Обращение к читателям газеты «Новый город». Как мы и обещали, с сегодняшнего номера и на протяжении последующих нескольких месяцев, «Новый город»




страница1/11
Дата20.07.2016
Размер1.86 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11




Руденко Т.

Вознесенськ за 120 лет своего существования: История Вознесенщины. (Повесть в газете с продолжением) – Новый город. – 2009 - 2010. - №47-51(2009), №1-18(2010).


Обращение к читателям газеты «Новый город».

Как мы и обещали, с сегодняшнего номера и на протяжении последующих нескольких месяцев, «Новый город» будет публиковать ранее неизданную книгу Терентия Руденко «Вознесенск за 120 лет своего существования», подготовленную автором к печати в далеком 1915 году. Осуществляя литературный перевод данного произведения, мы старались максимально сохранить авторский стиль изложения, присущий той эпохе. Конечно, для более понятного восприятия текста, пришлось внести, хотя и незначительные, изменения и дополнения. Также мы посчитали нужным сделать редакционные пояснения к некоторым малоизвестным широкому кругу читателей терминам, названиям и фамилиям.


Возможно, знакомясь с этим произведением, для некоторых читателей будет в диковинку видеть написание отдельных слов и словосочетаний с заглавной буквы, например «Государь Император», «Её Императорское Величество», «Великая княжна» и т. п. Просто не забывайте, что книга была написана почти 100 лет назад, во времена царствования Николая II. Приятного чтения!

Вознесенск за 120 лет своего существования.
Терентий РУДЕНКО

ПРЕДИСЛОВИЕ

Есть много мест на Руси, где исторический ход событий оставляет в том или ином виде следы, но всемогущее время, в связи с нашим индифферентизмом к сохранению памятников старины, приводит нас в такое состояние, что по ним не только не представляется возможным составить хоть приблизительное представление о былом, но иногда эти памятники просто разрушаются, разваливаются, исчезают, а с ними исчезает и то представление о прошлом, которое бы мы могли восстанавливать в памяти или хоть повлиять на это. И с течением времени это прошлое обращается во что-то далекое, неведомое, неинтересное, и чем дальше, тем бывает труднее проникнуть в это далекое прошлое или еще хуже, получить о нем совершенно превратное представление.

К таким местам надлежит отнести и город Вознесенск - небольшой городок Херсонской губернии, но ранее игравший роль в истории Новороссийского края. Вначале, при возникновении - как город, предназначавшийся стать столицей этого края, а потом - как центр военних поселений, известный не только на юге нашей империи, но и в Европе, благодаря сосредоточению при нем массы войск, собранных для высочайшего смотра в 1837 году, на который прибыло и множество иностранцев.

Для приема Царской Фамилии, иностранных принцев и других высокопоставленных особ, Вознесенск, дотоле весьма небольшой городок или, как отзывались о нем раньше, «дрянной городишко» - меньше, чем за год, стараниями генерала Д. А. Герштенцвейга, превращен был в настоящий благоустроеный европейский город - с дворцом, парком при нем, с оранжереями, театром и великолепной растительностью в самом городе, к тому же прекрасно распланированным. Правда, город и тогда был не велик, - не такой, каким бил спроектирован к предположенному по мысли графа Зубова строению, но благоустройство его было настолько поразительно, что посетивший его в конце тридцатых годов 19 века изве-стный путешественник по Европе и Азии маршал Мармон герцог Рагузский отзывался о нем: «Мне казалось, что я возле земного рая!». Такое состояние города соблюдалось до передачи его из ведення военних поселений в ведомство Министерства Внутренних Дел, т. е. до обращения его в ряды городов, управлявшихся на общих основаниях.

Эта передача состоялась в начале 1861 года, следовательно, совпала с ликвидацией военних поселений, а также и крепостного права, причем военные поселяне были обращены в крестьян - да так неудачно и небрежно, что город даже не знал границ наделенного ему ничтожного клочка так называемой выгонной земли и вообще находился в таком хаотическом состоянии, что впоследствии повлекло крупные земельные недоразумения с ведомствами и столкновениям с крестьянами (бывшими военными поселянами) - и в результате город лишился большей половини своего участка земли, причем конфи-гурация его изменилась настолько, что теперь он был соткан из клочков - городских, крестьянских, военного ведомства, земства и др.

И ничего нет удивительного в том, что этот когда-то прекрасный уголок захирел и потерял былую красоту.

А жаль! При иных условиях он мог бы сохраниться и как памятник, ознаменованный продолжительным пребыванием здесь Императора Николая І, а раньше Александра І, и как город, с которым связано величие представления военного могущества России перед иностранцами.

Да кроме того и экономическое его значение в стране могло бы быть закреплено в большей мере, если бы он вошел в семью городов с самостоятельным ведением своего хозяйства, более крепким и сильным, а не с годовым бюджетом в З66О рублей 28 копеек и с общим клочком земли, которая, к тому же, впоследствии и была растаскана по частям в большей своей половине.

Не такая судьба суждена была ему вначале. Как бы там ни было, все же город этот имеет и своё историческое прошлое, которое хоть и недавнее, уже почти забыто, и только некоторые, сохранившиеся лишь благодаря крепости своей конструкции памятники и строения, да остатки когда-то чудной растительности напоминают о благоприятнейших временах, когда в городе и окрестностях было сосредоточено столько полевых войск, что это вызвало беспокойство в Европе; когда в нем в продолжении почти трех недель гостила Царская семья во главе с императором Николаем І, когда для приветствия прибывшей Царицы на площади перед дворцом был исполнен 24 августа 1837 года концерт пятью тысячами голосов и инструментов, а на бал 30 августа в присутствии Царской семьи и многих иностранных принцев было приглашено все дворянство Херсонской губернии.

Все теперь уже забыто и на месте даже нельзя теперь добиться объяснения значения сохранившихся еще памятников былого.

Вот это и побудило меня собрать всевозможные сведения, по которым хоть как-нибудь можно было бы проникнуть вглубь истории возникновения Вознесенска, его дальнейшего развития, характера населенности, экономических условий как самого города, так и его окрестностей и прочее.

Выискиваемый в течение многих лет весьма скудный книжный и архивный материал дал мне некоторую возможность осуществить моё намерение и зафиксировать в настоящем труде наиболее интересное, когда-либо написанное о Вознесенске и группировкой подлинных выписок из законов, журнальных заметок и воспоминаний, дневников, архивных данных и т. п. дать читателю хоть некоторое представление о прошлом этого замечательного, по превратности судьбы, города и оставить кое-какой след для развития обследования о нем в будущем.
Терентий Руденко,

Одесса. 1915 год.


«Памятники возвращают мысль к временам и предметам, которые ознаменованы памятниками и что уже по этому одному должно их сохранять, так как они, напоминая нам обыкновенно хорошие, а иногда и темные стороны нашего исторического прошлого, заставляют нас вдумываться в него, и не порывать с ним связи, без чего невозможна последовательность в умственном и нравственном розвитии и движении вперед по пути прогресса».

(Из частнопг письма Филарета,

митрополита Московского).


1.

Город Вознесенск предназначался стать центром обширного края нашей необьятной матушки-России, именуемого ныне Новороссийским краем.

Поэтому, прежде чем приступить к изложению истории его возникновения и дальнейшей его жизни, нелишним полагаю бросить беглый взгляд и на прошлое этого Новороссийского края, доступное историческому проникно-вению вглубь времен.

Этот наш край - древняя Скифия, образование которой, если верить преданию, полученному Геродотом (древнегреческий историк, родился около 484 г. до н.э. - ред.) от скифов, началось за 1450 лет до Рождества Христова. «В земле скифской столько же рек, сколько в Египте каналов», - говорит Геродот. И действительно, су-дя по уцелевшим рекам и сухим руслам некогда существовавших, нельзя не удивиться, что этот край был богат реками.

По мнению А. А. Скальковского (1808-1899, ученый, писатель и издатель, исследователь истории Украины - ред.), народы, известные под названием скифов (без сомнения, праотцы наших славян), здесь обитавшие, были бродячим народом.

Наш почтенный геолог Г.Е.Щуровский (1803-1884, российский геолог, первый президент Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии - ред.) говорит: «Скифи, подобно нынешним киргизам и калмыкам, видимо, были народом привольных степей: вечно кочующие, воинственные, постоянно на коне, отличные стрелки из лука, отличные наездники, не имевшие других богов, кроме бога войны, которому не строили ни капищ (языческое культовое сооружение - ред.), ни кумиров, а изображали его в виде железного меча.

Восхваляя мужество скифов и превознося их военные подвиги, Геродот всюду рисует их тактику, как тактику всех степных народов: везде настигать неприятеля и везде от него скрываться.

Могущественный, персидский царь Дарий, желая наказать скифов за опустошение Мидии (древнее государство на западе Ирана, существовало в 670 г. до н.э. - 550 г. до н.э. - ред.), вторгся в их земли с 800-тысячным войском в полной уверенности истребить всех до единого, но, «гоняясь за ними в обширных степях, едва не погубил всего своего многочисленного войска».

Здесь жили не одни скифи, а были Эллинские колонии (эллинами называли себя древние греки; основанные вдали от Греции поселения назывались «колониями» - ред.) и притом немалочиспенные, разбросанные по разным местам Скифии и основанные задолго до времен Геродота; так, например, - Ольвия - за 650 лет до Рождества Христова, т. е. за 200 лет до Геродота.

Некоторые из этих колоний, как-то: колония Борисфенская при устье Днепра, Истрианская - при устье Дуная, колония эллинов Тиритак при устье Днестра, колонии на реке Тилигул - отличались не только богатством, но и образованностью; в них были храмы, дворцы, даже с мраморными сфинксами и многочисленные строения; они вели значительную торговлю с Грецией, чеканили монеты и прочее.

Кроме эллинов, жителей оседлых, в нашем крае и другие племена не вели кочевую жизнь. Геродот упоминает о каллинидах и аладинах, «...сеявших хлеб и питавшихся им, также употреблявших лук, чеснок, чечевицу и просо».

Первые жили по правом стороне Тилигула, в нынешнем Одесском и частью Тираспольском уездах до самого Днестра; вторые занимали всю южную половину Подольской губернии, проникали в верхнюю Бессарабию и далее. Те и другие имели жилища.

Скифы-земледельцы, жившие между Тилигулом и Днепром, по обе стороны Буга, доходя до р.Кодымы и захватывая нынешние Ананьевский и Елисаветградский уезды, преимущественно занимались полеводством, так что «сеяли хлеб, - по словам Геродота, - не только для собственного употребления, но и для продажи».

Восточнее от скифов-земледельцев, между Ингулом и Бузулуком, жили скифы кочующие, которые, как говорит Геродот, «не орали, не сеяли».

Кроме этих скифов в наших краях жили скифы царские, считавшие прочих скифов и другие народы своими рабами. Итак, в Скифии жил не один бродячий народ, а и земле-дельцы, производившие хлеб, лен, конопли, занимавшиеся даже садоводством; они вели торговлю сельским продовольствием с Грецией и торговлю немаловажную. Геродот говорит, что Скифия однажды спасла Грецию от голода.

Писатель VII века, известный под именем «Равелинского географа», сообщает, что у приднестровских славян было до 466 городов.

Наш преподобный Нестор (1050-1114, Летописец Российский - ред.) утверждал, что города их существовали и в его время. Об этом он повествовал в своей «Летописи».

Но, кажется, между Днестром и Днепром не могли прочно утвердиться славяне, потому что на этом пространстве постоянно являлись кочевые народы: на низовьях Днепра держатся сначала хазары, потом печенеги, наконец, половцы. В XIII веке проносятся через всю южную Россию страшные полчища монгольские, окончательно сметают здесь существовавшие поселення и опустошенная степь в продолжение 550 лет становится кочевьем ногайского рода великого Монгольского племени.

Нашествие монголов, уничтоживших самостоятельность Руси, прервало и сношения ее с Грецией: древний путь по Днепру и другим черноморским рекам был прегражден и даже отнят совсем. Князья русские, озабоченные восстановлением своих внутренних владений, надолго оставили своё присутствие на юге. Но мысль об этом не исчезала в народе русском никогда: сами обстоятельства, а именно утверждение ордынцев в этом краю, беспрерывные их набеги, привлекали все внимание Руси в эту сторону.

Точно также поступали и великие князья литовские, преемники князей Рюриковичей в Западной Руси. Оправившись от монгольского погрома раньше восточной Руси, князья литовские раньше пришли и к Черному морю. Хотя и не могли они утвердиться на берегах его совершенно прочно, однако на некоторое время поставили здешний край в зависимость от себя.

Около 1400 г. великий литовский князь Витовт сделал первую попытку распространить свою власть до низовьев Днепра, Днестра и Черного моря. В списке замков, доставшихся после смерти Витовта (1430 г.), преемнику его, литовскому князю Свитригайлу, между прочим, упоминаются Соколец, Черный город, Качукленов и Маяк-Каравул. Первое из этих укреплений находилась, по всей видимости, на месте нынешнего Вознесенска, где и при запорожцах была переправа через Буг, називавшаяся Сокольскою.

Предполагается, что Черный город - нынешний Очаков (по-турецки Узу-Кале или Кара-Кермен), Качукленов - Аккерман (ныне Белгород-Днестровский Одесской обл. - ред.) и Маяк-Каравул - Маяки (ныне с. Маяки Беляевского р - на Одесской обл.- ред.).

С конца XV в. здешний край становится в такое положение: в Крыму утверждается сильная орда династии Гиреев, повелевавшая всеми ногайскими ордами от Дона до Дуная, но признававшая над собой власть падишаха турецкого. С северо-востока, между Днепром и Донцом, надвигается власть великих князей московских, надвигается медленно, опасливо, но неумолимо. Передовыми пролагателями дороги являются две вольные общини казацкие - Донская и Днепровско-Запорожская, образовавшиеся из ватаг гулящих людей, которых тяготил избыток богатырской удали, не находившей себе правильного исхода. Люди эти, избравшие себе задачей постоянную битву, временами являлись враждебными и против русских; но неутомимая и закоренелая вражда их направлена была все же на бусурманов-нехристей.

В этом отношении казаки служили и оплотом Руси против ордынцев, и поводом к беспрестанным распрям ханов с князьями и царями Московскими.

Собственно, против казаков крымские ханы и турецкие султаны начали возводить по берегам моря и в устьях рек городки и крепости, чтобы преградить этим «лыцарям» выход в море.

Таковы были поводы к основанию Кази-Кермена (Берислава), Очакова и других укреплений на Днепре и его лиманах. Крепости эти мало сдерживали запорожцев, как азовские укрепления мало сдерживали донцев.

А между тем и настоящая власть Московского государства уже совсем приблизилась к степям приднепровским.
Еще в половине XVI в. русские приходили под Очаков и овладели этой крепостью, но смуты, наступившие в канун того столетия и продолжавшиеся в начале следующего, воспрепятствовали им утвердиться здесь, как они утвердились в Казани, Астрахани и в Сибири. Когда же водворилось спокойствие внутри России, и когда под высокую руку Царя пришла Малороссия, а с нею и кош Запорожский в более тесные отношения к царям, то именно северо-восточная граница нынешней Херсонской губернии сделалась границей Московского государства со стороны Турции и Крыма.
В конце XVII в. русские уничтожают Кази-Кермен на Днепре, овладевают Азовом на Дону и положительным трактатом в 1705 г. особая комиссия проводит пограничную черту от «Кази-Керменских пустых мест» на северо-западе к Бугу, почти при устье р. Синюхи, т. е. включает в состав российских владений нынешние уезды Александрийский, Елисаветградский и почти весь Херсонский.
Правда, пространства эти были пусты, лишь кое-где стояли на них одинокие зимовники запорожцев и Россия не имела средств заселить их надлежащим образом, но важно было то, что Россия получила формальное право владения здешними местами и, следовательно, могла требовать, чтобы татары не заходили сюда. Должно присовокупить к этому, что, по желанию Российского Двора, явные знаки по этой границе не были означены, дабы не стеснять рыбных и звериных промыслов запорожцев.
Неудачный поход на Прут в 1711 г. опять отодвинул русскую государственную границу на старую черту. Не взирая, однако, на обратное перенесение границы, запорожцы все же наведывались в свои прежние местности. Об этом говорится в «Описании Запорожской сечи» 1728 г.: «…а другие запорожцы кочуют куренями по рекам Богу, по Великому Ингулу… по самое устье Днепра и Бога, а по оным всем кочевьям и другим малым речкам может их запорожцев считаться многия тысячи людей, только о подлинном оном числе знать не возможно».

Победы фельдмаршалов Миниха и Петра Петровича Ласси вторично (в 1740 г.), снова перенесли границу на те урочища, которые означены были межевою записью 1705 года. Акт об этом, известный под названием «инструмента, заключенного на Великом Ингуле», служит пределом времени, после которого Российское правительство очень деятельно занялось утверждением своей власти в здешнем крае и уже не отступало назад, а шло вперед, так что спустя 50 лет, перенесло свою государственную границу на живые урочища берегов Черного моря и реки Днестра.

Немедленно по заключении «инструмента» поручено бьшо полковнику Миргородского полка Капнисту (Василий Петрович Капнист - командир слободских полков, геройски погиб в 1757 г. в сражении при Гросс-Эгерсдорфе; его сын Василий -известный писатель 18-го века - ред.) и французскому инженеру-подполковнику де-Боксету составить генеральную ландкарту, которая заключала бы в себе «описание земель от Киева по р. Днепру до Очакова и по степи до Азова, с показанием Украинской линии, також Турецкой области и Польского владения», а когда карта была составлена, то повелено «в тех заднепровских местах, от неприятельских внезапных набегов устроить крепости в пристойных местах по тамошнему обычаю».

В 1743 - 1744 гг. были построены и сами крепости или шанцы Архангельский и Орловский (ныне посад Ново-Архангельск и г. Ольвиополь), оба при р. Синюхе, служившею границей со сторони польских владений.

Главной причиной, почему новые крепости были поставлены не против Турции, а против Польши, служило то обстоятельство, что поляки по старой памяти и принадлежности этих мест к составу великого княжества Витовта и зависимости Запорожья от Речи Посполитой, почти ежегодно про-изводили наезды на запорожские земли под предлогом преследования гайдамаков, в действительности же - из удали, из желания «заслужить себе шпоры», т. е. право быть рыцарем, товарищем панцирной или гусарской хоругви. Эти наезды были нисколько не лучше татарских, сопровождались таким же диким разорением запорожских хуторов да и само название таким подвигам поляки придумали татарское -«джамбуловать», т. е. действовать так, как действовали ногаи Джамбулукской орды. Подобный образ действий только вызывал запорожцев к мести, только поддерживал развитие гайдамачества и давал повод к непрерывным обьяснениям между Русским и Польским правительствами.

Приводим одну из многочисленных жалоб запорожцев по пограничным спорам: «... І о сем вашему імператорскому велычеству доносим знать, что и поляки уже от нас лежачий степ и речки, взяв от Мертвих вод к своей поляческой границе приобщают и своят, що будто их граница по Мертвые воды, да объездом и прошедшего года будто за виноватым без ведома нашего полковника буго-гардового уезда, невиноватых трех человек смертно забили и четырех ранили и полковничий зимовник без бытности его в господе вовся разорили: то мы войско падши до ног вашего в-ва, покорно просимо за сіе милости пожалуйте, дабы поляки в граници в-го ім-го в-ва не мешались и безвинним не шкодили, а як шкодить будуть, то як нам поступать объявления просим».

Вскоре за построением упомянутых шанцев началось (1752 г.) водворение Сербских полков, а впереди их протянулась линия слобод нового Малороссийского казачьего полка с крепостью святой Елисаветы (ныне Елисаветград). Это уже был твердый наступательный шаг вперед. Зимовники и хутора в степи, заведенные разными выходцами и беглецами, подвинулись далее в степь, к меже, означенной «инструментом, заключенным на Великом Ингуле»; иные даже перешли эту черту и основались на землях, состоявших под протекцией турецкого хана. Пустыни здешние заметно стали заселяться. Одним из первых правительственных дел Императрицы Екатерины II было намерение колонизировать обширные степи всей южной России. По этому положению здешние края немедленно обратили на себя ее внимание и, тем более, что водворение сербов, стоившее казне огромных, по тогдашнему времени сумм, далеко не удовлетворяло видам правительства, а главный начальник Сербских полков Хорват, своими злоупотреблениями едва не довел их до обратного удаления в Австрию и Турцию (Иван Самойлович Хорват - генерал-поручик, происходил из австрийских славян и был первым, кто «курировал» переселение сербов в Россию. За злоупотребления на службе, Екатериной ІІ был лишен чинов и сослан в Вологду, где умер в 1780г. - ред.).

Особая следственная комиссия привела в порядок дела Хорвата и составила точное описание края, вследствие чего он и получил (1764 г.) новое административное устройство под названием Екатерининской провинции, приписанной к Новороссий-ской губернии.

Война с Турцией (1769-1774 гг.), закончившаяся Кучук-Кайнарджинским мирним договором, по которому к Новороссии присоединен весь участок степи до Буга и потом упразднение запорожского войска, по-требовало нових измннений в разделении и устройстве этого края. Затем последовала вторая война с Турцией (1787-1791 гг.), предоставившая во власть России Очаковскую область, заключавшуюся между реками Бугом, Днестром и Кодымой.

Главный начальник всего Новороссийского края князь Г. А. Потемкин, который, по выражению поэта Г. Р. Державина, «взвесить смел мощь Росса, дух Екатерины», своим могущественным влиянием привлек сюда все силы Руси для того, чтобы сделать этот край живой частью Империи, обратить его в точку опоры при исполнении гигантского предприятия, задуманного Минихом во время его ссылки в Пелым (фельдмаршал Бурхард-Христофор Миних, 1683-1767, в ноябре 1741 г. возглавил дворцовый переворот, за что царицей Елисаветой Петровной был приговорен к казни, замененной на 20 - летнюю ссылку в сибирском поселке Пелым -ред.), а теперь страстно принятого Екатериной II.

Зтот «греческий прожект», имевший целью очистить Европу от турков и восстановить Грецию в древних ее пределах, не осу-ществился; но во имя его было положено начало широкому гражданскому развитию этого края: тогда-то в нем возникли крепости и города, верфи, военнне и торговые пристани, заселялись степи, покрились богатими пожитями и многочисленными стадами, распространились торговля и прочее.
2.

Одним из современных журнапов («Журнал для чтения воспитанников военно-учебных заведений», №189 за 1844 г.) так охарактеризован первый вековой юбилей Новороссийского края: «1 января 1844 г. окончилось первое столетие официального или исторического бытия Новороссийского края. С зарёю 1 января 1844 г. началось уже второе столетие. Имя Новороссийского края, т. е. пустой и безлюдной степи, оживотворенной и устроенной могущественной десницею Русских Монархов, принадпежит собственно Екатеринославской и Херсонской губерниям. Наш край, известный в Европе под названием Запорожской земли, или пустыни, или Дикого поля, после Белградского мира (1739 г.) и заключенных после этого любых договоров и конвенций, сделался принадлежностью Российской империи.

После разграничения в 1740 г. г между Бугом и Днепром, в 1744 г. комиссары обоих империй - русский генерал-лейтенант князь Репнин и турецкий Хаджа-Ибрагим Капиджа-баши, совершили еще важнейшее размежевание, составлявшее границу Крыма, почти то же, что и нынешная граница Таврической от Екатеринославской губерний. На основании этих последних актов, войско Запорожское и все его владения или, как говаривали украинцы, «вся Запорожская Палестина», т. е. почти весь нынешний Новороссийский край, сущестно (de facto) присоединен к России.

Тогда императрица Елисавета, дочь Великого Петра и преемница его великих помыслов для России, начала понемногу превращать это «дикое поле» в русскую землю. Указом 30 октября 1743 г. она повелела Сенату, между прочим: «...в заднепровских местах от неприятельских внезапных набегов устроить крепости в пристойных местах по тамошнему обыкновению и то строение возложить на миргородского полковника Капниста».

Он немедленно исполнил волю Монархини и основал три первых русских городка или укрепления на польской границе:

1) на устье речки Тясьмины в Днепре, против польского села Крылова, названный Крыловским шанцем;

2) в глубокой долине, окруженной со всех сторон речкой Высью и ее притоками - это Петро-островский шанец;

3) главнейшее по своему положению укрепление на реке Синюхе или Синей воде, против польского местечка Торговицы и важнейшей польской переправы было названо Архангелогородским или Ново-Архангельским шанцем.

Три эти поселення, занявшие только несколько верст из безмерного Запорожья, были однако ж первым и основным шагом, «вводом во владение» России в этом крае.

Видно, труды Капниста шли быстро и успешно, ибо в Высочайшем Указе Императрицы Елисаветы, данному Киевскому генерал- губернатору Леонтьеву в 7-и день июня 1744 г., упоминается уже об этом успешном городовом строении и умножении в нем народонаселения: «Сто лет тому назад, между 1743 и 1750 годами, все это безмерное пространство богатых земель, одним словом, весь Новороссийский край, не имел и 100 тысяч жителей обоего пола и каких жителей? Разноплеменных скитальцев, часто беглых, бездомных, необузданных, ничем не занимавшихся, кроме военной дисциплины и упражнявшихся в войне с татарами или гайдамачеством!

Исключая торговли караванной — солью, рыбой и мехами, исключая значительного кочевого скотоводства, здесь никакая промышленность не была известна. Даже хлебопашество было столь ничтожно, что в 1755 г. знаменитый запорожский кошевой Григорий Федорович Лантух, прося у Двора прибавки провианта для своей общины, докладывал Императрице, что «войско запорожское из давних лет да и ныне хлеба не пашет, да в их степових местах малый род оному бывает»

А теперь, на том же самом пространстве, уже более 60 больших и малых городов, до 200 колоний немецких, болгарских, сербских и еврейских, до 2000 сел и деревень, более 1300000 душ обоего пола жителей. Одна заграничная торговля движет 25 миллионами рублей серебром -и это тот край, в котором, по словам запорожцев «хлеба не сеют и малый его род бывает", теперь до 1 миллиона четвертей одной пшеницы посылает в другие государства”.

Как грубый материал, обделанный опытной и гениальной рукой художника, делается образцовым произведением изящного искусства, так под могущественным влиянием Великих Монархов русских, верные их слуги, знаменитые сановники и начальники здешнего края - князь Потемкин, герцог Ришелье и князь Воронцов - глухую степь, безводную и бедную пустыню меньше, чем за 3/4 столетия превратили в лучшую область великого царства Русского.

А что будет в конце второго нашего столетия, так ли блистателен будет наш второй юбилей? Наши потомки это увидят и запишут, подобно нам, на священных скрижалях истории.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница