Монография Москва- 2011 (075. 8) Ббк 97Я73


Глава 4. Дифференциально-психологические аспекты деятельности в Интернете



страница7/12
Дата14.08.2016
Размер2.67 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Глава 4. Дифференциально-психологические аспекты деятельности в Интернете

Виртуальная реальность вовсе не так же

 «полна искушений», как реальная.



В виртуальной их куда как больше.

Я. Вишневский
Главным воздействием Интернета на человеческую деятельность является ее преобразование за счет опосредования ее знаковыми системами. Л.С. Выготский, О.К. Тихомиров, А.Е. Войскунский и другие пишут о трансформации и усложнении высших психических функций в процессе освоения и применения человеком новых информационных технологий, прежде всего интернет-технологий99.

Интернет играет большую роль особенно в жизни молодого поколения, становясь средой обитания, которая воспринимается многими пользователями не как виртуальная среда, а как часть жизненного пространства с особыми свойствами и характеристиками. Ю.М. Кузнецова и Н.В. Чудова описывают Интернет как «пространство эксперимента, или пробы», как среду, которая позволяет человеку «работать над своей идентичностью»100. О.Н. Арестова, Л.Н. Бабанин, А.Е. Войскунский пишут, что «применение компьютерных сетей ведет к структурным и функциональным изменениям психической деятельности человека. Эти изменения затрагивают познавательную, коммуникативную и личностную сферы, трансформируют операциональное звено деятельности, процессы целеполагания, потребностно-мотивационную регуляцию деятельности»101.

Интернет становится еще одним пространством, дополняющим имеющиеся у человека внутреннему и внешнему пространствам. Однако для каждого человека деятельность в Интернете и сам Интернет имеют индивидуальные личностные смыслы. Влияние, которое оказывает Интернет, также не может быть определено как универсальное и однозначное. Часто это еще одно пространство служит для выявления, усиления или ослабления, формирования и развития личностных особенностей и характеристик человека.

Психологические исследования, которые появляются последние 15 лет, не отличаются единообразием позиций: от практически негативных (например, К. Карделлан и Г. Грезийон, 2006) или оптимистических (преимущественно научно-популярные публикации) до глубоких, комплексных (как правило, амбивалентных по своей оценке). Любое новое социально-культурное явление, каким является Интернет, становится центром внимания общества. К сожалению, внимание привлекают, прежде всего, отрицательные характеристики, которые ведут к формированию довольно устойчивых и часто искажающих реальность мифов. Негативный образ Интернета, в результате, формируют такие мифы как:



  • хакинг как киберпреступная деятельность;

  • автономность, ведущая к нарушению общения вплоть до аутизма;

  • интернет-аддикция.

Анализ хакинга следует начать его роли в становлении Интернета. Первые упоминания о хакера (изначально в английском языке слова «hack» и «hacker» характеризуются полисемией, жаргонизм «hack» появился в Мичиганском технологическом институте (MIT) в 1960-е гг., когда слово было частью местного сленга студентов и программистов MIT и означало «простое, но грубое решение какой-либо проблемы; чертовски хитрую проделку студентов (обычно автора и называли хакером)». В отношении компьютеров использовался глагол «to hack» в значении «вносить исправления с ходу в свою или чужую программу. «Хакер» - этот тот, кто в состоянии предложить такое оригинальное решение102.

Хакерами на первых этапах развития Интернета считались, да и рассматриваются до сих пор в осведомленных кругах, близких к Интернету, как высокопрофессиональные специалисты в области информатики и программирования, мастера организации сетей. Первые хакеры были теми энтузиастами, кто создавал ARPANET и Интернет. При этом, по определению М. Кастельса, «для идентификации действующих лиц перехода от инновационной среды, основанной на академических и институциональных принципах, к самоорганизующимся сетям, выходящим за рамки организационного контроля»103.

У хакеров за десятилетия деятельности сложилась собственная культура, основанная на системе ценностей. Хакеры свободно общались друг с другом, сотрудничая в разработке программного обеспечения. Ключевой в данном профессиональном общении стала независимость (как от корпораций и институтов, так и автономия в силу использования виртуальных технологий).

В силу специфики исторического развития Интернета (массивное финансирование со стороны военно-промышленного комплекса США и относительная независимость, базирующаяся на академической увлеченности разработчиков) движение за свободное программное обеспечение для достижения технического совершенства (доступ к результатам труда других программистов давал возможность продолжать начатое и добиваться более высоких результатов в сравнительно короткий период), начавшееся с открытости исходного кода UNIX, привело к формированию особой ментальности хакеров, которая стала основой хакерской культуры.

Эксперты, такие как М. Кастельс, Р. Столлмен, Э. Реймонд и др. выделяют свободу как главную ценность в хакерской культуре. Это и свобода творчества, и свобода использования ранее созданных программ и продуктов, и сотрудничество, базирующееся на свободе. Свобода, при этом, не является самоцелью, но именно благодаря ней реализуется главная цель – творчество, совершенство технологий.

Для части хакеров свобода творчества является основанием определять будущее своих изобретений, а также обеспечивать для себя свободный доступ к чужим изобретениям даже против воли их авторов. Наиболее активные действия в этом направлении хакеры проявляют в отношении конкурирующих интернет-сообществ хакеров.

Внутри хакерской культуры сложились внутренние и внешние правила поведения, система санкций, система имен – ников, определяющих (само)идентичность участников сообщества, а также организационная база – сам интернет.

М. Кастельс характеризует главный миф, связанный с хакерством, как «психологическую маргинальность»104, которая выражается в оторванности от реальной жизни и реального общения, внутреннее превосходство по отношению к другим людям, далеким от программирования, зацикленность на информационно-коммуникационных технологиях. Но хотя люди с такими психологическими характеристиками встречаются, их доля несущественна. Большинство хакеров успешны, живут нормальной (против перечисленных признаков маргинальности) жизнью, имеют семьи и другие интересы вне профессиональной сферы.

Следует отметить, что в противовес вышеизложенному «хакерами» в обществе в традиционном мифологическом понимании благодаря СМИ и собственным усилиям части интернет-сообщества называют и считают молодых людей, часто самоучек или студентов, которые пытаются самоутвердиться и самоидентифицироваться как хакеры. Но по своей сути, это другие участники субкультуры – «крэкеры» (от англ. crack – взлом). Эта часть интернет-сообщества находится на границе хакерской субкультуры. Крэкеры не соблюдают никаких правил поведения, не имеют профессиональной чести, не стремятся достичь профессиональной реализации и уважения. Для них не имеют ценности свобода творчества и достижения для пользы всех. Крэкеры балансируют на грани преступления, иногда становясь киберпреступниками. Но чаще, как правило, они занимаются взломами сайтов не для личной материальной выгоды, а для самоутверждения – «быть как хакеры, создававшие Сеть». Миф не разделяет крэкеров для самоутверждения и киберпреступников, СМИ и широкая общественность всех их считает «хакерами» и абсолютным злом.

На основании вышеизложенного мы не можем считать хакерство однозначно негативным явлением, а хакинг как вид профессиональной познавательной деятельности вредным.

Следующим мифом, формирующим негативный образ Интернета, является автономность личности в Сети, ведущая якобы к нарушению общения вплоть до аутизма. Этот миф возник вследствие неинформированности широкой общественности о расстройствах аутистического спектра, их ассоциации с расстройствами развития. Основное, что создатели и носители мифа знают об аутизме – это необщительность детей и подростков в силу замкнутости и их стремление к одиночеству. Автономность как качество присущее деятельности в Интернете рассматривается в рамках мифа как благоприятное условие развития нелюдимости, оторванности ребенка от сверстников и родных, а, следовательно, путь к аутизму.

На этот миф работает и еще одно, характерное для Интернета, явление. Часто подросток, начиная проводить больше времени в Сети, отдаляется от родителей, что последние объясняют тем, что Интернет оказывает на их ребенка пагубное воздействие, ведущее к аутизму. Одним из объяснений такого поведения подростка может быть бóльшая дифференциация его личности вследствие развития в Интернете.

Согласно теории семейных систем Мюррея Боуэна105, эмоциональная регуляция осуществляется через взаимодействие разнонаправленных сил: стремления к совместимости и стремления к индивидуальности.

В Интернет подросток, как правило, попадает через первоначальную фатическую коммуникацию и при благоприятном развитии событий, затем переходит к информационному общению. Возможно информационное общение и на первом же этапе деятельности в Интернете (например, при высокой познавательной мотивации подростка).

Молодой пользователь начинает осознавать себя самостоятельно, отдельно от семьи, то есть автономно. Он чувствует себя взрослым. Кроме того, для части родителей в силу того, что в свои молодые годы они не работали в Интернете или в связи с тем, что технологии с тех пор сильно изменились либо из-за того, что в своей настоящей жизни Интернет не играет значимой роли (в том числе в профессиональной деятельности), могут отставать от собственного ребенка в данной области, что также способствует еще большей дифференциации подростка.

Любое изменение в дифференциации в сторону ее увеличения означает некоторое отделение эмоций от интеллекта, что проявляется в уменьшении аффективных проявлений, стремлении к индивидуальности через отстраненность от родителей. Явление может быть оценено положительно, так как увеличиваются гибкость, адаптивность к стрессам. Но родителями, которые в тот же период не изменили своей дифференциации, такое поведение трактуется как безразличие, холодность, эмоциональная черствость. Подросток же начинает воспринимать родителей как поглупевших, невыдержанных людей. Постепенно разрыв усиливается, назревает конфликт. Родители пытаются объяснить ситуацию через вредоносность Интернета. Если подросток стремится проводить в Интернете много времени, то часто родители начинают беспокоиться о возможном патологическом стремлении ребенка к Сети.

Впервые термин «интернет-аддикция» был применен М.А. Шоттоном в 1989 году для описания профессиональной деятельности программистов, полностью поглощенным предметом аддикции (программами, Интернетом и пр.) в ущерб другим сторонам жизни или их игнорированием. Психиатр И. Голдберг описывает это состояние как патологическую неопределенную тягу к использованию Интернета106. В 1996 году он взял описание симптоматики лудомании из авторитетного справочника – «Руководства по диагностике и статистике психических расстройств» (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders – DSM), принятого и регулярно пересматриваемого Американской психиатрической ассоциацией (American Psychiatric Association), и по их аналогии описал симптомы нового психического расстройства – интернет-аддикции. И. Голдберг не претендовал на научность своего изложения, но многие расценили его публикацию на его сайте «Depression Central» (http://www.psycom.net/depression.central.html) как попытку предложить научному сообществу обсудить назревшую проблему.

Многие ученые в США (месте рождения Интернета), а затем в Западной Европе и России принимают активное участие в обсуждении психологических и психических аспектов, связанных с психоактивным потенциалом Интернета и его негативным влиянием на пользователя. Среди ученых, прежде всего психиатров и психологов, активно занимаются проблемой А.Е. Войскунский, П. Воллис, Г. Грезийон, Д. Гринфилд, И. Голдберг, Р.А. Дэвис, А.Ю. Егоров, А.Е. Жичкина, С.Е. Каплан, К. Карделлан, Б. Корнвэлл, А.В. Котляров, Ю.М. Кузнецова, С.М. Ли, В.Д. Менделевич, К. Мюррей, Н.А. Носов, Т.М. Чанг, И.В. Чудова, Л.Н. Юрьева, К.С. Янг и другие. Особое место в этой области занимают исследования К.С. Янг, автора всемирно известной и первой масштабной монографии по данной теме: Young K.S. Caught in the Net: How to Recognize the Signs of Internet Addiction – and a Winning Strategy for Recovery. – John Wiley & Sons, 1998.

Терминологически данное явление, которое имеет множество дефиниций и различные, но в принципе схожие симптомы, описывает длинный ряд терминов и не устоявшихся профессионализмов: патологическое использование Интернета, нетоголизм (от англ. net сеть + alcoholism алкоголизм), интернет-зависимость, проблематичное использование компьютеров, негативное влияние Интернета, диссоциальное интернет-расстройство личности и другие. Большинство терминов является калькой с английского языка, где они появились впервые.

Несмотря на множество интерпретаций и мнений, почти все их можно свести к двум подходам:



  • это аддикция,

  • это свидетельство наличия других психических расстройств.

С одной стороны, большое количество регистрируемых симптомов (постоянная вовлеченность; увеличение времени, проводимого в Сети; изменение круга интересов за счет вытеснения прежних мотиваций игровой; неспособность по своей воле покинуть Интернет; психомоторное возбуждение; дискомфорт, раздражительность, нарушения сна; снижение способности сопротивляться соблазну; прекращение социально значимой деятельности из-за чрезмерного использования Интернета; увеличение трат денег на продукцию, связанную с Интернетом – книги, диски, программы и пр.) свидетельствуют в пользу такой точки зрения. Интернет-аддикция представляется в этой свете как навязчивая потребность в использовании Интернета с постоянным увеличением «дозы» и параллельной социальной дезаптацией. Но хотелось бы обратить внимание, что до сих пор, несмотря на то, что лудомания официально вошла в перечень болезней как аддикция двадцать лет назад, а обсуждалась и признавалась значительно раньше, до сих пор между психиатрами и психологами ведется дискуссия о том, чем является лудомания – аддикцией или формой обсессивно-компульсивного расстройства. А.Е. Войскунский пишет, что «не вполне ясны критерии, отличающие этот феномен от других человеческих увлечений (как-то: коллекционирование, страсть к покупкам и пр.), не менее сильно выраженных, однако обычно не признаваемых патологическими видами зависимости»107. Он утверждает, что «… на данный момент говорить о (нарко)зависимости от Интернета как заболевании неправомерно»108. При этом он, как и большинство ученых, выражает озабоченность данным феноменом, необходимостью исследовать его и оказывать психологическую помощь подверженным ему пользователям Интернета.

В настоящее время готовится 5-я редакция «Руководства по диагностике и статистике психических расстройств», которая должна быть принята и опубликована в 2013 году. До сих пор члены Ассоциации не приняли однозначного решения о включении этого вида аддикции в классификатор болезней. Ведется изучение эмпирических данных, проводятся исследования, изучаются и классифицируются симптомы и виды зависимости. Так, некоторые ученые предлагают классифицировать все симптомы как психологические признаки и физические признаки (М. Оржак). Другие предлагают свои классификации видов самой интернет-зависимости. Например, Д. Гринфилд, провел исследование 18 тысяч пользователей, на основе чего выделяет зависимость от бесцельной навигации по интернету и удовольствия от самого факта пребывания в Сети; зависимость от игры в широком смысле, включая азартные игры, игру на бирже, участие в аукционах и пр., сюда он относит и зависимость от покупок в интернет-магазинах; зависимость от общений на социальных сайтах, через электронную почту и прочие технологии; киберсексуальная зависимость от Интернета109. Некоторые ученые рассматривают игровую зависимость отдельно от навязчивой финансовой потребности110.

С другой стороны, эмпирические данные говорят о существовании феномена, о подверженности ему порядка от 1 до 5 % пользователей Интернета111. Ученым еще предстоит исследовать, какие формы иных психических и психологических расстройств ведут к интернет-аддикции, которая, несмотря на свою невключенность в классификаторы болезней, уже стала областью психологической помощи.

Дл продуктивной работы с психологическими проблемами интернет-аддиктов в настоящее время условно делят на аддиктов, которые чувствуют воодушевление от игры, бессмысленной гипертекстовой навигации и других видов интернет-аддикций, и для которых Интернет – средство социального вознаграждения, а также аддиктов, которые или «бегут» в Интернет от проблем в реальной жизни или имеют более глубокие проблемы со здоровьем, которые явственно проявляются именно в интернет-среде112.

Е.П. Белинская высказала точку зрения о том, что именно предрасположенные люди используют Интернет как способ реализации заложенной склонности113. Данная точка зрения применима не только к Интернету, а к любым средам, которые, во-первых, привлекают людей с определенным кругом проблем, а, во-вторых, создают условия для раскрытия склонности. Более того, данное утверждение верно как для негативных склонностей, так и для положительных склонностей.

Как любая психологическая среда, Интернет по-разному влияет не только на людей с разными психологическими и психическими состояниями, но и на людей разных возрастов, а также принадлежащих к разным полам.

Гендерные исследования в Интернете стали активно проводиться на Западе (особенно в США) с начала 1990-х годов, в России – приблизительно с 2000 года. На проведение исследований оказывали влияние объективные факторы, такие как достаточное развитие и распространение информационных и коммуникационных технологий, доступность Интернета широким массам и общественный интерес к гендерным и социальным проблемам Интернета. Первоначально исследования не были комплексными и не носили системного характера.

Гендерные исследования поведения пользователей Интернета проводятся регулярно, но их доля в общем количестве исследований невелика. Сравнительно небольшое количество таких исследований объясняется рядом факторов. Во-первых, вопросы, связанные с гендерами могут вызывать неоднозначную и даже негативную реакцию и, следовательно, требуют особой деликатности при их изучении. Во-вторых, гендерные особенности пользователей Интернета оказывают гораздо меньшее влияние на обучение с использованием информационно-коммуникационных технологий (ИКТ), чем другие аспекты, например, когнитивные стили обучения, стереотипные роли и социальные факторы или индивидуальные особенности, которые могут полностью противоречить всем вышеперечисленным аспектам.

Большой вклад в разработку данной проблемы внесли А.Е. Войскунский, О.Н. Арестова, Л.В. Архипова, Ф. Берман, Б. Бимбер, Дж. Вайкман, Е.И. Горошко, К. Диндиа, Дж. Кьюни, Дж. Сандерс, Т. Снайдер, А. Тэн, Ш. Хофман, К. Флетчер и многие другие российские и зарубежные ученые.

Большинство исследователей гендерных особенностей исходило и исходит из гипотезы о том, что компьютерная область в целом, а Интернет, в частности, представляют собой сферу преимущественно мужской деятельности, а женщины любого возраста имеют менее позитивные установки и при прочих равных условиях не предпочтут деятельность, связанную с компьютерами и Интернетом.

Большинство ученых признает, что экспериментальные данные по гендерным различиям в Интернете противоречивы. В ряде случаев речь идет даже о разнородности исследуемых переменных и высокой степени погрешности в силу некорректно сформулированных задач. Одни и те же исследуемые критерии имеют разные количественные характеристики и не могут быть сопоставлены. Например, исследуя долю мужчин и женщин среди категории «опытных пользователей Интернета», различные исследователи вводят свои оценки опыта, привлекая используемые программы, количество лет и времени, проводимых в Сети, собственные оценки пользователей. Хотя в каждом конкретном исследовании методология, как правило, выверяется, практически невозможно проводить сравнение даже аналогичных исследований. Часто определяемые критерии строятся на ассиметричных представлениях самих исследователей о гендерном факторе. Не последнюю роль здесь играют социальные роли, предписываемые гендерам.

В системе образования (в средней школе, в высшем учебном заведении) представители мужского пола, как правило, с большей готовностью используют компьютеры и информационные технологии. В тоже время, данное стремление всячески поддерживается гендерной деформацией в образовании, сложившейся под влиянием социальных стереотипов. А.Е. Войскунский и О.Н. Арестова считают, что, в результате, представители мужского пола склонны «переоценивать свою компетентность в применении информационных компетенций, когда сравнивают себя с девушками, объективно не уступающим им в компетентности»114. Представительницы женского пола часто имеют более низкую уверенность в своем опыте и умениях использования технологий, что прослеживается даже среди тех, кто окончил компьютерные курсы и имеет опыт использования ИКТ. Как показывают исследования, представительницы женского пола показывают заметно худшие результаты взаимодействия с ИКТ, если в группах присутствуют представители обоих полов, и гораздо лучшие результаты, если формируется моногруппа (только женщины или девушки в данном случае). Работа в сотрудничестве, свойственная женщинам в большей степени, в данном случае может быть противопоставлена соревновательному духу, возникающему в смешанных группах или мужских группах.

Кроме того, во всем мире женщины всех возрастов имеют меньший, по сравнению с мужчинами, доступ к ИКТ в силу социальной ситуации и личных предпочтений. Даже те представительницы женского пола, которые показывают высокие академические успехи или высокие достижения в работе с ИКТ, редко выбирают использование компьютеров или Интернета в качестве досуга. Желание иметь компьютер женщины высказывают реже по сравнению с мужчинами соответствующего возраста и социального положения.

На сегодняшний день выявлено, что медиа-поведение, которое включает, среди прочего, различные виды деятельности в Интернете, мужчин и женщин зависит, прежде всего, от и социально-экономического статуса, следующим по значимости фактором (если его выделить и рассматривать отдельно от социального статуса) является уровень образования. Брюс Бимбер (Калифорнийский университет, США) установил аналогичную корреляцию среди пользователей в Интернете. Он также выявил, что среди людей с высшим образованием в США имеют регулярный доступ во Всемирную сеть около 70 %, а среди тех же возрастных групп со средним образованием – около 20 %115. Таким образом, социальное положение пользователя играет большую роль в формировании его/ ее уверенности в своей компетентности, чем гендерный фактор. Но в тоже время, например, в США уровень образования среди мужчин и женщин до 50 лет примерно сопоставимо, но для работающих мужчин существенно выше, а, как следствие, высоким статусом обладает большее число представителей мужского пола, чем женского.

Ассиметричность обучения и гендерные стереотипы часто могут сводить на нет индивидуальные склонности представительниц женского пола, имеющих предрасположенность к работе с компьютерными и информационными технологиями. Женщины достаточно ограниченно представлены в точных науках и информатике. Считается, что доля женщин за последние 20-30 лет заметно изменилась в пользу увеличения в физике, химии и инженерных дисциплинах, но эта тенденция практически не прослеживается в компьютерно-ориентированных видах деятельности и информатике. Доля женщин в информационно-коммуникационных технологиях, как правило, в большинстве стран не превышает 10 % 116.

Гендерная ассиметричность в Интернете может реализовываться через воздействие интернет-технологий на пользователей. В силу того, что большинство программистов и интернет-дизайнеров на сегодняшний день – мужчины, преимущественно разрабатывается или, во всяком случае, разрабатывался до последнего времени пользовательский интерфейс для мужчин-пользователей (по цветовой гамме, оформлению, агрессивности архитектуры и пр.) Та же ассиметричность наблюдается и в том, как реализуется когнитивная деятельность и коммуникация посредством интернет-технологий. По мнению Д. Камерон, интернет-коммуникация характеризуется андроцентричностью языкового дискурса. Этой же точки зрения придерживаются и другие исследователи: Е. Горошко, А. Мюлак, Дж. Вайкман и другие. Интересно, что в многопользовательских технологиях при некоторой агрессивности общения, к женщинам проявляется более мягкое отношение, что провоцирует некоторых мужчин брать себе женские ники. Феномен еще недостаточно изучен, но иллюстрирует приводимое нами выше положение о том, что Интернет – это преимущественно «мужская» сфера.

Компании, разрабатывающие программное обеспечение и создающие сайты, в настоящее время делают попытки гендерной нейтрализации продуктов, предназначаемых для обоих полов. То же относится к образовательной продукции, которая должна разрабатываться на основе имеющихся данных о гендерных предпочтениях, что может сделать образовательные программы и интернет-ресурсы более эффективными для обоих полов.

Разница между полами существенно уменьшается, когда представители обоих полов имеют одинаковый опыт работы с информационными технологиями117. Тем более, если речь идет об академических кругах, где компетентность в области применения информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) рассматривается как составная часть профессионализма, а также среди специалистов по ИКТ.

Особую озабоченность должен вызывать тот факт, что практически отсутствуют исследования схожести проявлений у обоих полов при работе с информационными технологиями. Более того, у такого исследования меньше шансов быть опубликованным, если оно не подтверждает существенную разницу и приоритетность области ИКТ для мужчин. По нашему мнению, данное положение дел объясняется тем, что гендерные аспекты практически невозможно выделить или отделить от социальных, которые, с нашей точки зрения, являются определяющими при продвижении ИКТ и информатизации общества, а, следовательно, доступности и распространенности технологий не только для мужчин, или женщин, но и для всех представителей общества.

Когда речь идет об обеспечении равных прав в доступе к информационным технологиям, мы должны исходить не из попыток навязать или заставить женщин или любую другую социальную группу активнее использовать и реализовать свое право на доступ к технологиям, поскольку это, в свою очередь, может помочь повысить социальный статус и уровень жизни, а предоставлять информацию, достаточную для всех членов общества, чтобы определиться с тем, в каком объеме и для каких нужд они должны заниматься ИКТ, каким видом деятельности они заняты, а также те последствия, которые проявятся в их будущей жизни при отказе или ограничения в освоении этих технологий. Общество также должно создать материальные условия (физический и образовательный доступ к ИКТ) реализации доступа к технологиям наиболее уязвимых групп общества, к которым до сих пор относятся и женщины.

Как отмечает А. Ли: «ИКТ становятся все более распространенными в современном обществе; образование трансформируется так, что преподаватели и студенты должны уметь использовать эти новые технологии»118. Особенности использования Интернета в образовании обусловлены социально-экономическими, личностными, возрастными и гендерными особенностями пользователей. Как показывают многочисленные исследования, определяющую роль играют социальные и личностные особенности. Гендерные исследования пользователей Интернета проводятся регулярно, но их доля в общем количестве исследований невелика. По некоторым оценкам, за 50 лет (до 2000 года) из всех исследований применения новых технологий только 2% имели гендерную направленность. Сравнительно небольшое число исследований, на наш взгляд, отражает объективную потребность в работах такого рода.

Одним из наиболее показательных и комплексных исследований гендерных особенностей использования ИКТ преподавателями (не имеющими отношение к информатике) и студентами (не обучающимися на математических и ИКТ отделениях университета) в своей академической и научной деятельности является исследование, проводимое в Университете Путра (Малайзия), где изучались гендерные особенности ИКТ-компетентности (компетентности в применении ИКТ) по 7 умениям:



  1. работа с текстовыми редакторами;

  2. работа с крупномасштабными таблицами (spreadsheets);

  3. умение создавать презентации в программе PowerPoint;

  4. методические аспекты использования ИКТ в учебном процессе;

  5. пользование программами электронной почты;

  6. поиск и извлечение информации во Всемирной паутине;

  7. работа с различными мультимедийными материалами.

В той или иной степени отношение к Интернету имеют все перечисленные области, но последние три оценивают ИКТ-компетентность именно в интернет-среде. Результаты исследования были опубликованы в интернет-журнале «Malaysian Online Journal of Institutional Technology» («Малазийский интернет-журнал институциональной технологии») в декабре 2005 года (Vol. 2, No. 3)119.

Исследование имеет уровень альфы Кронбаха в 0,97, что свидетельствует о надежности методологической базы. Общее количество изучаемых критериев (вопросов), оценивающихся по шкале Ликерта от «отсутствие навыка» до «высокого уровня навыка», составило 44, что также положительно повлияло на альфа-коэффициент.

Для наших целей следует выделить наиболее интересные результаты, которые позволяют сделать выводы о гендерных особенностях работы пользователей с информационно-коммуникационными технологиями. Во-первых, все преподаватели показали очень высокие результаты в тех областях применения ИКТ, которые профессионально востребованы в повседневной деятельности. Это, прежде всего, работа с текстовыми редакторами. По двум позициям (редактирование текста и вставка текста) результаты женщин были значимо выше мужчин. По созданию презентаций по всем критериям результаты были схожими, но по критерию «вставка текста в слайды» женщины заметно лидировали. Оба пола показали низкие результаты по использованию шаблонов презентаций, что свидетельствует о самостоятельном овладении приложением «Power Point» через практический опыт и вероятной неосведомленностью обо всех возможностях программы.

Интересными, на наш взгляд, выглядят данные, полученные по использованию поисковых машин в Интернете и загрузке файлов из Всемирной сети. С одной стороны, есть предположения, подтвержденные немасштабными и несистематическими исследованиями, о том, что мужчины в большей степени, чем женщины, склонны получать удовольствие от поиска информации для удовлетворения личных потребностей, не связанных с работой. С другой стороны, рассматриваемое исследование показало, что именно по параметру «поиск информации в Интернете» женщины-преподаватели заметно опережают мужчин, как и по параметру «разгрузки файлов из Сети». Вероятно, мотивация поиска информации для личных целей не всегда действует в отношении информации для служебных и профессиональных нужд среди части мужчин (в данном случае – преподавателей).

И мужчины, и женщины показали низкие результаты по критерию «создание собственной страницы в Интернете», что достаточно легко объясняется сравнительно высокой технологичностью процесса и его меньшая необходимость для реализации личных и профессиональных целей большинства преподавателей. Нами проводилось аналогичное исследование в МГИМО-Университете в 2008 году, в ходе которого преподаватели и студенты (как мужчины, так и женщины), являясь начинающими или продвинутыми пользователями, указывали, что данный вид деятельности рассматривают как очень сложный (большинство начинающих пользователей не отметили как известную даже аббревиатуру http / hypertext transfer protocol – протокол передачи гипертекста) и возможно значимый в будущем. Продвинутые пользователи рассматривали возможность создания персональных страниц, используя сервисы Интернета, которые позволяют избежать программирования при разработке страницы. Начинающие пользователи данной возможности не рассматривали по незнанию или из-за неполной информации. Часть опрашиваемых оценили данный навык как «не входящий в компетенцию преподавателя» или как «не нужный» и реализуемый через привлечение технического персонала.

Исследования в Университете Путра использования программ электронной почты выявило ожидаемое преимущество женщин, как и во многих видах и формах коммуникаций. Поскольку для женщин коммуникация является одним из важнейших социальных аспектов, женщины проявляют больший интерес, по сравнению с другими программами и приложениями, к различным технологическим аспектам создания, отправки и получения электронных писем. В рассматриваемом исследовании женщины преподаватели оказались также опытней по критерию «приложения к письмам». Наши наблюдения свидетельствуют о том, навык работы с электронной почтой определяется двумя основными критериями. Во-первых, необходимостью в силу профессиональной деятельности использовать данный вид коммуникации. Во-вторых, вовлеченностью в коммуникацию и особенностями проявления общительности у обоих полов. В данном аспекте гендерные факторы, по нашему мнению, не играют ведущей роли. Скорее определяющими являются степень развитости навыка, стремление к общению вообще или к замене личного общения опосредованным120.

По остальным умениям (работа с крупномасштабными таблицами, методические аспекты использования ИКТ в учебном процессе) мужчины и женщины показали приблизительно одинаковые результаты.

Поскольку широкомасштабные таблицы используются в учебном процессе в основном в дисциплинах математического блока (включая и информатику), несколько реже экономического блока, то преподаватели иных дисциплин независимо от пола показали невысокие результаты в силу отсутствия необходимости и опыта работы. Студенты показывают сравнительно неплохие результаты по данному вопросу на тех курсах, где изучаются компьютерные программы работы с данными и таблицами (первый-второй курсы). Навыки работы с данными программами не поддерживаются, а. следовательно, на старших курсах частично утрачиваются (судя по самооценкам студентов).

Что касается использования ИКТ в образовательных целях (для преподавания своей дисциплины), то разброс результатов среди обоих гендеров был одинаковым и средним. Сравнительно низкие показатели по такому важному для преподавателей фактору исследователи объяснили включением ряда нерелевантных технологий, которыми пользовались далеко не все участники опроса. При более тщательном отборе тех ИКТ, которые действительно применяются преподавателями в учебном процессе, результаты были бы выше, но вряд ли появилась какая-нибудь значимая разница между мужчинами и женщинами в использовании программ, применяемых ими практически ежедневно и, соответственно, ставших привычными и комфортными.

Авторы исследования гендерных особенностей применения технологий в Университете Путра сделали вывод о том, что не наблюдаются контрастных или существенных отличий в деятельности преподавателей с использованием ИКТ. По ряду позиций именно женщины получили более высокие показатели сформированности компетентности. Одним из объяснений, предложенном в исследовании, была разница в среднем возрасте участвующих в исследовании мужчин и женщин – средний возраст женщин-участниц был на 5 лет ниже, чем возраст мужчин-преподавателей. Но такое объяснение еще в большей степени указывает на то, что отличия порождаются внегендерными факторами.

Наш опыт свидетельствует, что массовое применение или неприменение технологий в учебном процессе зависит, прежде всего, от политики учебного заведения, а также, но несопоставимо в меньшей степени от желания преподавателя и студентов. Второе может быть успешно реализовано только при наличии материальной базы и возможностей перестроить учебный процесс с учетом применения технологий.

Более того, главным стимулом более активного применения ИКТ в учебном процессе является наличие материальных условий, которые буквально заставляют преподавателей изменять свое преподавание, перестраивать учебный процесс. Данный процесс не испытывает ощутимого влияния гендерных особенностей преподавателей. Скорее, на первый план выход возрастной фактор и, возможно, личные предпочтения преподавателей.

Главный вывод, который мы можем сделать из рассмотренных исследований и накопленных ранее данных, что гендерные факторы при рассмотрении особенностей коммуникативно-когнитивной деятельности преподавателей в Интернете и с использованием информационно-коммуникационных технологий, обладающих соответствующим опытом, не являются значимыми при выявлении отдельных специфических черт, свойственных обоим гендерам.

В значительной мере то, какие различия в деятельности в Интернете существуют между людьми, может быть выведено при анализе информационного поведения. Психология информационного поведения – сравнительно разработанная, но по-прежнему перспективная область исследований.

Информация сопровождает жизнь человека и историю человечества. В широком контексте информационное поведение человека формировалось вместе с появлением в его жизни информации. Информационное поведение охватывает все стадии взаимодействия человека с информацией. В рамках настоящего исследования мы рассматриваем дифференцированное информационное поведение и поисковое поведение в информационной среде Интернет и предшествующих ему информационных сетях.

Впервые в таком аспекте международное научное сообщество начало активно обсуждать информационное поведение и поведение, связанное с поиском информации, в 1948 году на Конференции по научной информации Королевского общества (Royal Society Science Information Conference), посвященной наукам об информации. Но только за последние 30 лет такие исследования приобрели системность и преемственность.

Изучение информационного поведения людей и, в частности, поведения пользователей Интернета в области поиска информации, представляет собой междисциплинарную область, исследования которой осуществляются психологами, социологами, специалистами в области информатики, библиотечного дела, преподавателями.

Научные исследования по библиографическому поиску также представляет несомненный интерес в связи с рассматриваемой темой. Значительная на сегодняшний день теоретическая база по рассматриваемой проблематике, в том числе по библиографическому поиску, включает имена таких советских, российских и зарубежных ученых как П.Н. Берков, А.А. Гречихин, О.П. Коршунов, М.А. Садова, А.Г. Коршунов, Н.Ю. Ульянинский, Д.Е. Агосто, М.Д. Бейтс, Н. Белкин, Б. Дервин, Т.Д. Вильсон, К.К. Кюльтау, Д. Найл, А. Спинк, К.Э. Фишер, Н. Форд, А. Фостер, Д. Фэллоуз, Я. Штейнерова, Я. Шушол, Я. Хайнстрем, Д. Эллис, С. Эрделез, А. Энохссон и другие.

Одним из базовых библиографических трудов, которые не могут быть обойдены вниманием, является «Библиографическая эвристика» А.А. Гречихина. Ценность данной работы для нашего исследования объясняется тем, что А.А. Гречихин дает подробную характеристику основным «историческим» видам поиска: сплошному, выборочному, интуитивному, индуктивному, дедуктивному, по библиографическим ссылкам, от абстрактного к конкретному121. Появившаяся в 1990-е годы интернет-эвристика во многом базируется на своей предшественнице – библиографической эвристике. Виды поиска в Интернете в основном остались теми же – за исключением поиска по библиографическим ссылкам. Возникли и новые виды, специфичные для Сети, – метод навигации, ассоциативный поиск и другие.

Я. Штейнерова и Я. Шушол в своей статье «Информационное поведение пользователей – гендерный аспект»122 определяют информационное поведение пользователя как «интегрированный вид деятельности, включающей различные стадии обработки и использования информации», объединяя определения и характеристики информационного поведения, содержащиеся в работах М.Д. Бейтса, Т.Д. Вильсона, Б. Дервина, К.К. Кюльтау, Д. Найла, К.Э. Фишера, Д. Эллиса. Т.Д. Вильсон определил информационное поведение как «деятельность, в которую может быть вовлечен человек, когда определяет свои потребности в информации, осуществляет поиск информации любым способом и передает эту информацию» и «как внутренние процессы и внешние факторы, влияющие на поиск информации, и влияющие на то, как пользователь реагирует на свои потребности в информации»123. Говоря о поисковом поведении, выделяют два его аспекта – поиск информации вообще (information seeking behaviour) и взаимодействие с информационными поисковыми системами (information searching behavior).

Целый ряд моделей информационного поиска, разработанных в 1990-е 1980-е и годы, дают представление о поведении пользователя, связанном с поиском информации.

Эти модели достаточно полно описывают то, какое место занимает поиск информации в информационном поведении, чем он вызывается, из каких стадий состоит. Практически все авторы отмечают, что на информационное поведение влияют личность пользователя, когнитивный стиль (включая способ мышления), гендер, социальный и культурный контексты деятельности пользователя.

Перечислим основные модели. Это модель информационного поведения Т.Д. Вильсона (1981), модель Б. Дервина (1983, 1996), модель Д. Эллиса (1989, 1993), модель К. Кюльтау, модель «эпизодов» Н. Белкина, модель Т. Сарацевича, модель А. Спинка и другие. Практически все модели выделяют те или иные стадии информационного поведения, дают представление о контексте и потребностях в информации.

Т.Д. Вильсон считает, что информационное поисковое поведение определяется информационными потребностями, которые вторичны и вытекают из первичных, или базовых, потребностей – психологических, когнитивных и аффективных, возникающих в различных контекстах. Он также считает, что пользователь в попытке удовлетворить свои информационные потребности сталкивается или может сталкиваться с рядом барьеров, определяемых контекстами деятельности124. Модель Т.Д. Вильсона стала макромоделью поискового поведения, большинство последователей или базировало свои модели на модели Т.Д. Вильсона, или развивало ее.

Так, Б. Дервин и Д. Эллис в своих моделях выделили стадии информационного поиска. Хотя стадии не совпадали, они, по сути, имели много общего. Во всех моделях, предлагающих стадии или этапы, прослеживается поиск от оформления предмета поиска и непосредственно поиска (например, starting, chaining, browsing – у Б. Дервина и initiation, selection, formulation – у К Кюльтау) до оценивания и принятия результатов поиска.

Нелинейная модель А. Фостера125 рассматривает когнитивный аспект на фоне внутреннего (знания, чувств, мысли и пр.) и внешнего (время, доступ, навигация, социальные аспекты и пр.) контекстов. По этой модели, информация «приобретается» активно, пассивно и случайно. В данной модели интересно выделение отдельных, достаточно фрагментарных этапов поиска, например, сознательное расширение процесса поиска, определение ключевых слов для сужения результатов поиска, повторное посещение сайтов для обновления источников и подтверждения достоверности, прослеживание развития идей от одного источника к другому, многократность определения проблемы на всех этапах поиска. Основные этапы модели А. Фостера включают: начало (общее осознание предмета, комбинирование возможностей, работа в сети, мониторинг, формирование цепочки данных, непредсказуемость результатов), ориентация (определение проблемы, поведенческие тактики, обзор, определение ключевых слов, определение границ исследования) и консолидация (определение окончания поиска, отсев и очистка информации, проверка информации, окончание поиска).

На поисковые стратегии и поведение влияет бесконечно большой ряд факторов и аспектов. Не последнее место занимают когнитивной тип личности и когнитивный стиль (стили) работы с информацией. В педагогике и психологии выделяют следующие когнитивные типы:


  • (не) зависящие от контекста;

  • (не) обладающие когнитивной гибкостью;

  • (не) имеющие когнитивную скорость;

  • (не) обладающие сосредоточенностью;

  • отсутствие или наличие способности к обобщениям;

  • сильная или слабая автоматизация повторяющихся действий и др.

Влияют также когнитивные стили при организации информации: последовательный; выборочный; глобальный; импульсивный; абстрактный; конкретный; концептуальный; рефлективный; индуктивный; дедуктивный; усредненный; восприятие по сходству; восприятие по контрасту. Среди прочих когнитивных особенностей личности, связанных с поиском информации, также следует упомянуть когнитивные предпочтения при сборе информации (зрительный, слуховой, соматосенсорный) и типы памяти (зрительная, слуховая, рукописная, звуковоспроизводящая, кинестетическая, тактильная), а также доминантность полушария, важен и тип мышления, и другие факторы.

Интересно, что эффективное выполнение задачи (например, по поиску информации) зависит от того, насколько сама задача соответствует когнитивному стилю, то есть тому, каким образом с информацией работает мозг человека. Когнитивный тип личности определяет когнитивный стиль, а последний заставляет человека выбирать одну и ту же стратегию деятельности, например, при поиске информации. Многие психологи выражают сомнение, что человек может изменить свой когнитивный стиль деятельности. Профессор Юджин Садлер-Смит из Университета Саррей рассматривает когнитивную область как несколько уровней моделей, связанных друг с другом126. Сама устойчивая категория когнитивого стиля (стиля обучения) – это когнитивная личность. Второй уровень моделей – когнитивные стили обработки информации. Затем идут подходы к обучению.

Когнитивные стили влияют на то, как осуществляется поиск информации. Эти стили заставляют пользователя выбирать стратегии поиска, а также на эти стратегии влияют сами задания поиска. Таким образом, влияют или оба фактора или один из них. Контекст деятельности (задание) влияет в большей степени, если есть достаточно высокая мотивация. В заданиях с низкой или нейтральной мотивацией большее воздействие оказывают личностные когнитивные характеристики. Говоря о мотивации, следует отметить, что даже при выполнении одного и того же задания, мотивация может быть абсолютно разной – начиная от поиска истины до критического осмысления и выработки своих собственных взглядов.

При самом общем подходе к стратегиям поиска (не выделяя воздействие конкретных когнитивных факторов) можно выделить три основные группы: стратегов поиска (далее Тип С), аналитиков (Тип А) и смешанный тип (Тип М)127. Даже не прибегая к опросам и другим исследованиям, можно утверждать, что большинство людей представляют собой Тип М, сочетая в себя черты стратегов и аналитиков в разных пропорциях.

Среди основных черт, характерных для вышеназванных типов, выделим следующие128. Для Типа С – это поиск информации «вширь», максимальный горизонтальный охват информации, стремление найти и обработать как можно больше релевантной информации, а также достаточно четкая организация полученной информации, использование формальных критериев при отборе релевантной информации, склонность выбирать быстрые линки (гиперссылки) между источниками. Чаще всего люди такого типа принимают решения на основе информации, полученной в первую очередь. Беспокойство для таких пользователей может вызывать нечеткость найденной информации, а также ее явная избыточность.

Аналитики, представленные Типом А, – это люди, предпочитающие глубоко прорабатывать информацию. Как правило, такие пользователи – открытые, экстравертные личности. Тип А стремится к самой новой информации, комбинируют при поиске множество форм и возможностей поиска, не отдают предпочтение определенному типу ресурсов, охватывая все доступные варианты и виды информации. Было отмечено129, что Тип А достаточно легко тратит свое время и деньги на поиск, если есть информационная потребность. В тоже время пользователи Типа А более критично оценивают информацию, интересуются контекстом информации, пытаются установить взаимосвязь между новой информацией и имеющимися у пользователей знаниями. Критичность позволяет таким пользователям иметь собственную точку зрения на полученную информацию, что очень важно в связи с тем, что оценка информации в Интернете является прерогативой пользователей130. Люди с аналитическими склонностями легче справляются с волнением и тревожностью, которые могут возникнуть в связи с поиском информации. Пользователи Типа А хорошо организуют свою работу с информацией.

Интересно, что Я. Штейнерова и Я. Шушол в своих исследованиях и опросах выявили, что стереотипному мужскому поведению более соответствует Тип А, а стереотипному женскому поведению – Тип С. В целом, больше всего пользователей, как мужчин, так и женщин, принадлежат Типу С, затем следует смешанный тип, и только 11,2 % мужчин и 9,6 % женщин представляют Тип А131.

Выявлен целый ряд гендерных особенностей поиска информации. Мужчины выше ценят независимость в поиске, прямой и скоростной доступ к информации, чаще предпочитают информацию, которая подтверждает ранее имеющиеся у них знания, предпочитают электронные ресурсы, авторами которых являются профессионалы, ниже оценивают релевантность найденных источников, более оптимистичны в прогнозировании результатов поиска, проявляют большее удовлетворение результатами и в целом отдают большее предпочтение интернет-ресурсам, чем женщины. Последние, напротив, более терпеливы в поиске, тратят меньше времени на подготовку к поиску. Женщины более интерактивны при коммуникации с информационно-поисковыми системами. Женщины с большей готовностью соглашаются платить за поиск информации, у них выше компьютерная тревожность. Следует отметить, что гендерные различия у молодого интернет-поколения не так сильно выражены.

Еще одно масштабное исследование поведения пользователей при поиске информации было проведено в Швеции Я. Хайнстрем в 2002 году (Fast Surfers, Broad Scanners and Deep Divers. Personality and Information Seeking Behaviour). Автор выделяет значительное количество факторов, которое в той или иной степени влияет на то, как человек ищет информацию. Это и личностные особенности, которые определяют поведение человека вообще, и потребности личности в информации, и мотивация, и стили обучения (в более широком смысле – когнитивные стили). Выбор стратегии поиска также связан с контекстом и поставленной задачей.

Янника Хайнстрем определила три основных типа людей по стратегиям поиска информации: серферы (Тип 1), сканнеры (Тип 2) и дайверы (Тип 3). Использование в русском переводе английских терминов не дает представления о специфике каждого из типов, поэтому дадим им краткие характеристики.

Тип 1 (англ. fast surfer – досл. перевод «быстро скользящий <по сети>») включает тех людей, которые стремятся с минимальными усилиями в сжатые сроки найти искомую информацию, при этом информация должна быть четкой и не избыточной132.

Тип 2 (англ. broad scanner – досл. перевод «охватывающий <информацию> вширь») описывает тех людей, которые пытаются максимально широко охватить всю информацию, которая есть в наличии133.

Тип 3 (англ. deep diver – досл. перевод «ныряющий глубоко») относится к тем, кто прилагает значительные усилия для поиска информации, которая, в тоже время, должна быть научной и качественной134.

Сравнивая типологию, предлагаемую в своих исследованиях Я. Штейнеровой и Я. Шушолом, с типами, выделенными Я. Хайнстрем, очевидно, что Тип С Я. Штейнеровой и Я Шушола соответствует (более или менее) Типу 2 Я. Хайнстрем, Типу А – Тип 3. Тип М не находит полного соответствия у Я. Хайнстрем. Тип 1 только условно может быть соотнесен с Типом М.

Янника Хайнстрем, давая подробный анализ всем трем типам, соотносит их с личностными типами и когнитивными стилями. Для первого типа, по ее мнению135, характерны предпочтения четко изложенной информации в найденных источниках, но не в ссылках; кратким документам (например, статьям по сравнению с книгами); важно, чтобы документ был ясно написан доступным языком; если в базе данных пользователь не находит информации, он делает вывод о том, что информации на данную тему нет; предпочтение отдается обзорам, реферативным изложениям; для данного типа трудность представляет отбор релевантной информации; человек данного типа испытывает беспокойство, если поиск занимает много времени, а усилия на поиск практически не затрачивает. До некоторой степени, приведенная характеристика соотносится с Типом М (смешанным), описанным выше.

Тип 2136 стремится получать новейшую информацию; ищет информацию, прилагая усилия; часто находит информацию случайно в связи с широким полем поиска; критичен в оценке информации.

Тип 3137 – это люди, которые прилагают наибольшие усилия при поиске информации, критично оценивают информацию, отдают предпочтение научной информации, проверяют релевантность документов, отдают предпочтение тем документам, авторы которых являются признанными авторитетами в своей области или, если в работе имеются ссылки на другие пользующиеся доверием источники, для них важно высокое качество документов.

Осуществляя поиск информации в Интернете, любой пользователь, независимо от своего когнитивного типа, должен иметь представление о работе поисковых систем, поскольку, в противном случае, поиск даже при самом благоприятном сочетании когнитивных и прочих характеристик может быть неэффективным. Самым важным практическим навыком для пользователей является формулирование запроса, а также навыки работы с информацией, в частности умение оценить найденную информацию на предмет ее релевантности и пертинентности138.

Нельзя со всей определенностью сказать, какой из рассмотренных выше трех типов пользователей по выбираемым ими стратегиям является самым успешным. Но определенно можно утверждать, что когнитивный стиль пользователя может оказать определенное влияние на процесс поиска ресурсов в Интернете. Естественно, что такой процесс важен, прежде всего, в тех областях, где поиск информационных ресурсов в Интернете является ведущим или значимым видом деятельности. Это – профессиональная деятельность в Интернете (например, интернет-аналитика), научная работа, исследования, обучение. Поскольку самообразование становится обязательным требованием к современным профессионалам во всех областях, а Интернет – крупнейшим массивом информации, в том числе и учебной, поиск информации в Сети должен рассматриваться как один из важных навыков, способствующих повышению квалификации рабочей силы информационного общества.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница