Оценка регулирующего воздействия в системе институтов повышения эффективности нормотворчества



Скачать 157.7 Kb.
Дата11.07.2016
Размер157.7 Kb.
ОЦЕНКА РЕГУЛИРУЮЩЕГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В СИСТЕМЕ ИНСТИТУТОВ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ НОРМОТВОРЧЕСТВА
А.А. Ефремов

Воронежский государственный университет

yefremov@law.vsu.ru
Актуальность настоящего исследования обусловлена объективно существующей потребностью в повышении качества правового регулирования общественных отношений в социально-экономической сфере.

С 2009 г. в России нормативно сформировались институты оценки регулирующего воздействия, антикоррупционной экспертизы и мониторинга, мониторинга правоприменения, продолжается развитие их правового регулирования и внедрения в процессы нормотворчества на федеральном, региональном и муниципальном уровнях.

Значимость оценки регулирующего воздействия возрастает и в связи с формированием в России институтов так называемой «электронной демократии», в том числе общественных инициатив по регулированию и общественного обсуждения законопроектов. На это обращено внимание в докладе заместителя министра экономического развития РФ О.В. Фомичева на совещании по реализации задач, поставленных в предвыборной статье В.В. Путина «Демократия и качество государства» 18 апреля 2012 г., а также в указе Президента РФ от 7 мая 2012 г. № 601 «Об основных направлениях совершенствования системы государственного управления».

По состоянию на 15 марта 2012 г. в 6 субъектах РФ (Республиках Бурятия, Коми, Северная Осетия, Вологодской и Самарской областях) приняты специальные нормативные правовые акты по оценке регулирующего воздействия.

Оценка регулирующего воздействия упоминается в текстах:

- программ субъектов РФ по снижению административных барьеров, развитию конкуренции, инвестиционной деятельности (Республика Алтай, Республика Марий Эл, Чувашская Республика, Красноярский край, Архангельская область, Вологодская область, Ивановская область, Калининградская область, Курская область, Липецкая область, Мурманская область, Новгородская область, Новосибирская область, Томская область);

- нормативных правовых актах по разработке и утверждению административных регламентов и оказанию государственных и муниципальных услуг (Республика Башкортостан, Республика Дагестан, Карачаево-Черкесская Республика, Республика Карелия, Республика Северная Осетия, Камчатский край, Хабаровский край, Воронежская область, Новосибирская область, Орловская область, Рязанская область, Самарская область, Сахалинская область, Ульяновская область, Челябинская область, Забайкальский край, Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономный округа).

Специальные нормативные правовые акты по мониторингу правоприменения имеются в 22 субъектах РФ (большая часть их принята в целях реализации Указа Президента Российской Федерации от 20 мая 2011 года № 657 «О мониторинге правоприменения в Российской Федерации»)

Наибольший интерес представляет закон Тамбовской области от 23 июня 2006 года № 51-З «О правовых актах Тамбовской области» (в ред. от 2 марта 2012 г. № 118-З), который предусматривает как мониторинг нормативных правовых актов и правоприменения, так и оценку их регулирующего воздействия.

В области российской юриспруденции и государственного управления проводятся отдельные исследования, посвященные каждому из указанных институтов (главным образом, антикоррупционной экспертизе и правовому мониторингу), однако их системного или сравнительного анализа до настоящего времени не было.

Несмотря на различие в нормативно установленных целях, задачах, методике, субъектах и объектах проведения, статусе результатов и заключений, степени внедренности в процесс правотворчества на федеральном, региональном и муниципальном уровнях, а также в законотворчестве и подзаконном нормотворчестве, данные институты имеют общую цель – повышение эффективности правового регулирования и в первую очередь нормотворчества.

Вопросы эффективности в юридическом дискурсе поднимаются «волнообразно», можно выделить своеобразный «подъем» в 1980-е гг. [Кудрявцев, Никитинский, Самощенко,1980] конце 1990-х г.г. [Пиголкин, 2000], а также в 2009-2010 гг. [Тихомиров, 2010, Хабриева, 2010]. Показательно, что за период 2006-2012 гг., судя по сайту ВАК, имеется только одна докторская диссертация по данной теме [Жинкин, 2009], хотя например, в экономической науке вопросам эффективности посвящено за этот период 62 работы, в социологической и политической – по две. Незначительно и количество кандидатских диссертаций [Абрамова, 2009, Оносов, 2011].

Как отмечают А.В. Кашанин и С.В. Третьяков, «в результате сформировались и одновременно существуют две теоретических модели эффективности закона, которые с определенной долей условности можно именовать частноправовой и публично-правовой. Одна из них имплицирует специфическое представление об эффективности закона как всеобщности формальных и имперсональных правил и отрицает понятие цели закона, а другая… блокирует дискурс о методологии эффективности, вытеснив целеполагание в сферу политического процесса.

Однако даже в рамках публично-правовой модели эффективности закона, которая в принципе позволяет операционализировать категорию эффективности, не было достигнуто существенного прогресса, поскольку такая операционализация наталкивается на противоречивость конструкции цели закона и недостаточность общей позитивистской модели правоприменения» [Кашанин, Третьяков, 2010]. Указанный подход в настоящее время наиболее распространен в правовой науке [Хабриева, 2009].

При этом центральное противоречие между социальной и юридической эффективностью правового регулирования состоит в том, «что точное, строгое, неукоснительное соблюдение и исполнение (достижение юридической эффективности) нормы права, противоречащей сложившимся позитивным общественным отношениям либо объективным общественным потребностям, может приводить к неблагоприятным социальным последствиям (отсутствие социальной эффективности)» [Оносов, 2011, с. 11].

Обстоятелен и вывод С.А. Жинкина – «традиционное понимание эффективности норм права (законодательства) как соотношения цели законодателя и реально достигнутого результата нуждается в корректировке. При данном подходе цели государства в лице его соответствующих органов рассматриваются как некий абсолют, достижение этих целей независимо от их содержания – как главный показатель эффективности права как социального регулятора. Тем самым игнорируются не только социальные последствия эффективности соответствующих норм, но и их влияние на человеческую личность, ее духовную и поведенческую самореализацию, а само понятие эффективности носит формальный, этатизированный характер» [Жинкин, 2011, с. 11].

Указанным автором выделяются следующие аспекты эффективности законодательных норм:

- целевой (функционально-целевой). Эффективность норм законодательства в данном случае означает соотношение между целями нормы и реально наступившими результатами;

- аксиологический. Эффективность норм законодательства при этом представляет собой степень их соответствия основополагающим социальным ценностям – свободе, порядку, иерархичности, справедливости и т.д.;

- социальный. Эффективность норм законодательства понимается как соответствие их балансу социальных интересов, способствование снижению уровня деструктивной, социально вредной конфликтности в данной сфере отношений, этнической или иной социальной группе;

- экономический. В данном контексте эффективность норм законодательства выражается в обеспечении экономической выгоды, благам и их обороту;

- психологический. В этом аспекте эффективность норм законодательства предстает как степень личностного развития, степень духовной и материальной самореализации личности, которые обеспечивает соответствующая группа нормативных предписаний. Психологический аспект эффективности норм законодательства включает также степень формирования у конкретных индивидов и их групп активной гражданской позиции, внутренней солидарности с соответствующими нормами, желания их добровольно соблюдать, исполнять, использовать или применять. Психологическая эффективность норм законодательства зависит, помимо прочего, от их антропологической адекватности, т.е. соответствия норм основополагающим качествам и потребностям личности, способности норм содействовать развитию и самореализации максимального числа членов общества.

Указанный многоаспектный подход подтверждает целесообразность расширения оценки необходимости государственного вмешательства не только в экономические, но социально-политические отношения, а также оценки недостаточности такого вмешательства.

Следует отметить, что в правотворчестве, в юридической науке поддерживается использование социологических и экономических методов, например, анализа состояния и прогнозов развития соответствующих сфер общественных отношений, социологических исследований, оценки возможных правовых альтернатив в регулируемой сфере.

Однако в целом в российской юридической науке, в том числе новейших диссертационных исследованиях, по-прежнему имеет место определенный формализм и догматизм. Например, по мнению Т.П. Шкуратовой, «для эффективного муниципального правотворчества необходимо, чтобы этот процесс опирался на основополагающие идеи, руководящие начала. Таким ориентиром для органов местного самоуправления являются принципы правотворческой деятельности: законности, научности, комплексности, системности, сочетания государственно-властных и публично-корпоративных начал, демократизма, планирования и прогнозирования, принцип разграничения полномочий, концентрированности, профессионализма, гласности, принцип использования правового опыта, объективности… Эффективность муниципального правотворчества во многом зависит от полной и всесторонней реализации указанных принципов. Есть все основания полагать, что при реализации изложенных выше принципов муниципальная правотворческая деятельность будет отвечать поставленным перед нею задачам, что будет способствовать повышению качества муниципальных правовых актов не только в отдельно взятом муниципальном образовании, но и в каждом субъекте Федерации, и в России в целом» [Шкуратова, 2011б с. 11]. Не отрицая важность принципов в любой человеческой деятельности, все-таки следует признать, что не менее важным является также разработка и внедрение механизмов их реализации.

Представляют определенную научную и практическую ценность, но не менее догматизированы и выводы других правоведов о том, что «эффективность правотворческого процесса и уровень главного элемента правовой позиции – правосознания субъектов правотворчества всегда взаимозависимы, так как именно уровень правосознания является векторообразующим элементом правовой позиции субъекта правотворческого процесса» [Дербина, 2011, с. 3].

Поэтому целью настоящей статьи является обоснование организационно-правовых мер по повышению эффективности указанных институтов на основе комплексного анализа их правового регулирования на федеральном, региональном и муниципальном уровнях.

В российской правовой науке многие инструменты повышения качества нормативных правовых актов рассматривают в аспекте экспертиз. А.В. Кудашкин, например, выделяет правовую, антикоррупционную, общественную, независимую, научную, лингвистическую, финансово-экономическую, социальную, гендерную экспертизы [Кудашкин, 2012, с. 25]. Интересно отметить, что если ранее общественная экспертиза рассматривалась как социологическая [Типало, 2011], то в настоящее время общественную экспертизу изучают в рамках деятельности Общественной палаты РФ, а также общественных палат и советов субъектов РФ и муниципальных образований [Короткова, 2010]. В новейших исследованиях отмечается, что экспертиза законопроектов призвана способствовать обеспечению обоснованности, согласованности и стабильности принимаемых законов; формированию эффективной научно обоснованной системы законодательства; выявлению возможных позитивных и негативных социально-экономических, политических, правовых и других последствий действия принятых законов [Короткова, 2010, с. 8], - что, по сути, является определенной взаимосвязью с методологией оценки регулирующего воздействия.

Вместе с тем, формально-юридические методы проведения антикоррупционной экспертизы и мониторинга правоприменения носят ограниченный характер по сравнению с широким использованием социологических и экономических методов при оценке регулирующего воздействия.

Полагаем, что в российских условиях целесообразно сохранение конкурирующих по содержанию и субъектам проведения институтов повышения эффективности правового регулирования, однако необходимо формирование механизмов информационного взаимодействия субъектов проведения и повышения информационной прозрачности (открытости) самих процессов оценки, экспертиз и мониторинга.

В этой связи для обеспечения системности законодательства целесообразно упорядочение их нормативного регулирования в едином федеральном законе «О нормативных правовых актах», а не в отдельных законах «Об экспертизе законодательства в Российской Федерации» [Чернова, 2011, с. 12], «Об общественной экспертизе нормативно-правовых актов и государственных решений» [Захарова, 2005], «О криминологической экспертизе» [Пинчук, 2011, с. 9], «О Национальном совете по совершенствованию правового регулирования предпринимательской и инвестиционной деятельности» [Цыганков, 2012].

В ряде исследований, в том числе проведенных автором, обоснована низкая эффективность реализации принципа прозрачности при проведении:

- антикоррупционной экспертизы. В частности, наиболее серьезным препятствием для эффективного проведения независимой антикоррупционной экспертизы является отсутствие в федеральном и региональном законодательстве о доступе к информации прямого указания на необходимость публикации информации о независимой антикоррупционной экспертизе;

- антикоррупционного мониторинга и мониторинга правоприменения. Правовое регулирование антикоррупционного мониторинга в законодательстве большинства субъектов РФ сводится к декларативным нормам, лишь определяющим его цели, но не порядок проведения. Отдельные нормативные правовые акты об антикоррупционном мониторинге приняты только в 15 субъектах РФ, при этом публикация его результатов предусмотрена только в трех из них (Нижегородская область Владимирская область Красноярский край). В соответствии с п. 17 Положения о мониторинге правоприменения в Российской Федерации, утвержденном указом Президента от 20.05.2011г. № 657, предусматривается публикация доклада о результатах мониторинга только после его рассмотрения Президентом РФ.

В этой связи даже существующий механизм оценки регулирующего воздействия, проводимой Минэкономразвития РФ, и включающий проведение публичных консультаций до подготовки заключения, оказывается более эффективным. Данная модель может быть заимствована и для совершенствования антикоррупционной экспертизы – когда заключения независимых экспертов будут собираться до ее проведения самим органом и обязательно отражаться и учитываться в его заключении. При этом трудновыполнимо, снижает объективность, и, как следствие, нецелесообразно выдвинутое в одном из новейших диссертационных исследований предложение включить в порядок принятия нормативного правового акта обязательное наличие положительного заключения независимой антикоррупционной экспертизы, наряду с заключением государственных органов и учреждений [Мелекаев, 2011 с. 11].

Для повышения прозрачности в сфере антикоррупционной экспертизы территориальными органами Министерства юстиции с 2010 г. заключаются соглашения как с органами прокуратуры и государственной власти субъектов РФ, так и с независимыми экспертами. Следует отметить разработанный Министерством юстиции РФ проект постановления Правительства Российской Федерации «О внесении изменений в Правила проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов, утвержденные постановлением Правительства Российской Федерации от 26 февраля 2010 г. № 96». Он предусматривает, в частности, что независимые эксперты направляют в бумажном и (или) электронном виде копии заключений по результатам проведения независимой антикоррупционной экспертизы в Министерство юстиции Российской Федерации и его соответствующие территориальные органы.

Не менее важно и внедрение механизмов межведомственного взаимодействия. Так, информация о коррупциогенных факторах, выявленная в ходе оценки регулирующего воздействия на федеральном, региональном и муниципальном уровнях, должна направляться в органы Министерства юстиции и прокуратуры с условием ее обязательного рассмотрения либо в ходе антикоррупционной экспертизы соответствующих проектов, либо в ходе антикоррупционного мониторинга, если речь идет о нормах действующих актов.

Помимо внедрения межведомственного взаимодействия (органы прокуратуры – органы Министерства юстиции – Министерство экономического развития (департаменты, управления, министерства экономического развития в субъектах РФ)), в данные процедуры должны быть включены независимые эксперты, институты гражданского общества и бизнес-сообщества, причем взаимодействие должно иметь характер не только прямой, но и обратной связи.

Некоторый оптимизм в этой связи вызывают положения Национального плана противодействия коррупции на 2012 - 2013 гг., утвержденного указом Президента РФ от 13.03.2012 № 297, предусматривающие принятие мер по созданию эффективной системы обратной связи, позволяющей государству корректировать проводимую антикоррупционную политику на основе информации о её результативности, полученной от населения и институтов гражданского общества.

Еще одним важным, но не нашедшем пока место в правом и государственно-управленческом дискурсе, является вопрос о развитии прогнозирования и управления рисками правового регулирования как в ходе оценки регулирующего воздействия, так и мониторинга правоприменения, а также их внедрению в процедуры формирования документов стратегического планирования (стратегии, доктрины, концепции).

В российской правовой науке имеется достаточно большой объем исследований по юридическому прогнозированию, здесь также можно выделить своего рода «волны» дискуссии с «подъемами» в 1980-90-е [Гаврилов, 1993], начале 2000-х гг. [Сырых, 2000] и в настоящее время [Тихомиров, Черногор, Цирин, Плюгина, Егорова, Дворникова, 2010]. Вместе с тем вопросы методологии, а также организационно-правового оформления прогнозирования остаются недостаточно проработанными. В первую очередь это касается методологии, которая сводится к экстраполяции и экспертным оценкам. В этой связи инструменты оценки регулирующего воздействия имеют значительный потенциал.

Прогнозирование правового регулирования пока не взаимосвязано со стратегическим планированием. Проект федерального закона «О государственном стратегическом планировании», разработанный Минэкономразития РФ, предусматривает целый ряд «оценок», однако их методологическая взаимосвязь с институтом оценки регулирующего воздействия не очевидна, а прогнозирование правового регулирования в проекте вообще не затрагивается.

В результате проведенного междисциплинарного анализа можно сделать следующие выводы:

1) Существуют серьезные терминологические и методологические различия между традиционными для правовой науки институтами экспертиз и внедряемой социолого-экономической оценкой регулирующего воздействия, и пока научные дискурсы носят узкодисциплинарный характер, что снижает продуктивность научных исследований в этой сфере.

2) Имеет место ограниченность формально-юридических методов проведения антикоррупционной экспертизы и мониторинга правоприменения по сравнению с широким использованием социологических и экономических методов при оценке регулирующего воздействия, что ограничивает эффективность первых двух институтов.

2) Данные обстоятельства делает целесообразным расширение оценки необходимости (или недостаточности) государственного вмешательства не только в экономические, но социально-политические отношения, что отсутствует в настоящее время.

3) Еще одной перспективной сферой внедрения оценки регулирующего воздействия являются процедуры формирования документов стратегического планирования (стратегии, доктрины, концепции), а также юридического прогнозирования и управления рисками правового регулирования.

4) Совершенствование информационной прозрачности процедур антикоррупционной экспертизы, антикоррупционного мониторинга и мониторинга правоприменения, формирование механизмов взаимодействия государственных органов, независимых экспертов, институтов гражданского общества и бизнес-сообщества при проведении всех указанных процедур является важным фактором повышения инвестиционной привлекательности и социально-экономического развития России.


литература

Абрамова А.А. Эффективность механизма правового регулирования: Автореф.дисс…. канд. юрид.наук. Краснодар, 2009.

Антикоррупционная экспертиза нормативных правовых актов и их проектов/ Под ред. Н.А. Лопашенко. М.: Юрлитинформ, 2011.

Антикоррупционная экспертиза нормативно-правовых актов и их проектов / Сост. Россинская Е.Р. М.: Проспект, 2010.

Гаврилов О.А. Стратегия правотворчества и социальное прогнозирование. М., 1993

Дербина А.В. Правосознание как элемент правовой позиции субъекта правотворчества: Автореф. дисс. .. канд. юрид. наук. Казань, 2011.

Жинкин С.А. Эффективность права: антропологическое и ценностное измерение: Автореф.дисс…. доктора юрид.наук. Краснодар, 2009.

Законотворчество в Российской Федерации / Под ред. А.С. Пиголкина. М.: Формула права, 2000.

Захарова В.И. Общественная экспертиза законопроектов: социологический анализ: Автореф. дисс. .. канд. социол. наук. М., 2005.

Короткова, О. А. Экспертиза законопроектов и законодательных актов : Теоретико-правовой аспект: Автореф. дисс. .. канд. юрид. наук. М., 2010.

Кудашкин А.В. Антикоррупционная экспертиза: теория и практика: Научно-практическое пособие. М: Норма, Инфра-М, 2012.

Кудрявцев В.Н., Никитинский В.И., Самощенко И.С. Эффективность правовых норм. М., 1980.

Мелекаев Р.К. Определение и предупреждение коррупциогенности законодательства Российской Федерации: Автореф. дисс. .. канд. юрид. наук. Ростов – на - Дону, 2011.

Нормография: теория и методология нормотворчества: учебно-методическое пособие / под ред. Ю.Г.Арзамасова. М.: Академический проект; Трикста, 2007.

Оносов Ю.В. Диалектика соотношения социальной и юридической эффективности правового регулирования: Автореф.дисс…. канд. юрид.наук. Н.Новгород, 2011.

Пинчук Л.В. Криминологическая экспертиза законопроектов: Автореф. дисс. .. канд. юрид. наук. М., 2011.

Правовой мониторинг. Научно-практическое пособие. М.: ИД «Юриспруденция», 2009Правовые акты: антикоррупционный анализ / [И.С. Власов и др.] ; отв. ред. : В.Н. Найденко, Ю.А. Тихомиров, Т.Я. Хабриева; Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации; Научно-исследовательский центр ФСБ России. – М. : Юридическая фирма «Контракт, Волтерс Клувер, 2010.

Правовые акты. Оценка последствий / Отв. ред. Ю.А. Тихомиров. М.: Юриспруденция, 2010.

Типало Е.Е. Общественная палата Российской Федерации как институт гражданского общества: Автореф. дисс. .. канд. социол. наук. Ростов – на - Дону, 2011.

Чернова Е.С. Институт экспертизы как средство совершенствования юридической техники в правотворчестве ЦИК РФ: Теоретический и историко-правовой анализ: Автореф. дисс. .. канд. юрид. наук. Краснодар, 2011.

Шкуратова Т.П. Муниципальное правотворчество: вопросы теории и правового регулирования: Автореф. дисс. .. канд. юрид. наук. Челябинск, 2011.

Экспертиза нормативных правовых актов и их проектов на предмет коррупциогенности: содержание, значение, мето­дика проведения: сборник статей / под общ ред. О.С. Капинус и А.В. Кудашкина; Акад. Ген. прокуратуры Рос. Федерации. М, 2010.



Эффективность законодательства и современные юридические технологии (материалы заседания Международной школы-практикума молодых ученых – юристов. Москва,29-31 мая 2008 г.). Отв. ред. Т.Я. Хабриева. М., 2009.

Эффективность законодательства в экономической сфере. Научно-практическое исследование / Отв. ред. Ю.А. Тихомиров. М.: Wolters Kluwer, 2010.
Каталог: uploads
uploads -> Черноземова Е. Н. История английской литературы: Планы. Разработки. Материалы. Задания. 2-е изд., испр
uploads -> Учебное пособие характеризует экзистенциализм в русском информационном пространстве как специфический принципа создания произведения и комплекса идей. Через ответ на этот вопрос делается выход на социальное значение журналистики
uploads -> Ч. А. Тукембаев реинкарнация – ключ к истине
uploads -> Русский хит а – Студио – Fashion Girl
uploads -> Репертуар группы cosa nostra русский хит
uploads -> Современные хиты Зарубежные хиты
uploads -> Испанский язык с любовью Caridad Bravo Adams. Corazón salvaje
uploads -> 100 книг, которые нужно прочесть «Заводной апельсин» Энтони Берджесс


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница