов избавить его от всякого зла. Всё это открывает человеку возможность достижения непадательного состояния в вечности.


--------------------
Алексей Ильич, в своей книге «Путь разума в поисках истины» Вы говорите, ссылаясь на о. Павла Флоренского, о святости как о явлении «над-мирном», имея в виду святость Таинств, священнического сана. А скажите, пожалуйста, как понимать святость по отношению к человеку, ведь в Евангелии сказано: «Будьте святы, как Свят Отец ваш Небесный»?
— В этом вопросе есть два подвопроса.

Один из них касается достижения спасения. Второй — духовного совершенства. Именно со вторым преимущественно и связано понятие святости в Церкви. И эти два уровня необходимо различать.

Что есть спасение, при наличии каких условий оно возможно для человека, и почему это состояние не определяется Церковью как «канонизированная» святость?

По существу, спасение – это единение нашего человеческого духа с Духом Божьим. Но как это возможно? Мы же понимаем, что вода соединяется с водой, но не с маслом. И дух человеческий тогда только может соединиться с Духом Божьим, когда станет подобным Ему. Однако разве может что-то тварное уподобиться Ему? В книге Иова есть такие сильные слова: Что такое человек, чтоб быть ему чистым, и чтобы рожденному женщиною быть праведным? Вот, Он и святым Своим не доверяет, и небеса нечисты в очах Его (Иов,15:15). По этой причине никто даже из самых праведных людей не мог соединиться с Ним - спастись. Потому и потребовалась особая помощь Божия через воплощение Сына Божия и совершение крестной Жертвы. Именно Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха (1Ин. 1:7), спасает. Кого же подразумевает Апостол, когда говорит «очищает нас»?

Как мы знаем из Евангелия, первым, вошедшим в рай, оказался разбойник, у которого, образно говоря, руки по локоть были в крови. (Такого, кстати, не знала ни одна религия мира.) По какой же причине он оказался спасенным? Евангельский контекст говорит об этом вполне определенно: за осознание мерзости своей жизни, за глубокое чувство своего недостоинства спасения, за искреннее покаянное обращение к Спасителю. Разбойник всем своим существом понимал и ни на йоту не сомневался, что он не может быть там, где будет рядом висящий Праведник. Отсюда его слова к Христу, исполненные удивительного для человека, находящегося в таких жутких страданиях, смирения: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое» (Лк. 23:42). Не просьбы о спасении от мук, не мольбы о жалости, а помяни меня там, в Твоем Царстве, где я, конечно, никогда не буду. Вот что оказалось достаточным для спасения! Действительно: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50).

Конечно, состояние спасения может быть различным. Апостол Павел писал: «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе» (1 Кор. 15:41). В другом месте он более подробно объясняет: «Каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня» (1 Кор. 3: 13-15). Ясно, какое дело устоит, а какое сгорит в огне дня Божия.


А что же такое святость?

— Святость - это причастность Духу Святому, которая в земных условиях колеблется, непостоянна, ибо неизменен только Бог. Она - не птичка, которую ловец поймал в клетку - и всё в порядке. Нет. Это постоянное наблюдение за своим ветхим человеком, бодрствование сердца, трезвение ума в молитве и богомыслии, подобное той бдительности, в которой пребывают защитники осажденной крепости. Но как халатность стражей нередко оборачивалась поражением войска, так и в истории христианства бывали случаи, когда подвижники, достигшие очевидных благодатных даров (прозорливости, чудотворений), но оставив бдительность над своими мыслями и чувствами, падали и погибали. Другие так и не поднимались выше чистоты детского уровня. Свт. Игнатий (Брянчанинов) писал: «Святой Макарий Великий говорит, что... встречаются души, соделавшиеся причастницами Божественной благодати... – вместе с тем, по недостатку деятельной опытности, пребывающие как бы в детстве, в состоянии очень неудовлетворительном в отношении к тому состоянию, которое требуется и доставляется истинным подвижничеством.... В монастырях употребляется о таких преуспевших старцах изречение свят, но не искусен, и наблюдается осторожность в советах с ними».

Чем же святость отличается от спасенности?

Подавляющее число православных христиан замечают лишь свои самые грубые нравственные падения, большие грехи. Они не видят ни глубины повреждения самой природы человека, ни красоты его души, ни силы страстей своих, ни блага бесстрастия и радости жизни в Боге. Однако только познание всего этого свидетельствует о том духовном совершенстве человека, которое именуется в Церкви святостью, и которое приобретается лишь правильной духовной жизнью. Большей частью состояние святости сопряжено с чрезвычайными дарами Духа Святого, прежде всего, любви ко всем людям - добрым и злым, независимо от их убеждений, веры, нации и проч., непрестанной молитвы покаяния и благодарения, особой духовной радости, мира Божия, который превыше всякого ума (Фил. 4:7).

Проявляются нередко и другие дарования: исцеления, прозорливости, провидения будущего, но эти дары у святых мало чтимые, в отличие от язычествующих христиан, ищущих более всего именно чудес, исцелений и предсказаний. К сожалению, сейчас жажда всего этого стала чуть ли не эпидемией в нашем народе, и активно подпитывается массовой «церковной» литературой, из которой можно точно узнать к какому святому или перед какой иконой нужно молиться, чтобы получить всё необходимое в этой жизни. Всё это является одним из ярких показателей плачевного духовного состояния народа, выходящего из огня атеизма и попадающего нередко в полымя язычества.

Церковь канонизируют и некоторых не достигших бесстрастия, чистоты душевной, но это делается из благоговения к их ревностной жизни или подвигу смерти за Христа, как, например, мучеников. Здесь, правда, всегда есть опасность поддаться мирским критериям оценки человека, придав значение его внешней деятельности и превратить святцы в пантеон, где «святыми» являются славные земли: цари, князья, иерархи, политики, полководцы, писатели, художники, музыканты… Но это уже другая тема, которая, возможно, скоро и станет актуальной.

Каков путь святой жизни? Начинается она с внимания к своей нравственной жизни, к своему внутреннему состоянию: стремлениям и чувствам своей души и их сопоставления с заповедями Евангелия, с образом и поведением Самого Христа. Это сопоставление открывает человеку внутри его странный и до того неведомый ему и не очень-то симпатичный мир внутри себя.

Оказывается, в нас, с одной стороны, присутствует устойчивое чувство, что мы добрые, умные, справедливые и т.д., одним словом - хорошие, праведные. И потому, конечно, и в голову не придет, что мы можем оказаться где-то вне Царствия Божия. Где-нибудь в уголке, в самом маленьком уголочке, но, конечно будем там! Пусть не с великими святыми, но все-таки в Царстве Божьем. Я же верующий, православный, хожу в церковь, исповедуюсь, причащаюсь. Я никого не убил, не ограбил, не обворовал, не изменял жене (мужу), не нарушаю законов – а что еще нужно?! Право слово, святой да и только - осталось лишь живьем канонизировать.

С другой, несколько присмотревшись к своим словам, желаниям, чувствам, отношениям к друзьям и недругам, и сопоставив их с голосом совести, с учением Евангелия, начинаем видеть и нечто прямо противоположное. Оказывается, я не могу не осуждать, не завидовать, не тщеславиться, не объедаться, - и столько еще этих «не могу», что от моей хорошести ничего не остается. Даже когда делаю, кажется, доброе дело и то оскверняю его тщеславием, расчетом и проч. Слушаю общую исповедь с огромным перечислением грехов и 99% в ней моё. То есть, вижу, я ни в чем не соответствую Евангельским нормам жизни. Остается одно - воскликнуть вместе с преподобным Макарием Великим: «Боже, очисти мя грешного, яко николиже (никогда) сотворих благое пред Тобою». Это видение и является началом правильной духовной жизни. Оно снимает с меня розовые очки и открывает очень далекую от чистоты реальность моей души. Преп. Петр Дамаскин потому и сказал: первым признаком начинающегося здравия души является видение грехов своих, бесчисленных как песок морской.

Но это лишь начало пути, ведущего к святости. На нем еще много серьезных вопросов, без правильного понимания которых христианину грозят большие бедствия: как молиться, как подвизаться, как совершать добрые дела, как соблюдать церковные установления о посте, молитвенных правилах, посещении богослужений, принятии Таинств и т. д.?

Важнейшим из них является, конечно, вопрос о молитве, ибо она - главнейшее делание христианина. Только в молитве осуществляется духовный контакт человека с Богом.
А что такое правильная молитва?

— Правильная молитва должна быть, прежде всего, внимательной. Внимание — то необходимое условие, без которого, как пишет святитель Игнатий (Брянчанинов), любая молитва «не молитва. Она мертва! Она - бесполезное, душевредное, оскорбительное для Бога пустословие». Русский подвижник 19-го века священноинок Дорофей говорил: «Кто молится устами, а о душе небрежет и сердца не хранит, такой человек молится воздуху, а не Богу, и всуе трудится, потому что Бог внимает уму и усердию, а не многоречию». Речь идет не о том, когда мы стараемся, но рассеиваемся, а об отсутствии понуждения себя к вниманию и просто механическому вычитыванию молитв.

Невнимание - одно из самых опасных явлений в христианской жизни, к которому настолько можно привыкнуть, что полностью забыть о самой молитве. Глинский старец архимандрит Серафим (Романцов) замечательно сказал одному монаху, у которого четки сверкали как лапки белки в колесе: «Никакой молитвы у тебя нет, ты просто привык к ее словам, как некоторые привыкают к ругани». Опасность такого привыкания состоит в том, что человек не только остается без молитвы, но ещё может начать и гордиться своей молитвенностью.

Второе необходимое условие молитвы — покаяние. Молитвой может быть названо только искреннее, внимательное, сердечное — насколько это возможно — покаянное обращение к Богу. Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал об этом: «Существенными принадлежностями молитвы должны быть: внимание, заключение ума в слова молитвы, крайняя неспешность при произнесении ее и сокрушение духа». Святитель подчеркивает необходимость приучения себя к неспешности в молитве Иисусовой, о чем он пишет в своей замечательной статье «О молитве Иисусовой. Беседа старца с учеником».

Здесь он обращает внимание и еще на одно серьезное условие правильной молитвы, на нравственность: «Особенное попечение, попечение самое тщательное должно быть принято о благоустроении нравственности сообразно учению Евангелия... Тщетен труд зиждущего на песке: на нравственности легкой, колеблющейся».

Необходимые условия в молитве - смирение и благоговение, без которых она становится богопротивной. Чувство своей праведности, достоинства пред Богом, просьба у Него духовных дарований, благодатных состояний, искание переживаний божественной любви - верный признак прелестного состояния. В одном из писем свт. Игнатий говорит: «Сегодня я прочитал то изречение Великого Сисоя, которое мне всегда особенно нравилось, всегда было мне особенно по сердцу. Некоторый инок сказал ему: “Я нахожусь в непрестанном памятовании Бога”. Преподобный Сисой отвечал ему: “Это не велико; велико будет то, когда ты сочтешь себя хуже всей твари”. Высокое занятие, – продолжает Святитель, – непрестанное памятование Бога! Но эта высота очень опасная, когда лествица к ней не основана на прочном камне смирения. При недостатке смирения молитвенный подвиг делается удобопреклонным к самообольщению и к бесовской прелести».

Отцы авторитетнейшего сборника аскетических писаний древней Церкви «Добротолюбие» решительно запрещают во время молитвы представление себе образов Христа, Богоматери, святых и говорят о необходимости сохранения ума безвидным. Например, преподобный Симеон Новый Богослов, рассуждая о тех, кто на молитве «воображает блага небесные, чины ангелов и обители святых», прямо говорит, что «это есть знак прелести».

- А как понимать молитвы перед определенными чудотворными иконами, определенным святым в разных случаях жизни?

Есть такое мудрое изречение: «Нет такой доброй вещи, которую нельзя было бы испортить». Вот и здесь: хорошее дело молиться перед иконами, обращаться к святым с просьбой помолиться вместе с нами Богу о наших нуждах и скорбях - как это мы делаем, прося молитв друг у друга. Но это хорошее нередко искажается языческим сознанием, когда на ту или иную определенную молитву или икону, или конкретного святого начинают смотреть как на своего рода магическую силу, с помощью которой можно получить желаемое: «Нужно именно эту молитву читать и столько-то раз, перед такой-то иконой молиться (перед другой не поможет), этому (а не другому) святому и т.д.». То есть каждая икона, каждый святой, каждая молитва, оказывается, заведуют своей областью, и нужно знать, кому и как молиться, иначе и результата не будет! По этой, главным образом, причине изначальное в человечестве единобожие деградировало в многобожие, шаманство и прочие глупости человеческие, ибо Единый Бог при такой «специализации» святых постепенно становился ненужным.

Процесс угасания веры в Бога и возрастания разных верований и суеверий и сейчас, к сожалению, всё более усиливается. Его очень активно подпитывают всевозможные «молитвословы», специальные книги, брошюры, в которых всё разложено по полочкам, предлагается богатая рецептура: какому святому, перед какой иконой, когда и как молиться от какой болезни, от какой печали. Так, нашу веру под вполне православной формой превращают в классическое язычество, в суеверие, а люди в результате остаются без плода и духовного, и земного!

Забывается главное. Во-первых, что святые это только сомолитвенники наши к Богу, а не «боги», по своей воле исполняющие или отвергающие человеческие просьбы, во-вторых - икона это лишь образ Первообраза, и любая молитва (как и всё прочее, даже таинства церковные) тогда и только тогда становится действенной и спасительной, когда обращаемся к Первообразу и правильно (о чем только что говорили) совершаем ее. Правильность же заключается, в частности, в том, что человек обращается с верой в силу Божию, а не в силу этой иконы, этой молитвы.… Тогда Господь правильно верующему может оказать Свою милость и через икону, и молитвы святого, и многими другими способами. Свт. Феофан (Говоров) писал: «Некоторые иконы бывают чудотворными потому, что Богу так угодно. Сила тут не в иконе и не в людях прибегающих, а в Божией милости». Так вот, сила тут не в иконе, а в Божией милости, то есть икона является только тем видимым, которое помогает нашему уму и сердцу обратиться к милости Невидимого. Нельзя забывать древней заповеди: «Не сотвори себе кумира»!


- Как возникло почитание некоторых икон как чудотворных?

- Первое же чудо, которое совершается перед иконой, естественно, привлекает к себе внимание страдающих, бедствующих, жаждущих освободиться от своих недугов и скорбей. Многие спешно идут туда, где произошло чудо. И хотя далеко не все получают просимое, тем не менее, и чудес, и рассказов о них бывает достаточно, чтобы данная икона стала особо почитаемой, чудотворной.

Как можно осмыслить это явление Божией милости к человеку?

И просили Его, чтобы только прикоснуться к краю одежды Его; и которые прикасались, исцелялись (Мф. 14: 36). Но многие и теснили Христа, а исцелилась только одна кровоточивая (Мк.5: 24-34), которая говорила: если хотя к одежде Его прикоснусь, то выздоровею (Мк.5: 28). И получила ответ: вера твоя спасла тебя; иди в мире и будь здорова от болезни твоей. Так вот, иконы, святые мощи, священные предметы, святая вода и проч. - всё это только Его «одежда», через которую Он (а не «одежда») исцеляет христиан, со смирением прикасающихся хотя к «одежде» Его. Многие же теснят Христа (ездят по святым местам, к чудотворным иконам, к старцам…), но ищут вовсе не Его, а Его «одежды», чудес, исцелений, предсказаний, верят не столько в Него, сколько в силу разных святынь, ищут не жизни по Христу, а исцеления и возвращения к «нормальной» (языческой) жизни по стихиям мира сего. Таковые ничего не получают. Преподобный Серафим Саровский говорил таким паломникам: Царство Божие, сказал Господь, внутрь вас есть - значит там, внутри нас, и Афон, и Иерусалим, и Киев. Ибо не иконы и святые места обладают чудодейственной силой («энергетикой», как сейчас, к сожалению, часто можно слышать), но Он Сам, Господь Иисус Христос, Который, видя искреннюю молитву к Нему (перед любой святыней), помогает человеку.

Какова в этих случаях правильная молитва? Та, которая соединена с покаянием, то есть с искренним обещанием исправить свою жизнь! Если же этого нет, если лицемерим и хотим плодов, не удобрив корней, то окажемся теми отторгнутыми, о которых сказал Господь: Лицемеры! хорошо пророчествовал о вас Исаия, говоря: приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим (Мф. 15: 7-9). Икона, как и все святыни, является лишь проводником Божией благодати, действующей соответственно духовному состоянию человека.

Таким образом, в этом вопросе - во что верит человек, во Христа или в Его «одежду», в Божию Матерь или в «Неупиваемую чашу» - и обнаруживается тайна души человека, его христианская или языческая вера. Помощь дает не «Неупиваемая чаша» и не «Прибавление ума» (перед которой, понятно, мало кто молится), но Сама Божия Матерь при искренней молитве к Ней перед любой Ее иконой! Каждый образ, перед которым мы правильно молимся Первообразу, может стать чудотворным - так всегда было, ибо сердца сокрушенного и смиренного Бог не уничижит (Пс. 50: 19).


Почему некоторые молитвы бывают услышаны, а некоторые нет?

— Дело в том, что молиться можно по-разному. Можно так, как молилась мать Рылеева о выздоровлении сына, когда несмотря на видение о будущей его гибели, она всё же упорно продолжала просить Бога об оставлении сына в живых. Одним словом, молилась: «Да будет моя, Господи, воля, а не Твоя…», и в результате из-за своей настойчивости получила предсказанную беду. Или вот, я искренне, усердно, коленопреклоненно молюсь, ставлю свечки, чтобы отлично сдать экзамен. Да, искренне, … Но опять-таки подтекст моей молитвы всё тот же: «Да будет, Господи, по моему желанию». А полезно ли мне это с точки зрения духовной или нет - меня не интересует.

Посмотрите, какова была молитва Христа в Гефсиманском саду перед открытыми Ему ужасами страшной Его казни? До кровавого пота молился, но что слышим? Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет (Лк. 22:42). Нет у нас веры Богу, потому и не получаем просимого. О, если бы мы могли от всей души сказать в молитве: «Господи, я всё с благодарностью приму, потому что верю, что ты Сама Любовь и устроишь мою жизнь наилучшим образом. Да будет Твоя, Господи, воля, а не моя, не мои слепые желания»! Вот тогда мы чаще бы получали милости Божии.

Мне очень понравился следующий случай. Как-то в Индии мальчишка на слоне ехал, и когда слон подошел к джунглям, то вдруг остановился. Мальчишка бьет его, колет… Слон — ни с места. Мальчишка в ярости: он же спешит к отцу, уже опаздывает. Отец ругать его будет.… Вдруг слон хватает его хоботом и - под себя. В этот момент из джунглей в прыжке вылетает тигр — прямо на спину слону. Слон расправился с ним. Но что случилось бы с мальчишкой, оставайся он на слоне! Понял он и давай целовать слона, кормить бананами, всячески ласкать…

Вот и мы все — мальчишки на слоне. Во что бы то ни стало, дай мне, Господи, и то, и это, и не хотим понять, что Господь всё устроит наилучшим образом. Не имеем мы, к сожалению, веры Ему. Вот почему наши молитвы часто остаются не услышанными.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница