Мира Бон Мой вечный камертон



Скачать 458.54 Kb.
Дата27.11.2019
Размер458.54 Kb.


Мира Бон

Мой вечный камертон




Часть1. Движение


Мода на стихи

Блеск волны в полночной дали

спит в сиянии луны

и колышет монотонно

сон прибрежной тишины.
Здесь Тарасова могила

сном объята вдалеке.

Что бурьян-трава сокрыла

в переполненной тоске?


-- Что же с вами люди стало? –

Шепчет образ дорогой. –

Иль с закрытыми устами

волю обретет герой?


Иль за тяжкою работой

угнетенный стынет дух,

кто же разомкнет оковы?

Нет, еще не сдался Рух!


Рановато вам в могилу,

так сожмите ж кулаки

и кричите что есть мочи:

Надоели дураки,


что бесовски попадают

на «заветные» верхи

и играют как артисты,

а у нас растут «долги».


Разнаряженные шоу

распродажною тоской

нам оскомину набили,

не излечат раны той.


И гламурны дребедени

под искусною рукой,

все кругом на распродажу

черт и ангел под иглой.

Не кривите кисло мины,

не удобно вам читать?

Так сорвите приз, мужчины,

и идите погулять.


Не меняется старуха

с окровавленной косой.

Боже мой, какая скука,

дайте выпить и покой!


И истерзанные души

снова прутся в свой острог.

«Голосуй за нас, острожный!»

А он, бедный, весь продрог.


И за ЭТО, нету мочи,

голосуй, не голосуй,

все равно своё получишь,

хоть чем хочеш нарисуй!


...И в гробу перевернулся.

Дорогой ты наш Тарас,

если б ты переродился,

моду на стихи припас,


своей вольною рукою,

мы пошли бы за тобой,

за родную Украину,

что истерзана рекой


клеветы и преснопений,

демагогов и воров.

Так опомнитеся, люди,

и проснитесь на Покров!


Вы рекой многоголосой

отстоите честь свою

ЗА ЖИЛЬЕ И БЛАГОДЕНСТВО

РАЙСКИХ КУЩЕЙ НА КРАЮ!


Только волю пробудите

и идите воевать

без оружия – ищите,

что же может каждый дать.


Ведь не могут эти «сливки»

задушить весь род людской,

все мы люди – эй, ты, «хлипкий»!

Каждый пламенный герой!


И истерзанные души

снова разум обретут.

Снова сила, снова время,

и Тарас, он снова тут!

* * *
Я «деградую», -- Фарион сказала,

и «перевертыш», -- кто-то ей сказал.

Скороговоркой молний экстремала,

потоком на двенадцатый канал.


Моя родная милая Отчизна

преобразилась мукой для меня,

и Маленький Париж росой покрыла

идея нации заставить «москаля»


заговорить и спеть по-украински.

Аплодисменты, пани, госпожа.

Кружилась рыбка в вальсе венском,

и кожу содрали с ежа.


Ах поцелуйте перлы, звуки музыки,

зачем так злиться, вам ведь не к лицу.

«Политику» вершат историки, --

«закон» и «буква» на кону.


За ними громкие восторги,

агрессия крутого виража.

Я за двузвучие? – Так и до тревоги

недалеко, где пошлость дележа.


А что делить? Разграблено все в русле,

и мыльные пускают пузыри,

и ради денег упражняются в искусстве

поближе к власти. Мы же – дикари.


Я с молоком впитала русской женщины,

и никакие не отступники они, --

два языка похожых и повенчаных

кириллицей и точками над « і».


Да говори ты хоть по-португальски,

найму я переводчика себе.

Один язык у нас с тобой, голубка,

воспитывать нас вовсе не тебе!

* * *

Дожди столетий, детский гомон,



невольно слышимый рассказ.

Как будто сердце снова в омут,

и снова душу на показ.
Как холодно светло от снега,

и легкий скрип моих шагов

по белому ковру и небыль

и дальний звон колоколов.


Христос рождается, и славим

Его уже который век.

Во Истину Отца и Духа

твори молитву, человек!

* * *

Старо как мир нравоучений,



наивно, глупо и смешно

завидовать машине прений

и путать божий дар с яйцом.


Гимн городу

О, сколько ты выстрадал в бурях

урбанизаций и войн,

в национальных репризах.

родной мой город. Львов!
Одни называют провинцией,

сравнения гордо несут,

Ты был когда-то столицей

и будешь, дети растут!


Меня простишь, что по-русски

тебя воспеваю, любя,

по мне так хоть по-этрусски, --

не отрекусь от тебя!


Одноименный твой родичь

не даром царь зверей,

у нас: у гостей и народа,

ты Лев своих прерий-полей.


А кто здесь народ, и кто гости

давно и неважно нам.

Мы исстари в счастье и в горе

и в радости мы пополам.


Мы вместе растим и лелеем

ростки украинской земли,

двумя языками владеем

и с суржиком боремся мы.


Но что диалекты народов

в сравнении с силой любить!

Мы многое можем вместе,

и хочется только дожить


до новых и ярких открытий, --

талантов много у нас.

Не ждать никаких прикрытий,

не прятать себя про запас.


Мы дарим тебе свое сердце

огнем своих душ согреваем,

хлеб-солью и салом с перцем

встречаем и провожаем.


И чтобы мог ты гордиться

многоголосым хором,

на русском и украинском

мы говорим без укора.


На русском тебя прославляю,

но многие после меня,

о том я уже не узнаю.

прославят тебя на века.


За то, что ты выстоял в бурях

теперь тебе только цвести,

и многим народам мира

под сенью твоею расти!

Ми!

Наш мир в опалі, Україно!



Наш світ такий тяжкий для нас.

Якого милого ми мали

такую владу, як цей раз?
Це сутінки, але я знаю,

що буде сонце, сонце є!

Не відібрати в нас простору.

Епоха наша настає


Щасливі ми, Ти в нас єдина,

герої наші недарма

за нашу молодь як лавина

змітали все сімнадцятьма


роками нашої свободи.

Ти в нас і ненька, і дитя,

Не будем плескати в долоні,

бо ще не видно майбуття.


І рукави ми підкотили,

і будемо боротись ми

за те, щоби у нас Країна

розквітла раєм на землі!


Поверь в себя

В трансерфинге реальности В.Зеланда и вне его
В замке твоем множество света,

пространства, музыки, новых идей.

В нем одаренность потоков лета,

ну, а зимой в нем – дров не жалей.


Ты догадался в чем здесь загадка?

Это твое пространство Любви.

Так раскрывай же свои подарки

и не жалей себя, он – это Ты!


Возьми свое право, Ты – Вершитель.

Не извиняйся и не проси.

Много работы в твоей обители,

нет здесь пожара, огонь не гаси.


Он растворяется в музыке света,

ему посчастливилось быть твоим.

Что там история – путь без ответа,

Ты оставляешь следы СВОИ!


Здесь и сейчас быть собою, --

и никто не осудит тебя.

Нет беды, как в потопе Ною.

Это начало – поверь в себя!



Отстраненность

Отстраненность моя, отстраненность,

словно в склепе, пещере, избе.

словно в радость печаль-благосклонность,

а цветы на могильной плите.
Я жива еще, что же хороните!

Как самой себя здесь уберечь?

Если власть агрессивна – походите,

и костьми можно запросто лечь.


Ах, мой Ангел, храни Тебя Боже.

как меня ты во веки хранил,

сквозь ады меня вел бездорожьем,

и могучим крылом уносил.


Ты прости, что Тебя забывала

и в порывах страстей своих шла,

не всегда я Тебя узнавала,

свою жизнь не всегда берегла.


Ожидала прогноза как будто,

мотыльком вокруг лампы кружа,

мимолетно ловила минуты

и привыкла: всему есть межа.


Отстраняла себя от мира,

возводила карточный дом.

научилась напор эфира

разводить как чай с молоком.


И теперь я его растворяю:

нет межи больше в мире том.

О подробностях я умолкаю,

ничего не скажу и потом.



Война без войны
Я прожила войну

и видела окопы

не на войне, а здесь

в тылу врага.


Незримая, никчемная

нелепость,

за нею три кита

и суета.
Нам нечего делить

от корки хлеба.

им нечего давать –

наделены
завышенною гордостью

успеха,


боятся тени

собственной судьбы.


Так почему же власть

так растлевает

и застилает их

орлиный взор?


Нерастаропность речи

убивает.


Что нагло врут –

не ведом им позор.

* * *

Сокрыта зелень под слепящими снегами.



Лазури неба не видать за облаками.

Мороз седеет, только вьюги не слыхать.

Зимою холод, голод, благодать...
Почем же ныньче зерна у пшеницы?

Почем у птицы гомон без водицы?

Зачем такие цены у тебя,

голодная холодная страна?


Энергосбыт тебе урезал света,

бюрократическая это волокита:

бумагу ждет примерный бюрократ,

а ты, как крот в норе и как Сократ.


Им вольно беззащитным издеваться,

закон велит – и нечего соваться.

А старой женщине один скупой ответ:

иди и жди, когда – да будет свет!

* * *

Подруге детства
Моя подруга позвонила

издалека – какой прорыв!

Мы с нею долго говорили,

узнала сразу: Аня –взрыв!


Меж нами годы, расстоянья,

меж нами страны, города.

Как будто бы вчера расстались,

на самом деле ерунда.


Года мои, где ваша внешность,

как дружбе с детства подсчитать

цивилизации успешность

и провода ее собрать.


Где город Назарет, как мифа

несотворенная гряда.

Где я, все наши, как легенда,

разбросанная суета


по миру маленькой планеты,

а ты попробуй обойди! –

Одна отрада – интернеты,

и скайпа ловкие пути.


-- Как здорово, что все вы вместе,

а я все так же, все одна.

Конечно, мама есть и дети,

но тень намека вам ясна.


Я поздравляю вас всех вместе.

родные ваши имена.

Не представляя вашей жизни,

я знаю, жизнь у всех одна.


Проблемы, кризис – ну их к бесу.

Не вспоминать, так нет и их.

Напрасно манит околесье,

не пересечься нам в пути.


Вот так и будем с проводами

и виртуалом налегке,

и все мы это потеряем,

когда упрячемся в песке.


Но много нам осталось жизни,

еще ведь дел полно у нас.

Я радуюсь за вас в Отчизне,

желаю не терять свой класс.


Не спечь друг другу пирожков нам,

и радость встречей не задеть,

зато компьютер я поставлю

и будем в скайпе мы балдеть!


Пусть Новый год стучиться в двери,

с ошибками сочтется он.

А мы друг другу будем верить.

как будто рядом мы с времен!



Вы верны себе всегда!
С жизнью в шахматы играя,

ход считая наперед,

мы выигрываем время

наслоений и забот.


Ход ферзем – и нет забвенья,

королем же не шути.

Защищаю пыл мгновений

осторожностью в пути.


Расстановке мы подвластны.

Берегите провода.

Вы устали, -- бога ради,

вы верны себе всегда!

* * *

Трудно быть ангелом,



стой, не кричи,

вновь добиваясь правды.


Милому сердцу

отдай ключи,

боль и слова наградой.
Рвение облака,

ветер в лицо,

колкий мороз в ладонях.
Ты остаешься

и я в пути,

и седина на скронях.
Вот догорела

где-то свеча,

остановилось тление.
Так не руби же

речи с плеча

и не груби в забвении.
Да, мы моложе

не станем уже,

я за тебя горою.
Скороговоркой

на этаже


день пролетел стрелою.
* * *

Мне опостылела дорога,

любимый вид – квадрат окна,

и медленный уход в остроге,

и снова рифмой я больна.
Отстань, уйди, ты надоела

притворством чистого пруда,

в котором все давно известно,

и улыбается беда.


И истязанья понемногу

всю душу выпили мою,

и сигарета убивает

мою последнюю мечту.


Мой мяу требует чего-то.

подлец, вчера синицу съел –

и мало, а крылами машет

и дразнет следующий – сел.


Нотатник пишет – и заткнитесь:

быть благодарной не забыть.

благие всё напоминают.

Кому? За что? За то, что быть


и видеть это нету мочи.

Кому-то хуже (в новостях).

Моя симфония УХОДИТ!

Не слышу, -- боль в моих костях.


Сказали: скоро будет легче,

и говорят, и говорят.

Слезам не верят, но калечат.

В ТВ эфире так вопят!


И давят нас, о, Боже, где Ты?

Непревзойдённые бразды

давно повязаны в тугие

могучей мафии узлы.


Труднее все вставать и делать

то, что промытые мозги

запрограммировали где-то.

Но ты ведь «должен» им, -- смоги!


...Как мило, утреннее солнце,

хоть пасмурный сегодня день.

Что призывать, мы ведь на донце.

осталась только наша тень.


О, в этом мире всё привратно,

и не видать нам, господа,

что божие коровки прячут

под лепестки свои крыла.


Я горло промочу слезами,

чтоб выдавить последний стон.

Нет справедливости и правды,

ты лгал нам. услаждая тон.


Есть угол зрения, и скоро

ворвется ветер перемен,

и то, что нам даешь, получишь

ты по заслуге сам взамен.


И в мире все награды рая

сплошная подленькая ложь.

Для нас, убогих: не взирая

на стон и боль – «вынь да полож»!



Вы – нация

вместо «валентинки»

Вы нация.

Варвары, скифы, евреи?

Кровь давно с колен

размешана.
Нравится:

флажки, трезубци, символы.

Играем на славу,

героям – слава!


Они-то в земле,

их нет, но будут.

Пьяные, рваные,

в кровь разбитые.


Худшего не бывает.

впереди худшее.

язык слов,

язык пламени.


Английский – пожалуйста,

русские – сволочи.

Кто мы, дети Твои,

о. Господи?!


Мы рождаемся

и догораем.

Не все единицы,

нули с хвостом.


Всё потом,

всё забывается,

ничто не забыто,

всё потом...


14.02.2010

Избранникам народным
Нам больно жить,

не мучайте, добейте.

на то, что вы даете,

жить нельзя!


Пускай вегетарианцы

поневоле.

но ведь «долгов»

тяжелый воз везя,


не оплатить

с той суммы смехотворной,

которую

вы с барского плеча


назвали

«минимум прожиточный»

и вольно

нас бьете долго

«долгом» без меча.
Агонии

не выдержать нам боле,

так смилуйтесь,

наймите полача.


чтоб он прикончил

наши экзистенции,

как мошек

с вашего плеча.


12.05.2010

* * *


Не жаль, но ясно, накануне

себя навеки отдала

той провозвестнице ведунье.

которая меня звала.


Все лабиринты с ней прошли мы

и льды, и воду, и огонь,

то медленно плелись, то мчались,

а то стояли осторонь.


Мы с нею за руки держались,

чтоб не кружилась голова,

и хоть порою расставались,

встречал нас снова город Льва.


Как завсегдатаи кавярен,

в любви друг другу поклялись.

Люблю, поэзия, тебя я

за то, что так с тобой слились.


3.09.2010

На могильной плите
Теряем все,

искали – не нашли.

как будто ураганом

всё смели.


Мечты, успех, --

от жизни только стон.

Поэзия – мой вечный

камертон.


Изнемогает

мой рассудок в этой боли,

и зря просить прощения

у роли.
Поверьте,

не сумела, вы простите,

и словом злым меня

не помяните.
* * *

Не успела, не смогла

и не сумею,

легким пламенем в душе

сгорело всё.
что так искренне

любить хотелось.

не осталось больше ничего.
Не пиши, Сатейра,

надоело,


ведь никто не будет

этого читать.


И смешно всё больше

для кого-то

в старости

поэзией страдать.


Я сожгла бы

тело своё бренное.

но банально

боли я боюсь.


То ли мало грезила

об этом.


То ли грех,

и не осудят пусть.


Остяюсь истерзанной

и тленной.

Надоело выть

и горевать.


Так пошлите, о, молю,

Всевышние,

тот разумный способ

ВЫЖИВАТЬ!


И как пелось

в те деньки военные.

(а войны ведь нет,

хоть волком вой):


«Если смерти,

то мгновенной.

если раны –

небольшой».



Часть вторая. Поэты и музы


* * *


Беле Ахмадулиной
О, Бела, не сумею я

так точно вылить легкий трепет,

и нежность тех простых речей,

очарование и лепет.


Слепит, как ты, из ничего

такое легкое мгновенье

и продолжение его,

и дружественный жест раденья.


Тебе не стану подражать,

и изумляюсь поневоле,

как быстро я пишу опять

по-своему, как будто в школе


я сочинение пишу.

тебе привет, такой знакомой

и незнакомой, много лет

без слов в душе – такой искомой.*


* Странным образом написание этого стихотворения совпало с днем смерти

Б.А.Ахмадулиной, о чем узнала лишь днем позже из новостей. Очевидно, так работает пространство. 2010

* * *

Б.А.Ахмадулиной
Вселенная без дна и без конца,

так велика, что ум наш не охватит.

В хрущевке не напишешь ты стиха,

как та, которой нет уж. Полно хватит.


«Запретный блеск чужого» -- бесполезен,

нет имени у боли нищеты,

как нет лица и узок ум и тесен,

я продолжаю жить здесь. – вольна ты!


Я здесь – ты там, какое мирозданье!

И глупо мне завидовать тебе

Ты столько здесь прошла и повидала,

как не видать мне толики в судьбе.


Все кончено, иль только начинает

тот фарс поэта мнимые бразды,

все снится или есть, иль это знает

свет одинокой зримой красоты?


Я влюблена и в гневе проклинаю.

Но, Боже мой, родные небеса!

Возьмите хоть на миг всю эту пошлость

и чуда дайте малость на весах!


* * *

Я слов своих не понимаю боле,

зачем так рвется стоном этот стих,

слова мелки, а чувства не на воле,

да и у словаря так мало их.
Я состою, или стою, иль провожала,

или гналась, иль собиралась в путь.

Наигрывания струны и жала

наивно заостряют эту суть.


Мне приходилось ни о чем сражаться,

или молчать и, молча, проклинать.

А где-то, кто-то край того нажатья

вонзал, освобождая чей-то путь.


Все так низко, ничтожно, непотребно,

или узлом запутано легло.

И снова – замолчать и раболепно,

заботливо укутывать тепло...



Поэтам
Спокойного сна, Марина,

спокойного. Александр.

С болью внимала ныне,

двери забив в Тартар.


Она тоской оглушала,

рифмой нестройной маня.

Он перекрыл пустыни

и возлюбил. шутя...


«Буря мглою ... небо...»

так не писал никто.

Братское наше племя

не молодо, разорено.


Что же, последние вьюги

также исчезнут, любя

эти бренные будни

и золотые поля...


Музы женские слезы

ввысь воздыхают всегда.

Он как доблесть и грезы

и как живая вода.


Я преклоняю колено,

складывая крыла,

ты, Александр, бессмертен!

Нам не объять тебя.


Что-то я там пытаюсь

горькою лить водой,

поздно, уставшая леность,

ошеломлен герой.


Кто-то бесстыдной рукою

пулей в тебя угодил...

Та сократила век свой.

Ты же пребудешь, свети!


Бьются за вами следом,

поэтов – пруд пруди,

что ничего не стоят,

как головой ни крути.


Легкости, юмора, смеха

в этих веках завались.

Прозою скалят зубы,

вроде уже заврались.


И никогда, возможно,

мне не расплавить льда,

он только комом в горле.

В моде пропасть без следа.


И восковой фигурой

буду лежать в гробу.

Милые, вы отыщите

меня, когда я умру...

* * *

Б.А.Ахмадулиной
Седы завитки у виска,

грустна секенд-хенда усталость

на раненом теле в тисках,

такая вот крайность осталась.


Я грезила плыть к островам,

пол мира объездить следами,

но даже я там не была,

где Белка шептала устами.


Наяда великих племен

ушла, а могла бы остаться,

и станется так на века,

на избранных этих страницах.

мы будем с тобою общаться.
Из тех же ранимых племен,

которые столь нелюдимы,

и вечно поют о любви,

и вечно незримо гонимы.


Мне так тосковать по тебе, --

(полярные нравы взметнулись), --

что поздно узнала тебя,

дорога твоя и моя,

не видя, не перехлестнулись.

* * *


Чашку чая, последнюю,

свежий батон.

Не хочу больше этого

стона о том,

как погасли последние

эти лучи,

как в могилу сырую

себя заключи.

Все слова эти лезут

из темных углов,

не сносить нам седых

и счастливых голов.

Отыщите еще

для нас света лучи,

и забудется вновь...

Замолчи, замолчи.




Не переводите их!
Я мог бы рычать от боли

за точность слов своих.

Не переводите, ради бога,

не переводите их.


Музыка слов поэта

верна лишь на родном.

Не переводите, ради бога,

заприте слова под ключем.


О, не поймите привратно,

что здесь не космополит.

Загадка поэзии в главах,

и в головах монолит.


Сапфиру не быть изумрудом,

и это вам не вода.

Прозу переводите, --

стихи оставьте во льдах.


Теряет свой смысл и мелодию,

теряется все без следа.

Не всякий поэт юродивый,

избранные навсегда.


И можно язык выучить,

пройти сквозь лесные прогалины,

но стих на чужом – что мучать,

стих на чужем – развалина!


Владимиру Высоцкому
Володя, в венах кровь твоя

во мне ликует.

Не уж-то ищешь до сих пор,

как сердце чует.


Мистификация нема,

меня так мало,

потом, я женщина, слаба

и так устала.


Твой крик бессмертный на устах

пребудет вечно,

и мы всегда у ног твоих

с зарей заречной.


Ведь рэквием был для тебя

и мир наш тесен,

твоею песенкой рыча

мы все воскреснем!



Память и склероз

(шуточная баллада)


Как странно. память как монета,

всегда необходима и важна.

То потерялась она где-то,

найдешь, уже не та величина.


И вдруг сказала Александра.

что легче ведь писать, чем говорить.

Никто ведь не мешае, ты Кассандра,

способна ты монеты находить.


Но это как игра в одни ворота:

купил – и вовсе загрустил.

Лежишь – она как шлюха, рядом.

Встаешь, ее и след простыл,


(за что её и любит Барри).

Склероз у бабушки всегда.

«Nie boli, ale sie nachodzisz!»

И, может это вовсе не беда,


что гений злой порою обожает,

не честен, но чертовски мил.

И память мне он возвращает,

со мной тоскует у могил.


Его и смерти не боюсь я,

они давно мои друзья,

не даром театральное искусство

у кассы ценится всегда.


И именам наш зритель рукоплещет,

хотя, порою, старый, нудный тип

все потерял, но зал, увы, трепещет,

и заплатил по полной щедрый VIP.


Ах, эта память – гиблое искусство.

ты ядом услаждаешь чей-то пыл.

Ты авиатор, скорость, катастрофа

и что еще, я снова позабыл.


Поэт всегда на вид такой несчастный,

богатый нищий, добрый или злой,

лохматый и недокормленный

с монетой этой золотой.


Но вот беда, монете нету звона,

и никому она уж не нужна.

Хоть выше или ниже пояса,

лишь в теле молодом она важна.


Сова в лесу на суке дерева

сидит и уважение внушает.

Лесные жители проверили:

мудра итак, и не играет.


Мораль сей басни очевидна:

сегодня изменила мне она,

но завтра же опять ко мне вернется,

ведь это вовсе не ее вина.



Старым друзьям
Злющие, колючие.

вывернутые на изнанку.

Больные,

ядом пропитаны насквозь.


Зачем эти ваши

псевдонравы


поверьте, вы лучше,

чем мы врозь.


Знаете сколько

мы вместе,

клялись в дружбе.

не умея дружить.


Завтра вновь

наступит известие.

Сколько нам

осталось еще жить?



Победителю

Александру Божику
Не сотвори себе кумира.

Но есть творимый тайны след.

Слова бессильны, слава мира –

ничто – лишь музыка в ответ.


Неутомим, неистов, ладен,

но кто он, скрипка и скрипач?

Здесь нечто большее, в награде

так мало толку. Зри и плачь!


И скрипка плачет и ликует,

в ее пассажах боль и грех.

Какие вольные мгновенья

дарует гений – человек!


Как мастерство в нем совершенно!

Блажен, кто звуками пронзен!

Как обвиняли Паганини,

что продал душу и пленен.


Я не живу без этой ноты,

без чар ее, без высоты.

Как будто небо растворяет,

и звезды снова с ним на «ты».

Я благодарна за изгнанье

из бренности и суеты.

О, радость, о, Любовь земная,

и правда вечной доброты.


Твори, кумиро, не умолкая,

она твоя, она живая,

ее так нежно прижимая, --

(ревную я) – целуешь ты!


21.05.2010

Рассудок ее инкрустировал
Жила-была девочка видная,

и он родился расти.

Ей намечалась карьера,

ему не светило ни зги.


Они повстречались попуткою,

он ли был за рулем,

ей пролететь бы мимо,

но зацепило крылом.


А вот другая драма:

ей негде было жить,

а он украдкой упрямо

мучал ее во ржи.


Что хмель усладой манит,

что тело, как наркотик.

Мы погибаем во лжи –

оно же стоит напротив.


И не наскучит нам

приступом брать эту крепость.

Дайте глоток вина

выпить до дна нелепость!



Ты подарил мне снова день
Я изменила свой подход,

чтобы ни «за», ни «против»,

изведав множество забот,

себя коря бесплодьем.


Всё осознала, ангел мой,

возможно заблуждалась.

Ты так помог мне, только ты,

а без тебя касалась


чужих идей, больших потерь,

и недоумевала,

и ставила вопросы, верь.

Зачем я так устала?


Ты подарил мне снова день

и краски небосвода,

и даже мне не жаль, что тень,

что поздновата кода.


Я за тобою хоть на край

по лезвию печали,

и мне тебя немного жаль,

себя,что так глупа я.


Заставить беглые лучи

возрадоваться снова

и долгожданные ключи

достать из боли слова.


Шутить и плутовать без зла,

невинно улыбаясь,

и не превозмогать себя,

забыть всё, продолжаясь.


Лететь на крыльях, позабыв,

что всё так быстротечно,

тебя за мудрость полюбив,

как рыцаря заплечья.


Защита, якорь и мечта,

всё так переплеталось

И я осталась вроде та,

какой всегда казалась.


Созрели непростые дни

и силы возродились,

благодаря тебе, а ты,

мой гений, просто милый!


2009

* * *


На разных языках в чужих сторонушках

поются песни милых матерей.

Где туфельку теряет Золушка,

где Лель, Котигорошек, Змей.

Прости, мне, не в чужих, а наших.

Роздроблена Великая земля.

И нам ошибки исправлять за старших

и не боятся идеалов дня.

* * *

Как жаль, что след



на вид такой печальный,

пересыхает горная река,

и всплеск эмоций

снова не зеркальный,

всё вдалеке – чужие облака.
Фортуна лжет

в судьбе моей жестокой,

и не могу

я этого постич:

то прямиком,

изменчивой дорогой

чего ищу,

или хочу постичь.


Всё поздновато,

драма совершенна.

Но, видит Бог,

молилась за него.

Не говори же так самозабвенно,

не говори: не будет ничего...



Не песенные частушки
Ты моё всё, я твой ужас.

Мой колосок, ты простужен?


Ты приходил с нежным зноем.

Я ворожу с пчелиным роем.


Эх, мне бы подсобраться

в этих бреднях не завраться,


вирши снова ни к чему,

поцелуй. я всё пойму.


Мы частушки вам пропели,

а вы снова очумели.


Мы пойдем плясать у дома,

ты сыграй нам, дядя Рома.


Весела неделя

даже и без хмеля.


Каблучки точеные

по траве зеленой.


Это новое кино,

DVD не домино.


И мобилка не помеха,

сердцу милому утеха.


Крамбамбуля, сбитень, мёд, --

веселись чесной народ!

* * *

Маяк или маятник,



вода иль волна:

что мы вибираем?

Беда или радость,

покой, суета:

как это настало?

Топчемся скачем,

зовем идеи,

акция, мотор, снято!

Светлое облако

где-то вдали,

видим – разьве нам мало?

Что бы ни было –

будь собой.

Боже, как я устала.

Снится покой, --

хищником в бой.

Жить на расслаблении.

Только музыка

вместе с тобой,

только она, без сомнения.

Кажется, было

это вчера,

вот уже и забвение.

Просто быть,

просто живи,

все будет как надо.

Я утопаю, --

вопят за стеной,

Проклаты мы в награду.

Дорого слово,

что там еще,

не было, значит будет.

Будет по слову

твоему,


Он тебя не осудит.

Видимой лентой

на полосе

горести и удачи...

А давай-ка мы будем

вдвоем


счастливы, и без сдачи!
* * *

Торгую душей

оптом и в розницу –

это вам показалось.


Отняли все –

нате не жалко.

много еще осталось.
Задницей крутим,

ножками сучим,

дельно готовим тортики.
И акробатикой

мы на досуге заняты –

с чертом эротикой.
Понаглатались

эквивалентов.

Ну, застегнись, развалина!
Блефом закрой

свой балаган, --

может уснешь на завалинке.
Я догоняю

злой мотив,

жажду чистого света,
теплого ветра,

солнца лучей

вызушить это заветом.

Нас миллионы
В плену маятника (по В.Зеланду) маркетинговой

компании «Тенториум»

Стою одна у растворенного окна

малосемейки нашей, чтоб она стояла,

и никому не сделав никакого зла,

я знаю, что в любви всего так мало.
Недостает в любви волшебного пера,

и кассы, и отсутствия падений.

но обязательно на завтра будет гранд,

и чистота волны и вала прений.


«Я женщина. и этим я права».

Видений полон зал мой ожидания.

Не возвращусь туда я никогда,

откуда вырвалась устлием молчания.

И продолжая разбиваться и дробиться.

кружась в водовороте бытия,

я задалась идеей «размножиться»,

пустилась в плаванье большого корабля.


Живите вы, поборники успеха,

у вас есть цель, и время все спешит.

Таланту, воле, -- гордость не помеха,

заполнит каждый день и совершит.


Нас миллионы, и за нами повторения

активного и мощного труда,

Любви и счастья вам, судьбы и вдохновения

и Красоты – она права всегда!



Комментарии

Бизнес МЛМ для всех, но не все для бизнеса, учат лидеры. Все вышесказанное относится, конечно, не только для упешных и активных. Можно очень вдохновляться и намереваться разбогатеть, но, боже мой, какая изощренная ловля рыбы в мутной воде. И всё вроде бы искренно,

и адепт-лидер искренен в своих начинаниях под воздействием мозгового штурма. Но позвольте спросить: если пчела действительно уникальное создание и это вдохновляет, то зачем же ее столь немилосердно эксплуатировать ( даже кто-то молодцы создали мультфильм в ее защиту). Зачем делать такую чудовищную спекуляцию, говоря, что продукт для подписавшихся дистрибьюторов аж на 40% ниже цены производителя, космически при этом завышенной? Ответ прост6 жажда стяжательства. материальной наживы.

А ведь сколько несчастных попадает в сети этих изощренных в законах нейро-лингвистического программирования (читай: психоза) лидеров, отдавая последнее, голодая, в надежде быстрой, легкой наживы. Приводят баснословные цифры геометрическойпрогрессии, умалчивая о так называемых «подводных камнях», которые показывают, что наживаются лишь те,

кто рискнул вложить капитал по разным городам и доит простаков. Гнут тараном свое НЛП.

Автор знает не по наслышке. Какое облегчение – вырваться из этого коварства и варварства.

* * *

( наброски)



Нарекли ее родители Людмилою,

людям милою ей должно было быть.

И какая ж скука горькой паутиною

карамельно-сладкий образ возводить.


Но борьбы ненастья боль несокрушимая

за убогих, сирых и бесправных,

за уродство судеб благонравных

поднимался выше факел справедливый.

В нем огонь был гневный, негасимый...

Невозможно в поэтическом ключе описать и объяснить всё, что наболело. Прошли времена Робин Гудов и революций, человек совершенно беспомощен изобрести нечто новое, более совершенное, что удовлетворило бы всех. Христиан учат смиренномудрию, которое слишком явно на руку власть имущим. Наивно говорить и о справедливости.

Но, боже мой, как хочется, чтобы все были счастливы, хочется помочь в этом людям. Как горько осознавать, что без этих банальных материальных субстанций, именуемых деньгами, капиталом, помочь невозможно не только другим, но и себе (или сначала себе потом другим).

Как невозможно погасить и свой угасающий сам по себе, но так долго и мучительно, этот огонь страстей, неприятия, бесправия, наития и поражений. Но и созиданий и радости.

Настало время самообразования и самосовершенствования путем интернета, который, к сожалению, не все понимают и не всегда используют во благо.

Будьте оптимистами, находите тот материал, который сделает вас лучше.

* * *

(наброски)



Хорошо ли быть бессмертным?

Кеша лысиной блестит

над горою золотою,

ни в плену, ни на свободе,

ни в плену, ни в огороде,

тихо, мирно, вроде спит...


(приснившаяся песня)
Кто из вас любви не искал,

чувства не стоят браки.

Кто любви рассказ не читал

шепотом губ, как знаки...

* * *

Я знаю обязательно появишься,



тебя увижу среди тысяч звезд.

Узнаю я походку твою львиную,

когда так плавно, медленно идешь.
Тебя я зрю во снах и благоденствиях,

ты рядом и как будто далеко.

Что расстояния, на что нам расставания,

всегда мы вместе, слышишь, и давно!

* * *

Ты не смотри, что мир бесконечен,



овладевать под силу тебе.

Тем, кто любим, не быть беспечным,

знать и ты на своей тропе.
И умолкают гневные судьи,

и расстворилась вновь суета,

подозревая, что ты пребудешь

вновь покорять свои города!



Куплеты старухи Шапокляк
Мы на пенсии, говорю вам, бес вам в дышло,

и не лезем никуда уж, не вышло.


Оторвитесь вы от нас, ведь нам начхать на вас,

знать не столь уж безобиден наш рабочий клас.


Нет и битвы, бесполезно нам бороться,

не плюем мы никогда на дно колодца.


Ну, а вам пора, любезные, задуматься:

хороша ли жизнь моя,

и хохла, и москаля,

и уродца, и красавца,

и заблудшего мерзавца.
И за транши ваши нам не расплатиться,

и вернетесь вы на наши же позиции.


Худо-бедно мы живем, никого не достаем.
Только вот беда, чиновник нам попался

хуже всякого последнего мерзавца.


Человеку не так уж много надо,

нет машины – не украсть – и порядок.


А с меня что взять, крути и так, и сяк,

я мультяшная старуха Шапокляк.



Высокий Замок
На холме стоит Высокий Замок,

а внизу промокший город спит,

и дождей осенних панорама

на асфальте золотом блестит.


И в ночи некрасочно, не видно,

фонари глаза на улицах слепят.

Как и днем не каждый очевидно

замечает краски сентября.


Я брожу по городу, по паркам,

озадачив мысленный покой,

и дневными красками подарком

освещаю сумрак я ночной.


А по узким улочкам проходит

виртуальный сердца перелет,

под дождями вдохновенье бродит,

одиноких путников влечет.

* * *

На все четыре стороны, любимый,



ушла я независимо горда,

и память прошлого как свет мой обозримый

не зря – я обрела взамен себя.
Не жаль того, что было, и украдкой

не плачу я, не вижу больше слез.

Мне ни по чем морщины тонкой складкой,

легко мне быть заложницей у грез.


Легко летать, я научилась приземляться

и, не разбившись снова ввысь идти.

Как будто не полвека прожила я,

а обрела бессмертие в пути.


Благодарю тебя за то, что знаю,

за то, что не узнаю никогда.

Так мир велик, его я принимаю,

и он меня не отторгает на года.


я счастлива, что мне порой неймется,

как девочке, сказавшей снова: “Yes!”

И все мне без тебя так удается,

весь мир тобою стал мне наконец.


Я оживляю светлые мотивы,

сажаю розы в солнечном саду.

Ну разьве можно быть здесь несчастливой?

Здесь Рай, не то, что там, в аду.


Моею песней радость разольется,

душа моя, как прежде, молода.

Поэзией сестра моя зовется,

я знаю, что со мной она всегда.


Пусть кто-то скажет: ах, она бедняга, --

слова я эти мимо пропущу.

Им не понять, им только сладострастье.

«Займемся же любовью, навещу».


Ах, бедные, мне вас-то пожалеть бы,

но я теперь другим уж дорожу.

Не стану я совета брать у ведьмы,

в другом я мире просто нахожусь.


Печальна мне той горести отрада:

любовь – не секс, а секс ведь не любовь.

Ах, что это, о чем я, виновата,

и у меня когда-то била кровь.


Так «молодым везде у нас дорога,

а старикам везде у нас почет»,

и в каждом возрасте, ты не суди уж строго,

своя река у всех наперечет.


Моя поэма что-то отклонилась.

Я только вновь и вновь хочу сказать,

что так, а не иначе все сложилось,

и что мне больше нечего терять.


На все четыре стороны, любимый,

ушла я, не вернуться никогда,

и память прошлого как свет мой обозримый

в музее сердца остается навсегда.


2010

* * *


О, меценаты,

не в прошлом, былом

провозглашаю вам заговорить

о судьбах тех, кто владеет словом

не на виду,

но во чреве Любви.


Много поэтов

стыдятся этим,

и молодых,

и старых подчас.

Так почему же

не в ценах музыка,

классика речи

и роскош фраз.


Все они

вымирают в муках,

счастливы лишь немногие,

те, кто нашел

поддержку души

в счастье сторон

и в долге.
Любите поэтов,

зовите их.

Скажете: снова, снова...

Нет достовернее этой души,

нет достовернее

слова.
Да, не умеют

жить они

и не умеют

также

ни врать-воровать,



ни службу делить

с дьявольскими

адажио.
И угасает

плпмя в них,

еесли в доме

так пусто.

Снова растут

«долги» у них

в «зелени»

и «капусте».


О, вы простите

мой жаргон,

в «зелени» вряд ли

это.


Скромно живут

экономя на всем,

холодно и голодно.
так почему же

не слышат их?

Есть юмористы и прочие,

что на экране зависли давно.

Поэтам ли быть

на обочине.


Мы еще здесь.

Дожить бы до дней,

восстановя справедливость.

Слово – дорого,

слово в цене:

ты донеси как

новость.
И не только

шоу теперь

нас спасают от нищенских

дней и ночей,

что хоть волком вой,--

воля мозги

прочищены.

Слово – дорого,

слово в цене.

Некогда чтить, не модно.

Провозглашаю отныне тебе

голос души

народной!

ВЫЖИВАНИЕ

Война и мир
1

Мы не будем стоять под Ратушей,

на это нет сил у нас,

но прислушайтесь вы, активные,

к вымирающим на глазах у вас.
Мы не боремся, нас давно предали

этим мукам агонии заживо.

В однокомнатных наших клетках

не звучат давно звуки радости.


Мы на пенсии – даже не грустно,

только холод обиды на власть.

Мы для них – обуза, уродцы,

поскорее бы в гроб нас укласть.


На те крохи, что нам отведены

ни прожить, ни умереть.

Им честнее бы эвтаназию

ввести в закон, -- порешить сметь.


Кто же делает этот «дележ»,

иль не видят, иль невдомек им,

что «долги» наши это грабеж,

в состоянии ль мы оплатить их?


И взываем мы к справедливости,

не такой заслужили мы участи,

чтобы в старости быть изгоями,

от которых все отвернуться!


И хотели бы мы бороться

за подъем жизни в державе,

вместо этого руки нам связаны

постоянным безденежьем в доме.


И что толку сыпать проклятия,

в небо голос в их адрес,

комариным писком для них это,

позвеним – и прихлопнут нас.


И прозрачнее мы привидения,

нас лишили жизни при жизни.

Ни работы, ни радости зрению.

Нас продали в этой отчизне!


С содроганием смотрим в грядущее,

что же ждет наших детей?

Все мы тонем в реках ужаса,

в океане бездарных идей!


2

В тридевятом хмельном королевстве

государство било ключем.

Не давая народу острастки

задавило мозги им нулем.
Воздвигало большой роскошный

памятник голодомору,

и оттяпал мзду изрядную

за него кто-то ловко моргнув.


Голод – вот он – нет у нас денег!

Голод – вот он – Боже, спаси!

Опустился народ и стонет,

нет управы – бес унеси.


Кто кого? Конечно, сильнейший!

А сильнейший у нас – кошелек!

Ведь не даром оскалом полон,

оплошал недаром народ.


Так они о нас помышляют,

осыпая детей своих – чем?

А у нас, у «ленивых» недаром

все также мозги набекрень.


И рвутся проныры к корыту

недаром, видит Бог!

Обольщают: всех накормить бы?

не будьте наивны, народ!


Государство твое в государстве,

где голые стены и рот,

позапрошлохрущевская мебель,

рассыпается голью народ.


Ну, и что ж изменилось от века,

того, когда было все в пору?

Молодые стремились построить

что-то там без нужды и позора.


Интернационал загинул,

волком скалит каждый зубы.

Джунгли – вот твоя милость!

Джунгли – вот твои раб труды!


Мы не левые и не правые,

и даже не по средине,

догорает душа пламенем,

который все еще в силе


показать, что ж так убого

у убогого этого люда?

Homo sapiens стал недотрогой,

далеко до них, а вы – быдло.


Вы по мусоркам ходите чинно,

вы ленивые и грязнули.

А, ну, поменяться местами!

Не хотите? Ах, вы в отгуле!


Расстояние все расширяется,

ну, как в Индии – дождались.

Никогда никому не вырваться?

И хоть в петлю? Народ, проснись!


И вранья полон рот, что не в счет,

это ведь их портрет.

Хватит прятаться здесь в поминках.

Мы-то думали время идет.


Да, идет и зовет на то ли,

чтобы только в трамваях кричать?

На трибуны зовет, на волю.

Так придется войну выбирать?


Пусть же сами живут на семсот,

те, что все выделяют нам,

не то возродится ко времени

что-то зверское. Будет им – «взял»!


Ну не знают они, где взять бы,

не умеют, так пусть и не лезут.

Им бы только карман свой наполнить

и наврать с три короба лесом.


Им так мало того, что не можем

мы «долги» наши выплатить в срок,

так пеню или штраф еще выжать

все думают так, между строк.


Продолжать можно нам до упаду,

наша Зрада – примером тому.

Никуда я уже не поеду.

Лучше силы поберегу.


А то час не ровен, в унцынии

можно руку поднять на себя.

Не загнать весь народ им ныне,

видит Бог – и Он им судья!


Против собственного народа

ведь давно они бой ведут.

Этого как бы не видно,

только в шоу часто зовут...


2011
* * *

Поэмы читать? – Скушно, не станем,

долго и не интересно.

Поэмы писать – тем более грустно,

мысли короче сурово.
Пророки давно забыли про нас

пропасти между нами.



Стройте мосты теперь, не то вас

вскорости всех задавят!

Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница