Либеральный тоталитаризм




Скачать 258.3 Kb.
Дата28.07.2016
Размер258.3 Kb.
Социологические исследования,  № 12, Декабрь  2007, C. 39-49

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ

Автор: З. ВИДОЕВИЧ

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ1

ВИДОЕВИЧ Зоран - доктор философии, профессор Института общественных наук Сербии и Черногории (Белград).

Тезис о том, что "наши вопросы еще не созрели до уровня вопросов, на которые можно получить ясный ответ" [1], сформулированный в постмодернистском дискурсе, тем не менее, не только существенно отражает состояние теоретической мысли в пост-реал-социалистических обществах2, но имеет и значительно более широкий масштаб. Созревание определенной исторической ситуации выражается, в том числе, в кристаллизации вопросов, относящихся к ее самым существенным свойствам. Ответы не могут обгонять вопросы, незрелость вопросов обусловливает и незрелость ответов. А самые слабые ответы - производные такого состояния духа, когда "все ясно". Их нельзя назвать даже "незрелыми" ответами: их поверхностная ясность всегда связана с подменой знания тем или иным видом веры, предубеждения или воинственного догматизма. Так, например, от имени такой ясности даются уверенные прогнозы, чаще всего в стиле того, что пост-реал-социалистический мир вступает, несмотря на все колебания и отступления, в эпоху демократии и свободы, опосредованные универсализацией частной собственности, утверждениями, что нигде нет никакого "возврата к старому", что однонаправленность истории (на этот раз по либералистической схеме) снова вступает на сцену. А тот факт, что уже возникают процессы, которые являются существенной опасностью даже для лучших результатов развития западной парадигмы, что они начинаются не извне, а внутри раскола этой парадигмы, оценивается как "неважный". Поэтому и любой намек на разговор о тоталитаризме, возникающий не только "на периферии мира" (например, о религиозном тоталитаризме), но и в "центре", интерпретируется как необоснованный и катастрофический.

Опыт полутора десятилетий "переходного периода" пост-реал-социалистических стран и нынешняя роль Запада в мире вызывают постановку следующего вопроса: разве в идеологизированной общественной теории не рождается либеральный догматизм, агрессивный, имперский по своим претензиям, не допускающий никакого критического отношения (в отличие от либерализма как доктрины, системы ценностей и практики), и разве в политике, по крайней мере, нескольких могущественных западных государств, сгруппированных вокруг Америки как их центра, не зарождается нечто, намного более опасное - либеральный тоталитаризм?



1 Проблемам тоталитаризма посвящена книга автора: Zoran Vidojevic. Kuda vodi globalizam. Beograd: Filip Visnic, 2005.

2 Термин автора.

стр. 39


Эти вопросы созрели, они имеют эпохальную релевантность. Созревание ответов на них имеет важное значение. Их следует поднять и осветить на фоне "судьбы" модерного проекта эмансипации, возникшего в лоне западной цивилизации и переоценки смысла эпохи, в которую мы живем, в духе З. Бжезинского [2]. Но эта переоценка невозможна, если не затрагиваются основы, на которых базируется мировое превосходство Запада, особенно США, а также и сама природа этой цивилизации (чего автор не делает и нереально было бы от него этого ожидать).

Прав Лиотар, что модерного проекта эмансипации человечества вообще не существовало. Мы можем добавить, что существовал только проект экспансии Запада, глобализации западного капитализма. Даже в учении Маркса планетаризация западного капитализма была предпосылкой всемирного наступления коммунизма, и его теория при всей своей критичности по отношению к капитализму - это специфический вид оправдания "вестернизации" мира. Основы западной цивилизации - технология, рост производительных сил как самоцель - не вызывают сомнения, а незападные цивилизации Маркс рассматривал как исторически нижестоящие по сравнению с западной. Результат экспансии Запада, по Лиотару, в том, что "человечество делится на две части. Одна сталкивается с искушением сложности; вторая - со старым, страшным искушением выживания" [3]. Вторую никогда не признавали равноценной, ее можно было или покорить, или поглотить и втянуть в сеть интересов Запада. Эта стратегия получает размах и становится брутально откровенной вместе с крахом еще недавно существовавшего глобального противника. Во всяком случае, исчезает иллюзия, что в западном проекте содержатся потенциалы общечеловеческой эмансипации.

Этот проект достиг своей вершины в момент распада реал-социализма3. На первый взгляд кажется, что у него в мире никогда не было так много сторонников, как тогда. Но его поддержка связана опять же с иллюзией - достижением уровня западного потребительского общества, большинство населения мира, страдающее от голода, и сегодня видит в Западе "обетованную землю" материального благополучия, и больше ничего или же почти ничего. Демократия, права человека, "гражданское общество" для большинства незападных обществ - это отнюдь не те ценности, какие присутствуют, по крайней мере, в идеологическом представлении Запада о самом себе, на его пространстве. Население большей части мира не выносит Запада, но завидует его высокому материальному уровню, а вовсе не индивидуализму, гражданским свободам и демократии. Триумф Запада - это одновременно и его своеобразное поражение. Его проект трансформации демократии, по крайней мере, в большинстве случаев, а особенно после опыта с "плодами" реализации в бывших пост-реал-социалистических обществах, все больше воспринимается как навязанный. Так, в исламских странах религиозные образцы устройства общества привлекают несравненно сильнее, чем демократические (в западном понимании демократии); христианская критика материалистического утилитаризма также подрывает краеугольные камни западной модели, невзирая на то, что она по духу и результатам предшествует модерну. Пресыщенность вещами и исчерпанность цивилизационной парадигмы как бесконечной аккумуляции предметов и мощи, делают в исторической перспективе западный проект по существу нереальным, так как он не может предложить что-нибудь существенно новое. Ему не хватает новой жизненной философии. "Жизненный мир" Гуссерля и противление Хабермаса "колонизации" того мира только доказывают, что сам западный мир все больше становится "островом" эгоизма, алчности и насилия в море содержания всей экзистенции, определенного капиталом. Это связано с тем, что и пост-модернистский капитал становится все более агрессивным и все меньше в состоянии обеспечить более высокое качество жизни.

"Миссия" Запада как исторического носителя ценностей демократии, прав человека и свобод продлится еще какое-то время, но будет иметь ограниченную привлекательность лишь для части интеллектуальных слоев с территории бывших социалисти-





3 Термин автора.

стр. 40


ческих стран. Но в новой социальной действительности тренд массового разочарования уже стал постоянным и структурным элементом этой "миссии", поскольку в большинстве этих стран наступает такой капитализм, который ухудшает условия жизни, а Запад воспринимается как причина и покровитель именно такого капитализма.

Социал-демократическая форма социализма большей частью устарела. Она избежала компрометацию бедностью и институционализованным террором. Правда, она дала ряд ценных достижений "социального государства", которые пост-модернистский капитализм все больше сужает и ставит под вопрос. Сейчас он берет на себя функцию новой утопии для масс, которые пережили крах тоталитарного и авторитарного "социализма" и разочаровались в результатах "переходного периода". Но западни не видно: и социал-демократический проект не может избежать общей орбиты идентичности триумфа и кризиса западного мега-проекта, в нынешнем виде он связан с исторической судьбой либерализма. Кризис общественных идеалов западного проекта слишком глубок, чтобы его можно было искоренить, улучшая те или иные его варианты. Но кризис это не то же самое, что крах определенной модели общества. То, что многие другие части мира еще не достигли уровня "такого кризиса", означает, что их "кризисы" другого типа и несравненно тяжелее, что это по существу кризисы выживания. Ясно одно: диалектика триумфа, дегенерации и исторического поражения западного проекта уже начала действовать, а ее результаты исполнены новой неизвестностью. И только для невнимательного наблюдателя трансформации Запада является неожиданностью появление внутри этой диалектики феномена либерального тоталитаризма. Если одна цивилизация не в состоянии выполнить собственные обещания в отношении свободы, демократии, личной безопасности и счастья, а при этом располагает огромным аппаратом по производству насилия, тогда она, вероятно, катится в сторону этого нового тоталитаризма.

Источники и характерные черты либерального тоталитаризма

Критерии тоталитаризма, которые в свое время привели К. Фридрих и З. Бжезинский [4], не являются больше адекватными для идентификации этого феномена сегодня в его новых формах. Во-первых, по ним не видно, что либерализм может выродиться в тоталитаризм. Во-вторых, среди характеристик тоталитаризма отсутствует его внешнеполитическая сторона, существенная для распознания современного тоталитаризма, имеющего планетарное распространение. В-третьих, эти критерии не позволяют выявить тот факт, что внутри мировой системы репродукции капитализма, как постоянно обновляющихся колониализма и империализма, находится биополитика (Фуко) - почти тотальная мощь господства над человеческими жизнями с целью этой репродукции, мощь, которая есть не только жажда наживы, но и способ (зло)употребления человеческой энергией для нужд капитала, становящегося все более воинственным, внутри его политики непрестанно растет направленность к смертоносной индустрии.

Для идентификации источников и свойств современного тоталитаризма (в качестве родового понятия) необходимо выяснить следующее:

- Допускает ли конкретная система возникновение радикальной альтернативы себе самой (что не означает, что она подразумевает кровопролитие) и каково ее отношение к партиям, движениям и политическим лидерам, олицетворяющим эту альтернативу?

- Каков статус силового аппарата: армии, полиции (в особенности секретной), а также военизированных формирований в политической системе и в каждодневной жизни?

- Каковы могущество и роль военнопромышленного комплекса в национальной и глобальной экономике, а также в принятии политических решений?

стр. 41

- Насколько ценности свободы, независимости, прав человека и демократического принятия решений соблюдаются в международных отношениях, прежде всего в отношениях между сильнейшими и малыми (и слабыми) государствами?



- Характерно ли для внешней политики одного государства или группы государств, в первую очередь, насилие и создаются ли систематически в этой политике враги как предмет программированной ненависти?

- Существует ли массовый процесс унификации политического сознания с помощью государственного аппарата и наиболее сильных медиа?

Вне этих критериев невозможно выявить современный тоталитаризм, а всеохватывающая подчиненность насильственной силе не поддается анализу как на внутреннем общественном уровне, так и на уровне планетарном. А именно эта всеобъемлемость является сущностной характеристикой тоталитаризма как такового; различия между видами тоталитаризма касаются моделей этого подчинения, форм и количества насилия, которые они выражают, интериоризации хитроумного насилия или его жестокого внешнего использования. Только так может быть разоблачен один из самых крупных обманов нашей эпохи, состоящий в том, что страны либеральной демократии априори не могут пойти по пути того или иного тоталитаризма. Этот априоризм (отнюдь не случайный) - основное ограничение теоретической позиции К. Фридриха и З. Бжезинского, а также большинства западных авторов, которые занимались проблемой тоталитаризма.

Тем не менее, тоталитаризм возник не сам по себе как "инцидент" политической и цивилизационной метаморфозы нескольких западных стран, как нечто, что не может возникнуть снова. Он является постоянно присутствующей тенденцией западной цивилизации и неизбежным последствием вырождения либеральной демократии в возрастающую милитаризацию и неолиберализм в рамках генезиса современного капитализма. Сегодня он возникает в новой форме, в своем главном и глобальном облике, в облике либерального тоталитаризма.

Новизна постмодернизма или неототалитаризма состоит в следующем.

1. Одной из важнейших опор тоталитаризма XIX в. является модель жизни "счастливого робота", хорошо оплачиваемого, ориентированного в первую очередь на приобретение вещей и денег; беспощадной конкуренции и агрессивности в трудовых отношениях; живого гомоида, который поддержит любой вид насилия своего государства, чтобы сохранить свой материальный уровень; существенно заинтересованного в ограниченной отрицательной свободе (свободе вмешательства в его частную жизнь, но непонимающего, что эта приватность существенно нарушена средствами манипуляции его сознанием и его потребностями), глубоко аполитичного и готового предоставить принятие судьбоносных решений тем, "кому за это платят".

2. Все "классические" виды тоталитаризма имеют выраженную антилиберальную направленность, тогда как постмодернистский тоталитаризм выступает под флагом либерализма, борьбы за свободу, права человека и демократию. А по сути, он их отрицает, поскольку навязывает всему миру свое понимание этих ценностей, часто грубейшими способами, включая и войну. Идеология неолиберализма имеет ярко выраженные имперские свойства, так как это идеология "завоевания мира во имя свободы и демократии", стремления насильно делать людей счастливыми. "Миссионерство" неолиберализма, уверенность его идеологов, что они призваны всеми средствами создавать мир по меркам своих интересов и ценностей, главная характеристика нового тоталитаризма. Народы и государства, которые противятся этому, считаются не только врагами, но и нижестоящими, либеральный тоталитаризм сегодня имеет ощутимые примеси осознанного и неосознанного, программированного и спонтанного расизма.

3. Давно замечено, что либеральная демократия, для которой аккумуляция капитала важнее сохранения демократической процедуры, недостатка полной и правдивой информации, эффекта массовой "промывки мозгов", "...идеологического затвердения и имперской редукции исходной демократической мысли..." [5], все больше превращается в своеобразную тоталитарную демократию и не только в виде "тирании боль-

стр. 42

шинства", но, прежде всего, в силу проявления сильных тенденций "демократического фашизма" (К. Лаш). В либеральной демократии с самого начала существует напряженность между свободой индивида-владельца и принципом "свободы для всех", между прибылью и принятием решений большинством. Эта напряженность все больше усиливается. Верхи управляющих элит, производителей и защитников официального мнения и моральных ценностей все больше претендуют на монополизацию определения содержания, целей и способов попадания в "хорошее общество", а тем самым и "аутентичной демократии". Таким образом, возникновение авторитарной, а по тенденциям и тоталитарной демократии с присущим ей вмешательством большого "бизнеса", олигархии государства, милитаризма и "клонированного" политического сознания, не случайно и не временно в развитии либеральной демократии. Ценности, по которым она считается завоеванием цивилизации, все меньше достижимы в условиях, когда прибыль гораздо важнее, чем свобода и демократия, да и диктатура "извне" и "у себя дома" принимаются, если обеспечивают рост капитала или по крайней мере предотвращают его крах [6].



Местные автократии и тоталитаризм в отдельных незападных государствах имеют второстепенное значение для планетарных событий по сравнению с возникающим либеральным тоталитаризмом, который имеет глобальный размах и коренится в логике (естественно, противоречивой) функционирования постмодернистского образца общественного развития (напомним о том, что нацизм и фашизм, в частности, - порождение дегенерации либерализма). То, что западные общества действительно плюралистические, само по себе не значит, что в них отсутствует почва для возникновения и укрепления потенциалов и тенденций тоталитаризма. Во всяком случае, тезис о том, что из плюрализма априори не может возникнуть тоталитаризм, опровергнут историей XX в. Если это уже происходило, то почему не может повториться в новых условиях и иных формах? И разве это уже не начинает происходить?

Теоретическая мысль не должна была бы задерживаться на конфронтации демократии и тоталитаризма, которая сама по себе, конечно же, важна. Следует пойти дальше: выявить их взаимодействие, а также его губительные последствия, особенно в связи со стремлением любой ценой внедрить трансцендентный смысл истории в сознание каждого индивида [7], смысл, неприкосновенными владельцами которого являются новые элиты и государства, раздающие демократическое счастье.

4. Источники возникающего тоталитаризма заложены в существующей структуре мировой экономической мощи, прежде всего в возрастающей роли глобоцентрических корпораций в хозяйстве наиболее развитых стран Запада и в совокупной мировой экономике. Отдельные авторы (среди них и Н. Хомски) считают, что мультинациональные компании тяготеют к тоталитарной внутренней организации [8]. Новейшие исследования М. Кастелса открывают иную картину. По его мнению, информационно-технологическую индустрию характеризует сильная тенденция к децентрализации ее производственных операций как функционально, так и территориально. Такая децентрализация появляется и внутри фирм, и между ними в различных частях данных индустрий [9]. Однако, решающее значение здесь имеют не тип внутренней организации, а глобальная роль этих хозяйственных гигантов, их стремление действовать как фактическая планетарная власть, которой все покоряются, возникновение глобальной технократической элиты, которая пытается монополистически направлять развитие мировой экономики и политики. Если иметь в виду близость, хотя и через опосредование связей между глобоцентрическими корпорациями и правительствами "клуба" наиболее развитых стран, затем огромную роль военной промышленности в хозяйстве этих стран, особенно в США, тесную взаимосвязь военно-промышленного и нефтяного комплексов со стремлением государств Запада к планетарной доминации, а также роль НАТО, то можно прийти к выводу, что основная часть предпосылок возникающего либерального тоталитаризма находится в типе политической экономики современного сверхразвитого капитализма.

стр. 43


5. Либеральный тоталитаризм вытекает из связи и взаимодействия трех ключевых факторов: неолиберального капитализма, планетарного насилия и сверхсовременных технологий; на этой основе создается экономическое, политическое и военное превосходство, с помощью которого "новый порядок" или правит миром, или стремится править. Сверхсовременная технология, атрибут сильнейших корпораций, находится в непосредственной функции капитала, который становится все более милитаризованным. Внешняя политика ведущих западных государств по отношению к "незападным", выполняющим функцию Врага, берет начало в уже описанных широких общественных преобразованиях, ее нельзя отделить от них и без них понять ее важнейшие отличия. Она не просто "отпечаток" этих преобразований, она по существу обусловлена ими. Речь идет и о существенно больших полномочиях полиции, в особенности, тайной, и об отношении к политическим заключенным, сужении отдельных прав граждан, росту ксенофобии и т.д., что характеризует нынешний "момент" системы в США после 11 сентября 2001 г., но в различном объеме характеризует и некоторые другие западные страны, когда они оказываются в аналогичных обстоятельствах.

Так, в обществах, которые считают себя исключительно либеральными, зарождается новое полицейское государство. Об этом свидетельствует Г. Амстронг, когда говорит, что "... тактики, которые обычно связывали с презренными тоталитарными режимами стали обыденными - массовый надзор, произвольные обыски, .... ограничение свободы передвижения, полицейские в штатском, подслушивающие разговоры, которые они определяют как заговорщицкие и громкие судебные процессы, представленные и принятые со стороны медиа, которые не задают вопросов" [10].

Возникают контуры всемогущего государства-контролера, все больше вторгающегося в сферу гражданского общества, причем аппарат государственной силы приобретает знаки орудия нелегального насилия, а его органы, прежде всего тайные службы, выносят арбитражные постановления о целесообразности и объемах политических свобод всех "сомнительных лиц" и подогревают вместе с ведущими политиками атмосферу постоянной опасности и чрезвычайного положения и даже тогда, когда нет ни малейшего серьезного намека на опасность для государства и его граждан.

Если бы мы не определили эти и аналогичные процессы, тогда бы тезис о возникновении либерального тоталитаризма был бы идеологической флюскулой или выражением своего рода личного раздражения и теоретической мстительности.

6. Имеется существенная связь либерального тоталитаризма и преобладающего политического содержания глобализации. В политическом смысле глобализация проявляется главным образом как "американизация мира", имеющая, кроме иных свойств, и свойство насаждения планетарного страха. Только такой тип тоталитаризма, в отличии от предшествующих, имеет планетарный масштаб, он имеет средства (огромную экономическую, технологическую, политическую и пропагандистскую мощь), которые подкрепляют такие амбиции больше, чем когда-либо ранее. Другой вопрос, сохранятся ли они на длительный срок. Во многих уголках планеты сейчас обнаруживается, что глобализация - инструмент воплощения планетарных амбиций (хотя и не сводится к этому), доказывается все большая зависимость незападной части мира от Запада, а также непрерывный военный интервенционизм могущественных стран (прежде всего США), членов НАТО в целях навязывания и защиты своих интересов и своей модели общества.

Какие суммы выделяются в США на вооружение можно судить по тому, что "... каждая новая система оружия в 3 - 5 раз дороже той, которую она заменяет"; "бомбардировщики стоят в две тысячи раз больше (...). Истребители стоят в тысячу и более раз больше (...). Авианосцы дороже в 20, а боевые корабли - в 15 раз, чем в период Второй мировой войны. Подводная лодка класса "Гато" ... стоила 5500 долл. за тонну, а сегодня "Трайдент" стоит 1,6 млн. долл. за тонну" [11]. Индустрия насилия и большой "бизнес" неразлучны. Мультинациональные, наднациональные и глобоцентрические компании, в основном, стремятся к такой стабильности мира, которая основана на экономико-политической и военной подчиненности Западу. Р. Батер пишет, что "по-

стр. 44

всюду, где подняты американские флаги, почти на 500 военных и морских базах по всему миру, появились американские корпорации", и что "военный бюджет США - наилучший пример связи патриотизма и прибыли" [12].



Глобализация насилия и страха, как наиболее отличительная черта либерального тоталитаризма, проводится параллельно с введением экономических санкций странам, к которым неблагосклонны США и Запад в целом. "В данный момент США участвуют, самостоятельно или совместно с большей или меньшей группой других стран и организаций в санкциях, введенных в 26 странах. Больше половины населения планеты находится под санкциями...! В течение XX в. США вводили экономические санкции 110 раз, запрещая экспорт или импорт из какой-то страны, блокируя кредиты и займы, и делая это только с той целью, чтобы "намеченное" государство изменило свою политику или какие-либо законы и решения" [13].

Только в 1992 - 1996 гг. США ввели торговые санкции для 35 стран, чтобы добиться внешнеполитических целей. До недавнего времени Америка применяла санкции над 2,3 млрд. человек в мире, что составляет 42% населения планеты [14]. Санкции, если не считать редких исключений, когда они вводятся против расистских и действительно агрессивных государств, это вид тоталитарной внешней политики. Но санкции убивают и косвенно, прежде всего, бедноту и детей.

На вопрос "Что США завещают миру в качестве прочного наследия их превосходства?", который ставит Бжезинский в книге "Великая шахматная доска..." [15] с приблизительной надежностью прогноза можно ответить, в частности, следующее: а) непревзойденный уровень экономического развития и технологических достижений, неутомимый дух первооткрывателей, но и бездушную техническую цивилизацию, в которой пустота жизни заполняется вещами; б) чудо "плавильного котла", разнообразия многочисленных народов, этнических групп, рас, религий, вероисповеданий, которые, несмотря на все различия и происходящие время от времени конфликты, относительно успешно функционируют как целое, конечно, до тех пор пока само целое не оказывается подвергнуто опасности извне или изнутри (теми же самыми факторами, которые создают "плавильный котел"); в) большой вклад в борьбу против фашизма и нацизма во Второй мировой войне; г) важный и вдохновляющий опыт системы распределения и равновесия власти; д) неототалитарные стремления контролировать все страны в мире; е) военные интервенции по всей планете во имя защиты своих интересов, особенно трагические последствия войны во Вьетнаме, смерть детей в Ираке и его сегодняшнюю оккупацию, агрессию против Югославии, поддержку наиболее реакционных режимов в мире (вроде режима Пиночета в Чили); ж) злоупотребления ООН; з) культ насилия; и) погоню за прибылью как высший идеал, массовое сознание, поддающееся манипуляциям, и равнодушие по отношению к страданиям других народов; к) ненависть многих незападных стран, вызванная американской политикой силы.

Конечно, в США существует несколько Америк, между которыми нет пропасти, но есть существенные различия в смысле понимания собственной роли в мире. В одной сконцентрированы огромное богатство, мощь и насилие. Она опасна не только для мира в целом, но и для тех, других Америк. Если Америка насилия не будет остановлена, прежде всего, силами внутри самого американского общества и западной цивилизации в целом, особенно ясным отмежеванием ЕС от Америки насилия, то эта самая могучая в мире держава необратимо покатится в сторону тоталитаризма.

7. Существуют невиданные до сих пор технические возможности индустрии сознания и создания ложного мнения. Здесь речь идет скорее о производстве функциональных полуистин, а не откровенных и узнаваемых больших обманов (хотя и этого было немало), - это электронные медиа, по сути дела, крупнейшие ТВ-сети - самые сильные средства по созданию тоталитарного сознания. Масса людей, атомизированных индивидов, закрытых в своих квартирах и домах, слабо образованных и незаинтересованных в критическом восприятии того, что им предлагается как информационный продукт, лучше всего поддается влиянию этих медиа, создающих иллюзию объектив-

стр. 45


ного присутствия в мире и праведного отношения к важнейшим событиям. Неслучайна поэтому столь сильная взаимозависимость политики и медиа, в самом главном они составляют единое целое. Править - сегодня больше, чем когда-либо, означает владеть информацией, а значит и массовым сознанием. Весть формирует и разрушает не только сознание, но и подсознание. Очертания "Большого брата" и Управления по контролю за добродетелями постоянно присутствуют в политической, идеологической и ментальной структуре постмодернистского манипулятивно-информационного общества. Н. Хомски говорит об "индустрии согласия", на которой базируется современная либеральная демократия [16]. Но можно было бы говорить и о навязывании согласия с помощью манипуляций угрозами для свободы, исходящими от какого-либо внутреннего или внешнего врага. Этот вид согласия намного опаснее, так как он содержит в себе потенциалы тоталитарного поведения.

Система и зло

В эмоционально окрашенных реакциях масс на зло, которое возникло вследствие "гуманитарных", "превентивных", "свободолюбивых" и др. аналогичных вооруженных интервенциях могущественных государств Запада, на зло, жертвами которого в последние десятилетия были граждане многих стран мира, его творцы видятся исключительно в носителях верховной власти этих государств, в свойствах ведущих деятелей и особенно в жажде власти. Такие реакции совершенно понятны. Глубокие корни зла, тем не менее, этим путем раскрыть невозможно. А они находятся и в отдельных элементах самой системы. Преступные решения верхов власти не были бы возможны, если бы сама система не обеспечивала эти решения. Правда, стоящие у власти это не простой рефлекс системы, не просто ее "функция", они - исполнители (хотя и создатели) ее логики. Если бы не они, то был бы кто-то другой, кто необязательно делал бы в точности то же самое, но по большей части делал бы принципиально то же или почти то же, что прежние руководители. Это не освобождает "других" от ответственности за те решения, которые ими принимались. Только личности крупного исторического формата в состоянии разрушить логику системы и из глубин общества извлечь стимулы для какой-то другой логики общественного развития. Таких личностей на Западе, да и во всем мире сегодня, похоже, нет.

А когда речь идет о познавательном разуме, то он должен быть направлен в первую очередь на разоблачение природы системы, порождающей зло, при чем он должен быть в тесном единстве с современным практическим умом. Все традиционные теоретические понятия не работают при попытке идентифицировать; ее системы невозможно объяснить полностью текущими понятиями, такими как, например, "постиндустриальное" или "информационное общество", или "высокоразвитый капитализм", или "имперский капитализм", который однако больше всего отвечает этой цели, но, тем не менее, недостаточен, чтобы выразить преступный дух природы этой системы. Конечно, зло как понятие не поддается полному определению, но когда речь идет о его системных корнях, то его можно рационально объяснить.

Эту систему, которая еще не сложилась окончательно (но сложится, если процесс ее оформления не остановить организованным демократическим сопротивлением), лучше всего можно объяснить новым понятием - глобальный апокалиптический капитализм. Либеральный тоталитаризм как планетарная политика, идеология насилия и страха, возникает на их основах. Эта возникающая система указывает на то, что речь идет прежде всего об имманентных ей апокалиптических потенциалах [17], которые опасны для всего мира и всего того, что Запад дал цивилизации, если говорить о свободе и демократии. Это исторический novum (лат. - новое), его основы и в непрерывной жажде увеличить прибыль, и в постоянной аккумуляции превосходства; в нем действительно присутствует "опускание" человека на уровень существа-потребителя, фетишизация технического роста, тиражирование и объединение в сети псевдо-

стр. 46

реальности или, говоря постмодернистским языком, - "симулякра", но все это не главные дискриминирующие характеристики. От всех предшествующих систем новая отличается в первую очередь ничем не ограниченным, технологически усовершенствованным насилием, которое содержит невиданные в истории, апокалиптические возможности и, что особенно важно, их планетарный масштаб. Угроза самовольного применения атомных бомб в превентивной войне против террористов или "террористов" и целых государств, которые получают определение "террористических", уже стала официальной военной доктриной Америки. И это самый опасный "novum" для мира, но и для этой страны4. Правда, если бы в будущем возникла некая иная система с претензией сделаться мировой и если бы она обладала такими же средствами мощи, особенно насилия, она таким же образом обращалась бы с теми народами и государствами, которые не входят в ее состав. Об этом говорит опыт всех прежних видов тоталитаризма.



Линия развития от либерализма до глобального апокалиптического капитализма и имманентного ему тоталитаризма не случайна. В конце XX в. оказалось, что нацизм и фашизм были не историческими эпизодами, а закономерными составляющими этой линии развития.

Своевременно Х. Арендт, рассматривая природу тоталитаризма, написала следующее: "...Виновность и невиновность остаются бессмысленными категориями; "виноват" любой, кто окажется на пути естественного или исторического процесса, который вынес приговор "низшим расам", отдельным лицам и неспособным народам" [18], тоталитаризм тяготеет к системе, в которой "люди лишние".

Феномен либерального тоталитаризма сегодняшнего дня и ближайшего будущего обозначился в 50-е годы только что завершившегося XX в., сначала в виде "маккартизма" как идеологии американских ультраконсервативных правых, которые ссылались и на определенные либеральные ценности в своем восприятии и интерпретации их содержания. Но только после краха реал-социализма, вместе с превращением США в ничем не ограниченную, доминантную военную силу в мире, либеральный тоталитаризм начинает все больше приобретать черты завершенных системных, политических и идеологических качеств. Виновным становится каждый, кто оказывается на глобальном пути Америки и западного блока в целом, точнее НАТО. И так будет, пока трещины, точнее конфликты интересов между США и ЕС, и конфликты в рамках НАТО, нельзя будет больше нейтрализовать и разрешать.

Либеральный тоталитаризм сегодня стремится также к введению Одного, планетаризации цивилизации западного типа в его американском варианте, "изображая" толерантность, разнообразие и пестроту. Они допускаются только как определенный вид "туземной" фольклорной политической орнаментики по заранее утвержденной модели, которая считается настолько превосходящей то, что дала история, что может и должна силой навязываться всем, кто ее не принимает.

Для современного либерального тоталитаризма характерно идеологическое самоискажение собственной сущности: он направлен на борьбу с тоталитаризмом, а по существу стремится к тотальному покорению, даже к уничтожению других. Сегодня он пытается добиться новой легитимности борьбой против якобы последних "бастионов неокоммунизма" и стран "оси зла". Во имя "прав человека" и "демократии" он провозглашает целые народы "дикарскими" и систематически их истребляет. Но зато возрождается миф об избранных народах и "сверхчеловеке". Американским гражданам внушается идеология избранного народа, который имеет историческую и божественную миссию на земле.

И Россия после трагедии в Беслане прогнозировала возможность превентивных ударов против террористов, нападающих из других стран, но без использования атомного оружия, что может превысить размеры самообороны и привести к ряду тяжелых последствий и для этой страны, и для регионов в ее окружении.

стр. 47

Скрытая идея западного либерализма, который вообще в смысле ценностей поливалентен, - идея войны, то есть императива победы в планетарных масштабах: важна не только военная победа, но и символическое умертвление духа сопротивления. А это подразумевает войну всеми средствами, включая систематическое уничтожение граждан, к какому бы народу они ни принадлежали, когда речь идет о стратегических интересах могущественных стран Запада. Не случайно, что эту идею поддерживает большая часть интеллигенции, включая и ее теоретическую элиту, политиков и "общественное мнение" этих стран. Она, конечно же, на гораздо более высоком уровне проходит и через философскую мысль Запада, через одно из ее фундаментальных понятий - понятие Субъекта, завоевательного, имперского субъекта и его отношения к истине. На это обращает внимание М. Фуко: "А если говорит об истине, то он (субъект. - З. В.) говорит о той перспективной и стратегической истине, которая обеспечивает его победу" [19]. Эти слова разоблачают модерный миф субъекта центрической вестернизации. Этот субъект виден со скрытой стороны, со стороны единства мощи, знаний и силы, направленных на победу над тем, кого он оценит как угрозу для себя или как своего соперника. Суть субъективности находится в объединении сил и стремлений к господству [20]. Здесь и корни глобальной государственной стратегии мощных западных стран.



* * *

Истина: Запад не однороден ни в экономическом, ни в политическом, ни в историческом, ни ценностном смысле, поэтому к его историческим возможностям нельзя применять недифференцированный подход. Но апокалиптическая тенденция развития ядра самых значительных капиталистических стран, больше всего выраженная в США, внешняя политика как демонизация, когда речь идет об отношении к "плохим парням", по сути, к целым очерненным народам и государствам, являются сейчас самым важным и самым опасным для всего мира. Остальные стороны этого развития и другие элементы этой политики в целом могут быть полностью маргинализованы действием этой возрастающей тенденции. Хотя этот процесс начался, его в большинстве своем не осознают ни "общественность", ни интеллектуальные элиты и может быть даже его создатели и защитники. Он сопровождается не только расчетом, но и крупными заблуждениями и предрассудками, касающимися его сути. Именно это потенциально трагично: не видеть, куда он ведет и какими последствиями чреват. Он весьма опасен долгосрочно и для самого Запада, так как зло имманентно такой общественно-системной структуре и такой политике будет стремиться постоянно приумножаться и искать новые пространства для своего проявления. Когда для этого больше не будет внешней, незападной и одновременно несоюзнической части мира, оно гораздо больше, чем сейчас проникнет в страны самого Запада.

Глобальный апокалиптический капитализм как и то, что в мировой системе капитализма и различных его моделях и путях исторической трансформации сейчас наиболее опасно - не может быть "превзойден". Это заблуждение традиционной диалектической теории. Он может быть ограничен и остановлен только соответствующим видом и количеством противоположной силы, но такой, которая вытекает из начал цивилизации, которая всеми своими главными общественными, системными и ценностными пунктами по существу отличается от него. Она могла бы возникать как синтез всего лучшего не только в демократической, социалистической и либеральной традиции, но и в религиозном наследии и во внеевропейских культурах, а также в новой философской мысли, которая способна оформить идею альтернативы правящей цивилизации и нового ощущения "жизненного мира", т.е. "эмансипированной эмоциональности" (А. Панарин). Сегодня это скорее утопический проект, чем зародыш реальности. Но без нее мир катится в пропасть. Необходимо противостоять злу, которое содержит набирающая силу система глобального апокалиптического капитализма, сеющая его во многих точках планеты.

стр. 48


Осознание этого заставляет более критически, чем до сих пор, относиться к достижениям западной цивилизации (но без нигилизма). Все следует основательно пересмотреть: реальность западной демократии, смысл и способ производства, цель, культуру и ценности, на которых эта цивилизация основана. Следует поставить под вопрос распространенное предположение, что на неизмененной и постоянно совершенствующейся технико-технологической и экономической основе любого возможного, а значит и имперско-апокалиптического капитализма, и на дегенерировавшей либерально-демократической основе его политического устройства может строиться лучшая цивилизация, чем существующая западная, или та, которая создавалась в обществах бывшего реал-социализма. Одновременно следует отказаться и от всех вариантов идеологии "спасения" и поисков "золотого Грааля", но на какой-то другой ценностной основе. Она всегда была или утеха порабощенных и отчаявшихся или конструкция желанного мира, описанная революционером-мечтателем.

То, что известно на ближайшее время, это сохранение мирового превосходства Запада (прежде всего Америки), с тенденцией его снижения. А это означает, что вероятнее всего в ближайшем будущем стремление мощных стран Запада и его "железного кулака" НАТО, несмотря на соперничество в собственных рядах (которое будет со временем обостряться), утвердится на завоеванных территориях и покорит еще незанятые (а их мало) части света. А апокалиптический капитализм глобального масштаба (разумеется, не каждый вид капитализма является апокалиптическим) со свойственным ему многообразным насилием и использованием ультра-модерной смертоносной машины отметит, вероятно, со всеми колебаниями, и следующее десятилетие. Но сопротивление этой политике порабощения мира будет все больше расти, с тем, что оно может перерасти отдельными своими качествами и в определенных областях мира не только в ограниченный терроризм и обратную агрессию, но и в тоталитаризм с иным, прежде всего псевдорелигиозным предзнаком, массовую некрофилию и планетарный нигилизм.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. См.: Savic M. Izazov marginalnog, dometi kritike togocentrizma u sporu Moderna - Postmoderna. Institut za filozofiju i drustvenu teoriju. Beograd: Filip Visnic 1996. P. 245.



2. Brzezinski Z. Out of Control Global Turmoil on the Eve of the Twenty - First Century. New York, 1993. Pp. 32 - 33. Подробнее см. S. Avramov. Trilateralna komisija, Idij. Veternik, 1998. P. 87 - 90.

3. Liotar J.F. Postmoderna protumacena djeci. Zagreb. A. Cesarec, 1990. P. 108.

4. Fridrich C.J., Bzezinski Z.K. Totalitarien Dictatorship and Autocracy. Harvard: University Press. Cambridge, 1956. P. 9 - 10.

5. Vukadinovic D. Srbija bez Milosevica - ili Za kim zvona zvone; Srbija posle Milosevica, Nova srpska politicka misao. Beograd, 2001. P. 343.

6. Как заметил автор, либеральные "плюралисты" быстро стали "монистами", они говорят о правах человека, но отрицают право на жизнь, говорят о демократии, а демонстрируют диктатуру Пиночета; вводят мораторий на смертную казнь для преступников, а стреляют в парламент и бомбят мирные города (Панарин А. Искушение глобализмом. М.: ЭКСМО, Алгоритм, 2003. С. 344).

7. О новом понятии тоталитаризма см.: Brdar M. Ispitivanje smisla otvorenosti putem dekonstrukcije pojma totalitarizma // Socioloski pregled, 1999. N 3 - 4. P. 178 - 179.

8. Clairmont F.K. Ces deux centres societes qui controlent le mond // Le mond diplomatique. 1977. Aril. P. 16 - 17.

9. Castells M. The Informationel City. P. 103.

10. Цит. по: S. Vrcan. Nogomet, politika, nasilje, ogledi iz sociologije nogometa. Naknada Jesenki i Turk, Hrvatsko sociolosko drustvo. Zagreb, 2003. P. 55.

11. Цит. по: Kenedi P. Uspon i pad velikih sila. P. 534, 493.

12. Цит. по: Avramov S. Trilateralna komisija, svetska vlada ili svetska tiranija. Idij. Veternik, 1998. P. 58.

13. Ribnikar D. Pola sveta pod sankcijama // Politika, 1983. 14 июля.

14. Цит. по: Matic M. Kosmet i savremeni demokratski izazovi, renesansa diktata i pritisaka // Politika, 1998. 26 апреля.

15. Brzezinski Z. The Grand Chessbord: American Primacy and its Geostrategy Imperatives. P. 210.

16. Comski N. Profit iznad ljudi, Neoliberalizam i globalni poredak. Novi Sad: Svetovi, 1999. P. 52.

17. См.: Stojanovic S. Propast komunizma i razbijanje Jugoslavije. Beograd: "Filip Visnjic, 1995. P. 228 - 239.

18. Цит. по: Totalitarizam i unistavanje "suvisnih ljudi" // Republika, 1999. 16 - 30 апреля.

19. Fuko M. Predavanja, Bratstvo i jedinstvo. Novi Sad, 1990. P. 74.



20. Подробнее см.: Savic M. Izazov marginalnog, dometi kritike logocentrizma u sporu Moderna - Postmodema. Beograd: Filip Visnjic, 1996. P. 183 - 187.

стр. 49


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница