Материал к темам 1 и 2: Место Урала в экономике России: закономерные и специфические черты




Скачать 184.66 Kb.
Дата13.06.2016
Размер184.66 Kb.
Материал к темам 1 и 2:

1. Место Урала в экономике России: закономерные и специфические черты в развитии региона в начале ХХ в.: Производственно-территориальная структура Урала, сложившаяся в феодальную эпоху, мало изменилась в период капитализма и включала четыре губернии – Пермскую, Вятскую, Оренбургскую, и Уфимскую. Традиционное выделение границ Уральского края стало основой для формирования в советское время Уральского экономического региона. Обратим внимание на следующее обстоятельство: удельный вес Урала в выпуске промышленного производства России составлял около 5 % в 1897 г. Между тем, согласно данным Всероссийской переписи января 1897 г., удельный вес населения Урала в общей численности населения Российской империи составлял 7,7 % (9 млн. 915 тыс. из 128, 924 млн. человек). ( Население по губерниям: Вятская губерния – 3 млн., Пермская –3 млн., Уфимская – 2,2 млн., Оренбургская – 1,6 млн. чел.).

Такое несоответствие во многом было следствием незавершенности промышленного переворота на Урале. Наряду с предприятиями, работавшими на электрической и паровой энергии, существовали и множество устарелых заводов. Половина энергетических мощностей уральской промышленности в 1900 г. вырабатывалась водяными колесами. Какое место занимал Урал в российской экономике? Можно вспомнить такую ходовую фразу: « уральский пятак в российском рубле » – на долю Урала приходилось примерно 5 % промышленного производства России. При этом (если брать данные 1908 г.) на долю горной промышленности Урала приходилось 8 %, а на долю обрабатывающей – 4,5 %. Вместе с тем, роль Урала в экономике страны оставалась значительной. Выделим три «кита» уральского региона. 1. Металлургические заводы края сохраняли свое общенациональное значение, выпуская 1/4 черных и половину цветных металлов страны. 2. Еще более весомым для Урала было горное дело: в крае добывалось 90 % платины, асбеста, магнезита, 1/2 медной руды, пятая часть золота и серебра, железной руды России. 3. Урал давал 15 % военного производства России, в том числе: треть стрелкового оружия; 1/5 орудий производили предприятия Урала, прежде всего Пермский орудийный, Ижевский и Златоустовский оружейные заводы

К характеристике промышленности Урала к 1914 г. применим следующий вывод: качественные изменения в технологии, технике, энергетических мощностях, соответствующие понятию ''технической стороны промышленного переворота'', произошли на ряде крупных предприятий металлургии и металлообработки, рудниках и приисках отдельных подотраслей горной промышленности (добыча меди, золота, платины). С учетом роли названных предприятий можно говорить о существенных успехах процесса промышленного переворота в этих отраслях к 1914 г., но не о его завершении. Наш вывод подтверждает и состояние транспортной инфраструктуры в крае, и сохранение древесноугольной металлургии в качестве базовой отрасли региона, что в принципе затрудняло завершение промышленного переворота. Что же касается горнодобывающей отрасли, то специалисты прямо указывали на слабую механизацию уральской горной промышленности, ''в которой главная масса работ до сих пор ведется довольно примитивно, главным образом за счет мускульной силы рабочего''. В горнодобывающей отрасли, за исключением добычи платины, следует говорить о начальной стадии промышленного переворота. В еще большей степени такой вывод касается лесозаготовок.

Закономерным в этой связи выглядит последовательное сокращение удельного веса Урала в промышленном производстве России с 6,5 % в 1887г. до 4,9 % в 1900 г. и 4,6 % в 1908 г. и 3,8 % в 1912 г.i Только завершение промышленного переворота на Урале в конце 30-х гг. позволит региону восстановить свой прежний удельный вес в российской экономике и выйти на уровень 1887 г.: в 1940 г. Уральский экономический район произведет 6,8 % промышленной продукции СССР ii.

К 1914 г. сохранялся очаговый характер индустриального развития уральского края. На 1 января 1914 г. на долю Пермской губернии приходилось 66,3 % рабочих; Вятской – 14,1 %; Оренбургской – 10,2 %; Уфимской – 9,4 % рабочих цензовой промышленности Урала Это означало, что удельный вес рабочих цензовой промышленности в составе всего населения Пермской губернии был в четыре раза выше, чем в остальных губерниях края. Характерно, что в том же порядке губернии располагались и по величине удельного веса русского населения: соответственно: 90 %; 77 %; 70 %; 68 %. Отметим и удивительную на первый взгляд стабильность сохранения распределения рабочего класса Урала по губерниям к 1914 г.: приведенные выше показатели близки к аналогичным на 1865 г.iii. Закономерность такого явления объясняется, прежде всего, сохранением узкого набора отраслей: в Оренбургской губернии – горнодобывающей, и, прежде всего, золотодобывающей; в Уфимской легкой, пищевой, каменноугольной. Но и внутри губерний была характерна неравномерность распределения рабочих по уездам. Например, в Пермской губернии 77 % рабочих цензовой промышленности были заняты в трех из 12 уездов; в Вятской – 55 % в одном (Сарапульском); в Уфимской – 88 % в двух (Златоустовском и Уфимском); в Оренбургской – 39 % в одном (Верхнеуральском)

Обратим внимание: промышленные предприятия Петербурга давали около 10 % промышленного производства России. Проблема заключалась даже не в том, что город-гигант производил промышленной продукции в два раза больше, чем Уральский регион. На долю столицы приходилось 3/5 производства электротехники, почти 1/3 – металлообработки России. На долю Урала – 1,2 % машиностроения и металлообработки. В экономике Урала преобладало сельское хозяйство; 4/5 населения были заняты в сельскохозяйственном производстве.

К общим закономерностям экономического развития России и Урала следует отнести: – сочетание капиталистического развития и обширных зон сохранения феодальной собственности, феодальных отношений; аграрно-промышленный характер экономики; приоритет государства в экономической и социальной жизни; локальный характер индустриализации; приоритетное развитие военного сектора промышленности.

К специфике уральского региона следует отнести:

– концентрацию промышленности в так называемом ''горнозаводском поясе'', расположенном вдоль уральского хребта; сохранение до 1917 г. горнозаводских округов (ГЗО), каждый их которых представлял обособленную единую экономическую систему, сочетающую помещичью вотчину и ряд взаимосвязанных заводов и рудников. Следствие – экономическая раздробленность хозяйства региона; запрет на создание конкурирующих предприятий; деление ГЗО на три вида: казенные, частновладельческие, посессионные. Неравное положение ГЗО в финансовой, правовой, социальной сферах; существование широко распространенной системы личных хозяйств жителей Урала, включая горожан. Социальная роль личных хозяйств. Личное хозяйство жителей Урала позволяло не только выжить в условиях сурового климата, но выступало в качестве объекта культуры, так как передавало традиции отношения к земле и природе, к смыслу жизни.

2. Сословно-классовая структура Урала по переписи 1897 г. и к 1914 г.: Показатель доли городского населения на Урале составлял 5,4 % (1897 г.), в то время как в Европейской России он равнялся 12,9 %. Даже в наиболее развитой Пермской губернии доля городского населения не превышала 6 % . Крупнейшие города Урала были невелики: в Оренбурге проживали 72,4 тыс. человек, Уфе – 49,3 тыс., Перми – 45,2 тыс., в Екатеринбурге – 43,2 тыс., в Вятке –25 тыс. Некоторые уральские города (Камышлов, Верхотурье) по своей экономической структуре больше напоминали сельские поселения с длинными улицами, состоящими из изб с палисадниками.

Рассмотрение профессионального состава уральского городского населения и сравнение его с общероссийскими данными позволяют заключить, что при сходстве процессов урбанизации в крае и по России в целом, уральские города по ряду параметров отставали на пути капиталистического развития и развивались не как крупные индустриальные центры, а в большинстве своем как торгово-посреднические и административные поселения. За 1897 – 1914 гг. удельный вес горожан на Урале в общей численности населения региона вырос незначительно: с 5,4 % в 1897 г. до 7 % на 1 января 1915 г. Для сравнения отметим, что аналогичный показатель в 1914 г. составлял: в Российской империи (с Финляндией) – 15,3 % (т.е. вдвое выше уральского), во Франции – 41,2 %, в США – 41,5 %, в Германии – 56, 1 % , в Англии –78 % iv. И среди горожан (данные 1897 г.) 42,6 % жителей являлись крестьянами по сословному происхождению.

Удельный вес представителей духовенства, дворянства, купечества не превышал 10 % от числа жителей городов, около 1 % от населения края. Число купцов не превышало 9 тыс. человек. На буржуазию, помещиков, высшее и среднее чиновничество приходилось 1,65 % населения краяv. Эти слои и составляли уральскую элиту. Таким образом, представители образованных сословий составляли незначительную группу населения, что затрудняло культурное влияние этой категории лиц на основную массу уральцев. Подтверждением сказанного служит суммарная численность работников просвещения, медицины, науки и культуры, юристов: 6,7 тыс. в городах (1,25 % городского населения) и 9,9 тыс. в сельской местности (0,1 % населения)

Рабочий социум в общей массе населения был относительно невелик: рабочие цензовой промышленности (без учета занятых на вспомогательных работах за пределами предприятий) составляли, по нашим подсчетам, 4 % самодеятельного населения Урала в 1913 г. Более того, в городах Урала обитали, как правило, рабочие немногочисленных коллективов предприятий легкой и пищевой отраслей. Рабочие крупной промышленности региона, преимущественно, размещались в заводских поселках, численность населения которых на 21 % превышала городское население. Замкнутость заводских поселков внутри горнозаводского округа затрудняла общение рабочих как с горожанами, так и, в меньшей степени, с крестьянами. Большее влияние на пролетариев, проживавших в поселках, могли оказывать соседи: кустари, ремесленники, а также слой служащих – к 1917 г. на заводах и рудниках насчитывалось до 20 тыс. конторских служащих. Спецификой Оренбургской губернии было сочетание трехсоттысячного населения городских поселений и 600 тыс. казаков.

Таблица 1. Сословная структура населения России и губерний Урала по данным на 1.1. 1915 г. г. в %.

сословие

Россия

Пермская

Вятская

Оренбургская

Уфимская

Дворянство

1,5

0,6

0,3

0,8

0,7

Духовенство

0,5

0,4

0,5

0,4

0,2

почетные граждане

0,5

0,3

0,2

0,4

0,2

Мещанство

10,7

3,3

1,7

10,7

4

Крестьянство

77,1

95,2

97,2

64,2

94,7

Казачество

2,3





22,8

0,1

Источник: Статистический ежегодник России на 1915 г. с.85 – 86.

Таким образом, общим для характеристики социальной структуры Урала и России являлось сочетание классовой и сословной структур; преобладание крестьянства в составе населения; невысокий удельный вес городских слоев.



Спецификой социальной структуры Урала выступали: преимущественно поселковый характер размещения фабрично-заводского населения; малочисленность горожан, а среди них, верхних слоев общества, интеллигенции; наличие различных социальных слоев внутри массива промышленных рабочих края.

Рабочие. В составе рабочих крупной промышленности Урала можно выделить следующие социальные группы:

Рабочие индустриальной эпохи. Отличительные черты названной социальной группы: это, прежде всего, рабочие металлургии и металлообработки; местные, потомственные, квалифицированные рабочие, связанные нередко со сложными технологическими операциями, относительно высокооплачиваемые, стремящиеся сохранять и передавать ''по наследству'', от отца к сыну, свои рабочие места. По нашим подсчетам к ним можно отнести примерно 1/5 рабочих цензовой промышленности региона (т.е., около 60 тыс. чел). Специфику квалифицированных уральских рабочих-металлистов, как правило, местных, т.е. живущих длительный срок в одном поселении, определяли владение значительными земельными участками, собственным жильем, и – в казенных горнозаводских округах – гарантии социальной защиты. Эта категория рабочих отличалась от остальных по одежде, домашней обстановке, бытовому поведению, имела более высокий образовательный уровень. Для рабочих индустриального типа были характерны высокий уровень грамотности, значительная часть имела начальное образование; сближалась по условиям быта и внешнему облику с низшими служащими; была более близка к горожанам. У этой категории рабочих преобладали реформистские настроения.

Рабочие переходного этапа от мануфактурной к индустриальной эпохе. К ним относились примерно 150 тыс. чел., занятых на большинстве предприятий горнозаводской и фабрично-заводской промышленности; связанных с обслуживанием машин и механизмов в горнодобывающих отраслях. Существовал целый ряд общих структурообразующих признаков: низкий уровень механизации производственных процессов, и, как следствие, преобладание тяжелого ручного труда, фрагментарный характер социальной защиты. Среди рабочих этой категории немногим более половины составляли местные, потомственные труженики. Также менее половины этого слоя составляли квалифицированные рабочие. Местные рабочие владели земельными наделами, но на правах пользования. Пришлые рабочие заведомо оказывались в положении маргиналов. Многое зависело от специфики конкретного завода; исторического и природного фактора. Рабочие переходного этапа от мануфактурной к индустриальной эпохе отличались невысоким уровнем грамотности. Жизнь в поселках обуславливала более долгое и полное сохранение обычаев и обрядов в их традиционной форме.

Рабочие мануфактурной эпохи. Социальный облик этой социальной группой определяло подавляющее большинство рабочих горнодобывающей промышленности (почти 100 тыс.). Заметим, что даже в казенных округах рудное хозяйство оставалось маломеханизированным. Закономерно, что формирование отраслевых отрядов постоянных рабочих кадров на шахтах и рудниках не было завершено к 1914 г. На большинстве предприятий традиционными орудиями труда оставались кайло и лопата. Эта категория рабочих не имела собственного жилья, земельных наделов по месту проживания, получала зарплату ниже прожиточного минимума. Неграмотность, близкая к поголовной, лишала рабочих пользоваться даже фрагментарной социальной защитой, воспринимать ценности культуры индустриального общества. Фактически обширный социальный слой оказался на положении маргиналов. Рабочие мануфактурной эпохи отличались причудливым сочетанием крестьянских и поселковых элементов культуры; низкой грамотностью. Глубина правовых, социокультурных имущественных различий у рабочих Урала носила долговременный характер, говорила о наличии различных социальных групп.

Рабочие домануфактурной эпохи. Особой социальной группой (примерно 130 тыс. чел.), составленной в основном из крестьян-сезонников являлись вспомогательные рабочие за пределами заводской черты, прежде всего, занятые в лесозаготовительном производстве. Это сезонники, занятые заготовкой дров и древесного угля около 60 дней в году. Преобладание артельного труда, ручного производства и подвоза, временность занятости позволяет отнести эту группу к рабочему классу только условно. Наличие столь различных социальных групп подводит к выводу о том, что понятие “рабочий класс Урала” применительно к 1914 г. следует рассматривать как статистическую, но не как реальную социальную общность. В противном случае, надо каждый раз оговариваться: о каком же социальном слое рабочих идет речь.

Крестьянство. Самый многочисленный слой. Обращает внимание расхождение между категориями: крестьяне по сословному признаку (примерно, 95 % населения) и сельчанами (4/5 населения). Разницу составляли социальные группы рабочих, торговцев, ремесленников города, части предпринимателей. Значительная группа крестьян (более 130) тыс. ежегодно 2–3 месяца занималась заготовкой топлива для заводов. Средний земельный надел крестьян на Урале составлял 12 десятин, из которых 7 приходилось на пашню. Этого было недостаточно, чтобы прокормить семью в силу лесо-болотистых почв. Довольно значительной была прослойка зажиточных крестьян – 18 %, чьи хозяйства развивались в сторону фермерской экономики, занимаясь торговлей, маслоделием, кустарными промыслами. Вместе с тем, 52 % крестьян относились к категории бедняцких. Незначительным был уровень развития помещичьих хозяйств. Велика была разница в социальном положении в зависимости от климатической зоны, качества земли; уровня развития кооперации.

Предприниматели. Численность этой группы (живущие за счет капитала и недвижимого имущества) в 1897 г. немногим превышала 30 тыс. человек. Деление буржуазии дробное: – аристократия и остальные предприниматели; новые и старые предприниматели; в зависимости от конкретного ГЗО. Проблемы предпринимательского корпуса заключалась, во-первых, в том, что верхний слой буржуазии составляли представители аристократии, проживающие в столице. Во-вторых, аристократы выступали, по сути, князьками обособленных территорий – ГЗО. В-третьих, сохранение ГЗО вело к медленной модернизации производства. Предприятия не выдерживали конкуренции на рынке. В первые десятилетия ХХ в. шел процесс скупки ГЗО столичными банками. В-четвертых, на Урале главным конкурентом частных предпринимателей выступало государство. Как видно, спецификой Урала являлось сохранение феодального статуса предпринимателей. Олигархами своего времени выступали два десятка семей (Строгановы, Демидовы, Абамелек-Лазаревы, Шуваловы, Всеволожские, Каменские, Яковлевы, и др.) – хозяева горнозаводских округов, сочетавших владение огромными земельными массивами и рядом предприятий, с замкнутым хозяйственным циклом.

Слабость и малочисленность прослойки предпринимателей очевидна: 9 тыс. купцов и горстка аристократов-владельцев ГЗО. Ограничения на промышленную деятельность внутри ГЗО тормозили рост буржуазии на Урале. Характерные черты социокультурного облика предпринимателей: отсутствие общих политических ценностей, слабо выражены установки на инновацию, риск, конкуренцию. Вместе с тем, деловая этика имела ярко выраженный корпоративный характер, поскольку принцип доверительности в деловых отношениях реализовывался в основном внутри корпорации горнопромышленников Урала. Характерно стремление переложить часть производственных расходов на государство. Решения съездов горнопромышленников носят декларативный характер. Благотворительность вместо политической деятельности. Итог: слабое развитие капиталистических отношений в регионе.



Управленческий корпус. Общим явлением для России и Урала было наличие двух систем власти: имперской и земской. Система выборов обеспечивала преобладание дворянства и крупных заводовладельцев vi. Вместе с тем, отличие уральских земств от центральных проявлялось в большем представительстве купечества и крестьянства, а также духовенства. В Вятской и Пермской губерниях – в наиболее развитых областях края – значение единоличной власти губернатора многократно возрастало по причине отсутствия в крае дворянского сословного самоуправления. в результате этого, функции губернского и уездного предводителя дворянства здесь выполнял губернатор. именно губернаторам приходилось возглавлять большое число различных присутствий коллегий, комиссий, ежедневно заседать в нихvii. В начале ХХ. в. в среднем количество ежедневно просматриваемых губернатором бумаг достигло 300 – 400. Русский губернатор оказывался одним из самых занятых в мире. Существовал институт кандидатов в губернаторы, подведомственный МВД. При этом учитывались личные ходатайства соискателей и рекомендации влиятельных людей. Важную роль играло наличие классного чина: должность губернатора обычно соответствовала четвертому классу ( действ. статский советник или генерал-майор). Важным фактором являлось наличие служебного опыта. Как правило уральские губернаторы начинали свою деятельность в должности чиновников в столичных ведомствах, а затем назначались вице-губернаторами и губернаторами. Из 29 вятских и пермских губернаторов не было ни одного местного уроженца. С конца 19 в. на эти посты стали выдвигаться главы всесословного общественного самоуправления. Например, председатели губернских земских управ. Более 4/5 уральских губернаторов имели высшее образованиеviii.

Слабым звеном являлось уездное управление. В центральных районах во главе уездов фактически стоял уездный предводитель дворянства. Отсутствие таких на Урале концентрировало власть на это уровне в руках исправника. Здесь, как и повсюду в России, не было единой уездной администрации, аналогичной губернской. В отличии от губернаторов и вице-губернаторов, чиновники губернских и уездных присутствий, а также врачи, ветеринары и техники, состоящие на государственной службе, за немногим исключением были местными уроженцами, выходцами из непривилегированных сословий. Обычно они получали образован е в местных уездных городских училищах или губернских гимназиях, реже – в духовных семинарияхix.

Спецификой Урала было наличие единой администрации горного управления по всей территории края. К началу ХХ в. численность высшего звена технического руководства уральской промышленностью не превышала 600 человек, в том числе примерно 220 инженеров. По сословному принципу инженеры делились так: из дворян – 33 %; из чиновников – 38 %; из мещан, крестьян, купечества, духовенства – 38 %. Многие были потомственными горными инженерами: Грамматчиковы, Ивановы, Иосса, Свечины.На технических должностях среднего и низшего звена было занято около 3700 человек, но число дипломированных техников немногим превышало 300 работников. Слой лиц с высшим и средним техническим специальным образованием был невелик: из каждых 100 представителей инженерно-технического персонала в частной промышленности Урала лишь 4 имели высшее образование, 8 среднее и низшее специальное, 88 – специального образования не имели (средние показатели по России 8: 13: 79)x.Число лиц, имеющих высшее образование также было невелико.

Казачество. Оренбургское казачество, составляя около трети населения Оренбургской губернии, владело 70 % пахотных земель. Казаки, проживающие в Троицком и Верхотурском уездах, имели 67,4 дес. на двор, в то время как на крестьянское хозяйство в тех же уездах приходилось 6,6 дес. казачество отличалось от других сословий более замкнутым характером, относительной изолированностью от других классов и сословий. Человек, ставший казаком оставался в этом казачьем сословии навсегда. Казакам запрещалось вступать в браки с лицами не войскового сословия. В то же время казачье сословие не было социально однородным. Казачья верхушка, получив офицерские чины, превращалась в дворян. Беднота (безлошадные и однолошадные) составляла 38 % казачьих семей (у крестьян – 65 %). Середняки – 36,5 % (у крестьян 20 %). Следует учесть, что казак-бедняк на деле был более состоятелен, чем крестьянин–середнякxi.

Налоговая политика государства была в целом выгодна для предпринимателей Урала. Однако ряд принципиальных позиций: искусственное сохранение ГЗО (а значит, раздробленности уральской промышленности), игнорирование властью просьб земств и городских дум, съездов горнопромышленников нарушали диалог государства и буржуазии. Предприниматели-горнопромышленники в целом в годы первой мировой войны не смогли найти общий язык с властью, пытавшейся диктовать свои условия.

Основными сословными группами городского населения Урала, согласно материалам переписи 1897 г., выступали мещане (43,4 %) и крестьяне (42,6 %). Как видно, только 10,6 % городского населения Урала относились к привилегированным сословным слоям. В составе же всего уральского социума на долю этих слоев приходилось менее 2 %. Национальный состав населения Урала: 71,4 % – русские; 12,8% – башкиры, 4,6 % –татары; 4,1 % – удмурты, 2,5 % – марийцы. В Уфимской – 62 %, в Оренбургской – 30 %; в Вятской – 23%; в Пермской – 10 %.



Религиозный состав населения Урала. Урал отличался поликонфессиональным составом населения. Только три крупнейшие конфессии (православная, мусульманская, старообрядческая церкви) охватывали, по подсчетам пермского историка М.Г. Нечаева, соответственно, примерно 7,7 млн. (¾), 1,3 млн. (13 %), 450 тыс. (4,5 %) жителей Урала. Больше всего старообрядцев проживало в Оренбургской губернии, где они составляли 1/8 русского населения. Религиозность уральского населения поддерживалась сохранением традиционных условий быта и занятий не только в сельской местности, но и в большинстве городских поселений. Уральское население, синтезировав черты культуры различных цивилизаций, отличалось значительной веротерпимостью.

Следует сказать, что удельный вес грамотных людей составлял в городах Урала 43,4 % (по России – 45, 3 %), а в сельской местности – 16,4 % (по России 17,4 %). Как видно, показатели грамотности уральского населения были близки к общероссийским, однако, за счет преобладания на Урале сельского населения, отставание уровня грамотности всего населения края (17,8 %) от общероссийского (21,1 %) было очевидно.

Подведем итог. Перепись 1897 г. отразила сохранение сословного строя в той полусамодержавной монархии, которой оставалась наша страна.

Государственная политика. Примером государственного подхода к развитию социокультурной сферы Урала может служить издание в 1847 г. документа, носящего законодательный характер: Положения ''О штатах Главного правления уральских горных казенных заводов Уральского хребта'', в которых предусматривалось создание системы горнозаводских учебных заведений. Речь шла о формировании трех основных типов школ: начальных – при всех заводах и горнозаводских поселках; окружных училищ – в каждом заводском округе; Уральского горного училища в Екатеринбурге для всех уральских округов. О масштабе замысла говорят следующие параметры: в низших заводских школах предполагалось обучать около 4 тыс. человек, 330 – в окружных училищах и 60 человек – в Уральском горном училище xii.

Что же касается школ в частновладельческих округах, то в том же 1847 г. правительство, обязало заводовладельцев иметь по одной начальной школе на две тысячи душ в местах проживания раскольников xiii. Таким образом, в частновладельческих горнозаводских округах, во-первых, обучение подростков замыкалось на низшей форме обучения, во-вторых, не соблюдался принцип создания школ в каждом горнозаводском поселке, в-третьих, само создание заводских школ имело политическую направленность, будучи нацелено на возврат детей раскольников в лоно православной церкви. Такой курс государства заметно отличался от отношения властей к казенным владениям, порождая двойственность подходов к образованию в зависимости от ведомственной принадлежности. В начале ХХ в. правительство делало попытки ввести всеобщее начальное образование в России. Однако дело закончилось передачей местным органам власти права вводить в своих уездах всеобщее, но не обязательное начальное обучение. Расходы на начальное образование увеличились в 1907 –1912 гг. с 9 млн. руб. до 48,9 млн. при необходимости в 103 млн. руб. Аналогичная история произошла с попыткой введения широкой сети технического образования. Все это свидетельствовало о несвоевременном, затянутом, селективном характере социокультурной политики государства в регионе. Для сравнения приведем данные по стране, с которой Россия находилась в конкурентной борьбе в рассматриваемый период. В 1872 г. в Японии был принят закон об обязательном начальном образовании. В 1900 г. 80 % японских детей посещали школу, в 1910 г. – почти 100 %. В 1908 г. продолжительность обязательного образования увеличилась с четырех до шести летxiv.



Итогом стало появление в регионе зон бедствия: поселков, территорий, готовых поддержать леворадикальные требования.


i Кафенгауз Л.Б. Эволюция промышленного производства России (последняя треть ХIХ – 30-е гг. ХХ в.).С. 63,121,169,209,232,280. Учтены данные по стоимости валовой продукции.

ii Подсч. по: РГАЭ. Ф.1562. Оп. 329. Д. 811. Л.10 –11.

iii Гаврилов Д.В. Рабочий класс Урала в период домонополистического капитализма (1861-1900). С. 59 – 60.

iv Подсч. по: Статистический ежегодник России на 1915 г. П-д, 1916. С. 35,40,41,46,61.

v Подсч. по: Алферова Е.Ю. Профессионально-классовый состав городского населения Урала в пореформенный период. С.77, 88.

vi Гаврилов Д.В. Уральское земство второй половины ХХ в. – начала ХХ в.: опыт и уроки // Уральский исторический вестник. № 3. Екатеринбург, 1996. С.122 –124.

vii Богатырева О.Н. Эволюция системы местного управления в Вятской и Пермской губерниях (1861 –1917 гг.). Екатеринбург,2004. С.160.

viii Там же. С.170 –172.

ix Там же. С.177.

x Бугаева С.Я., Дашкевич Л.А. Техническая интеллигенция горнозаводского Урала. ХХ век. Екатеринбург, 1997. С.

xi История казачества Азиатской России. Т.2. Екатеринбург, 1995. С. 100 –101,103, 106.

xii ПСЗ,II, Т.22. № 2103. С.452.

xiii Бугаева С.Я., Дашкевич Л. А. Техническая интеллигенция горнозаводского Урала ХIХ века. Екатеринбург,1997. С. 71.

xiv Дронишинец Н.П. Образование в Японии. Екатеринбург, 1996. С.43 – 44.


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница