Коплстон Ф. Ч. История средневековой философии




страница1/42
Дата14.06.2016
Размер6.21 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42
Коплстон Ф.Ч.

История средневековой философии.

пер. с англ.

М., 1997.

512 с.

Содержание:



Предисловие.

Христианская мысль 2-го 3-го Веков Н.Э.

Христианская мысль в античности (Августин).

Христианская мысль в античности 4-го 5-го веков Н.Э.

Раннее средневековье.

Ансельм и Абеляр.

Школы 12-го столетия.

Философия ислама.

Иудейская философия.

Тринадцатый век:

Святой Бонавентура.

Альберт Великий и Фома Аквинский.

Аристотели>зм и факультет искусств Парижского университета.

Дунс Скот.

Четырнадцатый век:

УИЛЬЯМ Оккам.

Четырнадцатый век(продолжение).

Спекулятивный мистицизм.

Политическая философия: Марсилий Падуанский.

Николай Кузанский.

Эпилог.

Примечания.



Послесловие.

Предисловие

Эта книга - пересмотренный и дополненный вариант мо-

ей "Средневековой философии", которая была опубликова-

на в 1952 г. в рамках выпускаемой издательством "Меть-

юен" серии книг для домашнего чтения. Разумеется, общий

план предыдущей работы остался нетронутым. Однако в дан-

ном томе гораздо подробнее говорится о христианской мыс-

ли в античности. Кроме того, значительно расширено изло-

жение исламской и иудейской средневековой философии.

Более детально рассматриваются ведущие мыслители, такие,

как Аквинат, Скот и Оккам философское обсуждение про-

блем, поставленных средневековыми мыслителями, по не-

обходимости пришлось свести к минимуму. Однако некото-

рые общие представления о средневековой философии на-

шли выражение в первой и последней главах.

Сокращениями PG и PL обозначаются соответственно Pat-

rologia Graeca и Patrologia Latina в Patrologiae cursus comple-

tus, изданные под редакцией Ж.П. Миня. В примечаниях и

библиографии серия Beitrage sir Gescbicbte der PMosoptne

des Mittelalters кратко упоминается как Beitrage.

Введение


Одно время было широко распространено впечатление, буд-

то изучающий ра звитие философии только выиграет, если

совершит прыжок от Платона и Аристотеля прямо к Фрэн-

сису Бэкону и Декарту, опуская рассмотрение и послеаристо-

телевской 1реческой мысли, и средневековой философии.

Считалось, что философия средних веков зависит от христи-

анской теологии таким образом и настолько, что это исклю-

чало всякую подлинную философскую рефлексию. Существо-

вала также тенденция едва ли не отождествлять ее с обесце-

нившимся аристотелизмом, лишенным оригинального и

творческого духа самого Аристотеля и сосредоточившимся

на тривиальных и утомительных вопросах. Опять-таки полу-

чила почти общее признание та мысль, что в средние века не

было сколько-нибудь ценных логических разработок. Поэто-

му если бы кого-то привлекала свободная метафизическая

спекуляция или создание впечатляющих мировоззрений, он

поступил бы благоразумно, отбросив средневековые спеку-

ляции как подавленные теологией и обратившись к Декарту,

Спинозе и Лейбницу. Если бы некто не доверял метафизиче-

ской спекуляции и хотел найти традицию философской ре-

флексии, которая имеет прочные опытные основания, ему

лучше было бы заняться изучением развития британского эм-

пиризма. А если бы некто хотел сосредоточить свое внимание

на логике, ему полезно было бы перейти от логики Аристоте-

ля (а возможно, логики стоиков) прямо к логическим разра-

боткам нашего времени. Во всех этих областях средневеко-

вую мысль можно было бы благополучно обойти как темный

и бесплодный эпизод - во всяком случае, в том, что касает-

ся философии и логики.

Сегодня мы лучше понимаем преемственность между

философиями античности, средних веков, Возрождения и

нового времени. Нет необходимости подробно разбирать

здесь, во введении, связи между античной и средневековой

мыслью, поскольку они будут разъяснены в следующих

главах. Достаточно отметить, что в Римской империи

христианская мысль какое-то время сосуществовала с не-

христианской греческой философией и что такой мысли-

тель, как св. Августин, который умер в 430 г. и пользовался

в средние века огромным влиянием, принадлежал к ан-

тичности. В следующих главах мы увидим, каким образом

греко-римская философия становилась материалом для

философской рефлексии в средние века и в разной степе-

ни включалась в тогдашние системы мысли.

Если взяться, так сказать, с другого конца, то мы

столкнемся с трудностью в установлении четких границ пе-

риодов средневековья, Возрождения и нового времени. Ес-

ли, например, в характеристике Возрождения мы будем под-

черкивать как возросшее знание классической литературы,

так и все более частое использование в качестве литератур-

ного языка народных диалектов, а не латыни, мы должны

помнить, что огромное количество сочинений было переве-

дено с греческого (прямо или опосредствованно) на латин-

ский во второй половине XII в. и в первые десятилетия XIII в.

Мы должны также помнить, что одно из величайших про-

изведений итальянской литературы - "Божественная

комедия" Данте - было создано в XIII столетии, а в следую-

щем веке Петрарка и Боккаччо писали по-итальянски и Чо-

сер положил начало литературному английскому языку.

Вместе с тем на первоначальном этапе развития так называе-

мой философии нового времени продолжали использовать ла-

тынь - пример тому Декарт и Спиноза. Опять-таки, подчер-

кивая научные достижения Возрождения, мы должны по

крайней мере принять к сведению, что иных представителей

науки, только-только нарождавшейся в эпоху позднего

средневековья, и великих ученых эпохи Возрождения свя-

зывала большая духовная общность, нежели некоторых воз-

рожденческих натурфилософов и великих представителей

науки того времени.

Что касается переходного этапа между средневековой и

новой философиями, то здесь легко обмануться полемически-

ми установками первых философов нового времени. Фрэн-

сис Бэкон и Декарт яростно выступали против схоластиче-

ского аристотелизма; однако философы долгие годы продол-

жали применять категории и принципы, использовавшиеся

средневековыми мыслителями. Было бы ошибкой приписы-

вать то, что можно назвать схоластическими элементами в

философиях таких мыслителей, как Декарт, Мальбранш и

Лейбниц, интересу к классической литературе, проявивше-

муся в эпоху Возрождения. Первые философские занятия

Декарта не выходили за рамки схоластической традиции,

восходящей к средним векам. И хотя развитие его ума при-

няло другое направление, все же влияние ранних штудий

оказалось непреходящим. Мальбранш находился под силь-

ным воздействием Августина, тогда как Лейбниц весьма хо-

рошо знал философскую литературу, принадлежащую к сред-

невековой традиции или порожденную ею. Более того, влия-

ние последней очевидно в его сочинениях. Далее, мы можем

проследить связь между средневековой философией права и

философией права Джона Локка. Да и вообще эмпиризм

Локка не так уж чужд всем сторонам средневековой мысли,

как иногда полагали.

В XVIII в. философам французского Просвещения нрави-

лось думать, что благодаря им разум наконец вступил в свои

права и что термины "средние века" и "темные века" явля-

ются синонимами. В XIX в. возросшее понимание истори-

ческого процесса и серьезные исторические исследования

явно изменили эту точку зрения. За исключением людей,

совершенно далеких от исторических исследований, никто

уже всерьез не думал, что можно дать последовательное

Введение и

адекватное изложение развития европейской культуры и

общества, просто опустив период средневековья. И обще-

признанно - даже те, кто не питает особой симпатии к ре-

лигиозным верованиям средних веков, не являются тут ис-

ключением, - что адекватное изложение развития евро-

пейской мысли и философии невозможно, если не прини-

мать во внимание средневековую философию. Однако хотя

акцент на преемственности европейской философии не ли-

шен смысла, его необходимо уравновесить признанием пре-

рывности и различий.

Например, те историки, которые подчеркивали в филосо-

фии Декарта схоластические элементы, идущие от средних

веков, безусловно, сослужили полезную службу. Они показа-

ли абсурдность предположения о том, будто философия, пе-

режив смерть, которая наступила после закрытия императо-

ром Юстинианом философских школ в Афинах в 529 г., вне-

запно возродилась в лице Декарта во Франции и Фрэнсиса

Бэкона в Англии. В то же время, когда Декарт использует ка-

кой-то термин, взятый из средневековой философии, это от-

нюдь не означает, будто он употребляет его в том же смысле,

что и средневековые предшественники. На это обращал вни-

мание и сам Декарт. Далее, хотя Спиноза употребляет такие

термины, как "субстанция" и "причина", было бы серьезной

ошибкой думать, что он имеет в виду точно то же самое, что

и св. Фома Аквинский в XIII в.

Рассуждения об исторических периодах иногда подверга-

ли критике. И верно, конечно, не только то, что очень трудно

установить ясные и четкие границы периодов, скажем сред-

них веков и Возрождения, но также и то, что, делая такую по-

пытку, мы рискуем упустить важные факты. Например, не-

которые исторические факты по крайней мере позволяют

"продлить" Возрождение назад. И есть достаточные основа-

ния сомневаться, скажем, в том, следует ли классифициро-

вать Николая Кузанского (1401 -1464) как мыслителя позд-

него средневековья или Возрождения. Можно привести аргу-

менты в пользу обеих позиций. И понятно, почему закон-

ность подобных классификаций ставится под вопрос.

Однако хотя разделение на исторические периоды,

возможно, свидетельствует о тиранической власти обоб-

щений над умом и замугняет ясное понимание совпадений

и элементов преемственности, было бы преувеличением счи-

тать, что такого рода разделение бесполезно или не имеет

реальных исторических оснований. Конечно, мы не можем

установить жестких границ. Но бессмысленно отрицать, что

существуют периоды, поддающиеся приблизительному раз-

личению и обладающие собственными специфическими ка-

чествами. Например, средневековые общественные структу-

ры характеризовались свойствами, резко отличными от ха-

рактеристик греческого общества и отсутствующими в на-

шем современном индустриальном обществе. А те верова-

ния, которые составляли общий идейный фон в средневеко-

вом христианском мире и определяли выбор философских

проблем, подлежащих обсуждению, отсутствовали на протя-

жении большей части истории античного мира', и едва ли

можно сказать, что они имеют в современном обществе то

синтезирующее и координирующее влияние, какое имели в

средние века. Опять-таки в то время как в средневековом

христианском мире теология считалась высочайшей наукой,

доступной для человека, в современном мире она явно утра-

тила господствующее положение, и сегодня слово "наука"

обычно обозначает естественные науки, которые развивались

начиная со средних веков и оказали глубокое и чреватое

серьезными последствиями воздействие на человеческую

жизнь, общество и мышление.

Поэтому в любом исследовании средневековой фило-

софии следует принимать во внимание элементы и преемст-

венности, и прерывности. Если удобства ради мы станем ис-

числять средневековую мысль начиная примерно с 800 г., го-

да коронации Карла Великого, то историк должен выявить

связи между ранней средневековой философией и тем, что

ей предшествовало. Одновременно он обязан прояснить ха-

рактерные особенности не только средневековой философии

в целом, но также ее ведущих представителей и интеллекту-

альных течений. В идеале философские идеи должны быть

Введение

соотнесены, когда это уместно, с внефилософскими фактора-

ми, поскольку философия не ведет совершенно уединенную

и самодостаточную жизнь, не связанную с другими культур-

ными явлениями и общественными структурами. Однако

осуществить этот идеал в небольшой работе невозможно, да-

же если бы автор обладал достаточной компетентностью.

2

Вполне можно возразить, что, хотя все сказанное в сущности



правильно, оно все же отнюдь не доказывает, что средневеко-

вая философия заслуживает изучения не одними лишь исто-

риками. Если средневековая философия составляет - а это

действительно так - неотъемлемую часть общего развития

европейской мысли вплоть до нашего времени, то всякий,

кто желает изучить этот процесс в целом, очевидно, должен

получить какое-то представление о философии средневеко-

вья. Кроме того, конечно, нужны специалисты по средневеко-

вой мысли. Однако законность исторических исследований в

этой области отнюдь не доказывает, что исследователь, инте-

ресующийся философскими проблемами в том виде, как они

формулируются сегодня, должен ломать голову над филосо-

фией средних веков. Тенденция пренебрегать средневековой

философией и перескакивать от Аристотеля прямо к Фрэн-

сису Бэкону и Декарту может вызвать совершенно обосно-

ванные возражения со стороны историка. В то же время она,

возможно, вполне оправданна, если исходить из содержания

средневековой мысли. Наконец, мы уже отмечали тот до-

вольно очевидный момент, что подчеркивание преемствен-

ности должно быть уравновешено признанием прерывности

и наличия характерных особенностей. Одной из особенно-

стей средневекового мышления было, конечно, господство

христианской теологии. Выбор тем для философского обсуж-

дения в значительной степени обусловливался теологически-

ми предпосылками. И даже если религиозные верования не

диктовали, к каким выводам философы должны приходить,

они, во всяком случае, диктовали, по крайней мере в некото-

рых областях, к каким выводам философы приходить не

должны. Единственно по этой причине самостоятельная фи-

лософская рефлексия была жестко ограничена. Далее, средне-

вековая философия принадлежала к докритической эпохе.

Некоторые основные ее допущения были подвергнуты

сомнению и более не могут считаться непреложными. В об-

щем, средневековая философия является частью мира, ушед-

шего в прошлое. Конечно, тот мир существовал. И он открыт

для всякого, кто хочет его изучить и пытается понять. Однако

это уже не наш мир. Действительно, современный студент-

философ, не разделяющий посылок средневековых мысли-

телей, вероятно, сможет больше почерпнуть у Платона или

Аристотеля, нежели у Бонавентуры, Аквината или Дунса

Скота.

Рассмотрим в первую очередь существовавшие в средние



века отношения между философией, с одной стороны, и ре-

лигиозными и теологическими убеждениями - с другой. Ка-

ково бы ни было поведение людей, очевидно, что для средне-

вековой Европы была характерна гораздо большая однород-

ность религиозных верований, чем для современного запад-

ного мира^. И совершенно естественно, что религиозная вера

должна была оказывать влияние на философию. На философ-

ское мышление влияет не только его прошлое, но также ис-

торический контекст и внефилософские факторы. В послед-

ние столетия возникновение и развитие отдельных наук ока-

зывало многообразное влияние на философское мышление. В

средние века главным внефилософским фактором, влиявшим

на философию, была религиозная вера. Более того, ведущие

средневековые мыслители обычно были теологами^ Поэтому

вполне естественно, что религиозные и теологические убеж-

дения оказывали определенное воздействие на выбор тем для

обсуждения и их трактовку. И если в последние столетия те-

мы и точки зрения предлагали науки, то в средние века это

было делом религиозной веры и теологии*

Однако это отнюдь не означает, что влияние религиоз-

ных и теологических убеждений было для философии ис-

ключительно вредным. Во-первых, ранее сложившаяся ре-

лигиозная вера могла расширить и действительно расшири-

ла спектр философской проблематики. Как мы увидим впо-

следствии, в середине XIII в. на факультете искусств Париж-

ского университета существовала заметная тенденция ото-

ждествлять философию с мыслью Аристотеля. Однако фило-

софствующие теологи гораздо меньше увлекались мыслью о

том, что этот греческий философ воплощает собой венец че-

ловеческой мудрости. профессор Этьен Жильсон доказывал, в ча-

стности, что иудео-христианская традиция оказывала мощ-

ное оплодотворяющее и стимулирующее влияние, предлагая

свежие проблемы и точки зрения.

Во-вторых, Ошибочно думать, будто в средние века теоло-

гия господствовала над философией в том смысле, что фило-

соф просто предлагал аргументы, доказывающие истинность

положений, отстаиваемых Церковью. Совершенно ясно: коль

скоро человек, будучи религиозным, верил в истинность оп-

ределенного положения, он не мог бы в то же время утвер-

ждать, что человеческий разум способен доказать его лож-

ность, - если, правда, он не был бы готов признать теорию

двойственной истины, согласно которой высказывание одно-

временно может быть истинным с точки зрения теологии и

ложным - с точки зрения философии^. Поэтому если бы фи-

лософ, являвшийся также верующим христианином, думал,

что доказал истинность высказывания, противоречащего ка-

кому-либо положению христианской веры, он должен был

бы либо признать свое рассуждение уязвимым, либо отка-

заться от своей веры, либо заключить, что то, что он считал

истиной веры, в действительности таковой не является. Од-

нако это никоим образом не означает, что философ, будучи

христианином и веря в истинность определенного положе-

ния, должен был бы также утверждать, что его истинность

может быть доказана посредством философского рассужде-

ния. Например, УИЛЬЯМ Оккам верил в человеческое бес-

смертие. Но он не верил в способность философа доказать,

что человек имеет духовную и бессмертную душу. Однако он

не утверждал и что философия может доказать обратное.

Критикуя аргументы своих предшественников, он просто

расширял область истин веры, лежащих за пределами филосо-

фии. Иначе говоря, сужал область философии.

Что касается утверждения о том, что средневековая фило-

софия была докритической, мы должны провести различение.

Если под критической философией мы понимаем философию

Иммануила Канта, то очевидно, что средневековые мыслите-

ли принадлежали к докритической эпохе. Если же, характе-

ризуя философию средних веков как докритическую, мы

имеем в виду наивность средневековых мыслителей и их не-

способность поднять вопрос о посылках, то наша характери-

стика карикатурна. Безусловно, они не думали, что человече-

ское знание - это просто знание идей как порождений субъ-

екта или что человеческое мышление творит реальность. Они

не считали область человеческого знания неограниченной, но

их общей посылкой был реализм. Субъективному идеалисту

или человеку, который сомневается в возможности по-

знать реальность, внешнюю для ума, это допущение мо-

жет показаться наивным. Однако у современных британ-

ских философов оно бы вряд ли вызвало возражение. Во вся-

ком случае, средневековый мыслитель был точно так же спо-

собен либо неспособен критиковать посылки или допущения

других философов, как и любой другой. Ясно осознать собст-

венные основные посылки и подвергнуть их критическому

исследованию - задача не из легких. Критика идей, аргумен-

тов и допущений других мыслителей является, однако же, для

философов достаточно обычным занятием. И средневековые

мыслители предавались ему с такой же готовностью, как и

философы более позднего времени. Вообще говоря, очевидно,

что, поскольку их общим основанием была религиозная вера,

мы не найдем в эпоху средневековья таких ясно очерченных

и резко противоположных друг другу мировоззрений, как в

более поздние времена. Но это не отменяет факта, что в XIV в.

некоторые посылки и аргументы, развитые ведущими мета-

физиками предшествующего столетия, были подвергнуты

радикальной критике. Представление, будто средневековые

философы были некритичны (отличное от представления о

них как о докритических, т. е. докантовских, мыслителях),

обязано своим существованием главным образом отождеств-

лению средневековой философии с мыслью одного-двух по-

чтенных философов, чьи аргументы считаются - сейчас не-

важно, справедливо или несправедливо, - основанными на

непродуманных допущениях.

Что же касается мнения, будто средневековые филосо-

фы посвятили себя обсуждению тривиальных и утоми-

тельных вопросов, мы с легкостью можем отвергнуть

представление о том, что они предавались жарким спо-

рам о количестве ангелов, которые могли бы плясать на

кончике, иглы. Это представление не соответствует действи-

тельности. Ведь ангелы мыслились ими как духовные суще-

ства, тогда как пляска предполагает тело. Поэтому вопрос о

том, сколько ангелов могло бы плясать на кончике иглы, был

бы для средневекового теолога или философа хорошим при-

мером псевдовопроса. В то же время впечатление, что вни-

мание философов средних веков было поглощено утоми-

тельными и устаревшими проблемами, не во всем основы-

вается на карикатурном изображении средневековой фило-

софии. Оно имеет и другие основания.

Положим, человек убежден, что Бога, о котором можно

было бы говорить, не существует, и даже считает такой раз-

говор бессмысленным. Он, безусловно, найдет средневеко-

вое обсуждение аргументов в пользу существования Бога и

обсуждение Аквинатом смысла предикатов, приписываемых

Богу, утомительным и никчемным. Но позитивистское от-

рицание метафизики распространяется на много более ши-

рокую область, нежели средневековая метафизика. И здесь

нет нужды обсуждать этот вопрос, хотя стоит заметить, что

позитивист, вероятно, должен испытывать большее уваже-

ние к средневековым метафизикам, которые прилагали все

усилия, пытаясь дать точную и ясную формулировку тому,

что хотели сказать, - нежели к иным метафизикам гораздо

более позднего времени, печально известным темной и ту-

манной манерой выражать собственные мысли.

Одной из причин, по которой у современного читателя

могло бы сложиться неблагоприятное впечатление о фи-

лософских спорах средневековья, является ощущение, будто

они носили преимущественно академический характер,

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   42


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница