Кустова Лилия Алексеевна




Скачать 414.82 Kb.
страница1/2
Дата12.08.2016
Размер414.82 Kb.
  1   2


МИНОБРНАУКИ РОССИИ

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования



«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ИНСТИТУТ ВОСТОЧНЫХ КУЛЬТУР И АНТИЧНОСТИ

Кафедра истории древнего мира


Кустова Лилия Алексеевна


ОПИСАНИЕ И ВОСПРИЯТИЕ СЕЙСМИЧЕСКИХ ЯВЛЕНИЙ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИМИ ИСТОРИКАМИ
Работа студента IV курса очной формы обучения

Специальность 020700 «История»

Научный руководитель

докт. ист. наук, проф.

С.Г. Карпюк

Москва 2011



Оглавление
Стр.

Введение 3


Историографический обзор 4
Источниковедческий обзор 8
Глава I. Описание и восприятие землетрясений историками

классического периода 11



  1. Геродот

  2. Фукидид

  3. Ксенофонт

Глава II. Описание и восприятие землетрясений историками эллинистического и римского периодов 20



  1. Диодор Сицилийский

  2. Страбон

  3. Павсаний

Глава III. Свидетельства о землетрясении в Спарте 464 г. до н.э. 27


Глава IV. Свидетельства о землетрясении в Гелике 373 г. до н.э. 31
Заключение 36
Список использованных источников и литературы 39

Введение
Различные природные явления и катаклизмы являются непосредственной частью окружающей среды человека. В разные эпохи и у разных народов эти явления воспринимались по-своему. В связи с этим представляет особый интерес рассмотреть восприятие сейсмических явлений авторами Древней Греции, на территории которой землетрясение и в нынешнее время остается событием обыденным. Данная работа как раз посвящена описанию и восприятию сейсмических явлений древнегреческими историками, в результате которой предполагается установить личностный и религиозный аспект восприятия землетрясений, выявить социальный аспект в описании землетрясений, что подразумевает под собой наличие взаимопомощи между гражданами и полисами, и рассмотреть отношение к землетрясениям как к предзнаменованию.

Историографический обзор
Свидетельства о землетрясениях, отраженные в древнегреческих источниках, хотя и стали предметом для многих исследований, однако в них не рассматривался вопрос, касающийся восприятия сейсмических явлений историками классического, эллинистического и римского периодов.

В зарубежной историографии эти исследования, в основном, посвящены изучению специальных вопросов. Большинство событий, рассматриваемых в книге A. Nur “Apocalypse: Earthquakes, Archaeology and The Wrath of the God”1, в целом, относятся по времени к концу бронзового века, в частности, рассматривая землетрясения в Древней Греции, автор исследует свидетельства о землетрясении в Микенах и его различные интерпретации. В качестве источника он также привлекает «Илиаду» Гомера и упоминает о нескольких свидетельствах у Фукидида, но не делает никаких выводов по поводу восприятия этого явления историком.

Работой, непосредственно связанной с землетрясениями в Древней Греции, является книга C.L. Liner “Greek Seismology”2, которая представляет собой аннотированный справочник цитат из разных греческих письменных источников. В основном, автор приводит теории древнегреческих философов о землетрясениях, хотя предоставляет цитаты Гомера, Геродота и Фукидида.

В работах A. French "The Spartan Earthquake"3, R. Sealy "The Great Earthquake in Lacedaemon"4 и P. Meigs "Some Geographical Factors in the Peloponnesian War"5 рассматривается влияние географических факторов на ход Пелопоннесской войны, в том числе и влияние землетрясений на отношения между Спартой и Афинами; R. Sealy в своей работе исследует описания землетрясения в Спарте в 464 г. до н.э. с тем, чтобы выявить более точную дату начала третьей Мессенской войны. T.C. Smid в статье "'Tsunamis' in Greek Literature"6 рассматривает свидетельства о цунами в греческой литературе, непосредственно связанные с сейсмическими явлениями.

Археологические данные предоставляет работа E. Mackil “Wandering Cities: Alternatives to Catastrophe in the Greek Polis”7, где исследуется феномен оставления полисов их жителями, рассматриваются причины и влияние этих событий на социальную и политическую обстановку. Также автор рассматривает вопросы, связанные с катастрофой в Гелике в 373 г. до н.э.

T.J. Figueira в своей статье “Population Patterns in Late Archaic and Classical Sparta”8 обращается к землетрясению, произошедшем в Спарте в 464 г. до н.э. и приводит информацию о численности населения в городе.

Рассматриваемые в статье F.R. Stephenson и L.J. Fatoohi “The Eclipses Recorded by Thucydides”9 свидетельства о затмениях помогают определить в некоторой степени достоверность приводимых Фукидидом свидетельств о природных явлениях в целом.

Сведения филологического характера мы находим в целом ряде работ, посвященных специфике написания сочинений древнегреческими историками и географами. Сведения об авторах классического периода представлены статьями C. Dewald “The Construction of Meaning in the First Three Historians”10, V. Gray “Narrative manner and Xenophon’s more routine Hellenica”11. Об авторе всемирной истории – Диодоре Сицилийском – предоставляют информацию следующие статьи: J. Marincola “Universal History from Ephorus to Diodorus”12, D.M. Lewis “Sources, chronology, method”13, V.J. Gray “The Value of Diodorus Siculus for the Years 411-386 BC”14. Сочинениям историков-географов посвящены статья J. Engels “Geography and History”15, раздел в книге M. Dillon “Ancient Greece. Social and Historical Documents from Archaic Times to the Death of Socrates (c.800–399 BC)”16. Также важную информацию о всех этих историках предоставляют статьи в The Oxford Classical Dictionary17.
В отечественной историографии, в основном, затрагивались вопросы общего характера, связанные с природой в целом, хотя в работе В.Д. Блаватского «Природа и античное общество»18 во введении автор дает обзор источников по теме землетрясений, но никоим образом не анализирует эту информацию. Работа С.Г. Карпюка «Климат и география в человеческом измерении»19 рассматривает климатический фон Древней Греции и географические представления древних греков.

Непосредственно о Геродоте пишет В.Г. Борухович в статье «Научное и литературное значение труда Геродота»20, о Геродоте и Фукидиде – И.Е. Суриков в статье «Парадоксы «отца истории»: Геродот – исследователь архаической и классической Греции»21. О Диодоре Сицилийском пишет В.М. Строгецкий во «Введении к «Исторической библиотеке» Диодора Сицилийского и его историко-философском содержании»22.

Таким образом, мы видим, что исследователи, если и касаются темы землетрясений у древнегреческих историков и географов, то делают это поверхностно, не углубляясь в исследование восприятия античными авторами данного природного явления.

Источниковедческий обзор
Рассматриваемые в данной работе сочинения античных историков в плане характера описания истории имеют, казалось бы, мало общего. Историки классического периода описывают войны в разные периоды греческой истории, Диодор Сицилийский пишет всемирную историю, а Страбон и Павсаний предоставляют историко-географическую информацию. Но работы всех этих историков являются важными источниками по истории сейсмической активности в Древней Греции.

Свидетельства о землетрясениях на территории Древней Греции мы находим в сочинении Геродота. Несмотря на то, что историк часто опирается на устную традицию и иногда приводит даже фантастические сведения23, его «История», безусловно, предоставляет для исследования интересный материал. К тому же любопытство историка сообщает его сочинению энциклопедический характер. Некоторым событиям, описываемым в его труде, он был современником, некоторые основывались на свидетельствах очевидцев. Впоследствии часть сведений Геродота были подтверждены археологическими раскопками24. Сам историк в своем повествовании религиозен и благочестив.

Незаконченное сочинение Фукидида «История Пелопоннесской войны» также представляет интерес для исследователей сейсмических явлений в Древней Греции. Прежде всего, благодаря тому, что Фукидид рационален в своих воззрениях. Хотя, как любой историк, в некоторых вопросах он не может оставаться беспристрастным, но к исследованию он подходил более ответственно, сообщал более точные сведения, чем другие античные историки. Также отмечается, что его метод исследования эффективен как в политических фактах, так и в исследовании природы.

Ксенофонт в данной работе представлен сочинением «Греческая История», в большей части которого повествуется о военных действиях между Спартой и Афинами. Исследователями отмечается некоторая ограниченность Ксенофонта в источниках, возможно, он писал свою работу, опираясь только на спартанский материал25. Но, учитывая то, что эта работа задумывалась как непосредственное продолжение труда Фукидида и при всем при этом содержит в себе свидетельства о сейсмической активности, «Греческая история» Ксенофонта является одним из наиболее важных источников по проблеме землетрясений.

«Историческая библиотека» Диодора Сицилийского также является важнейшим источником по истории Древней Греции и, в частности, по истории природных явлений. Этот труд представляет собой образец написания всемирной истории, и, скорее, истории греко-римского мира. Хотя и не представляется возможным всецело отделить повествование самого Диодора от повествования авторов источников, на которых он опирался, среди которых были Гекатей, Эфор, Феопомп и т.д., но именно то, что Диодор передает в своем произведении сочинения авторов не дошедших до нас, это и делает его труд ценным источником информации.

«География» Страбона предоставляет важную информацию по географии и истории Древней Греции. Страбон не заостряет внимания на деталях кроме тех, что считает важными и интересными. Иногда переоценивает свои познания в физической географии и природных явлениях. Но его работа является кладезем информации, исторической географией и философией географии26.

Павсаний в своем сочинении «Описание Эллады» описывает историю и топографию греческих городов и их окрестностей, часто излагает местные обычаи и мифологию. Он подробно останавливается на описании природных явлений и различных памятников. Точность его описания подтверждается археологическим материалом, поэтому труд Павсания также необходим для исследования сейсмических явлений27.

Учитывая достаточно большой объем свидетельств о землетрясениях у этих авторов, я считаю целесообразным разделить свою работу на следующие главы: первая и вторая глава посвящены описанию и восприятию землетрясений историками классического и эллинистическо-римского периодов, в которых на примере различных небольших свидетельств показана специфика восприятия авторами этих явлений и социальный и религиозный аспекты землетрясений; третья и четвертая главы посвящены описанию и восприятию землетрясений, произошедших в Спарте в 464 г. до н.э. и в Гелике 373 г. до н.э., как наиболее ярких примеров описания катастрофических явлений природы, где еще больше раскрываются личностный, социальный и религиозный аспекты восприятия землетрясений.



Глава I. Описание и восприятие землетрясений историками классического периода.
1. Геродот
Свидетельств о землетрясениях у Геродота не так много: в IV, V, VI, VII и VIII книгах мы находим по одному упоминанию такого рода. И почти все эти упоминания имеют скорее описательный характер. В IV книге, посвященной описанию Скифии, Геродот говорит, что землетрясение на этой земле считается чудом: «…seismos…en te Skuthike teras nenomistai» (Hdt. IV, 28.15). С одной стороны, к этому сведению стоит отнестись с осторожностью, т.к. сведения Геродота о климате Северного Причерноморья считаются весьма ненадежными28, с другой стороны, некоторые сведения, например, о том, что Меотида и Боспор Киммерийский замерзают зимой, соответствуют действительности29. К тому же можно задаться вопросом, почему историку важно упомянуть об этом явлении. Скорее всего, потому, что на территории Древней Греции землетрясения происходили в таком количестве30, что стали обыденным явлением в жизни людей, и отсутствие сейсмической активности или очень редкое её проявление в другой стране заставило автора «Истории» привести данное сведение.

В остальных случаях Геродот повествует о природных катаклизмах, происходивших в самой Элладе. В V, 85 историк описывает конфликт между афинянами и эгинянами, разразившийся во время Ионийского восстания 500-493 г. до н.э. Когда афиняне прибыли на остров Эгину, они начали стаскивать эгинские кумиры, сделанные из афинского дерева. Как раз в этот момент, как пишет Геродот, ударил гром, и произошло землетрясение (…kai hama te bronte seismon epigenesthai) из-за которого люди, стаскивавшие кумиры, обезумев, стали убивать друг друга, до тех пор, пока не остался один человек, который затем прибыл в Фалер. В V, 86 он продолжает эту историю, но уже приводит точку зрения эгинян. По их словам, гром и землетрясение произошли именно тогда, когда прибывшие на помощь эгинянам аргосцы напали на афинян (…hama te en touto ten bronten te genesthai kai ton seismon autoisi). Интересно как само свидетельство о землетрясении, произошедшее в этот период, так и то, что об этих событиях он рассказывает, опираясь на сведения то одной, то другой стороны: стороны афинян и стороны эгинян. Я думаю, что в этом отрывке ясно отображена манера повествования самого Геродота. Исследователями отмечается, что мировоззрение историка пронизано религиозными и иррациональными элементами31. Именно такой религиозный элемент оказался скрытым в афинской версии проявления землетрясения. Если считать, что землетрясения были обычным явлением, то почему же люди, которые стаскивали статуи божеств, внезапно обезумели от него (hupo touton allophronesai)? Ответом на этот вопрос может быть только то, что афиняне в этот момент совершали святотатство, что, само собой, должно было быть наказано и что в итоге и произошло, хотя сам историк об этом и не говорит. Эгинская версия проявления землетрясения может играть вполне важную роль для объяснения последующих бедствий и конфликтов между полисами. Весь этот отрывок посвящен описанию причины давней вражды между афинянами и эгинянами (Hdt. V, 82), поэтому землетрясение здесь является предзнаменованием будущих невзгод. То, что землетрясение вообще считается плохим знамением, еще не раз будет показано в данной работе.

Эпизод с афинянами и эгинянами в скрытой форме предвосхищает другой эпизод, имеющий аналитический характер. В 490 г. до н.э. персидский полководец Датис был отправлен в Грецию во главе карательной экспедиции, которая двигалась в Аттику через острова Эгейского моря, в том числе и остров Делос. После его отплытия, «как рассказывали делосцы, Делос, сотрясаясь, содрогнулся в первый и единственный раз до сего времени» (…Delos ekinethe, hos elegon hoi Delioi, kai prota kai hustata mechri emeo seistheisa)(Hdt. VI, 98). Далее историк продолжает: «Быть может, этим знамением бог желал указать людям на грядущие бедствия... Эти невзгоды постигли Элладу отчасти по вине персов, отчасти же по вине главных эллинских городов, боровшихся за первенство. Поэтому и нет ничего невероятного в том, что на Делосе случилось землетрясение, чего никогда раньше не было. Об этом было сказано также в изречении оракула: Делос я поколеблю, хоть неколебим он доселе» (пер. Г.А. Стратановского). Здесь мы вновь встречаем черты свойственного Геродоту религиозного мировоззрения: 1. землетрясение – это божественный знак; 2. по поводу этой ситуации существует оракул32. Геродот обвиняет в бедствиях, постигших Элладу, персов и эллинов, стремившихся занять лидирующие позиции в греческом мире. Таким образом, мы видим, что землетрясение в представлении Геродота – это не бедствие и не катастрофа, а божественный знак, только указывающий на несчастья. Что касается высказывания историка, будто это было единственным землетрясением на острове за всё время его существования, то достаточно трудно в этом случае утверждать что-то определенное: возможно, это всего лишь художественный прием, направленный на усиление драматизма ситуации33, а, возможно, период затухания сейсмической активности здесь был настолько продолжительным, что по истечении нескольких поколений информации о происходивших землетрясениях не сохранилось. В этом же отрывке Геродот ставит землетрясения в ряд бед (kaka), обрушившихся на Грецию, что позволяет говорить о его личном взгляде на это событие.

В представлении Геродота землетрясение само по себе не может влиять на окружающую человека природу, только при участии божества. В VII, 129, хотя историк и говорит, что, по его мнению, ущелье в горах, где течет р. Пеней, является результатом землетрясения (…esti gar seismou ergon, hos emoi ephaineto einai, he diastasis ton oreon), но перед этим он соглашается с мнением фессалийцев, которые утверждают, что это ущелье с помощью землетрясения создал Посейдон. Я думаю, что это важно отметить, потому что некое природное явление не воспринимается Геродотом как самостоятельная сила, способная создавать окружающий мир. Это природное явление должно быть санкционировано высшими силами.

Несколько иное впечатление вызывает эпизод в VIII, 64. Геродот пишет, что на следующий день, после того как спартанским полководцем Эврибиадом было решено поддержать остальных эллинов в битве против персов у Саламина, произошло землетрясение на земле и на море (seismos egeneto en te te ge kai te thalasse). Учитывая то, что греческий флот в 480 г. до н.э. в битве у Саламина одержал победу, в этом случае упоминание о землетрясении как о провозвестнике грядущих бедствий не вполне уместно. Может ли это сведение говорить об обратном, т.е. о благоприятном знаке? Я думаю, что вполне может, тем более что впоследствии у Ксенофонта (Xen. Hell. IV, 7) мы увидим такую трактовку землетрясения. Сам Геродот нисколько не указывает на качество этого явления.

В итоге, мы видим, что Геродот в своем сочинении не дает как таковых описаний землетрясений с их последствиями. Землетрясение у историка – это всего лишь плохое знамение, ниспосланное божеством, в знак грядущих несчастий. И только, возможно, в одном случае это явление природы имеет положительное качество – перед битвой у Саламина. Также мы имеем лишь одно косвенное свидетельство об отношении к землетрясению как к беде.


2. Фукидид
В истории Пелопоннесской войны Фукидида мы гораздо чаще находим упоминания о землетрясениях, нежели у Геродота, что само по себе вызывает удивление, т.к. Геродота принято считать автором энциклопедичным, а Фукидида – чисто политическим историком34.

В I, 23 Фукидид буквально в одном предложении описывает все те бедствия, которые обрушились на Элладу вместе с этой войной (…meta toude tou polemou hama ksunepetheto), среди которых говорит и об очень сильных землетрясениях, охвативших огромную часть земли35, что позволяет нам косвенно констатировать личное негативное отношение историка к этому природному явлению. Если Геродот, в основном, считает землетрясение знаком, говорящим о грядущих несчастьях, то, как видно из отрывка у Фукидида, последний ставит все бедствия в один ряд с войной. Т.е. Фукидид не считает землетрясение предвестьем несчастий и плохим знаком свыше, для него это такое же несчастье, как и сама война. В следующих двух отрывках историк также никоим образом открыто не высказывает своей точки зрения. Рассказывая о том, что лакедемоняне вывели из святилища Посейдона молящих о защите илотов, а затем перебили их, Фукидид замечает: «…Как они (лакедемоняне - Л.К.) считают, за это у них самих в Спарте произошло великое землетрясение» (Thuc. I, 128). Как мы видим, здесь он приводит слова спартанцев. Также вызывает особый интерес пассаж в II, 8, где историк, как и его галикарнасский предшественник, рассказывает об исключительном землетрясении на Делосе: ««К тому же незадолго перед этим на Делосе произошло землетрясение, чего никогда еще на нем не было, насколько помнили эллины; говорили и думали, что это - предзнаменование для грядущего, и вообще искали повсюду, не случилось ли чего-либо другого в этом же роде» (пер. Г.А. Стратановского) (eti de Delos ekinethe oligon pro touton, proteron oupo seistheisa aph’ hou Hellenes memnentai: elegeto de kai edokei epi tois mellousi genesesthai semenai, ei te ti allo toioutotropon ksunebe genesthai, panta aneizeteito). И вновь он передает чужие слова о том, что землетрясение – это предзнаменование. Что касается этого отрывка вообще, то, во-первых, бросается в глаза схожесть этого текста с текстом у Геродота. Он использует те же самые слова для описания землетрясения, что и Геродот в своем отрывке о Делосе (ekinethe seistheisa  - «содрогнулся, когда был сотрясен»). Во-вторых, вызывает некоторое затруднение попытка датировать это упоминание по тексту Фукидида. Во второй книге своего сочинения Фукидид начинает повествование о первом годе Пелопоннесской войны и говорит о том, что незадолго до этого произошло землетрясение на Делосе. Судя по Геродоту, землетрясение было в 490 г. до н.э.. По Фукидиду получается, что землетрясение произошло где-то перед 431 г. до н.э. Я не думаю, что промежуток времени длиною в 2 человеческих поколения Фукидид мог определить как oligon. Поэтому, учитывая и заимствованные слова, и неопределенное указание на дату этого происшествия, можно предположить, что в этом случае источником информации для Фукидида послужило сочинение Геродота.

Таким образом, можно сказать, что Фукидид не дает никакой возможности прямо говорить о его личном представлении о землетрясениях. Если исходить из присущей ему рациональности36, то это явление природы, по-видимому, он рассматривает именно как явление природы и не видит в нем ничего сверхъестественного.

Только косвенно судить о землетрясениях как о плохом предзнаменовании нам позволяют другие свидетельства. В двух случаях (Thuc. III, 89; VI, 95), в 426 г. и 414 г. до н.э. лакедемонянам пришлось отложить свое военное наступление из-за произошедших землетрясений. А в 420 г. до н.э. землетрясения заставили разойтись по домам граждан Афин и Коринфа (Thuc. V, 45; V, 50). Здесь историк тоже никоим образом не высказывает своей точки зрения.

Как мы видим, в случае землетрясения как плохого знамения историк вновь не высказывает своего личного мнения. При этом отрывки имеют характер аналитический, или описательный, или просто характер упоминания, как, например, в IV, 52, где историк говорит, что в 424 г. до н.э. произошло частичное солнечное затмение и землетрясение. Место, где это случилось, в труде Фукидида не указывается, хотя, вполне возможно, что данное событие могло произойти в Афинах37.

Но из всех этих землетрясений только одно было удостоено более пристального внимания Фукидида. В III, 87 историк как бы предваряет свой рассказ вводным замечанием: «Тогда (426 г. до н.э. – Л.К.) случались частые землетрясения: в Афинах и на Эвбее и в Беотии и особенно в Орхомене беотийском». А в III, 89 он пишет, что на Эвбее при г. Оробии из-за землетрясений «море, отойдя от тогдашнего берега и придя в волнение, обрушилось на какую-то часть города, и часть его затопило, а частью вода ушла, и море теперь там, где раньше была земля» (ton seismon katechonton, tes Euboias en Orobiais he thalassa epanelthousa apo tes tote ouses ges kai kumatotheisa epelthe tes poleos meros ti, kai to men katekluse, to d’ hupenostese, kai thalassa nun esti proteron ousa ge). Здесь мы ясно видим, что Фукидид связывает отступившее море с землетрясением, а явление, которое он описывает, является ничем иным, как цунами38. Ничего конкретного о жертвах этого цунами историк не говорит, замечая только, что те, кто не успел взобраться на возвышенности, погибли. Далее он передает, что подобное случилось с островом Аталантой у Локров Опунтских; также море отступило на острове Пепаретосе. Разрушения, описываемые автором, имели незначительный характер. Данный отрывок интересен еще и тем, что здесь Фукидид наконец-то приводит свою точку зрения по поводу произошедшего. По его мнению, причиной того, что произошло, является именно землетрясение и без него такого рода явление произойти не могло (aneu de seismou ouk an moi dokei to toiouto ksumbenai genesthai). Надо отдать должное Фукидиду, ведь в этом он оказался абсолютно прав, при этом он никак не связывает произошедшее с волей божества. Как замечают исследователи, его метод рассуждения, отточенный на политических фактах, оказался эффективным и в исследовании природы39.

Таким образом, по прямым или косвенным свидетельствам, в описательных и аналитических отрывках, мы можем заключить, что в представлении Фукидида землетрясение – это явление природы, не имеющее божественной сущности. И только одно высказывание дает возможность говорить о личном негативном отношении Фукидида к сейсмическим явлениям.
3. Ксенофонт
У другого историка классического периода, Ксенофонта, приводится очень мало свидетельств о землетрясениях, что и неудивительно, ведь большую часть повествования занимает описание военных действий40. В одном из таких свидетельств историк пишет, что в 401 г. до н.э. спартанский царь Агис, сочтя произошедшее в Элиде землетрясение божественным предзнаменованием, удалился из страны и распустил войско (Xen. Hell. III, 2). Подобного рода сведения мы встречали и у Фукидида. В «Греческой истории» (III, 3) перед нами предстает отрывок несколько мифологического характера. Приводя спор между сыном и братом умершего царя Агиса о том, кому нужно занять престол, историк передает слова дяди Агесилая, обращенные к племяннику Леотихиду: «Но, ведь, Посейдон дал знамение, что твое утверждение совершенно ложно, изгнав при помощи землетрясения твоего настоящего отца из спальни твоей матери на улицу, где его увидели все» (Пер. С.Я.Лурье). В IV, 7 Ксенофонт свидетельствует о землетрясении, произошедшем в Арголиде в 388 г. до н.э. Этот отрывок интересен тем, что царь Агесиполид трактует землетрясение как явление, показывающее расположение бога Посейдона, в отличие от его воинов, считавших, что нужно поступить так же, как поступил в свое время царь Агис: «Агесиполид возразил на это, что если бы землетрясение произошло тогда, когда он собирался вторгнуться в Арголиду, он бы считал, что божество против похода; если же землетрясение произошло уже после вторжения, то оно только знак божеского одобрения» (Пер. С.Я.Лурье) (ho de Agesipolis eipon hoti ei men mellontos autou emballein seiseie, koluein an auton hegeito: epei de embeblekotos, epikeleuein nomizoi). Кроме того, мы можем увидеть здесь и действия религиозного характера, к которым прибегали люди после землетрясения. Сразу после того, как земля сотряслась, «присутствующие в царской палатке запели пэан Посейдону».

Судя по описательно-мифологическим отрывкам, Ксенофонт достаточно религиозен в своем повествовании, касающемся землетрясений, что в свою очередь подтверждает мнение исследователей о благочестии и уверенности историка в том, что человеческое существование контролируется высшими силами41. Для него землетрясение, безусловно, божественный знак, который, впрочем, можно трактовать не только, как плохое предзнаменование, но и как сулящее расположение божества. Но свидетельства, приводимые Ксенофонтом, и лексика, используемая автором, не позволяют утверждать что-либо о его личном отношении к землетрясениям.




Глава II. Описание и восприятие землетрясений историками эллинистического и римского периодов.
1. Диодор Сицилийский
Труд Диодора Сицилийского - «Историческая библиотека» - единственная всемирная история, в значительной степени дошедшая из античности42. Это сочинение относится к третьей четверти I в. до н.э. и довольно далеко отстоит по времени от тех событий, о которых автор повествует в своем сочинении. Что, конечно же, не является поводом для того, чтобы не доверять сообщениям историка, т.к. он использовал в качестве своих источников сочинения авторов предшествующих эпох43.

Первое значительное упоминание аналитического характера о землетрясении мы находим в IV, 85, в разделе посвященном мифу о Тезее и Семерых против Фив. Историк передает слова древних мифографов о том, что «изначально Сицилия была полуостровом и только затем стала островом» (phasi gar hoi palaioi muthographoi ten Sikelian to pro tou cherroneson ousan husteron genesthai neson dia toiautas aitias). Тому было две причины: 1. перешеек в его самом узком месте был подвержен удару морских волн с двух сторон, и так образовался пролом; 2. происходили мощные землетрясения, из-за чего и образовался пролом (enioi de legousi seismon megalon genomenon diarragenai ton auchena tes epeirou). Этот отрывок интересен тем, что Диодор предоставляет нам две гипотезы о возникновении Сицилии, среди которых присутствует идея о причастности землетрясений к этому факту. Ссылаясь на неких древних мифографов, как мы видим, историк не высказывает своего мнения по этому поводу.

Наряду с теориями мифографов у Диодора можно встретить короткие свидетельства подобного рода: «Древние жители Нисироса были уничтожены землетрясением» (hoi de ten Nisuron to palaion oikesantes hupo seismon diephtharesan) (Diod. V, 54).

В представлении о землетрясении как о божественном предзнаменовании Диодор Сицилийский всецело сходится с Геродотом и Ксенофонтом. В XII, 59 автор говорит, что спартанцам пришлось отказаться от вторжения в Аттику: «…Из-за того, что произошло мощное землетрясение, они, испытав суеверный страх, возвратились на родину…» (seismon de megalon ginomenon deisidaimonesantes anekampsan eis tas patridas). Также и в отрывке XV, 48 некая божественная сила явилась причиной гибели и уничтожения людей во время землетрясения (theias tinos energeias ten apoleian kai phthoran ton anthropon mechanesamenes). Поэтому, т.к. нет прямых свидетельств, только косвенно можно говорить о представлении Диодора о землетрясении как плохом предзнаменовании.

Стоит заметить, что уже упомянутый отрывок XII, 59 в некоторой степени перекликается со свидетельством Фукидида в III, 89. Во-первых, оба пассажа начинаются со слов об отказе спартанцев от похода в Аттику из-за произошедшего землетрясения. Во-вторых, и у Фукидида, и у Диодора в качестве областей, затронутых землетрясением и наводнениями, называются Локрида и о. Аталанта. Если предположить, что Диодор здесь использует сочинение Фукидида как источник, то вызывает некоторое удивление, почему в таком случае сицилийский историк ничего не говорит о цунами на Эвбее и почему он утверждает, что Аталанта стала островом именно после этих катастрофических явлений. Тем более считается, что основным источником в написании истории V – IV вв. до н.э. для Диодора послужило сочинение Эфора44. Как бы то ни было, я считаю, что упоминание Диодора о землетрясениях и наводнениях в Средней Греции подтверждает свидетельство Фукидида об этих явлениях.

Таким образом, мы видим, что у Диодора Сицилийского в повествовании преобладают отрывки, имеющие описательно-аналитический характер; историк предоставляет информацию о теоретических представлениях, касающихся не только Греции, но и Сицилии. Стоит отметить и религиозный взгляд Диодора Сицилийского на природу землетрясений, и отсутствие прямых сведений о характере предзнаменований. Также пока что невозможно говорить о личном отношении историка к землетрясениям.


2. Страбон
Страбон, как автор, занимавшийся культурной географией, включавшей в себя этнографию, философию, космологию45, в своем сочинении «География» не может обойти стороной описание различных природных процессов, связанных с сейсмической активностью земли46. В I книге своего труда он описывает достаточно большое количество таких природных явлений. По его мнению, землетрясения вкупе с наводнениями (), извержениями вулканов (anaphusemata) и поднятием морского дна (anoideseis tes huphalou ges) вызывают поднятие моря (Str. Geog. I, 3.10). Также он передает чужие слова о возникновении из-за землетрясений пропастей и земляных провалов, как это произошло в городах Бура, Бизон и во многих других местах. Так, например, Бура была поглощена землей (Strab. I, 3.10). Этот город будет упомянут в его работе еще дважды (Strab. I, 18; VIII, 7), и каждый раз Страбон будет говорить, что его поглотила земля.

Как и Диодор Сицилийский, Страбон приводит мысли об образовании Сицилии. Он говорит, что этот остров либо является оторвавшейся частью Италии (ten aporroga tes Italias) что, по сути, совпадает с той информацией, которую приводит Диодор, либо Сицилия образовалась с помощью огня из глубины Этны (anabletheisan hupo tou Aitnaiou puros ek buthou). То же самое произошло с Липарскими и Пифекусскими островами. К сожалению, невозможно сказать, принадлежит ли эта точка зрения самому Страбону.

В I, 16 Страбон описал то, что никто из ранее рассматриваемых авторов не упомянул в своем сочинении. Географ рассказывает о проявлении сейсмической активности иного рода - об извержении вулкана в Средиземном море между островами Фера и Ферасия, находящихся в проливе между Критом и Киренеей, которое длилось в течение 4 днех (ekpesousai phloges ek tou pelagous eph’ hemeras tettaras) и в результате которого образовался новый остров. Причем эти сведения Страбон предоставляет, приводя пример того, как необычные вещи (to aethes) приводят в смятение понимание людей, а значит можно констатировать, что извержение в море для эллинов было необычным явлением. Географ вновь никак не комментирует происхождение этого природного явления.

Землетрясение, произошедшее в Финикии, по словам автора, перешло на Киклады и Эвбею, а на Лелантской равнине между Халкидой и Эретрией в земле открывшаяся пропасть извергала поток огненной лавы (chasma ges anoichthen en to Lelanto pedio pelou diapurou potamon eksemese).

Далее Страбон приводит слова Деметрия из Скепсиса, который в свою очередь приводит слова Дамокла о больших землетрясениях, которые произошли при Тантале в Лидии и Ионии и во время которых был разрушен город Сипил (Strab. I, 17).

О взгляде самого автора на природу явлений такого рода позволяют говорить слова, приводимые в конце I, 16. Географ говорит, что все те примеры, которые он приводил раньше «нужно собрать воедино, и подготовить твердую веру и в дела природы, и в изменения, возникшие иным образом» (ha dei sumpherein eis hen kai ten pistin ischuran kataskeuazein ton te tes phuseos ergon kai ton allos ginomenon metabolon). С одной стороны, по предшествующим отрывкам мы видим, что Страбон нисколько не высказывает своих мыслей о природе землетрясений. Поэтому можно предположить, что он придерживается того мнения, что все природные явления порождаются исключительно самой природой, а не божественной силой. С другой стороны, фраза «изменение, возникшее иным образом» подразумевает наличие силы отличающейся от силы природы. Судя по данному высказыванию, можно предположить, что географ имеет двоякое представление о природе сейсмических явлений.

Страбон также приводит слова Деметрия из Каллатиса, рассказывающего о землетрясениях когда-то происходивших в Греции (Strab. I, 20). Точного указания дат происшествий, к сожалению, географ не предоставляет, но называет территории, которые ощутили на себе различные последствия землетрясений: северо-западное побережье Эвбеи и Лихадские острова в Эвбейском заливе оказались затопленными; города южной Фессалии были частью разрушены и покрыты водой, при этом утонуло не менее 1700 человек (kai katadunai somata chilion kai heptakosion ouk elatto); Локрида эпикнемидская, Фокида. и Фермопилы также подверглись натиску водной стихии; в городе Альпоне 25 девушек погибли в башне, рухнувшей в море; в середине острова Аталанта образовалась расселина, которую затопила вода. Здесь Страбон, как Диодор Сицилийский (Diod. XII, 59) и Фукидид (Thuc. III, 83), повествует о землетрясениях и цунами, произошедших в 426 г. до н.э. в области восточного побережья Средней Греции. Автор говорит о наличии жертв и разрушений, но не дает информации о какой-либо помощи. В IX книге географ приводит свидетельство, рассказывающее о разграблении храма, во время которого произошло землетрясение. Это событие «внушило страх всем остальным», кто пытался совершить то же самое (embalein de kai tois allois phobon tes toiautes epicheireseos) (Strab. IX, 3.8). Стоит отметить и свидетельство Страбона о том, что из-за землетрясения на Родосе был разрушен колосс Родосский: «Сейчас он лежит на земле, упавши из-за землетрясения и переломившись в коленях» (keitai de nun hupo seismou peson periklastheis apo ton gonato) (Strab. XIV, 2.5). Более подробную информацию об этом землетрясении можно найти у римских историков47.

Предоставляя сведения о различных природных процессах описательно-аналитического характера, Страбон рассказывает не только о землетрясениях, но и об извержениях, в том числе и о подводных, что, судя по словам географа, является крайне редким явлением. Представляет некоторую сложность судить о личном отношении автора к описываемым событиям. На лексическом уровне это не прослеживается, хотя в одном из случаев возможно говорить о двояком отношении к природе таких явлений - рациональном и религиозном. Как дурное предзнаменование землетрясение Страбоном рассматривается только в одном случае. В социальном плане ничего не говорится о помощи между полисами.


3. Павсаний
Не очень много информации о сейсмической активности Древней Греции передает Павсаний в своей историко-антикварной и географической работе «Описание Эллады»48. В II, 7 он говорит о землетрясении произошедшем в Карии и Ликии, разрушившем многие города и сотрясшем особенно сильно о. Родос, о последствиях которого землетрясения говорил и Страбон (peri Karian kai Lukian tas poleis kai Rhodiois eseisthe malista he nesos). К тому же автор говорит, что тем самым сбылось предсказание Сивиллы, что может косвенно указывать на его религиозное отношение к данному происшествию. В III, 8, описывая момент, когда спартанский царь Агис вторгается в Элиду, Павсаний открывает свое представление о природе землетрясений. Он говорит, что «войско отошло назад, когда бог потряс землю» (tote men de tou theou seisantos) (Paus. III, 8). Во-первых, этот отрывок подтверждает отрывок у Ксенофонта (Xen. Hell. III, 2), во-вторых, как будет видно впоследствии, это одно из свидетельств, подтверждающих религиозное воззрение на природу землетрясений и единственное косвенное сведение, указывающее на негативный характер предзнаменования.

В этих небольших описательных отрывках Павсаний позволяет увидеть свое религиозное представление о природе землетрясений и ее отрицательный характер для человека, хотя прямо об этом географ не говорит.



Глава III. Свидетельства о землетрясении в Спарте 464 г. до н.э.
Фукидид в «Истории Пелопоннесской войны» говорит о знаменитом землетрясении в Спарте, произошедшем в 464 г. до н.э., которое спровоцировало восстание зависимых земледельцев-илотов и вылилось в 3 Мессенскую войну: «…им (спартанцам - Л.К.) помешало произошедшее землетрясение, во время которого их илоты и фуриаты и эфейцы из периэков удалились на Ифому…»(… diekoluthesan de hupo tou genomenou seismou, en ho kai hoi Heilotes autois kai ton perioikon Thouriatai te kai Aithaies es Ithomen apestesan)(Thuc. I, 101). Стоит заметить, что ни о каких разрушениях, ни о каких человеческих жертвах историк не передает, хотя авторы более позднего времени довольно подробно пишут о последствиях этого природного явления (Diod. XI, 63). Также Фукидид нигде открыто не говорит о помощи, предоставляемой другими полисами для борьбы с разрушительными последствиями землетрясений. Историк говорит только о содействии военного характера. Так лакедемоняне призвали на помощь своих союзников и афинян, когда война против засевших на Ифоме илотов слишком затянулась (Thuc. I, 102). Хотя слова, приводимые в II, 27, дают возможность предположить, что спартанцам всё-таки была оказана не только военная помощь. Фукидид говорит, что «изгнанным эгинянам лакедемоняне дали для жительства Фирею и предоставили в их пользование поля ее отчасти из вражды к афинянам, отчасти за те благодеяния, какие оказали им эгиняне во время землетрясения и восстания илотов» (пер. Г.А. Стратановского) (hoti sphon euergetai esan hupo ton seismon kai ton Heiloton ten epanastasin). Учитывая то, что Фукидид уделяет внимание этому землетрясению постольку, поскольку оно спровоцировало восстание илотов49, упоминание о нем в перечислении благодеяний, оказанных союзниками, я считаю, дано именно потому, что такая помощь могла быть оказана.

В «Истории» Фукидида есть еще одно свидетельство о землетрясении 464 г. до н.э. В III, 54 историк приводит речь платеян, в которой они говорят только о военной помощи, предоставленной лакедемонянам. А в IV, 56 он вновь говорит о помощи, предоставленной эгинянами.

Диодор Сицилийский в своем сочинении так же, как и Фукидид, повествует о землетрясении в Спарте. Что касается разрушений и жертв землетрясения, то свидетельства, приводимые сицилийским историком, уже более подробны, в отличие от тех, что приводит Фукидид. Землетрясение было таким сильным, что здания в городе разрушались в течение долгого времени, а стены рушащихся зданий погребали под собой все большее количество людей (Diod. XI, 63). Диодор свидетельствует о том, что погибло больше 20 тысяч спартанцев (ton Lakedaimonion pleious ton dismurion phtharenai). Скорее всего, историк имеет в виду, что погибли не только полноправные граждане – спартиаты, но и представители других сословий – периэки и илоты. Во всяком случае, численность илотов в разы превышала численность самих спартиатов, поэтому значительную долю из 20 тысяч погибших могли составить именно илоты50. Тем не менее, 20 тысяч человек - это огромный ущерб для полиса. И, несмотря на такие большие потери, Диодор не говорит ни о какой предпринятой попытке спасти людей, погребенных под обломками. Почему? Скорее всего, для спартанцев было более важно спасти свое государство от угрозы восставших илотов, при том, что значительная часть лакедемонян погибла из-за землетрясения (epei de dia ton seismon heoron tous pleious auton apololotas). Так или иначе, сам Диодор прямо не комментирует эту ситуацию. В XV, 66 историк вновь свидетельствует о том, что из-за землетрясения почти полностью была разрушена Спарта.

Не только в случае со Спартой, но и вообще, как было показано выше, в связи с землетрясениями Диодор не упоминает о какой бы то ни было помощи. Равным образом дело обстоит и с личным отношением историка к происходящему. При всей невозможности воссоздать первоначальный источник51 и с помощью этого понять, сколько Диодор привнес в изначальный текст от себя, слова sumphora (несчастье) и to kakon (беда), которые он использует в этом отрывке, безусловно, свидетельствуют о более эмоциональном отношении автора к этому явлению природы, чего нельзя сказать о Фукидиде и Геродоте.

Здесь же Диодор утверждает, что «эта беда произошла именно потому, что какое-то божество разгневалось на них (лакедемонян – Л.К.)» (kai touto men to kakon hosper daimoniou tinos nemesesantos autois epathon). В этом отрывке также прослеживается религиозное отношение Диодора к землетрясениям.

Довольно небольшое свидетельство о землетрясении в Спарте мы находим и у Павсания. Из-за того, что были казнены люди, хотя и осужденные на смертную казнь, но нашедшие убежище в храме Посейдона, гнев Посейдона стал причиной разрушения Спарты до самого основания. Он прямо говорит, что бог разрушил город (…es edaphos ten polin pasan katebalen ho theos) (Paus. IV, 24.2). Поэтому не может быть сомнений в представлении о божественной природе землетрясений у Павсания. Это свидетельство перекликается с отрывком из сочинения Фукидида (Thuc. I, 128). Точно так же Павсаний рассказывает о восставших илотах и об афинской помощи, не привнося каких-либо подробностей. Его личное отношение мы можем констатировать благодаря его высказыванию о том, что все то, что произошло, является несчастьем (epi de te sumphora taute) (Paus. IV, 24.2).

Таким образом, мы видим, что историки передают довольно скудную информацию о землетрясении 464 г. до н.э. О количестве погибших в городе говорит только Диодор; о разрушениях в большей или меньшей степени говорят все три историка; Фукидид и Павсаний говорят только о военной помощи, и еще в одном случае можно только догадываться об ином виде содействия. Вновь появляется возможность засвидетельствовать рациональное воззрение и сдержанность эмоций Фукидида и религиозные представления и неравнодушие Диодора Сицилийского и Павсания, проявляющиеся на лексическом уровне.

Глава IV. Свидетельства о землетрясении в Гелике 373 г. до н.э.
В 373 г. до н.э. землетрясение и последовавшее за ним цунами полностью разрушили город Гелика и город Бура на южном побережье Коринфского залива. Вот как Диодор Сицилийский описывает катастрофу в Гелике: «…Землетрясение произошло не днем, когда у людей, находящихся в опасности, была возможность помочь себе, а ночью… Здания из-за большой силы землетрясения рушились и ломались, а люди из-за темноты, неожиданности и необычайности ситуации не в состоянии были спастись. И вот большая часть людей погибла под рухнувшими зданиями: когда же наступил день, некоторые стали выбираться из домов, и, думая, что они избежали опасность, оказались в еще большей и более невероятной беде: ведь когда море поднялось на большую высоту, когда вместе с ним поднялась высокая волна, тогда все люди и все разрушенные земли оказались смыты ею» (Diod. XV, 48). Перед нами предстает картина некой незаинтересованности в помощи своим согражданам. Диодор прямо говорит, что у людей не было возможности помочь самим себе (boethein heautois), они не могли спастись (antilambanesthai tes soterias). Безусловно, дело состоит здесь не в отсутствии сочувствия у древних греков к людям, попавшим в беду, а скорее в огромной численности жертв и необычайности обстоятельств. Организовать поиски и спасение пострадавших было практически некому, т.к., по словам Диодора, большая часть населения Гелики оказалась под обломками зданий (hoi men oun pleious enapolephthentes tois ptomasi ton oikion ephanisthesan), а те, кто мог бы этим заняться, также вскоре погибли в затопившей город воде. Хотя современные исследователи делают более оптимистичные выводы. Судя по археологическим данным, там, где это было возможно, все-таки сохранялись зоны заселения, но, тем не менее, после этих событий Гелика более не занимала первое место среди городов Ахайи и ни в каких документах больше не упоминалась как место собрания Ахайского совета52 (hon ten Heliken sunebaine megiston ton kata ten Achaian poleon echein aksioma pro tou seismou). Никаких подробностей о том, что произошло с Бурой Диодор не передает.

Этот отрывок интересен не только описанием самой катастрофы, постигшей Гелику и Буру, но и выводом автора относительно причин ее возникновения. По поводу произошедшего, как говорит Диодор, существует две точки зрения. Первая принадлежит сторонникам естественной причины возникновения землетрясения, вторая – сторонникам божественной природы этого явления. И тот факт, что историк употребляет слово pithanos (убедительный) в связи с предоставлением объяснения людей как раз приверженных идее божественной сущности землетрясения, снова говорит о его религиозной позиции в этом вопросе. Кроме того, отрывок XV, 49 полностью посвящен рассказу о святотатстве, приведшем к катастрофе.

Как мы видим, историк ничего не говорит о взаимопомощи при землетрясениях, что, скорее всего, связано именно с тяжелым характером сейсмических явлений. В некоторых случаях в какой-то мере возможно передать личное отношение историка к описываемым событиям, являющее его неравнодушие.

Первое свидетельство о Гелике у Страбона мы находим в I, 17, где он просто констатирует факт, что Гелика была уничтожена во время наводнения (Helike hupo kumatos ephanisthe). Далее он уточняет, что море поднялось вследствие землетрясения. В VII книге географ приводит дату затопления этого города - за 2 года до битвы при Левктрах. Источником Страбона в данном случае являются труды Эратосфена53 и Гераклида, на слова которых он и ссылается (Strab. VII, 25). Эратосфен в свое время сам видел статую Посейдона, стоящую в проливе. Гераклид же более подробно излагает обстоятельства этого происшествия. По его словам, это событие произошло ночью в зимнее время (genesthai to pathos nuktor…cheimoni sunmenai to pathos), когда вся местность вместе с городом оказались скрыты под водой (toutou tou choriou pantos sun te polei kaluphthentos). Затем городами Ахайи было послано 2000 человек для того, чтобы они подобрали погибших, но которым это сделать не удалось (dischilious de para ton Achaion pemphthentas anelesthai men tous nekrous me dunsthai). А само происшествие случилось из-за гнева Посейдона (sumbenai de to pathos kata menin Poseidonos). К сожалению, Страбон не приводит более конкретных слов Гераклида по поводу, того какое именно происшествие произошло ночью - землетрясение или наводнение. Судя по тому, что выше Страбон говорит о затоплении Гелики, то, скорее всего, Гераклид также говорит о наводнении. В таком случае свидетельство, приводимое Страбоном, не подтверждает слов Диодора Сицилийского, который говорил, что вода пришла днем. В данном случае, я не берусь судить о том, какое свидетельство является наиболее точным. Источники обоих авторов, судя по всему, были разные54. Тем не менее у Страбона мы впервые встречаем свидетельство о реальной помощи не военного характера, оказанной другим полисом. Что касается замечания географа о том, что это произошло из-за гнева Посейдона, то такие слова все-таки подтверждают религиозное отношение Страбона к природе землетрясений.

Впервые о Гелике Павсаний говорит в VII, 24.5: «…внезапно эту страну поразило землетрясение, которое до основания и навсегда уничтожило все сооружения и дома, а с домами и самый город, не оставив даже следа» (пер. С.П. Кондратьева) (alla seismos es ten choran sphisin autika kataskepsas ton te oikodomematon ten kataskeuen kai homou te kataskeue kai auto tes poleos to edaphos aphanes es tous epeita epoiese). Мы видим, что для историка это не просто явление природы, а гнев Посейдона (to menima ek tou Poseidonos) и беда (pema). Более подробное описание того, что произошло в Гелике мы находим в VII, 24.10. Этот отрывок интересен не только описанием катастрофы, но и классификацией самих землетрясений. Существуют слабые землетрясения (epiotatos), когда «при первом же движении почвы, как только оно начнется, при первом наклоне зданий к своему основанию появляется противоположное движение, которое и выпрямляет то, что уже наклонилось» (пер. С.П. Кондратьева) (epeidan homou te kinesei te arksamene to proton kai tee s to edaphos trope ton oukodometaton antistasa enantia kinesis eksegeire ta ede trapenta). Существует и второй вид землетрясений, который приносит гибель (ho de de deuteros ton seismon apoleian…pherei). К такому роду землетрясений относится и то, которое разрушило Гелику. Опираясь на слова Павсания, можно установить следующую последовательность событий: сначала произошло землетрясение, затем зимой разлившееся море затопило город, затем вновь произошло землетрясение, и поднявшаяся волна смыла Гелику вместе со всеми людьми. Павсаний, как видно, предоставляет третью версию того, как разворачивались события.

В VII, 25.2 историк называет дату этого происшествия - архонство Астея в Афинах, в четвертый год сто первой олимпиады, когда впервые одержал победу гражданин из Фурий, Дамон. Дальнейшая судьба этой земли была связана с жителями Эгия, которые ее и заселили. Город Бура тогда же был разрушен землетрясением, но был восстановлен теми его жителями, которые в момент землетрясения не находились в городе (hoposoi de tenikauta apodemountes e strateias heneka etuchon e kata prophasin alloian, monoi te houtoi Boureon eleiphthesan kai autoi tes Bouras egenonto oikistai) (Paus. VII, 25.5).

Таким образом, Диодор говорит, что землетрясение в Гелике произошло ночью, цунами – днем; Страбон говорит, что и землетрясение, и наводнение произошли ночью; Павсаний свидетельствует о том, что сначала землетрясение уничтожило город, затем зимой его затопило, а затем новое землетрясение спровоцировало цунами. Если разница в свидетельствах у Диодора и Страбона составляет несколько часов и ею можно пренебречь, то упоминания Павсания имеют принципиально иной характер. Все три историка говорят о многочисленности жертв, но о реальной помощи свидетельствует только Страбон. Отрывки, связанные с эпизодом землетрясения в Гелике, подтверждают отношение Диодора, Страбона и Павсания к землетрясениям как к явлениям, имеющим божественную природу. Кроме того, Диодор свидетельствует о существовании двух точек зрения на проблему возникновения землетрясений, а Павсаний дает информацию о классификации землетрясений.

  1   2


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница