Он шел путем пушкина




Скачать 85.24 Kb.
Дата11.07.2016
Размер85.24 Kb.
ОН ШЕЛ ПУТЕМ ПУШКИНА

Лермонтов был из русских. Запад, император – из другой партии

России долго не получалось отметить большой юбилей М.Ю. Лермонтова. 100 лет со дня рождения бы отпраздновать, а тут Первая мировая война, и стало не до празднеств. 100 лет со дня гибели – тут Отечественная война. Сегодня тоже пахнет порохом на границе, идут боевые действия в Луганской и Донецкой областях (у России почему-то в любом столетии в 14-м году какая-то война…), однако – не мировая, а потому все же 200 лет со дня рождения великого поэта, на мой взгляд, не очень шумно и без размаха, но отметили. Побывал на ряде юбилейных мероприятий. Было много разговоров и самых неожиданных попыток интерпретировать и смысл чудесных сочинений Михаила Юрьевича, и его таинственную краткую жизнь. Но больше всего удивило то, что появились оригинальничающие особого рода – желающие отыскать некую свежую изюминку в убийце Лермонтова Мартынове.

Одна из «свежестей» – национальность убийцы. Так, автор одной из новых книг о Лермонтове В. Бондаренко явно придает этому излишнее значение и долго объясняет, что Н. Мартынов не еврей. Почему-то это стали обсуждать заново. Мол, обычная логика подобных рассуждений такова: отец Мартынова был винный откупщик, значит, еврей. Но ведь, возражает В. Бондаренко, и многие дворяне занимались этим небогоугодным делом. Это так, и все же шинок и винный откуп обычное дело для евреев так же, как для цыган угон и торговля лошадьми. Имя отца Соломон, считает В. Бондаренко, дано просто по святцам, ведь был же поэт Боратынский по отчеству Абрамович. Конечно, был, а все же Соломон Моисеевич, как звали отца убийцы, явно еврейское, а не русское имя. Согласитесь, звучит несколько анекдотично – русский Соломон Моисеевич.

На самом деле отец убийцы был винный откупщик из Нижнего Новгорода Соломон Моисеевич Мартынов, и едва ли не все шинки были даны ему на откуп в Нижнем и окрестностях. Захотелось ему в дворяне, он обратился в Нижегородское дворянское общество. Его приняли с условием, что он построит больницу. Он получил герб и выполнил данное обязательство: построил больницу, до революции так и называвшуюся Мартыновской, а улицу, ведущую к ней, тоже назвали его именем. Сегодня это больница и улица им. Семашко. А вот данный ему дворянами герб, на мой взгляд, снимает все спорные вопросы: на голубом фоне шестиконечные звезды Давида. Что тут обсуждать?

Видимо, Бондаренко и другие изыскатели хотели подчеркнуть, что конфликт Лермонтова и Мартынова не сводится к национальному вопросу. Так это и без того очевидно. Не вызывает споров и то, что нравственность не определяется национальной принадлежностью. Взглянуть хоть на нынешнюю Украину: там и преступник Коломойский, и современные жертвы бандеровцев – избитые и изувеченные евреи, и евреи – среди защитников Донецка и Луганска.

Так было и в XIX веке. Были в России не только Мартыновы, но и еврейские мальчишки-кантонисты, и из них вырастали русские офицеры и генералы. Об этом хорошо написал Б. Пудалов в своей книге о евреях в Нижнем Новгороде.

Мартыновы же были весьма увлеченными масонами. Пикантный и малоизвестный штрих – сестра отца и тетка сына Дарья Моисеевна была женой известного масона Н. Новикова. Масонство же не было народным движением. Это было элитарное западное учение, а элита, конечно же, выступала проводником и инструментом европейского отношения к России. Отношения, по словам Пушкина, всегда невежественного и неблагодарного.

В чем же корень конфликта Лермонтова и Мартынова? Была, безусловно, личная подоплека. Лермонтов – гениальная художественная натура с исключительным чувством прекрасного. Мартынов же был классический имитатор, не знавший меры и художественного чутья; по выражению Юнны Мориц – обои, а не стена. Отсюда его всевозможные чрезмерно кавказские черкесские наряды и громадные кинжалы. Это, конечно же, раздражало тонкую художественную натуру Лермонтова (как ножом по стеклу). Компенсацией раздражения была ирония и насмешки. Мартынову, разумеется, обидно было видеть себя на карикатуре в мундире с газырями и с огромным кинжалом, сидящим на ночном горшке.

Известно также, что Мартынов был весьма трусоват и предпочитал военным подвигам имитацию боевого образа для привлечения дам. Для этого он и ходил в невообразимых черкесках и с кинжалами длиной ниже колена. Лермонтов же был смелым воином. Вспомним описание битвы, в которой участвовал поэт. В ней участвовали тысячи людей, и бой шел не минами, ракетами и авиабомбами, а грудь в грудь. Вот его описание в произведении «Валерик» (трудно отказать себе в удовольствии еще раз процитировать мощные стихи):
«Ура!» – и смолкло. «Вон кинжалы,

В приклады!» – и пошла резня.

И два часа в струях потока

Бой длился. Резались жестоко,

Как звери, молча, с грудью грудь,

Ручей телами запрудили.

Хотел воды я зачерпнуть

(И зной и битва утомили

Меня)... но мутная волна

Была тепла, была красна.


Воевал он в отряде разведчиков-пластунов, которым командовал его друг, бретер и дуэлянт, многократно разжалованный и восстановленный в офицерском звании за храбрость Руфин Дорохов (прототип Долохова в романе Л. Толстого «Война и мир»). Когда же командира ранило, то он сдал свой отряд Лермонтову, и бойцы приняли поэта как своего. После этого отряд назывался отрядом Лермонтова. Говоря современным языком, это был спецназ.

Название пластунов сохранилось в выражении «ползать по-пластунски». Ходили они, как правило, не соблюдая форму, в невообразимых лохмотьях. Это рванье было и бравадой, и имело практическое значение. Форма тогда была из ярких цветов и имела четкие геометрические очертания. А для маскировки нужны тусклые краски и отсутствие длинных и четко выраженных линий. Так стал одеваться и Лермонтов.

Интересно, что на Кавказском фронте подобные части сохранялись и в Первой мировой войне. Когда в такое подразделение выделяли награды, то распределяли бойцы их сами, а после этого делились приличной одеждой для награжденных, чтобы те выглядели достойно на этом торжественном мероприятии. На фоне такой привычной формы своего отряда ежедневные смены якобы боевых красивых черкесских одежд Мартыновым для Лермонтова могли выступать дополнительным раздражающим фактором. А вот дуэльные страсти могли Лермонтову казаться ребячьим баловством.

Однако все это личные обстоятельства. Они могут прикрывать гораздо более существенное, глубинное. Ведь тот же Мартынов был довольно мелкой личностью, однако его наказали за дуэль весьма условно. И это в то время, когда за дуэль можно было надолго попасть в крепость или в Сибирь. В этой легкости наказания убийцы и кроются ответы.

Какова позиция императора? Почему за стихотворение «На смерть поэта» он сослал Лермонтова на Кавказ, где шла война? Почему же за убийство офицера (тот же Дорохов сказал, что это была не дуэль, а убийство) Мартынова сослали с Кавказа в Киев на церковное покаяние, а вскоре все ограничения с него сняли?

В XIX веке была в ходу фраза, что единственный европеец в России –


правительство. Это касалось и императора. Как-то император Николай I
сказал, что немцы служат ему, а русские – России. Русские воспринимали императора как первого слугу России, как управляющего, который должен защищать ее интересы. А ведь император мог и совершать ошибки. Немцы их простят, а русские – нет. Николай I неоднократно совершал ошибки и сам нередко их признавал. Россия фактически доминировала в Европе после войн с Наполеоном. И российский император считал необходимым поддерживать существующее положение вещей. Когда началась революция 1848–1849 гг., по его воле было подавлено венгерское восстание, спасшее Австрийскую империю. Николай I потом как-то выразился, что самым глупым польским королем был Ян Собесский, спасший Вену, столицу Австрии, от турок в 1696 году, а самым глупым русским царем был он, Николай, который спас Вену, подавив венгерское восстание. Действительно, в случае победы венгров не стало бы Австрийской империи, враждебной России (как выражался австрийский канцлер Меттерних, «Австрия еще удивит мир своей неблагодарностью), а зато венгры превратились бы в дружественный народ. Вспомните Первую и Вторую мировые войны и поймете, что цена ошибки очень и очень велика. Впрочем, это было уже после гибели Лермонтова.

А при нем император совершил другую страшную ошибку. В турецкой империи начался сильнейший кризис. Египетский паша Мухаммед-Али, антианглийски настроенный и отразивший британское нападение, присоединил к своим владениям Палестину, Сирию, Ливан, Киликию, его войска вошли в Анатолию, у Коньи разбили турецкую армию и двигались к Стамбулу. Умный египетский паша понимал, что у него и России одни враги – британцы и турецкая империя, а интересы Египта и России не противоречат друг другу. Он рассчитывал по крайней мере на бездействие России, что было бы к ее же выгоде. Ведь в результате его наступления ослабевало британское влияние на Ближнем Востоке, а турецкая империя превращалась в слабое и зависимое государство (если вообще сохранилась бы). России эти последствия были только на пользу.

Однако российский император считал себя гарантом стабильности в мире, и этот его доктринерский подход дорого обошелся России. По его приказу русский десант остановил египетскую армию, благодаря чему турецкая империя сохранилась, и хотя по Ункяр-Искелесскому договору гарантом целостности выступала Россия, но в 1841 году потеряла это преимущество, поскольку гарантами стали и Франция, и Англия. Русскому императору казалось, что он сохраняет стабильность. А на самом деле помог Британии сохранить свое влияние на Ближнем Востоке, резко уменьшив антибританскую роль египетского паши. Турция осталась враждебной страной, сохранилась как великая держава. С ней и с Британией пришлось в том же XIX веке вести Крымскую войну, а проиграв войну – уничтожить Черноморский флот. С Турцией пришлось вести войну за освобождение Болгарии и воевать на Кавказе с турецкими агентами и возбуждаемыми их племенами. Кроме того, Мухаммед-Али мог ослабить влияние Британии и стать другом России, а вместо этого геополитический противник России Англия усилилась, войны на Кавказе продолжились. В этих войнах и участвовал Лермонтов, и, конечно, обсуждал и переживал по поводу их причин и политических обстоятельств. За ошибку императора России пришлось расплачиваться долгие годы русской кровью, огромными ресурсами и т. п.

Чего же опасался император и при чем здесь поручик Лермонтов? Вот при чем.

Николай I начинает свое царствование с подавления восстания декабристов, среди которых были люди, готовые к цареубийству. Выстрел декабриста Каховского в генерала Милорадовича свидетельствовал об их решимости пойти на любые, самые крайние меры. Отец императора Павел I
убит заговорщиками. Дед Петр III убит заговорщиками. Предыдущий легитимный государь Иоанн Антонович свергнут, десятки лет провел в заключении и потом убит при попытке освобождения. Петр I начал править с подавления заговоров и на всю жизнь получил нервный тик и припадки. Еще раньше было Смутное время, царей законных и незаконных резали и травили ядами. Николай Романов знал историю Романовых. Но он предполагал – и справедливо! – что будет еще хуже. Его сын Александр II убит террористами, на его внука Александра III были покушения, а его тезка император Николай II свергнут и расстрелян... Мировой опыт тоже к благодушию не располагал, пыль от французской революции еще носилась в воздухе. Императору было чего опасаться, и опасности были вовсе не призрачными.

Поэт принадлежал к высшим родам России, к ее элите. Напомню, что его бабушка была урожденная Столыпина. Для русской элиты, к которой с опаской относился император, а тем более Запад, Лермонтов мог стать острием копья, кристаллизатором русской идеи, человеком, который мог сформулировать новую политику России, более национально ориентированную. Он служил России, а не императору. И уже проявлял свою непокорную волю, писал о близких к трону «наперсниках разврата, свободы гения и славы палачах», которых почему-то власть приближает, а Бог не любит, и ждет их «Божий судия» – вполне возможно, уже на этом свете. То есть человек как воплощение Божьего промысла будет судить преступления «стоящих у трона», а может быть, и троновладельца как пособника их, своим бездействием и ошибками допустившим грех. Подобный ход мыслей императора исключить нельзя: Зубов с табакеркой, убивший отца, Орлов с вилкой, заколовший деда, вынуждали предполагать в любом боевом поручике возможную опасность. А в думающем и резко выражающем свое мнение – тем паче.

Лермонтов явно шел путем Пушкина. Александр Сергеевич создал и издавал журнал, обещая стать своеобразным вождем-учителем России, осмысленно готовился выражать русскую идею, божественный замысел о России. Но его убили «свободы, гения и слова палачи». Лермонтов тоже собрался создать журнал с той же целью, тоже мог стать воплощением русской идеи, и вот – «блестящий кавалергард» убил его!..

Мировые культуры как симфонические сущности-личности преследуют свои интересы, борются за них, и на уровне инстинктов представители противобоствующих сторон хорошо ощущают своих и чужих.



Лермонтов был из русских.

Запад, император – были из другой партии. Мартынов был их орудием.


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница