Курс лекций по философии тема № характер философского знания и задачи философии. План лекции: Понятие философии. Предмет философии




страница1/14
Дата25.06.2016
Размер2.81 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
КУРС ЛЕКЦИЙ ПО ФИЛОСОФИИ
ТЕМА № 1. ХАРАКТЕР ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ И ЗАДАЧИ ФИЛОСОФИИ.

План лекции:

1.Понятие философии. Предмет философии.

2. Структура философского знания.

3. Философия и не-философия: искусство, религия, наука, идеология.

4. Возникновение философии. Историко-философский процесс.

5. Для чего нужна философия.
1.Понятие философии. Предмет философии.

Когда мы употребляем слово «философия» в нашей речи, то, как минимум, что-то имеем в виду. То есть, нечто представляем. Значит, мы нечто себе представляем. Возникает вопрос: Что? То, что имеет смысл. Выходит, то, что есть философия, обязательно имеет отношение к смыслу или его отсутствию, к бессмысленности. Смысл, как правило, имеет слово. Когда мы употребляем слова со смыслом, мы имеем в виду сущность нечто, например, вещи или дела, их суть. При этом смысл имеет смысл относить к мышлению того, кто мыслит, т.е. к субъекту, а сущность – к тому, о чем мы думаем и ведем речь, т.е. к объекту, который как имеемый в виду или осмысленный есть уже предмет нашей мысли.

Таким образом, я уже ввел несколько новых для вас слов, являющихся словами философского языка: «смысл», «сущность», «субъект», «объект», «предмет», без которых мыслить трудно, тем более что, это занятие, мышление или философствование, само по себе затруднительно, трудно по своему понятию. Вот опять новое слово «понятие».

Причем слова, которые мы будем употреблять для философского разговора, могут быть обычными, но иметься в виду будет их необычный смысл.

Пришло время назвать вещи своими словами и сказать о том, что мы от представления о философии перешли к ее понятию. Предварительно или непосредственно понятием назовем то, что помогает нам нечто, а не иное, как говорят в философии, понять. Понять, например, такую вещь, как стол, за которым вы сидите. Этот стол есть нечто (по латыни - aliquid), иное, чем стул, на котором сидят, есть сущее в отношении акта наделения бытием, т.е. тем, что он есть, есть реальная вещь (res), т.е. имеет фактическое содержание с точки зрения сущности как того, что он есть, и, наконец, есть одно (unum) вследствие своей внутренней неделимости в качестве стола, потому что, например, без ножек, это уже не стол. Какие здесь понятия, которые в философии еще называются категориями тогда, когда понятия являются всеобщими, мы назвали? «Нечто», «иное» или «другое», «бытие», «вещь», «сущность», «одно» или, добавлю для ясности понимания «целое» как неделимое.

Вот без этих понятий, а не представлений, без философии не обойтись. Вы спросите: «Почему»? Кстати, это философский вопрос. И философия без них, как и без понятий, не может обойтись. И она, признаюсь вам по секрету, как раз, начинается с вопроса. Чем же вызван вопрос? Ничем иным, как тем интересным положением, в котором мы оказались. Именно оно заставило нас задуматься, заняться мышлением. Что это такое? Это проблема. Да, проблема. Для того, чтобы задуматься и заняться философией, - а вы, наверное, уже догадались, что философия – это мышление, причем мышление в понятиях, необходимо увидеть в этом проблему. Она заключается в вопросе о том, для чего необходимо думать? Разумеется, для того, чтобы узнать и найти выход из этого положения, сориентироваться на мировой местности, мировой потому, что все, что угодно есть в мире, что может оказаться для нас проблемой. Выходит, что просто так, из любопытства ради, человек никогда серьезно не задумывается. Если он думает, то значит это ему надо. Так, что оставь его в покое, и дай ему разобраться с его личными проблемами. Но человек не камень, не сухарь, чтобы быть в этой проблемной ситуации бесчувственным. Он должен на нее настроиться. Причем, настроение должно быть основой для того, чтобы из нее выпутаться, иначе он так в ней и останется. Он должен эту ситуацию переживать, но так, чтобы в ней не запутаться. Поэтому он не должен давать волю чувствам. Но должным образом на нее настроиться. Как это чувство, которое настраивает, а не расстраивает, называется? Чудом или удивлением, изумлением. Именно оно привлекает наше пристальное внимание к проблеме, отвлекает от всего постороннего, когда-то, в обычной жизни, нас связывающего. Такое удивительное чувство не может не соответствовать значимой ситуации, связанной с нашей жизнью и смертью, с нашей совестью и виной, истиной и свободой.

Значит, философия начинается с удивления перед необычным, мимо чего мы проходили, не замечали, пока оно нас не касалось лично. Вот когда коснулось, тогда мы задумались над тем, кто мы есть, зачем и почему и как нам быть?

А теперь все то, что я сказал, удержим в памяти и зададимся вопросом о смысле самого слова «философия». Поможет ли нам это слово разобрать то, что им называется? Это слово не из русского языка. А из какого? Из греческого. И что оно означает? «Любовь к мудрости». Теперь понятно, что такое философия? Еще непонятнее, чем было прежде. Так зачем философию определяют через ее именование? Сам я не знаю. Наверное, для того, чтобы сбить с толку. Ведь так называя философию, мы ее определяем через еще более неведомое, - саму мудрость. Мы вот с вами пробуем заниматься философией. Это у нас получается? Ну, для первого раза вроде бы да, да к тому же с моею помощью, который ей занимается уже не первый год. А если мы попробуем и займемся мудростью, будем не философствовать, а мудрить? Многое мы намудрим?

Я думаю, что намудрить то, мы намудрим, но будет ли это мудростью, это еще вопрос. Поэтому для того, чтобы спокойно разобраться в философии, не будем отсылать себя к тому, что нам по природе своей неведомо и находится вне круга нашего интереса, когда мы философствуем или, проще говоря, вслух размышляем. Причем если мы это делам научным образом, т.е. разбираем в научных терминах, которые отличаются от слов повседневного, бытового языка своей однозначностью, то назовем рассуждением, будем серьезно, строго и последовательно судить, не запинаясь, не торопясь, не противореча себе по ходу его развертывания. И, главное, будем додумывать сами, не ссылаясь на авторитеты, нашу думу, мысль, как говорят, «до логического конца». А если будем мудрить, хитрить, что то же, что мудрить, то сами себя запутаем, потому что нарушим правило правильного мышления, которое называется логикой, и проходит по восходящей, т.е. от низшего к высшему, от простого к сложному в формах упомянутых выше понятия, суждения и умозаключения как вывода. Чем мы сейчас вот так занимаемся? Разумеется, теорией. Это формы теоретического мышления. Но есть еще чувственное познание. Это то, чем мы занимались в самом начале нашего занятия философией, когда пытались себе ее представить.

Так значит, мы не будем понимать философию как любовь к мудрости? А может быть, мы так ее себе представим? Ведь когда знакомятся, то представляются.

Выходит философия как любовь к мудрости – это представление философии. Представление связано с чувством, а любовь – это чувство. А мудрость? Мудрость – это не философское понятие, хотя бы, потому что как понять, что такое мудрость? Понимает ее тот, кто сам мудр. А мудрый не рассуждает, ибо уже знает. Ведь рассуждаем мы не просто так, а для того, чтобы нечто узнать. А узнав, познакомившись, усваиваем и присваиваем, воспринимаем. И только после того, как мы это нечто схватили и «проглотили», у нас с ним начинаются проблемы, Оно дает о себе знать. И мы начинаем с ним разбираться, выяснять, что же на самом деле это такое.

Получается, что познание становится самим собой, является в чистом виде познанием или, как говорят, философы, познанием по понятию, только на втором шаге, после знакомства и употребления, - не непосредственно, реактивно, а ретроактивно или рефлексивно, опосредствованно, посредством чего-то другого, чем оно само или нашего простого чувства. Но чего? Сложного понятия. Ведь на самом деле понимать очень сложно. Например, когда говорят о любви, то ожидают понимания как взаимного чувства. Но разве может быть оно к тому, кого ты не знаешь? Ведь тот, кого ты любишь, это ты или другой как образ в тебе. То, что в чувственном познании мы называем образом, то в теоретическом познании зовется понятием. Образ непосредственен, он чувствуется. А понятие опосредствованно другим понятием. Выходит, что философия имеет дело с понятием, а через него как систему понятий со всем тем, что есть предмет нашего интереса в мысли. Тогда мудрость, которая связана с чувством и которая не нуждается в рассуждении, чтобы знать… интуитивна? Наконец, подобрал нужное слово.

Возьмем мудреца. Возьмем в смысле «допустим». Если он есть вообще, то он не может быть мудрецом наполовину. На этот случай есть поговорка про мудреца: «На всякого мудреца довольно простоты». Что это значит? Ничто иное, как то, что мудрость для нас профанов, простых людей, сложна, но сама она проста, т.е. неделима, ведь простое не делится, является целым. А целое имеет дело с целым. С чем имеет дело мудрец? Со всем как целым. И как еще мы это всецелое называем? Миром, конечно. Значит, мудрец имеет дело с миром в целом. Мудрец силен своим чувством, любовью к миру, которое наглядно представляется как любование, зрение, доверчивый взгляд. Вот в чем мудрость, а не в мудрствовании, хитрости, недоверии, что мудрости противоположно. Люди это знают и тех, кто претендует на это звание, обзывают мудрецами, т.е. теми, кто мудрствует лукаво.

Как еще мы это называем? Мировоззрением, как таким обращением человека к миру, в котором все то, что есть, его всего, человека, касается, его чувства, желания, воли, стремления, мотива, мысли, установки, цели и всего прочего, как целого. Целое с целым, мир с человеком, включая мир людей в мировоззрении. Именно оно в понимании философии как любви к мудрости и является ее предметом. Недаром учителя философии у нас называют философию «мировоззренческой наукой». Что это означает? Только то, что философия интересуется не самим миром, им интересуется миф (здесь надо понимать так, что, конечно, не сам миф, а человек мифа как сказки), который его хочет околдовать, совершая ритуал, заговорить, заказать, не религия, которая в его лице-образе поклоняется богу, не искусство, которое мир переживает и выражает в образе, но своим отношением к нему, отношением к нему человека в мысли. И поэтому философия есть не доверчивое отношение к миру, а критическое размышление (рефлексия как отражение сущности мира в форме смысла, по идее, по понятию) над тем, почему мир именно такой, а не другой, и зачем мне он нужен, для какой такой надобности, т.е. есть ли в нем для меня такого, как я есть, место? Уместен ли я, имеет ли моя жизнь в мире свой смысл? Зачем я? Почему именно я? Исходя из этого, а не как прежде, что он такое и что такое я в нем? Вот это и есть предмет философии как мышления в понятиях о мире в целом, в которых не только он схватывается, но и я, мыслящий, прежде этого им уже схвачен. В этом смысле хотя философия есть личное занятие мыслью, ведь за тебя никто не может думать об этом и так, но тем не менее, ей нечто уже предпослано, т.е. она предпосылочна и не появляется на пустом месте. Что ей предпослано? Природа? Нет, культура, прежде всего культура мысли.

Философами не рождаются, ими становятся. Философия – это то, что ты сам должен сделать. Но это не означает, что только ты делаешь. Делают другие с тех пор, когда появилась в этом необходимость. А когда она появилась? когда появился человек как «сам», как личность. Вот тогда с ним стали считаться, с тем, что он думает, говорит и делает. Когда у него появилась честь, личное достоинство, он стал личностью, т.е. тем, кто сам себя сделал уже не физически, а нравственно, закалил свой нрав, показал свой характер, занял позицию, выделился уже не из природы, а из общества, встал в строй, стройным, гармоничным, а не его туда, не спросив, поставили, вот тогда появилась необходимость в философии. Почему в философии? Да, потому, что мы понимаем только то, что сами делаем. Так вот это понимание и есть философия. А оно немыслимо без описания, определения, обоснования, объяснения, короче, доказательства, размышления. Но это уже другой вопрос, над которым мы подумаем позже.

И все же почему философию называют любовью к мудрости? На днях я сам себя спросил об этом. И как только я подумал, удержался в мысли, так сразу понял, в чем вопрос. Само это определение и есть его объяснение и уясненное понятие, понимание. Смысл скрывается в понятиях. Что такое любовь, как не стремление к тому, что у тебя нет. Если бы оно у тебя было, то мужчины стремились бы не к женщинам, а к другим мужчинам или к самим себе. Так же и женщины. А вы знаете, как это называется. Об этом хватит. Продолжим дальше. Стремление уже беспокойство, страсть, страдание, претерпевание страсти. Мудрость другая. Она есть, страсти нет. Мудрость есть безмятежность, спокойствие, целостность, отсутствие неполноты, достаток. Значит, философия есть страсть, стремление к не стремлению, к бесстрастию. Философия – это страсть к бесстрастию, любовь к не любви. Поэтому я думаю, утешиться философией нельзя, утешает мудрость.

Философия есть жизнь как страдание, а мудрость есть нирвана, отсутствие жизни как страдания и присутствие смерти как присутствия покоя, вечного покоя. Об этом мы поговорим чуть позже, когда займемся новой темой о восточной, индийской философии. Единственно хочу сказать, что те, кто занимается философией, ее любят, любят саму любовь как страсть, но и ненавидят ее за то, что она создает проблемы с пониманием. Здесь обнаруживает себя парадокс самого понимания. Понимаем, познаем мы для того, чтобы понять, но понять мы никогда не можем потому, что именно оно, непонимание, и заставляет нас понимать. Философия в нас развивает амбивалентный комплекс любви-ненависти, она в нас стремится «снять» себя в мудрости, освободиться от самой себя и успокоиться. Как тут не вспомнить Александра Сергеевича: «На свете счастья нет. Но есть покой и воля». В этом как раз и состоит ее сущность, заключается ее предмет. В самой себе. Поэтому философ всегда себе на уме.
2. Структура философского знания (строение философии)

Дав определение предмета философии и имея уже ее понятие, мы теперь попытаемся сориентироваться в ней самой. Что в ней главное и находится в центре, а что является второстепенным и лежит с краю, - вот что нас интересует. Скажу сразу, и это будет выглядеть в ваших глазах ересью: в философии нет главного и второстепенного, и нет центра и края, периферии. Все в ней главное (как говорили древние мыслители, прежде всего Плотин, - «Философия – это самое важное», - поэтому в ней нет ничего неважного и второстепенного) и все в ней находится на пределе или, наоборот, как говорили те же древние: «Центр везде, периферия нигде».

Но, все, же нам надо как-то определиться и начать с чего-то одного. С чего конкретно? С предмета, разумеется. Философия смотрит на мир и что она видит (чем видит? не глазами, конечно, как органом чувственного познания, а умом, - речь идет о философском умозрении)? Не мир (его нельзя увидеть, хотя бы потому, что у нас есть пределы восприятия, да, к тому же, и мы есть в нем, не вне его, а как себя увидеть со стороны, в зеркале? но в зеркале мы видим не себя, а всего лишь наш взгляд), но его основу, уже нами названную прежде «бытием». Причем с философской точки зрения, в идее (виде), т.е. в том, в чем мы видим, увидеть не само бытие, но его идею умом, с которой уже можно работать, чтобы в ней разобраться как с понятием. И посредством понятия бытия понять само бытие как мир не совокупности вещей, событий, процессов, существ и их состояний, а единство всего этого многообразия. Так мы с вами нашли первую философию, которую называют метафизикой.

Метафизика занимается тем, что исследует (изучает) первые начала и причины вещей, в отличие от физики, которая занимается самими вещами, их свойствами, силами, состояниями и действиями. Поэтому метафизика изучает не сами вещи, т.е. нечто физическое, материальное, естественное, природное, а то, что лежит за самими вещами, а именно мета(за)-физическое, не-материальное, а ему противоположное, - идеальное, не естественное, а сверхъестественное или искусственное, не природное, а культурное.

Первая философия, так еще в древности она называлась Аристотелем, метафизикой она стала благодаря составителю книг Аристотеля Андронику Родосскому, у этого самого Аристотеля Ликейского, кстати, учителя Александра Македонского и ученика Платона Академического, была занята конкретно бытием всего сущего и высшим бытием самого бога. Та часть метафизики, которая исследовала бытие как таковое, стала называться по гречески «онтологией», т.е. философией (теорией) бытия (от греч. ontos – бытие, от logos – учение, теория). А та, которая исследовала высшее бытие, - теологией (от греч. teo – бог, от logos – учение, теория), т.е. теорией бога.

Но этого мало, ведь философия есть исследование или познание в форме размышления не только бытия сущего в целом, т.е. основа мира, мировых начал и причин, но и одновременно исследование самого мышления, т.е. познание самого этого отношения к миру в целом в мысли. Этот аспект философии получил название гносеология (от греч. gnosis – знание и от logos – учение, теория, познание), т.е. теория познания.

Философской проблемой такое различение философии как одновременно теории бытия и теории познания становится тогда, когда мы путаем эти два плана философии: план бытия вещей и идей или объективных (независимых от нашего желания и воли) форм мысли и план содержания нашего сознания в виде мыслей, чувств, предпочтений. Надо научиться различать план бытия и план познания, чтобы видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, по понятию, по истине, а не так как нами чувствуются, представляются. Об этом немецкий классический философ-просветитель Кант говорил так: «Сто талеров (монет) у меня в голове, не есть сто талеров у меня в кармане в кошельке».

Но тут не может не возникнуть вопрос: “А как можно заниматься познанием, не умея правильно рассуждать?» Этому учит логика как учение о правилах теоретического познания или мышления. Она является составляющей частью философии в качестве философского метода или пути нахождения истины как соответствия бытию (в старорусском языке называвшемся «естиной» от глагола «есть», «быть»).



Логика бывает формальной, в которой главное форма рассуждения, следования, независимая от содержания того, что следует (формальная логика, в свою очередь, бывает традиционная, классическая логика Аристотеля, стоиков, схоластиков, и новая, математическая или символическая). Бывает и не формальная, а содержательная (генетически-порождающая) или диалектическая, в которой устанавливается единство формы и содержания предмета мышления и самого процесса мышления, независимо от психологического состояния мыслящего.

И еще одно различие: в формальной логике не допустимо противоречие, а в диалектической логике оно не просто допускается, а предполагается, но только для того чтобы его «снять», т.е. преодолеть в заключении (выводе, который еще называется синтезом между двумя противоположностями, - тезисом (утверждением, положением) и антитезисом (его отрицанием), - которые если их брать в единстве, как раз, и дают противоречие), причем преодолеть или отрицать так, чтобы взять из него все положительное, что в нем содержалось, без мешающих движению дальше всяких лишних и вредных примесей.

Но это не все части философии как системы. Ведь она не только теория, теоретическая система, но и еще особенное отношение к жизни, предполагающее определенную жизненную позицию, а значит, она практична. Так вот, практическая философия иначе называется этикой как учением о том, как правильно жить, вырабатывать свой ethos, что в переводе с греческого означает характер, нрав. Но этого человеку мало. Ведь он есть не только тот, кто думает, познает, проявляет свою волю, принимает решения на основании размышления, разумных доводов (резонов), но еще и чувствует, переживает. И эта сторона человека находит свое место в философии и составляет содержание эстетики – учения о том, что является человеческим чувствам (от греч. aisthetikos – относящийся к чувственному восприятию) как прекрасное и возвышенное сами по себе.

Как вы уже заметили, мы все понятия философии находим в греческом языке. И по какой причине? Все дело в том, что философия по своему происхождению является греческим изобретением, греческим чудом. Это надо понимать в том смысле, что именно у греков она возникла в древности. И на это были и есть, и будут свои причины, о которых мы поговорим позже, когда займемся историей развития человеческого мышления, философской мысли.

Таким образом, философия представляет из себя теоретическую систему онтологических и гносеологических положений в форме понятий, выраженных в языке терминами т.е. специальными слова, или обычными словами, но имеющими необычный, философский смысл, и следующие из них правила достойной, нравственной и красивой жизни, а также размышления над ее проблемами. Если эти проблемы касаются какой-то определенной области человеческой жизнедеятельности и жизнесозерцания, что древние называли vita activa и vita contemplativa, т.е. жизнь активная и жизнь созерцательная (практическая и теоретическая), то философия задается вопросами и размышляет в лице философов над проблемами этой области и тогда называется соответственно если это проблемы науки, то философией науки, если искусство, то философией искусства, если религии, то философией религии и т.п.

А теперь более пристально присмотримся к самим разделам философии. В учебной философии, - есть и такая, - т.е., в той философии, которой мы с вами занимаемся, принято у нас с советского времени полагать в онтологии в качестве основания разделения философов и их учений на два лагеря или полюса (сейчас не будем выяснять, откуда такое странное в философии слово как «лагеря», оговоримся только, что из военного времени противостояния двух миров социализма и капитализма в «горячей и холодной войне») отношения мышления к бытию. Это отношение с легкой руки Фридриха Энгельса, - авторитета в области советской учебной философии, - стали называть основным вопросом философии1. В зависимости от того, каково это отношение мышления к бытию, т.е. является ли оно отношением следования мышления бытию или следования бытия мышлению, т.е. что из них первое, а что второе по рождению, можно быть материалистом, если производить мышление из бытия, или идеалистом, если производить бытие из мышления. Значит в истории философии есть два лагеря: лагерь материалистов и лагерь идеалистов, которых Энгельс критикует как материалист, но материалист не вульгарный, который не признает вообще существование ничего идеального, и не метафизический, который понимает материалистическую действительность рассудочно и не мыслит противоречия, понимая ее как раз и навсегда данную, ставшую систему объективной реальности, а диалектический, познающий объективную материальную действительность как живую развивающуюся систему противоположных начал, в ней находящих свое единство друг с другом путем преоделения или снятия обоюдного противоречия. Он зрелый, закономерно пришедший к материализму всем ходом прогрессивного развития философии в истории, а не стихийно сложившийся материалист, каким был один из первых, если не самый первый греческий философ и «последний мудрец» Фалес из Милета.

В свою очередь, идеалисты то же делятся на несколько видов: на субъективных и объективных идеалистов. Те, которые, как например, английский философ-просветитель Джо(рдж) Беркли в ранний период своего творчества, полагают, что мир, т.е. все сущее в целом, измышляется из сознания, идеи как мысли субъекта-мыслителя, называются субъективными идеалистами. Те же кто, как например, Егор Федорович Гегель, этот «король философии», полагают, что мир получается из духа, из идеи как формы мысли субъекта, существующей независимо от него, называются объективными идеалистами.

В этой же теории бытия можно найти и другие различия в его понимании. Уже не какое оно по качеству или природе своей, это бытие как основа мира (или по латыни «субстанция»), материальная или идеальная, а сколько его: оно одно или два или много. Количественное определение бытия дает нам следующие его системы понимания: если одно, то субстанциальный монизм, как например, у голландского философа XVII века Бенедикта Спинозы, если два: дух и материя, душа и тело, то субстанциальный, точнее, методологически-гносеологический, дуализм, как у его старшего французского современника Рене Декарта, если много, то плюралистический субстанциализм, как например, у его младшего немецкого современника Готфрида Вильгельма Лейбница.

Да, чуть не забыл, есть еще такое деление онтологии: по сущности основы бытия. Если сущность бытия разумная, то онтология рациональная, если неразумная, то иррациональная онтология или

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница