Лючано де Крешенцо Диалоги Беллависты




страница1/7
Дата16.07.2016
Размер0.87 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7
Лючано де Крешенцо
Диалоги Беллависты


                • Важность диалога в значительной мере зави­сит от различия взглядов его участников. Ес­ли бы Вавилонской башни не существовало, ее следовало бы выдумать.

Карл Р. Потер
От автора

  • Моего папу звали Эудженио Де Крешенцо. Он родился в 1879 году и во время войны 1914—1918 гг. в чине капрала участвовал в албанской кампании. Единственный его военный подвиг, о котором мне известно (вероятно, потому, что забывать о нем не давали), заключался в том, что папа остался в живых, хотя и питался одним мышиным пометом. Всякий раз, когда я в детстве оставлял что-нибудь на тарелке, он поднимал крик: «Я в Албании, понимаешь, мышиный помет ел, а этот привереда такое добро переводит!» Надо сказать, что под «таким добром» подразумевались кусочки жира, который я старательно вырезал из тонкого ломтика мяса, подававшегося у нас к столу по воскресеньям.

  • В молодости папа мечтал стать художником. Художником, впрочем, был и его отец — Джузеппе Де Крешенцо, ученик самого Де Ниттиса. Однако именно мой дед в один прекрасный день пресек его пустые мечтания. Застукав прогуливавшего уроки сына с коробкой красок под мышкой в Художественной галерее, он так его отлупил, что оба оказались в участке. Дед был вынужден дать полицейскому комиссару честное слово, что бить сына больше не будет, а папа обещал навсегда выбросить из головы мысли о палитре. «Хочешь умереть с голоду — становись художником!» — так синтезировал дед свое представление о профессии, которой сам же и занимался. На следующий день отца забрали из лицея имени Виктора Эммануила и определили простым рабочим на перчаточную фабрику нашего родственника — кавалера Мартушьелло. В ту пору никаких законов о правах трудящихся еще не было, так что, несмотря на родственные узы, связывавшие деда с хозяином, ему пришлось выло­жить две лиры из собственного кармана, чтобы купить папе ножницы для раскроя кожи. Правда, можно считать, что деньги эти дед дал сыну просто в долг, поскольку в конце первой рабочей недели он явился в кассу и забрал папин заработок.

  • Шли годы, папа стал старшим мастером и однажды решил завести собственное дело — открыть магазинчик на виа Кьяйя с маленькой мастерской в заднем помещении. Однако надежды его оправдались не сразу; концы с концами сводить еще кое-как удавалось, но не более того. Мама считала, что во всем виноваты жулики — рабочие и продавщицы, воровавшие товар прямо у него из-под носа. Когда же магазином занялась сама мама, все пошло по-иному. Первым делом семья перебралась на пьяцца деи Мартири — в «шикарный» район, который охотно посещали английские туристы; потом сменили- всех мастеров и продавщиц, а под конеп мама — единая в двух лицах, как святой Антоний,— взяла под свой неусып­ный контроль и мастерскую с продавщицами, и самого моего отца, у которого была дурная привычка дарить хотя бы по одной паре перчаток любому, кто заглядывал в магазин со словами: «Я художник».

  • Время от времени папа восклицал: «Эх, мне бы миллион!» Но собрать миллион ему так и не удалось — еще и потому, что во время знаменитой бомбежки Неаполя 4 августа 1943 года ровно в тринадцать часов тридцать минут американская бомба разорвалась прямо в нашем магазине на пьяцца деи Мартири, в результате чего дальнейшая коммерческая деятельность отца стала абсолютно невозможной. К сча­стью, он потерял магазинчик, а не жизнь, так как за несколько месяцев до этого бедствия решил перебраться в спокойное местечко подальше от войны — туда, куда, как он любил повторять, даже газеты не приходят. В Кассино '.

  • _________________________________________________________________________________

Фрагменты книг «Диалоги Беллависты» (1985) и «Так говорил Беллависта» (1986). © Mondadori, 1985, 1986.

  • Моя мать, Джулия Панетта, родилась в 1883 году на виа Манчини. В сорок лет она еще не была замужем. Соседи говорили: «Не везет человеку! Бедняжка!» Но когда она уже совсем смирилась со своей участью, на горизонте вдруг появился мужчина среднего возраста с матримониальными намерениями. Коммерсант с се­дыми волосами, голубыми глазами и «прекрасной репутацией». Семейные осведо­мители говорили; «Ну до чего ж хороший человек — даже долгов у него нет!» Поженившись, мои родители обосновались в Неаполе, в квартале Санта-Лючия.

  • Когда я родился, папе было пятьдесят лет, а маме около сорока пяти. Из-за такой разницы в возрасте между моими родителями и мной ни папа, ни мама не могли стать свидетелями перипетий моей взрослой жизни. Папа умер, когда я толь­ко-только поступил в университет, а мама — когда мне еще не пришло в голову уволиться из Ай-би-эм («Интернэшнл бизнес мэшинз»). Не знаю, существует ли рай и заслужили ли мои родители честь пребывать в нем, но я очень на это надеюсь. Относительно мамы никаких сомнений быть не может: если рай где-то существует, она, конечно же, в него попала, ибо место там, по-моему, принадлежит ей по праву. Дом, магазин, церковь; церковь, магазин, дом! Ничего, кроме работы и молитвы, мама в своей жизни не знала. Что до отца, то гут кое-какие сомнения у меня есть: взять хотя бы его привычку в трудные минуты жизни грешить на Всевышнего. Правда, назвать это богохульством в прямом смысле слова нельзя. Стоило ему начать: «А чтоб...» — как тут же вступала мама: «Да святится имя Его», перекрывая таким образом папино проклятие.

Вероятно, рай все-таки существует; мы не знаем об этом из первых, так сказать, рук потому только, что обретающиеся в нем ангельские души не имеют возмож­ности общаться с нами и не ведают, как обстоят дела у нас. Они живут в такой изоляции, что когда прибывает очередная партия душ, мои родители спешат к воротам и засыпают вопросами всех новичков-неаполитанцев:

  • Вы откуда?

  • Из Неаполя.

  • А из какого квартала?

  • Из Вомеро.

  • Может, слышали что-нибудь о Лючано Де Крешенцо?

  • О писателе, что ли?

  • Нет, мой сын — инженер,— наверняка не без гордости говорит мама.— Он
    у меня инженером работает, в УПИМе 2.

Около двадцати лет я проработал в компании Ай-би-эм, но моя мать, не знаю уж почему, никак не могла освоить это название и постоянно путала его с УПИМом.

  • По правде говоря, есть один Лючано Де Крешенцо — инженер, ведущий по
    телевидению передачи о компьютерах,— вероятно, отвечает ей вновь прибывшая
    душа,— но он, как я говорил, еще и писатель. Волосы у него с проседью и борода
    белая. У вашего сына есть борода?

  • Да что вы, какая борода! — восклицает мама.- - Разве в УПИМе ему разрешили бы отпустить бороду? И вообще, мой сынок такой робкий, он не из тех, что выступают по телевидению. Он у меня умница!

  • Прошу прощения,— продолжает чья-то душа,— но ваш сын случайно не
    режиссер фильма «Так говорил Беллависта»? Знаете, почему я спрашиваю? Очень уж мне этот фильм понравился. Трижды его смотрел, представляете?

— Нет-нет, это не мой сын. Вы говорите о ком-то другом.

  • Потом в один прекрасный день (а может, и не прекрасный, если взглянуть на это дело под другим углом зрения) я тоже, возможно, появлюсь в раю.

  • Какая встреча! Объятия, поцелуи, слезы матери, вопросы отна вперемешку с моими: ведь целую жизнь непременно надо рассказать за несколько минут.

— Ну как ты?

  • В общем, неплохо, если не считать того, что я пару дней назад умер.

  • Но чем ты занимался все это время? Рассказывай же! И не беспокойся, не
    спеши: если чего здесь и не хватает, так только не времени.

___________________________________________________________________________

  • Небольшой городок на юге Италии, оказавшийся с осени 1943 г. и до мая 1944 г. ареной
    ожесточенных боев между союзными войсками и остатками немецких частей. (Здесь и далее
    прим. перев.)

  • УПИМ — разветвленная сеть фирменных универсальных магазинов в Италии.

  • И я расскажу родителям, как жил после их смерти: работа инженера, увлечение компьютерами, уход из Ай-би-эм, первые книги, телепередачи, фотоальбом о Не­аполе, «История греческой философии», фильмы, переезд в Рим и т. д. и т. п.

  • Прости, пожалуйста,— удивится отец,— но разве ты не собирался стать
    инженером-гидравликом? А работать почему-то стал с компьютерами!

  • Да, тогда я выбрал гидравлику. Считалось, что в Италии с гидравликой
    плоховато. Нужно было строить плотины, следить за дамбами, а все эти наводне-­
    ния, оползни, провалы, отсутствие канализации в целых районах... В общем, в то
    время я был уверен, что специалисты-гидравлики необходимы...

  • И что же?

  • А то, что получить постоянное место мне удалось, лишь переквалифициро­вавшись в электронщика.

  • Ну-ну?

  • Потом, когда я уже занимал руководящую должность, мне надоело каждый
    день ходить на работу, и я уволился.

  • Господи Боже мой! — воскликнет мама.— Ты же мог остаться без
    куска хлеба!

  • — Вот тогда-то я и начал писать.

  • Ага, значит, прав был синьор, прибывший сюда в прошлом году. Джулия,
    помнишь того синьора из Милана, который оказался здесь со всей своей семьей
    после того, как они попали в катастрофу?

  • Ну как же, как же! Он говорил: «Синьора, уверяю вас, ваш сын писатель»,
    а я ему: «Да не может этого быть, вы шутите». А он: «Какие могут быть шутки
    после того, что со мной приключилось!»

  • Но неужели можно жить писательским трудом? — спросит отец.

  • Да как сказать... Вот если удастся состряпать какой-нибудь бестселлер...
    Только из тех, что держатся долго.. Тогда, пожалуй, действительно можно неплохо
    заработать.

  • — Сколько же заработал ты?

  • Я уже открою рот, чтобы назвать цифру, но мама опередит меня:

  • Тс-с-с-с... Говори потише, тебя же могут услышать... Здесь все такие
    завистливые.

  • Разве мы не в раю?

  • В раю. Но посторонних в свои дела лучше не посвящать,— твердо скажет
    она, оглядевшись по сторонам.

  • Ну, например, на «Греческой философии», которую где только не перевели — даже в Японии, — я заработал что-то около...— и, следуя маминому совету,
    я тихонько назову общую сумму.

  • Миллионов?!! — воскликнет совершенно потрясенный отец.

  • Разумеется, миллионов,— повторю я.

  • Так ты, значит, миллионер?

  • Папа, сегодня в Италии почти все миллионеры!

  • Господи помилуй! С ума сойти! Сколько же там теперь перчаток продается!

  • По правде говоря, перчаток продается мало.

  • Это в каком смысле — мало?

  • В том смысле, что почти никто перчаток больше не носит.

  • Ты слышишь, Джулия? — скажет отец маме.— Миллионы у них есть, а вот
    элегантности... Что поделаешь! Я всегда говорил: элегантными рождаются. На
    каждого может свалиться богатство, но если у него нет настоящего шика, в нем
    сразу распознаешь нищего.

  • Да, кстати, папа, здесь, наверху, вам не встречался человек по имени Сократ?

  • Это какой? Безобразно одетый, маленький, коренастый, с бульдожьей
    физиономией?

  • Да-да, совершенно верно!

  • Бродит тут один такой, но если хочешь послушать моего совета, держись от
    него подальше. Как прицепится, от него уже не отвязаться. Даже если скажешь: «Да,
    Сократ, конечно, ты прав», он все равно будет гнуть свое: «Раз ты считаешь, что
    я прав, значит, тебе известно, на чьей стороне истина?» В общем, сынок, хочешь
    жить здесь спокойно, обходи сторонкой четырех человек: Сократа, Цицерона,
    Сильвио Пеллико ' и Камбронне 2

  • .

Сальваторе

              • В Неаполе все живут в состоянии опьяняюще­го самозабвения. В таком состоянии пребы­ваю и я. Сам себя перестаю узнавать: вроде бы превратился совсем в другого человека. Вчера я подумал: «То ли ты был безумцем вчера, то ли стал им сегодня».

Иоганн*Вольфганг Гёте. «Путешествие в Италию».

  • Привратницкая на виа Петрарка, 58. Вокруг стола кроме меня сидят: замести­тель помощника привратника Сальваторе Коппола, доктор Пассалакуа (4-й этаж, первая дверь налево) и незнакомый синьор, который, заглянув, чтобы навести справки о свободной квартире, решил задержаться.

  • Да вы же совсем ничего не смыслите в политике! — восклицает заместитель
    помощника привратника Сальваторе Коппола.— И чему вас только учили в ваших
    институтах?

  • При чем здесь институты,—- говорю я,— у каждого человека свои политичес­
    кие взгляды, но это не означает, что не надо уважать и взгляды других.

  • Дорогой мой инженер, речь ведь не о чьих-то политических взглядах: перед
    нами проблема международного масштаба! — продолжает Сальваторе.— Пора вам
    наконец сообразить, что хочешь не хочешь, а всем нам, неаполитанцам, надо
    голосовать за Итальянскую коммунистическую партию и сразу же после этого
    выйти из НАТО и вступить в союз с Россией.

  • — Но почему, Сальвато? — спрашивает Пассалакуа.— Ты так уверен, что
    Россия сильнее Америки?

  • — Да не все ли мне равно, кто сильнее — Америка или Россия, дотторе, меня
    лично это совершенно не интересует. Давайте ближе к сути, давайте смотреть
    в корень. Что нас ждет, если начнется третья мировая война и мы попадем
    в плен? — С этими словами Сальваторе, словно сдаваясь, поднимает руки.— Итак,
    если начнется третья мировая война, а мы будем союзниками американцев, к кому
    мы попадем в плен? К русским! Верно я говорю? Если нет — можете меня
    поправить. Так вот, я считаю, что нам, неаполитанцам, попадать в плен к русским
    никак нельзя. Шутка сказать! Во-первых, мы -— народ, непривычный к суровому
    сибирскому климату. Там холодно, так уж холодно! Во-вторых, у нас нет подходя­
    щей экипировки. Короче говоря, дотторе, мы там передохнем от зверских морозов.
    А вот если мы станем на сторону России, дело обернется совсем по-другому. Ну да!
    В этом случае мы автоматически попадем в плен к американцам и нас сразу же
    отправят в Америку. А там, с божьей помощью и понемножку приторговывая,
    можно выучить даже их язык. В общем, пока идет война, мы себе потихонечку
    подыскиваем теплое местечко.

  • А если нас возьмут в плен китайцы? — спрашивает синьор, пришедший
    справиться насчет квартиры.

  • Ничего хуже не придумаешь, дорогой мой синьор! Представляете, что там
    ждет нас, бедных пленных? Одна жалкая рисовая лепешечка в день! Мать честная!
    Ну скажите, как я, Коппола Сальваторе, с моим волчьим аппетитом смогу продер-­
    жаться на одной рисовой лепешке?

К вашему сведению, Сальваторе Коппола — заместитель помощника приврат­ника в ___________________________________________________________________________________

  • 1 Сильвио Пеллико (1789—1854)— итальянский писатель. Карбонарий. 15 лет провел в крепости. Автор записок «Мои темницы» (1832).

  • 2 Французский генерал, сподвижник Наполеона Бонапарта, прославившийся не только своими ратными делами, но и тривиальными фразами.

  • многоквартирном доме, что на виа Петрарка, 58. Официальный привратник там — дон Армандо, а его помощник Фернандо Амодио — личность, можно сказать, мифологическая, поскольку до пояса

  • он человек, а ниже — стул. Чтобы избежать недоразумений, скажу сразу, что он абсолютно здоров,

хотя мне еще никогда не доводилось видеть его стоящим на ногах. Он не отрывается от стула даже когда на Рождество ему дают праздничные чаевые. Дающий сам должен к нему подойти.

  • Дон Армандо же вообще, по его собственному определению, синьор. Просто как официальный привратник он бесплатно занимает в доме 58 на первом этаже квартиру № 1, и каждому новому жильцу сразу же растолковывает суть столь необычной ситуации:

  • — Видите ли, дотторе, я в этом доме одновременно и привратник и не
    привратник. Сейчас я вам все объясню. К сожалению, в жизни мне не везло. Родился
    я в аристократической семье — мой дед вообще не работал, а папа был бухгалтером
    городского водопровода. Наша семья жила прилично еще и потому, что у нас было
    три собственных дома в Борго Лорето. Но в один злополучный день мой дедушка
    связался с каким-то адвокатом — специалистом по гражданскому праву, и с того
    момента из нашего дома во все стороны полетели иски и заявления на гербовой
    бумаге. Короче говоря, очень скоро я остался без деда, без папы и без всех наших
    домовладений. Но вернемся к делу. Всю жизнь у вашего покорного слуги было одно
    только желание: переехать на виа Петрарка, в квартиру с хорошим видом из окна.
    Скажите сами, ну как мог бедняк вроде меня, без единого чентезимо за душой,
    сделать так, чтобы это его желание исполнилось? Я уже было смирился с мыслью,
    что суждено мне коротать свой век в жалких двух комнатушках на виа Нуова
    Баяьоли, 17, где круглые сутки приходится дышать дымом с заводов «Ильва». И тут
    вдруг такой случай! Место привратника на виа Петрарка, 58, жалованье и бесплат­
    ное жилье с видом на море! Вы скажете: как же так? Работать привратником! Ну
    и что? Привратником так привратником. Вы скажете, что мне пришлось опуститься
    по социальной лестнице. Ну и опустился, подумаешь! Да плевать я хотел, дотто, на
    эту социальную лестницу, если здесь я могу сесть у окна и, глядя на Капри и на
    Везувий, чувствовать себя почетным кавалером, да какое там кавалером, президен­
    том республики, вот кем я могу себя чувствовать! А что касается привратницкой
    работы, то я отдал часть своего жалованья Фернандо Амодио, который теперь
    выполняет мои привратницкие функции. Наш Фернандо — лучший профессиональ­
    ный привратник в Неаполе! Уж он-то никогда не оставит своего стула в подъезде:
    что бы ни случилось, Фернандо, можете быть уверены, сидит на месте, как камен­
    ный, и наблюдает.

  • Ввиду врожденной «статичности» Фернандо «динамические» функции приврат­ника выполняет его заместитель — Сальваторе Коппола, получающий за это часть жалованья дона Армандо.

  • Сам Фернандо, как бы оправдываясь, объясняет мне причину такого разделения труда:

  • — Понимаете, синьор инженер, я же холостяк. А раз жены у меня нет, кто будет
    мыть лестницы?

  • Вы только не спрашивайте у меня, как могут жить на одно-единственное жалованье привратника трое взрослых мужчин, двое из которых содержат семью. Вот уже целый век больше миллиона неаполитанцев ухитряются жить на ничтожное жалованье, ежедневно «округляя» его приработками, добываемыми самыми фан­тастическими способами.

  • Вышеупомянутые привратники, например, пользуются своего рода правом обложения налогом всего, что бы ни происходило в пределах вверенного им многоквартирного дома, а именно замены служанок, всяких домашних работ, выполняемых третьими лицами, купли-продажи недвижимости, старых автомобилей и катеров, смены жен, приватной и коммерческой информации. Все это помогает нашей троице, вполне, впрочем, оправдывающей получаемую ею «долю», проявлять поразительную компетентность в самых разных областях.

  • Для примера скажу, что Фернандо получает твердую ежемесячную «ставку» за то, что прикидывается спящим, когда мимо него проходит стеснительная любов­ница архитектора Скалезе.

  • Ну что ж,— говорит доктор Пассалакуа,— придется, к радости Салъваторе,
    всем нам голосовать за итальянскую компартию, тогда он а случае войны сможет
    отбывать плен в Майами-Бич.

  • Ну при чем здесь это? Я просто хотел пошутить. У вас, дорогой мой
    дотторе, просто какая-то аллергия на слово «коммунист», и, услышав его, вы сразу
    выходите из себя. Да-да, дотто, стоит вам услышать слово «коммунист», как вы
    сразу выходите из себя!

  • Сальвато, сколько раз я тебе говорил, что не намерен толковать с тобой
    о политике,— отвечает Пассалакуа,

  • Ну, еще бы! Вы у нас аристократ, либерал, а я представляю народ, но
    с народом вы разговаривать не желаете.

  • Зато ты народ обожаешь. Да, Сальвато?

  • Ну, я, конечно, не скажу, что я в него прямо-таки влюблен, но, во всяком
    случае, уважаю его больше, чем вас, либералов.

  • Сальваторчик. все дело в том, что вы, коммунисты, на словах любите народ,
    а по-моему, вы просто-напросто ненавидите богатых.

  • Ну уж нет, дотторе, позвольте с вами не согласиться. Неужели, по-вашему,
    у меня, человека, который, как белка в колесе, крутится с утра до вечера, чтобы
    заработать кусок хлеба, еще остается время на то, чтобы их ненавидеть?

  • Вот демагогия! Вот демагогия!

  • Где? Где? — спрашивает Сальваторе, оглядываясь по сторонам. Он прекрас­-
    но знает, что такое демагогия, просто ему нравится играть роль непонимающего.

  • Что — где? — спрашивает Пассалакуа.

  • Да то, что вы сказали.

  • Сальвато, я сказал «демагогия», потому что вы, коммунисты, талдычите
    только одно: немножко хлеба, кусок хлеба, хлеб и работа! И так далее.

  • А что я, по-вашему, должен говорить? Что я ежедневно мою лестницы на
    шести этажах за кусочек лангуста?

  • Сальвато, не говоря уже о том, что лестницы ты никогда не моешь, даже раз
    в месяц, а шестого этажа вообще в глаза не видел, я думаю, всем понятно, что
    коммунисты ничего не признают, кроме своей песенки о народе, умирающем
    с. голоду. Давай, Сальвато, посмотрим друг другу в глаза и скажем, что в Италии
    никто с голоду больше не умирает.

  • А вам, либералам, так хотелось бы время от времени видеть на улице
    человека, умершего с голоду.

  • Сальвато, хватит шуток. Я — технарь и верю в цифры, верю в статистику.
    Ты знаешь, что такое статистика?

  • — Приблизительно — поскольку в школе я никогда особенно не переутомлял­ся. В общем, дотто, думаю, я правильно вас понял, если нет — можете меня поправить. Допустим, что меня сажают задом на раскаленную плиту, а голову суют в холодильник, и при этом я должен считать, что по статистике в среднем я чув­ствую себя хорошо.

  • Все хохочут. Зрителей за это время прибавилось. В Неаполе они размножаются простым делением: никаких особых приглашений не требуется. Слушатели бес­пристрастны и если склоняются на сторону того или иного спорщика, то не столько из-за его идей, сколько желая воздать должное его ораторскому искусству. Саль­ваторе — коммунист и утверждает, что участвовал в освобождении Неаполя, хотя в то время ему не могло быть больше восьми лет. Пассалакуа же именует себя либералом, но по существу склоняется, пусть и бессознательно и беззлобно, к идеям монархо-фашизма.

  • — Сальвато, я тебя люблю, но ты все-таки последи за моей мыслью,-—
    выходит из терпения доктор Пассалакуа.— Мы здесь пытаемся решить серьезные
    вопросы, а тебе бы только острить.

  • Но что все же показывает статистика, дотто? — спрашивает синьор, пришед­
    ший справиться о квартире.

  • Так вот, статистика показывает, что в Италии средний годовой доход, то
    есть доход на душу населения, равняется 1 000 000 лир и что Италия, следовательно,
    одна из самых богатых стран в мире.
  1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница