Минимальные стандарты охраноспособности объектов копирайт1




Скачать 257.71 Kb.
Дата05.08.2016
Размер257.71 Kb.
Кашанин А.В., кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник Института правовых исследований Государственного университета - Высшей школы экономики (ГУ-ВШЭ)
Минимальные стандарты охраноспособности объектов копирайт1.
Целью настоящей работы является рациональная реконструкция развития взглядов на уровень минимальных требований к творческому характеру объектов копирайт в судебной практике Великобритании и США. Интерес англо-американского опыта для российской доктрины и судебной практики определяется следующим. Спор о нижней границе охраноспособности произведений представляет собой, по сути, дискуссию о возможности и целесообразности авторско-правовой охраны т.н. произведений с незначительным уровнем творческого характера ("small change" (букв. с англ. - "небольшие изменения"), "works of low authorship" (букв. с англ. - "произведения с низким (незначительным) авторством)). Российский правоприменитель вслед за американским демонстрирует явную склонность к предоставлению указанным произведениям авторско-правовой охраны, и, соответственно, к крайнему снижению требований к уровню творческого характера объектов авторского права. Соответственно, характерные для американского правопорядка тенденции и проблемы, вызванные признанием невысокого стандарта охраноспособности, в настоящее время приобретают актуальность для российского правопорядка.

Генетически специфика англо-американской системы по сравнению с европейским авторским правом определялась особыми философско-правовыми позициями, имевшими господствующие позиции в период формирования основных механизмов системы копирайт. Для европейских систем характерны естественно-правовые обоснования авторского права, определяющие взгляд на авторскую монополию как на вытекающую из естественного состояния вещей2. Эта позиция предполагала необходимость указать на признаки, которые свидетельствовали бы об особой связи автора с его произведением и, соответственно, обосновывали бы возможность его монополизации. В качестве такого признака вслед за И.Г. Фихте рассматривалась индивидуальность (оригинальность) произведения как выражения личности автора3. Предоставление авторско-правовой охраны интеллектуальному продукту возможно, если в нем воплощена часть уникальной личности создателя, его своеобразие, талант, способности.

Англо-американская система копирайт основана на диаметрально противоположной, а именно позитивистской философско-правовой позиции, согласно которой авторские права рассматриваются как имеющие в своем основании соответствующий акт законодателя4. В качестве естественного состояния принято не господство автора над нематериальным результатом своего труда, как в Европе, а, наоборот, свободное использование нематериальных объектов. Именно усмотрение законодателя, исходящего из соображений целесообразности, позволяет в отношении определенных объектов отказаться от принципа свободного использования. Данный подход нашел свое отражение в пункте 8 раздела 8 статьи 1 американской Конституции, согласно которому Конгресс США получал "право содействовать развитию наук и полезных ремесел, обеспечивая на определенный срок авторам и изобретателям исключительные права на их произведения и открытия".

Признание позитивистской природы авторского права и, соответственно, свободы усмотрения законодателя в формировании его системы, определили господство иной парадигмы в обосновании законодательных решений, а именно применение методологии взвешивания интересов. Целью законодательной деятельности в данной сфере считалось обеспечение баланса интересов, который бы способствовал развитию науки и искусства. При этом средства достижения такой цели могли быть любыми. Поэтому для английского и американского авторского права в целом характерно отсутствие жесткого догматического каркаса, связанного с принудительной логикой и ценностями правовой системы, и, как следствие, значительная вариабельность и даже хаотичность законодательных решений1. Это не позволило законодателю в полной мере дифференцировать нематериальные объекты с точки зрения существенных для правовой охраны признаков и сформировать соответствующие им правовые режимы.

Закон об авторском праве 1790 г. (Copyright Act (далее – CA)) во многом воспроизводил первый английский закон об автором праве 1709 (т.н. Статут Анны), который, в свою очередь, закреплял систему привилегий издателей, содержание которых ограничивалось лишь возможностью монопольного тиражирования и распространения печатного произведения, т.е. было основано на запрете перепечатки (копирования) произведения, который лег в основание системы копирайт2.

Первоначально система копирайт закрепляла права запрещать напечатание и публикацию произведения, а также распространение произведения в иных формах. Данные имущественные права имели явную экономическую направленность, и не были связаны с личностью автора. Произведение рассматривалось как ординарное имущественное благо, создание которого потребовало определенных инвестиций. Предоставляемые права, таким образом, должны были обеспечить правообладателю возможность возврата суммы инвестиций и получения прибыли.

Личные неимущественные права авторов были неизвестны системе копирайт. Личный неимущественный интерес автора в США и Англии до реформы, последовавшей после присоединения к Бернской конвенции, защищался при помощи иных правовых институтов, формально не связанных с авторским правом (прежде всего, посредством ряда исков общего права, законодательством о конкуренции и товарных знаках)3.

Логика авторской монополии в системе копирайт отличается от европейской. Англо-американская модель не предоставляет правообладателю права, обеспечивающего наиболее широкое господство над интеллектуальным продуктом: набор возможностей правообладателя по сравнению с континентальным авторским правом сужен, а перечень исключительных прав является закрытым. Строго говоря, для англо-американской системы выделение категории объекта господства вообще является проблематичным в силу иной традиции фиксации вещно-правовых категорий: в отличие от континентальной традиции выделения абсолютного права, обеспечивающего наиболее полное господство над вещью, для англо-американской системы характерна модель расщепленной собственности, в которой выделение какого-либо доминирующего вещного права остается затрудненным. Отсюда акцент англо-саксонской модели на отдельных правомочиях. Как представляется, существует возможность провести определенные параллели между расщепленной моделью права собственности и системой копирайт, предоставляющей более узкий (по сравнению с континентальным авторским правом) и закрытый набор субъективных прав, которые в совокупности не позволяют говорить о существовании права господства над объектом с открытым перечнем правомочий.

Экономическая направленность англо-американской системы, в свою очередь, определяет возможность первоначального приобретения авторских прав юридическими лицами, а также требование о регистрации произведения как условии возникновения исключительных прав, поскольку применение созидательной системы в этом случае было бы связано с рядом существенных проблем, вызванных наличием автономно-волевой составляющей в фактическом составе, приводящем к возникновению запрета определенного поведения, обращенного к неопределенному кругу лиц.

С перечисленными чертами системы копирайт непосредственно связана специфика учения об охраноспособном объекте. Узкий перечень предоставляемых прав (т.н. "ослабленная монополия"), регистрационный порядок1 их возникновения и направленность за защиту инвестиций, делают систему копирайт приспособленной для охраны нетворческих и принципиально повторимых объектов, в том числе works of low authorship. В самом деле, именно американское законодательство, судебная практика, доктрина демонстрирует нехарактерную для европейских правопорядков гибкость и открытость в вопросе о включении в состав объектов авторского права новых интеллектуальных продуктов, в том числе имеющих прикладное и техническое значение. Судебная практика традиционно рассматривала закрепленное в конституции понятие Writing (букв. с англ. - письменное произведение) как открытое понятие, обозначающее любой интеллектуальный продукт2. Соответственно, необходимость критерия творческого характера произведения для американской системы копирайт не была первоначально очевидной3.

Общая направленность системы копирайт на предоставление охраны от несанкционированного копирования дает основания связывать возникновение нового охраноспособного произведения с самостоятельным созданием интеллектуального продукта, потребовавшего труда, времени, финансовых ресурсов, т.е., по сути, некопирования чужого интеллектуального продукта. В судебной практике получила распространение «инвестиционная» интерпретация требования оригинальности произведения. «Понятие оригинальности… не означает, что охраноспособное произведение должно быть воплощением оригинальной творческой мысли… Законы [об авторском праве]… не требуют оригинальности либо новизны формы произведения, необходимо лишь, чтобы оно не было скопировано с другого произведения – оно должно быть создано автором»1. «Требование оригинальности означает лишь то, что продукт должен быть создан автором в том смысле, что он представляет собой в значительной мере результат его усилий, мастерства и опыта»2.

Однако, поскольку установление самостоятельности творческой деятельности3 связано с известными сложностями, на практике данный признак замещается критерием относительной новизны произведения, которая и свидетельствует о том, что интеллектуальный продукт не был копирован.

Использование в качестве критерия охраноспособности признака новизны связано с необходимостью разрешения ряда противоречий и проблем. Прежде всего, акцент на новизне интеллектуального продукта (особенно при сравнении с конкретным произведением) создает известные сложности в структурировании произведения и дифференциации его элементов на охраняемые и неохраноспособные. В любом новом произведении непременно присутствуют элементы, не обладающие признаком новизны. Отсутствие новизны элемента произведения еще не свидетельствует о том, что данный нематериальный объект был копирован, поскольку это могут быть находящиеся во всеобщем употреблении художественные средства, стандартные формы выражение общих идей и т.п. И наоборот, объективно новый интеллектуальный продукт может представлять собой единственно возможную форму выражения определенной идеи, а потому должен оставаться неохраноспособным.

Отсутствие в составе инструментария системы копирайт механизма установления оригинальности элементов произведения (в европейском понимании), с одной стороны, не позволяет ей без привлечения вспомогательных средств эффективно выявлять объективно новые, но неоригинальные элементы произведений, а с другой, - устанавливать случаи использования чужих произведений, не связанных напрямую с необходимостью копирования их частей. Соответственно, система копирайт больше приспособлена для решения вопросов об охранопособности достаточно крупных и сложных интеллектуальных продуктов (поскольку возможность независимого повторения таких объектов снижается), и не позволяет "ухватить" их более дробные элементы. Так, например, именно американская судебная практика известна своим количественным подходом к вопросам охраноспособности произведений, особенно, музыкальных, факт копирования которых устанавливался в зависимости от количества совпадающих тактов4. Отметим, что именно сложности в отделении оригинальных элементов от стандартных и общедоступных явилось "ахиллесовой пятой" американской системы, вынудившей законодателя и правоприменителя со временем признать необходимость критерия оригинальности.

Такая интерпретация условий охраноспособности произведения определяет и объем предоставляемой системой копирайт охраны: как правило, это охрана от несанкционированного копирования произведения в целом (либо крупных его частей), включая все его элементы, в том числе и неоригинальные и принципиально повторимые5.

На практике наиболее социально неприемлемые случаи монополизации общедоступных интеллектуальных продуктов устраняются посредством введения вспомогательных доктрин ad hoc, фундированных внешними по отношению к логике системы копирайт соображениями, а именно интересом в обеспечении свободы творчества. Речь идет, в частности, о доктрине получившей наименование «дихотомии идеи и ее выражения» (idea/expression-Dichotomy), в соответствии с которой общедоступные идеи и факты исключаются из сферы авторско-правовой охраны, а также о доктрине стандарта (Merger Doctrine), признающей неохраноспосбными стандартные формы выражения общедоступных идей. В литературе, однако, отмечается, что понятие общедоступной идеи является во многом неопределенным, что оставляет широкие возможности для соответствующих интерпретаций1. В частности, указывается на то, что практика правовой охраны содержательных элементов компьютерных программ явно не соответствует указанным доктринам2. В любом случае использование указанных доктрин не позволяет распространить охрану на случаи несанкционированного использования тех элементов произведения, которые в европейской доктрине относятся к внутренней форме, либо таких, которые используются в измененной, однако в целом узнаваемой форме, поскольку такое использование не требует прямого копирования частей чужого произведения.

Таким образом, логика системы копирайт, с одной стороны, позволяет распространить правовую охрану на неоригинальные и принципиально повторимые элементы, однако, с другой, предоставляет произведению лишь "облегченную", "тонкую" охрану, оставляющую достаточно широкие возможности для заимствований. Соответственно, данная система более приспособлена для правовой охраны works of low authorship, однако, не предоставляет полноценной охраны традиционным произведениям с высоким уровнем творчества.

Такова была первоначальная логика системы копирайт. Следует отметить, что рассмотренное понимание условий охраноспособности произведения не может считаться свободным от противоречий, а его практические следствия – в полной мере удовлетворяющими социальным потребностям в правовой охране произведений. Поэтому рассмотренные позиции послужили предметом серьезных разногласий в доктрине и судебной практике, что, как представляется, было одной из причин постепенной модификации системы копирайт в направлении признания необходимости признака оригинальности как условия охраноспособности, ее сближения с европейским авторским правом.

Действительно, до 1976 г. в американском законодательстве отсутствовали выраженные в явной форме требования к оригинальности произведения. Судебная практика в части установления условий охраноспособности произведений и объема охраны была в значительной мере непоследовательной. Как до, так и после 1976 г. принимались решения, выражающие различные, часто противоположные позиции: в качестве критериев охраноспособности использовались признаки самостоятельной созидательной деятельности (т.е. отсутствие копирования), объективной новизны (в том числе в значении наличия у объекта отличий от уже существующих продуктов), критерий креативности (creativity) в значении индивидуальности и неожиданности3.

И все же до самого последнего времени господствующая позиция основывалась на признании вытекающего из логики системы копирайт критерия, а именно признака самостоятельности созидательной деятельности и отсутствия копирования чужого произведения, который чаще всего сводился к установлению отличий спорного произведения от уже существующего. Данный критерий достаточно последовательно применялся в отношении традиционных произведений литературы1, музыки2, изобразительного искусства3, вероятность независимого повторения которых была минимальной. При этом для вывода о предоставлении произведению правовой охраны было достаточно установления незначительных отличий от уже существующих. Таким образом, произведениям с незначительным уровнем творческого характера была предоставлена широкая охрана, которая распространялась на все произведение в целом, включая многие неоригинальные элементы.

Для американской системы копирайт, исходя из общей логики которой было сложно эффективно дифференцировать оригинальные и принципиально повторимые элементы произведений, критическим моментом оказалось распространение произведений, в которых существенное значение имела как раз неоригинальная составляющая.

Первым пробным камнем стала проблема охраноспособности фотографий и репродукций, использование технологий воспроизведения при создании которых определяет с высокой степенью повторимость многих из таких объектов и, строго говоря, противоречило логике системы копирайт, основанной на запрете копирования. Следует отметить, что в судебной практике так и не удалось выработать непротиворечивого решения проблемы фотографий и репродукций. Выход из затруднения виделся в предъявлении повышенных требований к креативности таких объектов: автор при создании произведения должен был проявить субъективный взгляд на вещи. Однако, попытки конкретизации признака креативности (субъективного вклада) привели к противоречивым результатам: с одной стороны, креативность усматривалась в точности и умении, с которой удается воспроизвести оригинал, а с другой – в наличии определенных отличий от оригинала4.

Другим вызовом для системы копирайт стало появление компьютерных программ, в которых оригинальным, как правило, является принципиальное программное решение, в то время как его воплощение в конечной форме программы не требует творческой деятельности, и которая поэтому часто является принципиально повторимым. Интересы софт-индустрии кроме того требовали предоставления правовой охраны таким внутренним элементам программ, как структура (организация) программы, в том числе если они являлись единственно возможными либо стандартными для соответствующих программных решений. Проблема была решена в рамках общих принципов системы копирайт: правовая охрана была предоставлена практически всем программам независимо от степени их оригинальности, если они не были прямо скопированы, что, отметим, потенциально приводит к монополизации неоригинальных и повторимых объектов5. Предоставление авторских прав на такие элементы фактически означало монополизацию соответствующих математических решений. Интересно, что хотя в обосновании ведущего прецедента прозвучало требование о применении дополнительного критерия минимальной креативности, на практике все свелось к установлению при создании программы возможностей выбора между несколькими вариантами ее написания, в пользу которых свидетельствует размер и сложность программы. Таким образом, компьютерные программы проходили тест на оригинальность автоматически.

Настоящим камнем преткновения стали произведения, основанные на использовании фактического материала и имеющие прикладную направленность (functional and factual works). Такие интеллектуальные продукты (разного рода компиляции, справочники, сборники, базы данных и т.п.) представляли собой сведение воедино фактических данных, имеющее определенное прикладное значение. При создании таких произведений, как правило, отсутствуют возможности для проявления творчества, поскольку экономическая привлекательность таких продуктов определяется полнотой представленного материала, использованием понятных и общепринятых оснований для его структурирования и целями практической применимости. Такие сборники фактических данных могут публиковаться впервые, не быть копированными и, соответственно, соответствовать критерию новизны. Однако, предоставление охраны таким произведениям в соответствии с принципами системы копирайт позволяло их создателям монополизировать используемые материалы, которые по представлениям оборота должны были относиться к общедоступным. С другой стороны, предоставляемая охрана была неспособна в полной мере удовлетворить интересы создателей баз данных, поскольку внесения незначительных изменений было достаточным для признания "созданного" таким образом интеллектуального продукта охраноспособным.

Реакция судебной практики была неоднозначной. Противоположные позиции, которые были заняты Федеральными окружными апелляционными судами, позволили говорить о сосуществовании двух противоположных доктрин, выражающих принципиально различные подходы к вопросам о природе авторского права и, соответственно, о механизме авторско-правовой охраны.

Согласно первой из них, получившей наименование sweat of the brow ("работы в поте лица"), для возникновения авторско-правовой монополии было достаточно простой работы по сведению воедино охраноспособного и неохраноспособного материала, даже если такая деятельность была механической и не требовала принятия каких-либо решений либо не предполагала возможностей выбора между вариантами. При этом объектом охраны была база данных в целом, в том числе включенные в базу неоригинальные материалы1. Как видим, данная позиция представляла собой последовательное применение принципов системы копирайт. По сути, речь шла о правовой охране инвестиций, которая несмотря на использование авторско-правовой терминологии, по своей природе была конкурентно-правовой2.

Противоположная доктрина получила наименование "доктрины творческого выбора" (creative selection doctrine), и предоставляла авторско-правовую охрану не всем интеллектуальным продуктам, созданным в результате самостоятельной созидательной деятельности, а только таким, которые соответствовали минимальным требованиям творческого характера ("креативности"), который усматривался в том, что выбор и упорядочение материала баз данных потребовало от автора принятия субъективных решений. Очевидна близость рассматриваемой позиции с европейскими подходами к определению объекта авторской монополии и объема охраны. Однако, аргументация доктрины креативности оставалась социологической: необходимость критерия оригинальности (креативности) обосновывалась указанием на преимущество общественного интереса в свободном использовании общедоступных данных перед интересом производителей баз данных.

Правовая неопределенность, являющаяся следствием противоречивости позиций, занятых федеральными окружными апелляционными судами, требовала разъяснений, которые последовали в знаменитом решении Верховного суда Feist Publications, Inc. v. Rural Telephone Service Co.3, которое считают важнейшим с точки зрения развития авторского права в США в ХХ веке. Предметом спора явилось заимствование компанией Feist Publications, Inc., издавшей сводный справочник телефонных номеров, части другого справочника, составленного телефонной компанией Rural Telephone Service Co. При этом заимствованный справочник был составлен по стандартной схеме, с использованием обычных для такого рода изданий критериев классификации абонентов. Верховному суду предстояло решить два принципиальных вопроса об условиях охраноспособности произведений и объеме правовой охраны.

Решение Верховного суда содержало, по сути, отказ от принципиальных позиций системы копирайт: была в полной мере поддержана теория креативности, а доктрина sweat of the brow устранена как ошибочная. Было установлено, что самостоятельная созидательная деятельность неспособна сама по себе фундировать предоставление монополии на интеллектуальный продут, поскольку как результат интеллектуальной деятельности в целом, так и отдельные его элементы могут оставаться неоригинальными и представлять собой общедоступный материал. Это относится, прежде всего, к простым фактам, а также к принципиально повторимым идеям и стандартным формам их выражения, которые не имеют автора, а лишь открываются, заимствуются создателем интеллектуального продукта. Из этого вытекают два важнейших для системы американского авторского права следствия.

Прежде всего, авторско-правовой охраной могут пользоваться только такие произведения, которые не просто были созданы независимо от других интеллектуальных продуктов (т.е. не были копированы), но которые также отличаются определенным уровнем креативности. По мнению Верховного суда креативность характеризует форму произведения, потребовавшего от автора выражения его особых субъективных пристрастий, эстетического вкуса, способности принимать творческие решения, и которая поэтому является своеобразной и неожиданной.

Этим определяется объем авторско-правовой охраны. Как установил Верховный суд, авторская монополия не может распространяться на те элементы произведения, которые не соответствуют указанным критериям охраноспособности. Правовая охрана произведений не является всеобъемлющей, а распространяется лишь на оригинальные элементы.

Интересно, что Верховный суд придал дополнительный запас прочности своему решению, выведя основные его положения непосредственно из Конституции США, и, соответственно, лишив законодателя возможности путем издания нового акта оппонировать позиции высшей судебной инстанции.

К сожалению, Верховный суд не указал в своем решении на минимальный уровень креативности, необходимый для предоставления произведению авторско-правовой охраны, а также на средства его установления, ограничившись лишь перечислением неохраноспособных объектов: к ним относятся лишь полностью банальные интеллектуальные продукты, создание которых требует механической работы, которые в полной мере находятся в сфере ожидаемого. Очевидно, что предложенные критерии охраноспособности требуют конкретизации, которая будет иметь место в том числе в решениях нижестоящих инстанций. И хотя на данный момент такая практика остается в значительной мере противоречивой1, все же можно констатировать, что общий стандарт охраноспособности остается достаточно невысоким, так что из сферы авторского права исключаются лишь откровенно неоригинальные произведения.

Как видим, в рассматриваемом решении Верховный суд решительно устраняет основы системы копирайт, признавая необходимость следования основным принципам европейской системы авторского права, в то время как в европейских правопорядках наблюдается движение в обратном направлении. В этой связи чрезвычайный интерес представляют причины, которые заставляют американские суды отказываться от системы копирайт, которая в большей степени приспособлена для охраны works of low authorship, и тем самым, казалось бы, максимально отвечает потребностям современного оборота.

Эксплицитно рассматриваемое решение фундировалось при помощи позитивистских аргументов, что, имея в виду позитивистские основания системы копирайт, по-видимому, было необходимым. Однако, очевидно, что не обтекаемые формулировки Конституции США заставили Верховный суд признать ошибочной позицию, господствовавшую в течение двух столетий.

Речь, по сути, шла о необходимости поиска баланса между общественным интересом в свободном использовании общедоступного материала и интересом производителей works of low authorship в охране инвестиций. Соответственно, с этих позиций результаты, к которым приводила система копирайт, оценивались Верховным судом как неудовлетворительные.

Интересно, что за дискурсом об интересах скрывался общий для большинства правопорядков вопрос об обосновании авторской монополии, стоявший в Европе особенно остро на начальном этапе развития авторского права, однако не утративший своей актуальности и сегодня: почему, в силу каких оснований возникает авторское право, ограничивающее возможности всех третьих лиц в использовании нематериального продукта. В этом смысле является явным сходство американской и европейской логик при обсуждении вопроса о возможности монополизации определенного объекта, и, соответственно, ограничении возможностей остальных участников оборота.

Одним из наиболее слабых мест системы копирайт была неспособность установления дифференцированного правового режима для оригинальных и нетворческих произведений и их элементов. И дело тут даже не в предоставлении субъективного права на общедоступные и принципиально повторимые нематериальные объекты. В конце концов объектом патентного права, ряда смежных прав являются именно такие результаты. Более того, мало кто спорит с тем, что интерес производителей works of low authorship в охране инвестиций, вложенных в такой продукт, нуждается в правовой охране.

Проблема заключается в том, что, как выяснилось, механизм системы копирайт неспособен предоставить таким элементам адекватную охрану. Его внутренняя противоречивость определяет недостаточную эффективность в обеспечении вовлеченных интересов, а его последовательное применение к неоригинальным интеллектуальным продуктам приводит к более серьезным дисфункциям, нежели полный отказ в их охране.

Механизм авторско-правовой охраны в Европе основан на дифференциации правовых режимов оригинальных и общедоступных повторимых нематериальных объектов. Логика системы копирайт иная: использование в качестве условия охраноспособности негативного признака отсутствия копирования (либо идентичного ему признака самостоятельности созидательной деятельности) предполагает признание любого результата самостоятельной созидательной деятельности заслуживающим авторско-правовой охраны, независимо от степени его своеобразия, оригинальности, принципиальной повторимости. Отсутствие средств для разграничения указанных объектов затрудняет дифференциацию их правовых режимов, и заставляет распространить авторско-правовую охрану в форме предоставления исключительных прав в ряде случаев и на общедоступные нематериальные объекты1. Внутренняя противоречивость и неэффективность такого решения демонстрируется набором проблем, которые возникают независимо от того, какой механизм охраны предполагается применять в рамках такой системы.

Так, применение классического механизма предоставления исключительных прав в рамках созидательной системы актуализирует комплекс проблем, связанных с сосуществованием неограниченного числа исключительных прав на один и тот же объект.

Не свободен от противоречий и вариант предоставления исключительных прав в регистрационном порядке первому создателю, с устранением всех последующих. Прежде всего, требует ответа вопрос об основаниях монополизации одним лицом интеллектуального продукта, который может быть создан любым другим участником оборота, пусть даже правообладатель и создал его первым. Однако, даже если пренебречь данным обстоятельством, реализация указанного варианта охраны остается проблематичной в силу отсутствия реальной возможности предварительного установления новизны интеллектуального продукта на стадии его создания. Без этого регистрация произведения не позволяет определенно констатировать возникновение исключительного права, и, соответственно, устранить правовую неопределенность, риски массовых нарушений прав и споров о праве1.

Таким образом, использованию механизма исключительных прав в отношении повторимых объектов препятствует, по сути, отсутствие возможности обеспечить исключительность монополии.

Однако, ослабление авторской монополии, в том числе в форме крайнего снижения объема охраны2, либо, что практически равнозначно, отказа от механизма исключительных прав, также не позволяет сформировать эффективный механизм охраны. Дело в том, что такая "тонкая" монополия, сводящаяся к запрету копирования произведения, не позволяет эффективно охранять традиционные произведения со значительным уровнем творческого характера, возможности нарушения интересов авторов которых далеко не ограничивается прямым воспроизведением интеллектуального продукта. Кроме того, основываясь на логике данной системы нельзя полностью устранить проблему разграничения охраноспособных элементов произведения от таких, которые не могут быть монополизированы в принципе (прежде всего, речь идет об общеупотребимых средствах языка).

Таким образом, система копирайт, предоставляющая "ослабленное" исключительное право на интеллектуальный продукт, созданный в результате самостоятельной созидательной деятельности, включая как его оригинальные, так и принципиально повторимые элементы, рассчитана преимущественно на объекты, в которых нетворческая составляющая не является доминирующей. Лишь в отношении таких произведений социальные издержки от установления исключительных прав на нетворческий продукт (даже в "ослабленном" варианте) не являются запретительными. Распространение и рост экономического значения интеллектуальных продуктов с существенной нетворческой составляющей и делает указанные выше проблемы неразрешимыми, а результаты применения общих принципов системы копирайт социально неприемлемыми3. При этом дальнейшее "ослабление" авторской монополии является невозможным в силу необходимости обеспечения интересов авторов традиционных творческих произведений.

Таким образом, основные дисфункции американской системы копирайт (в ее первоначальном варианте) были связаны не с тем, что она предоставляла правовую охрану принципиально повторимым интеллектуальным продуктам. Трудноразрешимые проблемы возникали в связи с несоответствием механизма такой охраны, заключающегося в предоставлении исключительного права, своему объекту. На основании используемых системой копирайт критериев охраноспособности было невозможно дифференцировать разнородные объекты (творческие и принципиально повторимые) и, соответственно, предусмотреть для них эффективные и непротиворечивые правовые режимы, соответствующие свойствам данных объектов и потребностям оборота. Попытка создать единый правовой режим для разнородных объектов делает его внутренне противоречивым и недостаточно эффективным: необходимо, с одной стороны, избежать чрезмерной монополизации общедоступных объектов, а с другой – обеспечить интересы авторов результатов творческой деятельности. Использование конструкции исключительных прав сопровождалось крайним сужением объема охраны, который больше характерен для механизмов охраны инвестиций. Правовой режим, который получился в результате поиска подобного "среднего арифметического", оказался не в полной мере подходящим как для охраны традиционных творческих произведений, так и для нетворческих общедоступных интеллектуальных продуктов. Появление новых объектов авторского права обострило указанные противоречия, и сделало необходимым применение юридических механизмов, характерных для континентального авторского права, прежде всего, критерия оригинальности как выражения личности автора, как своеобразия произведения.

Интересно, что в континентальной Европе, в том числе в России сегодня наблюдается обратное движение в сторону отказа от требования оригинальности произведения, расширения объектов авторского права, усиления функции охраны инвестиций и, соответственно, к экономизации авторского права, попыткам сформировать единый правовой режим для оригинальных и принципиально повторимых интеллектуальных продуктов. Однако, как представляется, рецепция основных элементов механизма системы копирайт должно сопровождаться анализом опыта практического применения данной системы в США, и, соответственно, тех оснований, который вынудили американского правоприменителя признать ее недостаточно эффективной и повысить стандарт охраноспособности, исключив общедоступные интеллектуальные продукты из сферы авторской монополии.




1 Работа выполнена в рамках гранта Президента РФ для поддержки молодых российских ученых № МК-2404.2009.6, а также при информационной поддержке компании "Консультант Плюс".

2 Rigamonti C.P. Geistiges Eigentum als Begriff und Theorie des Urheberrechts. Baden-Baden, 2001. S. 22 ff.; Ellins J. Copyright Law, Urheberrecht und ihre Harmonisierung in der Europäischen Gemeinschaft. Berlin, 1997. S. 76 ff.

3 Fichte J. Beweis der Unrechtmäßigkeit des Büchernachdrucks (1791), Berliner Monatsschrift 21. S. 443 ff. Об учении Фихте см. Ulmer E. Urheber- und Verlagsrecht. Berlin-Göttingen-Heidelberg, 1960. S. 105; Stallberg C.G. Urheberrecht und moralische Rechtfertigung, Duncker & Humblot, 2006. S. 181 ff.; Hartmann C.H. Überlegungen zum Werkbegriff – insbesondere zur Individualität – an Beispielen zeitgenössischer Musikformen. UFITA 122 (1993). S. 57, 62; Knöbl H.P. Die "kleine Münze" im System des Immaterialgüter- und Wettbewerbsrechts. Hamburg, 2002. S. 51).

4 33 United State Supreme Court Report (далее – U.S.) (8 Peters` Supreme Court Reports) 591, 663 (1834).

1 Ellins J. Op. cit. S. 80, 359.

2 Интересно, что на начальном этапе обеспечение недопустимости перепечатки (копирования) произведений была главной задачей авторского права и в континентальной Европе. Тем не менее, отсутствие позитивистских акцентуаций заставили использовать иную (естественно-правовую) аргументацию, определившую иное направление развития континентальной авторско-правовой системы. В рамках системы копирайт запрет копирования, наоборот, лег в основу механизма охраны, что в целом понятно, имея в виду общую его направленность на охрану интеллектуального продукта как ординарного имущественного блага и, соответственно, вложенных в него инвестиций. Подробнее о системе привилегий см. Gieseke L. Vom Privileg zum Urheberrecht. Göttingen, 1995. S. 39; Rigamonti C.P. Op. cit. S. 16, 20; Пиленко А.А. Право изобретателя, М., 2001, с. 80-95.

3 См. Rigamonti C.P. Op. cit. S. 81; Matanovic S. Rechtsgeschäftliche Dispositionen über urheberpersönlichkeitsrechtliche Befugnisse unter Berücksichtigung des französischen und US-amerikanischen Rechts. Peter Lang Verlag, 2006. S. 181 ff.; Ellins J. Op. cit. S. 190 ff.

1 Специально отметим необходимость регистрационного порядка для установления исключительных прав на принципиально повторимые объекты, поскольку только так можно избежать "конкуренции" исключительных прав на один и тот же объект, принадлежащих разным правообладателям.

2 См. Burrow-Giles Lithographic Co. v. Sarony, 111 U.S. 53 (1884).

3 Сегодня в американской литературе и судебной практике высказывается мнение о том, что авторское право не может распространяться на любые интеллектуальные продукты, не может полностью быть подчинено экономическим потребностям. Однако, в отсутствие развитого догматического учения об объекте авторского права американские правоведы явно затрудняются в обосновании данной позиции. См. Raskind L.J. The Continuing Process of Refining and Adapting Copyright Principles, 14 Columbia-VLA J.L. & Arts (1990). S. 125 ff.; Douglas v. Stein, 347 U.S. 201, 221 (1954).

1 University of London Press Ltd. v. University Tutorial Press Ltd. [1916] 2 Law Reports, Chancery, 601.

2 Ladbroke (Football) Ltd. v. Hill (William) (Football) Ltd. [1964} 1 Weekly Law Reports 273 (House of Lords).

3 Можно представить лишь некоторые ситуации, когда можно определенно установить, что лицо, повторно создавшее произведение, не могло знать о существовании такого же интеллектуального продукта.

4 См. Marks v. Leo Feist, Inc., 290 F.959, 960 (2d Cir. 1923).

5 См. Baker v. Selden, 101 U.S. 99 (1879).

1 Bartmann J. Grenzen der Monopolisierung durch Urheberrechte am Beispiel von Datenbanken und Computerprogrammen. Köln-Berlin-München, 2005. S. 78-79.

2 Knöbl H.P. Op. cit. S. 256-257.

3 Специально отметим, что и до 1976 г. в судебной практике предпринимались отдельные попытки обосновать необходимость критерия оригинальности исходя из соответствующих интерпретаций понятия автора и авторства, а также произведения. См. The Trademark Cases – 100 U.S. 82, 94 (1879); Burrow-Giles Lithographic Co. v. Sarony 111 U.S. 53, 57 (1884). В юридической доктрине призыв к использованию критерия индивидуальности (креативности) звучал более настойчиво, хотя надо признать, что его четкого общепризнанного понимания выработать не удалось. В литературе отмечалось, что креативность – это некий "плюс" по сравнению с требованием самостоятельной созидательной работы, который имеет субъективную природу, определенным образом выражает субъективный взгляд на вещи. См. Knöbl H.P. Op. cit. S. 244 ff.

1 Warner Bros. Pictures, Inc. v. Majestic Pictures Corp., 70 F.2d 310, 311 (2d Cir. 1934).

2 Marks v. Leo Feist, Inc., 290 F.959, 960 (2d Cir. 1923).

3 Original Appalachian Artworks, Inc. v. Toy Loft, Inc. 684 F.2d 821, 825 (11th Cir. 1982).

4 См. Millworth Converting Corp. v. Slifka, 276 F.2d 443, 444 f. (2d Cir 1960); Alva Studios, Inc. v. Winninger, 177 F. Supp. 265, 267 (S.D.N.Y 1959).

5 Computer Associates Int`l, Inc. v. Altai, Inc., 982 F.2d 693, 702 ff. (2d Cir 1992).

1 См. Jeweler`s Circular Publishing Co. v. Keystone Publishing Co., 281 F. 83, 88 (2d Cir. 1922).

2 Knöbl H.P. Op. cit. S. 261.

3 Feist Publications, Inc. v. Rural Telephone Service Co., 499 U.S. 340 (1991).

1 Так, если одни решения в полной мере основываются на принципах доктрины креативности (см., например, Cable News Network, Inc. v. Video Monitoring Services of America, Inc. 940 F.2d 1471 (11th Cir. 1991), то в других предлагаются такие интерпретации, которые прямо противоречат принципам охраны творческих произведения, и, по сути, представляют собой возврат к доктрине sweat of the brow (см., например, BellSouth Advertising Publishing Corp. v. Donnelly Information Publishing, Inc., 933 F.2d 952, 957 (11th Cir. 1991).

1 С учетом корректив, вносимых применением доктрины неохраноспособности общедоступных идей и фактов, а также доктрины стандарта.

1 Регистрационный порядок возникновения авторских прав просуществовал в США до 1989 г., и был отменен не только в силу присоединения к Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений, но и из-за его недостаточной эффективности, сугубо формального характера, неспособности обеспечить предсказуемость и определенность права.

2 Что первоначально и имело место в рамках системы копирайт, набор предоставляемых которой исключительных прав является исчерпывающим, а объем охраны небольшим, поскольку стандарты охраноспособности позволяли получить авторско-правовую охрану таким произведениям, которые лишь незначительно отличались от уже существующих (т.е. формально не были копированы).

3 Отметим, что указанные проблемы становятся более ощутимыми в связи с тем, что механизм авторско-правовой охраны приобретает некоторые черты европейской системы: перечень исключительных прав расширяется, регистрационный порядок возникновения права замещается созидательным.


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница