Об укреплениях, расположенных по берегу от Анапы до Гагры, и о сопредельных с ними племенах горских Записки лейтенанта линейного корабля




страница1/3
Дата13.06.2016
Размер0.63 Mb.
  1   2   3
Об укреплениях, расположенных по берегу от Анапы до Гагры,

и о сопредельных с ними племенах горских

(Записки лейтенанта линейного корабля «Силистрия» И.Н. Сущова (Сущёва))


Нужно ли говорить о былых обитателях Северо-Восточного берега Чёрного моря, о сарматах и скифах, населявших его в века самых тёмных сказаний о Кавказе; о цветущем состоянии ионических колоний; о могуществе Понтийского царства; о победных римских знамёнах, развевавшихся по этому берегу; наконец об аланах, абазгах, хазарах и гуннах, последовательно занимавших Северо-Западную часть Кавказа и вытеснявших одни других? Нужно ли повторять о том влиянии, какое имели на эти племена первые и великие учителя христианства, об успехах проповедников Византийской империи, о потрясении христианской религии на Кавказе страшным нашествием монголо-татар; и в заключении, о владычестве турок на Востоке и сношениях их с племенами, обитавшими по Восточному берегу – много писали об этих различных народах, выступавших на страницах Кавказской истории как прах одного поколения над прахом другого; но до сих пор не доказал никто положительно, которому из этих прахов принадлежат настоящее, полное силы и жизни поколение горцев. Однакож весьма правдоподобное заключение, к которому подводят свои итоги современные писатели состоит в том, что аланы и абазги, занимавшие в первые века христианской эры Северо-западную часть Кавказа и беспрестанно тревожимые и теснимые готфами и гуннами, разделились на две части: одна из них двинулась в Европу, другая же удалилась с Кубанских берегов в ущелья высочайших хребтов Кавказа и там, вдоль Северо-Восточного берега Черного моря, и по обе стороны снежной цепи гор, под защитою природных твердынь, основали свои жилища и свою независимость. Эти то первые горцы почитаются родоначальниками нынешних обитателей Кавказских гор и ущелий. Успешно избегая и отражая вторжения новых народов, выходивших из Азии в продолжение многих веков, они освоились с дикою жизнью, окрепли смелостью и отвагою в безопасных убежищах и возмужали в жизни простой, суровой и всегда боевой. Многочисленные орды варваров, ужасавшие весь Восток в 13-м столетии, не могли проникнуть в неприступные гнёзда горцев, и способствовали, может быть, к развитию в них того дикого удальства и той дерзкой неустрашимости, которые составляют до сих пор отличительное свойство характера их потомков. Первые сношения русских с закубанскими племенами были неприязненные. Великий князь Святослав в 964 году посылал ополчения свои на Кубань, на ясов, обитавших за этою рекой. В начале XI века Мстислав Удалой явился с русскими дружинами на Кубань, разбил хазар и основал Тмутараканское княжество. В последующие столетия горцы неоднократно прибегали с просьбами о защите и покровительстве в междоусобных распрях к русским венценосцам: в царствование Иоанна Грозного, при царе Михаиле Феодоровиче и других. Император Пётр Великий посылал русские войска на помощь закубанцам против притеснителей от крымских ханов; и вообще горцы сохраняли дружественные отношения к Русским до тех пор, пока не возникли явные несогласия между Россией и Оттоманскою Портою. Тогда турки употребили в действие всё своё влияние через мулл и агентов, чтобы восстановить против нас черкесские племена; и упорное сопротивление, какое поставляло наше правительство против развития гнусной торговли невольниками, связывавшей турок с черкесами, было главной пружиной успеха, с каким разлился в короткое время по ущельям кавказским враждебный дух против России.

В последнюю войну нашу с турками, взятие Анапы, единственного пункта, который поддерживал их постоянные сношения с горцами, совершенно уничтожило влияние их на племена, обитавшие по Черноморскому берегу. Неудача Оттоманской Порты в борьбе с нами уронили её во мнении воинственных дикарей. Довольно значительная меновая торговля их с анатолийскими турками в Анапе прекратилась. Твёрдое положение наше в этой крепости и сильный гарнизон делали её грозным пунктом для северных племён, обитавших по берегу моря и в предгориях Кавказского хребта. Купцы, поселившиеся в Анапе с особенными преимуществами и привилегиями, завели меновую торговлю с горцами, но как они не могли доставлять им свинец, порох, сабли и дула для огнестрельного оружия, то черкесы и возобновили контрабандные сношения с жителями Анатолии и Румелии; свои же суда решались отправлять через целое море в Константинополь с невольниками. Кроме того, они нападали с вооружёнными чикчермами на купеческие суда, заштилевавшими у кавказского берега или выброшенные на мель; расхищали товары, сжигали суда и людей брали в плен. Все эти причины побудили наше правительство обратить строгое внимание на Северо-Восточный берег Чёрного моря, и в 1830 году вследствие высочайше утверждённого предначертания графа Паскевича Эриванского, приступили к занятию важнейших пунктов по всему пространству этого берега от Анапы до Гагры. При занятии этих мест десантом с флота выбирали равнины, удобные для высадки войск и построения форта; ущелья наиболее населённые горцами, или же к которым обыкновенно приставали турецкие суда, или из которых удобные проводились черкесами грабежи вдоль берега. Генералы Вельяминов, Головин и Раевский действовали по береговой линии и в 1839 году двенадцать новых укреплений между Анапой и Гагрой уже опоясывали кавказские предгорья, заселённые непокорными горцами.

Но, к сожалению, надо сказать, что положение первых поселенцев наших по Черноморской линии не вполне соответствовали цели, для которой эта цепь укреплений была предназначена. Они воздвигнуты были также скоро как слабо и ненадёжно. Гарнизоны были малосильны и малоопытны, и к тому же имели все натуральные невыгоды пред неприятелями и почти никаких искусственных преимуществ. Непроходимые леса и горы, окружая неприступной стеной аулы горцев, способствовали им вместе с тем собираться тайно с разных сторон вокруг избранного форта и делать на него внезапные и удачные нападения, тогда как гарнизоны наши, расположенные на низменных равнинах или на холмах, выбритых от лесов на расстоянии пушечного выстрела, не смея ни на шаг выступить из своих окопов, каждую ночь приготовляясь к отражению, на всякий случайный выстрел отвечая общей тревогой, гарнизоны эти, не имели ни каких искусственных оборон против черкесов. Их рвы, валы, палисады и незначительная артиллерия представляли препятствия ничтожные, и сопротивления слишком невинные для такого неприятеля, каковы горцы. Одна обычная осторожность горных жителей вступать в открытый бой на ровном месте, предохраняла укрепления наши в первое время от разрушения, и только воинственный дух гарнизонов и бессменная бдительность их начальников поддерживали сомнительное состояние линии до 1840 года. Но и эта моральная сила ослабевала от появления горячек и лихорадок в знойные месяцы; зимой же являлись новые неприятели с другой стороны: морские ветры и беспрестанные прибои, не позволявшие подходить к берегу ни крейсерам с помощью, ни транспортам с провизией. В таком состоянии эти форты, вместо того, чтобы составлять грозную сторожевую линию по берегу, находились сами как голубиные гнёзда в царстве ястребов.

Черкесы, отброшенные в горы от моря, лишённые речных устьев и сообщений с морем, отрезанные от сношений с турками, стеснённые в тесных ущельях, - горели мщением и выжидали верного случая для успешного нападения. Весной в 40-м году разразилась эта дикая месть над береговой линией. В один месяц четыре форта были взяты, истреблены; малочисленные гарнизоны с геройским мужеством пали под тысячами горских шашек. Как ни огромна была жертва, но она имела и благодетельные последствия: обратили серьёзное внимание на усиление искусственных преград для обороны и отражения неправильных атак хищных племён; умножили число людей в гарнизонах; удвоили их содержание; улучшили помещения и привели форты в то состояние, которое кажется в настоящее время неприступно для горцев. Эскадра крейсеров растянулась сторожевой цепью по линии; устроено постоянное пароходное сообщение между укреплениями и Керчью и вся линия получила новую жизнь, силу и деятельность.

В таком положении находятся береговые укрепления в настоящее время; гарнизоны осваиваются с резкими изменениями климата, с пустынною окрестностью, знакомятся с разбойническою тактикою своих неприятелей, холодеют к опасностям и закаливаются в основании и правилах военного ремесла.

Приступая к описанию укреплений, занятых нами по черноморскому берегу, я хочу сказать прежде несколько слов о крейсирующем отряде, который своей целью и всеми действиями нераздельно связан с береговою линией.


О крейсирующей эскадре у кавказского берега

Со времени поступления Абхазии под покровительство России и занятия нашими войсками и эскадрою к-л. Дотта Сухумской крепости, в 1810 году, начали посылать к абхазским берегам отряды мелких судов для снабжения гарнизона провизией и для поддержания вида покорности в племенах абхазских. Но в те времена подобные экспедиции проводились на особенном основании. Из Севастополя отправляли суда старые, плохие и начальники их пускались в Сухум, как на новую землю: служили молебен у херсонесского маяка, салютовали из всех орудий Георгиевскому монастырю и выходили в море, вполне полагаясь на молитвы и счисление его угодников: несколько недель отыскивали Сефербееву шапку (вершина горы около Сухума), потом искали трапецию (над сухумской крепостью) и, наконец, дотащившись до Сухумского рейда, бросали с первого дня на шесть или на восемь месяцев все якоря, и столько же гуськов: и таким образом обеспечив суда от морских и береговых ветров, уже возлагали на себя попечение о благосостоянии нового края. Результатом этих забот было только некоторое умножение доходов жителей от непомерного истребления здешнего зелья, именуемого чихирь, и безвкуснейшего из всех известных напитков. Так бывало в старые годы, - так рассказывают об этих временах здешние ветераны. Но мало-помалу летаргическое состояние наших отрядов в Сухуме было пробуждаемо и обеспокоиваемо черноморским начальством до того, что в 1820 годах крейсеры начали поднимать свои якоря и проветривать паруса в виду Сефербеевой шапки; однакож до последней Турецкой кампании Абхазская эскадра играла роль самую невинную или, лучше сказать, ничтожную.

По окончании войны с турками в 1830 году, крейсирующий отряд получил назначение более деятельное и достойное. Анапа, служившая арсеналом турецких ружей для горцев и рынком невольниц для турок, была разгромлена русскими в 1828 году и занята нашими войсками. Сильный гарнизон сделал её значительным пунктом на севере и грозным для непокорённых племён. В тоже время предположено принять решительные меры против подвоза пороха, оружия и снарядов к кавказскому берегу и против торга невольниками. Вследствие этого и положение Сухумского отряда должно было измениться. Судам нельзя уже было покойно лежать у берегов мирной Абхазии; начальники не могли безответственно предаваться бездействию в краю, на который и порядок воинский и нравственный должны были иметь непосредственное, полное влияние.

Поэтому состав Кавказской эскадры получил лучшее устройство: суда снаряжали крепкие, надёжные; моряков выбирали заслуженных и опытных. Северо-восточный берег с крепостью Анапа и укреплением Гагра (первыми местами, занятыми по линии) был назначен исключительно для наблюдений отряда. Кроме того, от крейсеров требовалась беспрерывная деятельность и движение. Торговля иностранных судов с черкесами была объявлена запрещённой, и крейсеры обязаны были не допускать флаги других наций к кавказскому берегу и захватывать контрабандные суда. Продажа и перевоз невольников, производимые черкесами на их чикчермах в Анатолию, также вверялись бдительности крейсирующих командиров для совершенного уничтожения.

Но как уже доказано неоспоримо, что совершенства нет на земле, так и в море на этот раз оно не имело места; и бдительность крейсеров в первые годы их плавания у северо-восточного берега имела свои несовершенства и значительные отступления от предположенной цели.

Надо заметить, что до взятия Анапы и Гагры черкесский берег с его частыми зыбями, прибоями и хищными обитателями почитался сухумскими моряками неприступным и опасным, и они всегда держались от него на большой дистанции; а потому и новые крейсеры неохотно к нему приближались.

Сухум, тёплый приют прежних зим, был им заграждён бессменным пребыванием отрядного командира. Анапский рейд не любили они за сомнительный грунт; Гагру за постоянную зыбь и беспрестанные перемены ветра. Вследствие этих причин крейсеры выбирая из многих зол меньшее, назначили местом своего отдыха и бездействия покойное Чёрное море. Зарифленные всеми рифами, эти часовые по линии беззаботно качались по целым месяцам на зыбях в благородной дистанции от всех берегов; неохотно гонялись за анатолийскими бригами; и ещё менее обращали внимание на черкесские чикчермы. С распущенными парусами встречали он только крейсеров, являющихся на смену и потом спускались в любимый сухумский край без галер, без призов, безо всяких этих мелочей, которые могли бы затруднить им плавание на юг. Отрядный начальник с трубой наверху встречал крейсера на сухумском рейде, осматривал его рангоут, и не находя ничего сломанного или снайтовленного, приветствовал его сигналом: «Благодарю». Командир крейсера являлся на фрегат с донесением о своём плавании, о видимом прекращении контрабандной торговли, о нерешительности горцев выходить в море на дрянных чикчермах и прочее и прочее; и от этого благоприятное известие сопровождалось обыкновенно обедом и тостом за здоровье флагмана, так успешно достигающего предначертанной цели. Таков был дух крейсирующих отрядов в этот период. Конечно, это не может относиться ко всем крейсерам, потому что и тогда были прекрасные исключения, однакож всё сказанное кажется довольно верно изображает общий характер их действий или бездействий в первые четыре года. Скажу не в оправдание, а в объяснение этого равнодушия крейсеров к настоящему делу, что причины его такого не извинительны, как и само равнодушие. Обязанности крейсера, вечно сопряжённые с неприятностями, лишениями и опасностями всякого рода, должны быть руководимы, поддерживаемы и возбуждаемы примером деятельного начальника, его постоянным вниманием и участием к положению крейсера, без чего командир с обыкновенными достоинствами, не проникнутый особенным, энергическим чувством к прямой пользе, не устоит в беспрерывной борьбе с непогодами и недостатками и вступит в общую колею людей, исполняющих своё назначение как-нибудь, лишь бы полегче.

Так было и в этот раз: флагманский фрегат безвыходно лежал в Сухуме; крейсеры также бесполезно лежали в море и в результате этого общего отдохновения выходило то, что подвозы оружия и снарядов из Турции к горцам не прекращались; черкесы по-прежнему перевозили невольников в Константинополь и нападали на купеческие суда, заштилевавшие у их берегов.

Но по счастию, которое всегда сменяет несчастное состояние дел, это жалкое положение кавказской эскадры продержалось не долго. Особенное внимание высшего начальства обратилось вдруг на Кавказскую береговую линию. Целые дивизии, предводительствуемые главными начальниками Черноморского флота, стали ежегодно приходить с десантом для занятия новых мест на берегу. 1837 год был ознаменован прибытием Государя Императора в Геленджик, - и всё на линии закипело жизнью и деятельностью. Явились двигатели к прямой пользе: адмиралы с верным и строгим взглядом на вещи; капитаны с примерной ревностью к своему делу. Они действовали на массу и крейсирующая эскадра получила скоро новое и настоящее образование, флагманам предоставлено постоянное, личное наблюдение за спокойствием по линии и за исправностью отряда. Крейсеры получили потребные, ясные инструкции, где кроме взятия контрабандных судов на них возложена обязанность постоянно наблюдать за укреплениями, находящимися на их дистанции и подавать немедленную помощь при появлении горцев.

В 1838 году наши войска заняли Новороссийск. Обширная бухта его, закрытая от морских ветров и лежащая в кругу действий против черкес и вблизи от Крыма, представила значительные удобства его перед Сухумом крейсирующему отряду; почему Новороссийск и назначен был вместо Сухума для временного пребывания отрядного командира и для освежения крейсеров.

С этого времени начался настоящий период кавказского крейсерства, в котором эта эскадра постоянно является уже с духом деятельным и стремления к положительной пользе и служит надёжной подпорою для укреплений и сильною рукою во всех действиях, совершающихся по берегу. Адмиральский фрегат бессменно носится вдоль линии, спрашивая о положении сомнительных укреплений. Всякий крейсер представляет собой явление, которое столько веков безуспешно отыскивали учёные – «вечное движение» - и кавказский берег с его поселениями, опоясанный такой летучей эскадрой, находится в положении совершенно обеспеченном и в отношении продовольствия, доставляемого исправно на кавказских транспортах, и со стороны неприязненных покушений на форты, которые общими силами с моря и берега вовремя предупреждаются или отражаются смело и решительно. Теперь, наблюдая за каждым крейсером, вы увидите всякий день как он встречает и опрашивает суда, показывающиеся на горизонте, потом вы следите за ним, когда он змеёй извивается перед бухтами и ущельями около берега, высматривая, не готовится ли где чикчерма к спуску на воду. После того он бежит к береговым укреплениям на его дистанции, узнаёт об их состоянии и предлагает услуги. Если сильные скопища горцев показываются перед фортом, крейсер бросает якорь у самого берега, свозит десант или обстреливает укрепление и вместе с ним отражает неприятеля.

Призы и чикчермы стали чаще показываться на буксире у крейсеров и реже выходить из своих ущелий и балок.

Вместе с основание фортов по линии положен предел морским грабежам и молодечеству горцев на море. Они не имеют теперь в своём владении ни одного залива, ни бухты, ни устья реки по берегу. Однакож жадность к турецкому оружию и врождённая наклонность к удалым попыткам, до сих пор подвигают изредка горцев на смелые вылазки в чикчермах для перевоза в гаремы Константинополя своих чернооких смуглянок.

Черкесы изобретают различные средства, пользуются всевозможными случаями, чтобы избежать внимания крейсера и проскользнуть мимо его к берегам Анатолии. Внутри гор, или в ущельях, близких к морю, но закрытых и неприступных для крейсера, они строят свои большие чикчермы и лёгкие плоскодонные лодки (фелуки), чрезвычайно удобные в бурунах и прибоях. Когда чикчерма готова и план отплытия составлен, тогда они в ночное время перетаскивают её к месту спуска на воду; а чтобы скрыть от крейсера, заваливают её травою, папоротником или кустами. Так остаётся она до минуты отправления; и этот момент горцы выбирают с большой осмотрительностью. Они выжидают свежего, берегового ветра или пасмурных дней, или долгих тёмных ночей, - и верно рассчитав свою безопасность, пускаются в путь. Чрезвычайно трудно крейсеру предупредить такое отплытие и не легко уловить чикчерму, потому что с неё всегда ранее усмотрят на горизонте большое судно и примут направление, удаляющее от него к берегу или в море, прежде, нежели оно в состоянии заметить мелкую чикчерму. Однакож эта невозможность, кажется, начинает уничтожаться, потому что все последние призы были взяты в туманное или ночное время.

Вооружение чикчермы состоит большею частью из одной мачты и одного рейкового паруса. Немногие имеют две мачты. Они так легки, покойны и крепки на волнении, что некоторым случалось держаться в открытом море по нескольку недель, во избежание крейсеров, лавирующих у берега. Бывало также, что их брали с людьми, совершенно обессиленными и умирающими от голода и изнеможения.

Торговля с черкесами порохом и снарядами всегда была незначительна. После запрещения иностранцам иметь какие-либо сношения с горцами по Чёрному морю, она несколько распространилась, но с учреждением правильного крейсерства можно сказать положительно, что торг огнестрельным оружием и снарядами совершенно прекратился на линии. Турки слишком ленивы, чтобы пускаться на неверные предприятия; анатолийские греки не так глупы и не довольно смелы, чтобы рисковать свободой, а иногда и жизнью для незначительных выгод, получаемых от черкесов. Суда же других наций не могут производить здесь с пользой контрабанду. Вездесущие англичане, почитающие все моря на земном шаре их наследственными владениями, хотели было принять участие в контрабандной торговле с горцами, но первая попытка их была неудачна. В 1838 году (так в рукописи, хотя известно, что «Виксен» прибыл в 1836 году – прим. К.В.Н.) английская шхуна «Виксен», нагруженная свинцом и порохом вышла из Англии вслед за объявлением в лондонских журналах, что, невзирая на запрещение русских, шхуна «Виксен» отправляется в Чёрное море к кавказским племенам для передачи им своего важного изначально груза. Они надеялись на её ходкость и ловкость шкипера. Она точно пришла к черкесскому берегу, в незанятый ещё Суджук-Кале, но не одна, а в сопровождении крейсера капитана Вульфа на бриге «Меркурий», который тут же взял значительный приз со всем его значительным грузом. Она сделана транспортным судном и до сих пор верно исполняет своё назначение в Севастополе.(Дж.А.Лонгворт в книге «Год среди черкесов», рассказывая о деле «Виксена»,тоже называет имя капитана Вульфа, но корабль именует «Аякс»-прим. К.В.Н.).

Англичане заговорили, зашумели о взятии «Виксен», но, сознавая всю наглость своих претензий, скоро замолкли и убедились в невозможности отливать пули для горцев на Черном море против России. Этот пример много содействовал к скорому прекращению всех контрабандных подвозов.

По причине беспрерывных сношений береговых укреплений с крейсирующей эскадрой, установлены между ними сигналы, чрез пушечные выстрелы и шлюпочный флаг. Главные вопросы крейсеров состоят в следующем:



  1. Благополучно ли в укреплении.

  2. Можно ли приставать к берегу на шлюпке.

  3. Иду с депешами.

  4. Снимаюсь с якоря; прислать депеши.

Ответы из укрепления:

1. Всё благополучно.

Имею много больных.

Имею недостаток в провизии.

Нахожусь в опасности от неприятеля.

2. Можно пристать к берегу.

Нельзя по причине прибоя.

3. Пришлю баркас.

Прислать баркас невозможно.



  1. Не имею депеш к отправлению.

Имею депеши, пришлю немедленно.

Примечание: когда пароход или крейсер послан с почтой по укреплениям, то, чтоб не терять времени и хорошей погоды, он не останавливается в каждом укреплении, а подходя, делает сигнал: «Иду с депешами» и начальник форта обязывается тотчас выслать казачий баркас. Когда же судно стоит на якоре и готово к отплытию, то поднимается сигнал «Снимаюсь с якоря» и, если в укреплении есть бумаги к отправлению, то оно должно дожидаться час после своего сигнала, по прошествии коего уходит в море.

Когда парусное судно или пароход проходят в виду укрепления, и оно имеет крайнюю необходимость переговорить с ним, и пушечные выстрелы могут быть услышаны, то укрепление палит из пушки до тех пор, пока судно подойдёт к нему или скроется из вида.

В таких беспрерывных сношениях находятся здесь морские силы с сухопутными и никогда и нигде, я думаю, не существовало подобного согласия и единодушия во взаимных их действиях, как на Черноморской береговой линии. Моряки жаждут случаев, вызывающих их на помощь сухопутным войскам и как только предстаёт в них надобность, во всех десантах морской батальон занимает свой передовой пост. Крейсирующая эскадра уже ознаменовала своё благодетельное влияние на береговую линию многими замечательными действиями. Между прочим, в 1839 году многочисленные скопища горцев окружили укрепление Соча. Гарнизон имел много больных, и черкесы хотели воспользоваться его слабостью. Отрядный командир контр-адмирал Станикович, обходя по линии на фрегате, первый узнал о сомнительном положении Сочи. Немедленно явился он перед нею; в продолжение нескольких часов стянул крейсеров со всей линии к этому пункту и свёз сильный десант. Одно неожиданное появление эскадры рассеяло хищные скопища, и все дальнейшие покушения их были уничтожены одним удачным сигналом отрядного адмирала.

Другое дело, столько же достойное смелого и опытного моряка, сколько храброго и боевого начальника происходило между укреплениями Св. Духа и Сочею в октябре 1841 года. Оно надолго останется приятнейшим воспоминанием для моряков в нём участвовавших, и для сухопутных войск, избежавших неминуемой гибели. Начальник Черноморской береговой линии генерал Анреп предпринял смелое движение войск из форта Св. Духа в Сочу по укреплённому 28-ми вёрстному дефиле. Он знал, что переход этот невозможен без содействия флота и отнёсся к флагману крейсирующего отряда к-а. Станиковичу. Немедленно собралась у Адлера вся эскадра, пароходы и кавказские баркасы. Горцы узнали о намерении генерала Анрепа, многочисленными толпами стеклись перед укреплением, и устроили прочные завалы и насыпи вдоль всего берега. Действующий отряд сухопутных сил в числе 10000 двинулся к Сочи 8-го октября, перешёл через первое ущелье и остановился в жестоком перекрёстном огне, открытом со всех вершин и насыпей. Завалы в несколько ярусов и непроходимые узости совершенно преградили ему путь. Тогда адмирал Станикович на 80-ти пушечном корабле «Три иерарха» с фрегатом и крейсерами придвинулся к берегу на картечный и на ружейный выстрел, открыл свои батареи и, буксируемый пароходом, произвёл такую меткую и гибельную пальбу по завалам и насыпям, что огонь неприятельский прекратился немедленно и возобновлялся только в местах, находившихся вне выстрелов корабля. Так три дня и три ночи подвигался адмирал шаг за шагом, со всею эскадрой перед сухопутным отрядом в расстоянии картечного выстрела от берега, очищая ему путь и отбрасывая горцев за горы. Между тем мелкие суда следовали за арьергардом и не допускали неприятеля действовать в тылу движущемуся отряду. Вооружённые баркасы со флота и казацкие лодки обстреливали картечью берег на самом близком расстоянии и перевозили на корабль убитых и раненных. 10 октября сухопутные войска вошли с небольшой потерей в Навагинское укрепление и здесь-то к-а. Станикович был принят действующим отрядом как избавитель его от неизбежного поражения. Все были в единодушном восторге от распоряжений адмирала и действий эскадры. Это примерное и отважное дело в морском отношении встретило не менее сочувствие в моряках наших, и крейсирующая эскадра пользуется в настоящее время тем почётным уважением, на которое она приобрела право делами у Сочи и Адлера.

Новые лучшие суда, молодые, здоровые команды и лихие капитаны составляют теперь действующую эскадру. Она снаряжается из одного фрегата для флагмана, двух корветов, двух бригов и двух шхун или тендеров. В последнее время содержание команд улучшено, жалование офицерам удвоено, и эта отдельная эскадра и зимой и летом не прекращающая своего плавания, служит полезнейшей школой для всех моряков Черноморского флота.

Четыре парохода находятся в распоряжении начальника береговой линии. Всякую неделю пароход выходит из Керчи по всем укреплениям с почтой и пассажирами, а иногда и с десантом до 200 человек. Каждый из них в 140 сил. Два постоянно стоят в Керчи, готовые для особенных случаев; другие же два сменяются в регулярном движении по линии и составляют отраду береговых поселенцев.

Кроме пароходов в ведении начальника береговой линии находится большая эскадра транспортов для доставления запасов и провизии по укреплениям. О них я могу только сказать, что их слишком много и весьма малая часть исполняет достойным образом своё назначение.

Казацкая флотилия или баркасы весьма деятельно сохраняют сообщение между фортами в летнее время. Главные силы их находятся в Геленджике, но и каждое укрепление имеет несколько лодок и казаков. Они хорошо ходят под вёслами; могут держаться в море под парусами и много способствуют к уничтожению перевоза невольников с кавказского берега

.

  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница