Книга Екклисиаста, или Проповедника. Глава Стих «Время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать»



Скачать 265.68 Kb.
страница1/6
Дата05.05.2019
Размер265.68 Kb.
  1   2   3   4   5   6
Андрей Зиновьевич Синельников

Евангелие от Андрея

ВРЕМЯ ИСКАТЬ И ВРЕМЯ ТЕРЯТЬ, Книга Екклисиаста, или Проповедника. Глава 3. Стих 6. «Время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать».

Поехать на Валаам Антон с Павлом собирались давно. Но не как все, на комфортабельном лайнере из Москвы или Санкт-Петербурга с круизной поездкой по каналу: заходом на Кижи и посещением других достопримечательностей Карелии и северной Руси, а как самые, что ни на есть турики. Даже поездка из Сортавалы на пароходике или ракете в их планы не входила. Где-то они слышали, что раньше паломники и монастырская братия добирались до архипелага с восточной стороны озера по цепочке островов. Вот пройти этим путем было интересно. Мысль эта запала сначала в голову Антона, как большего афериста в их маленьком, но сплоченном коллективе, а потом все-таки утвердилась и в трезвой голове Павла. Они стали искать разные старые карты, еще времен советско-финской компании и даже ранее. Наконец, поняв маршрут, закупили всяческого необходимого туристу снаряжения, начиная от легкой палатки и спальников и кончая рыжими непромокаемыми костюмами. Добираться решили так. Сначала до Олонца, затем к Ладожскому озеру. Там взять в наем рыбацкую лодочку с мотором и оттуда островами к Валаамскому архипелагу. Деньги были, желание тоже. На работе трудностей не предвиделось, благо Павел был сам хозяин небольшого предприятия, так сказать мини олигарх, а Антон всю жизнь числил себя человеком свободной профессии, а проще говоря, мелким аферистом.

Время выбрали к середине лета, даже за вторую его горбушку. Когда ночи теплые, дни жаркие, комарья поменьше, а солнце еще стоит высоко и ночи светлые. Сказано – сделано. Добираться решили транспортом общественным, чтобы машина руки не связывала, обратно за ней возвращаться, и с Валаама можно было дальше двигаться, куда левая пятка захочет. То ли на западный берег в Ладожские шхеры на лодке, то ли в Сортавалу на север на ракете, то ли в Старую Ладогу на юг, а может и в сам Питер через Орешек и Неву. Решили – сделали. Голому собраться – только подпоясаться. Взвалив на плечи трехпудовые рюкзаки, искатели приключений отправились искать их на собственные задницы.

Однако сложилось представление, что приключения их не очень-то и ждали. Совершенно спокойно они добрались на поезде до Олонца, вернее до забавной деревни с названием Погранкондуши.

Даже не до самой деревни, а до железнодорожной станции с таким названием. При близком рассмотрении, оказалось, что деревня лежит далее от берега Ладоги километрах в полутора, а от станции метрах в семистах. Таким образом, встал вопрос: «Топать в деревню или к берегу?», быстро разрешившийся не в пользу деревни. Забросив рюкзаки за плечи, оба новоявленных паломника двинули к берегу, в надежде там найти добрых рыбаков и надежную лодку. На берегу у мыса Варечной их встретил ветер, пустота и Варашев камень – огромный гранитный камень с кварцевыми вкраплениями, лежащий в гордом одиночестве на песчаной отмели. Начитанный Павел пояснил напарнику, что это пограничный камень, обозначавший государственную границу между Швецией и Россией 1618 года и границу между СССР и Финляндией 1917–1940-х годов. Обходя его со всех сторон, благо был отлив, он нудным голосом рассказывал историю камня и этих мест. Павел вообще был большой занудой, но Антон за долгие годы дружбы с ним привык к этому и просто не обращал внимания на его скрипучий голос, стараясь из тирад, произносимых им долго и печально, черпать только информацию. Из этого рассказа он понял, что когда-то давно. Очень давно согласно, какому-то Столбовскому мирному договору 1617 года шведский и русский полномочные межевальные послы съехались 25 октября 1618 года на берегу Ладожского озера для демаркации границы на рубеже между Соломенским погостом Карельского уезда и Олонецким погостом Новгородского уезда и положили тут этот камень, как граничный столб.

– Вот как это описано в «Первом полном собрании законов Российской империи» – разливался серый голос Павла над такими же серыми водами Ладоги, – «…Межи и грани у нас с обеих сторон правильно сысканы, смотрены и разлучены и кладеныя по старожильцевым сказкам вправду, как изстари бывало. А грани на тех местах ныне кладены с Великаго Государя нашего Его Царскаго Величества и Российскаго Государства со стороны деланы кресты, а с Велеможнаго Государя Его Королевскаго Величества и Свейскаго Государства стороны деланы короны, а в оных местах копаны вообще ямы и насыпаны углем. А сначала: пошла межа Новгородскаго уезда Олонецкаго погоста и Корельскаго уезда Соломенскаго погоста от Ладожскаго озера, от Варачева камени, а Варачина тож, который у берега против наволока, а на нем грань – крест в кругу, да короны и годовое число…»

– Ты чего? Это все на память помнишь? – не сдержал удивления Антон.

– А что?


– Ну, ты даешь! Похоже, однако, что с того самого времени мы у этого камня первые, кто появился? – невесело пошутил Антон.

Как бы опровергая его слова, на кромку берега с грохотом и треском вырулил раздолбанный Беларусь с лихим карелом за баранкой.

– Чего? Камнем любуетесь? – миролюбиво спросил он.

– Это Варашев камень? – вопросом на вопрос ответил Павел.

– Варашев, а что?

– А до Валаама далеко?

– Далече.

– А лодку у вас можно взять? – вступил в разговор Антон.

– Лодку?! У нас!? – в голосе карела было неподдельное удивление.

– Ну да лодку! Не па-ро-ход?

– Зачем?

– На Валаам сплавать.

– Сходить, – пояснил карел, – По Ладоге ходят. Это гавно плавает.

– Сходить, – терпеливо поправился Павел.

– Не…. У нас лодок давно нет. Вы бы в Прибой смотались.

– Куда!? – хором спросили друзья.

– В колхоз Прибой.

– Это где? – ехидно уточнил Антон.

– Это на Мантси, – невозмутимо пояснил карел.

– Где?


– На острове Мантсинсаари, – карел понял по глазам, что городские не врубились, – Назад на станцию топайте, – он почесал затылок, – Да ладно я подвезу. Там на поезд и до Салми. В Салми найдете попутку. Иногда рыбаки да охотники городские ездют. Попуткой до Мантси. Паром не работает, но там лодка бегает. А на острове бывший колхоз Прибой. У них лодки есть. Залазьте. Поехали.

Путешественники запрыгнули на убогий тракторенок. Подтянули свои огромные рюкзаки и тот, пыхтя и отдуваясь, дотащил их обратно до станции. В Салми они прямо на станции подхватили УАЗик, или это УАЗик подхватил их, и по разбитой дорожке дотряс до паромной переправы. Как и предупреждал карел, переправа не работала, но у берега стоял небольшой катер, который ждал ребят с УАЗика, едущих на остров готовить маскарадные ночи и карнавальные дни для «больших» людей, что собирались в выходные поохотиться на острове. На вопрос: «На кого охотиться?» парни, выгружающие в катер ящики с водкой и пивом, невозмутимо ответили: «На телок», а, увидев удивленные глаза друзей, со смехом пояснили: «Что с собой привезут».

Таким образом, Антон и Павел благополучно добрались до старта своего путешествия – берега озера Ладоги напротив архипелага Валаам. Того места, с которого все паломники, испокон веку, двигались к этим святым местам. Парни из Салми разместили их с собой в маленьком домике, около маяка на мысе с каким-то восточным названием Сирокко. Пока они накрывали на стол, нарезая нехитрую закуску и выставляя на стол пиво и водку из запасов «больших людей», Антон, напевая под нос: «Много дней дует злобный сирокко, но он чувств моих не остудит…», нарезал столичную копченую колбасу и скручивал голову припасенной бутылке виски «Белая лошадь». Павел тоже не сидел сложа руки, открывая банки с консервированными ананасами и шпроты.

– Что богатый колхоз был? – мимоходом задал он вопрос парням.

– Прибой-то? Богатый, – охотно откликнулся старший в желтой куртке с капюшоном.

– Колхоз урожаями своими славился, – поддержал его второй парень, – Тут микроклимат особый что ли. Вроде север, а фрукты всякие, овощи растут… как в Крыму, и зерно… как на Кубани.

– Ну, ты это того, – улыбнулся старший, – Может на Валааме и так, а здесь похуже будет.

– Так, так. Не хуже чем на Валааме. Ржи тута собирали, не меряно. Когда Хрущ пришел и кукурузу свою везде сеять начал, – младший тоже улыбался, – Царицу, значит, полей. Народ весь подался ее разводить на большие поля на «большую землю», а тута место стало для охоты – рыбалки для самой партноменклатуры. А мы тут егеря. Я так говорю?

– Правильно сказал, и слово-то выговорил, молодец. Садитесь к столу ребяты. Вечерять будем.

– А скажите егеря, лодку мы тут можем нанять до Валаама?

– У кого? – рука с бутылкой застыла над стаканом.

– В колхозе.

– В Прибое что ли? Да от Прибоя ни осталось ничего. Стоят ржавые сеялки-веялки, заброшенные: дома, конюшня, теплицы. Магазина на острове нет. Паромная переправа с большой землей, что на всех карта обозначена, давно тю-тю. Да вы сами видели. Дамбу смыло, – старший спохватился и стал разливать умело и сноровисто.

– Заброшенность и запустение везде, – поддержал его напарник, – Есть пара заброшенных деревень. Да и то одни развалины. Избы все порушены, коровники, школа двухэтажная. Срублена, говорят по старому, так теперича не рубят уже. Столбы вот поваленные электрические, – он вздохнул, – Да на погосте кресты русско-финского кладбища. Да вы сходите завтра посмотрите. Тут много почти целых домов, дороги, каменные мосты, поля. С войны вот сохранились бетонные ДОТы и остатки стрелковых ячеек. Каменные укрепления подземные. Больше смотреть нечего.

– Как это нечего? – разлив водку и подвинув всем их стаканы, возразил старший, – А остатки финской батареи? И почему это не живет никто? Живут тут два, а то и три древних деда. На втором маяке. У них видать и лодка есть. Хватит болтать. Водка киснет! Ё-мое!

Все деловито взяли в руки налитое и подцепили на вилки закуску.

– Ну, вам ребятки удачно сходить на Валаам, нам гостей встретит. И пусть Ладога к нам добра будет, – старший опрокинул стакан, крякнул и с хрустом закусил соленым огурчиком.

– А что при финнах, тут на острове было? – ковыряя вилкой в банке со шпротами, поинтересовался Антон, скорее для того чтобы продолжить разговор, чем для интереса.

– При финнах? – задумчиво переспросил младший егерь, разглядывая консервированный ананас на вилке, – При финнах, здесь стояли финские вояки. Остров этот, в переводе с финского, означает «Земляничный остров». Так при финнах тут кроме земляники и батареи дальнобойных орудий, чтоб до Олонца доставать ничего и не было. И не жил никто кроме вояк.

– Еще дамба была, где сейчас от нее остатки и паром ходит, – вставился старший, опять разливая водку, – Дамбу обслуживали карелы, но жили они на Лункулансаари. Это остров большой, который мы проезжали, когда из Салми ехали. Он от большой земли протокой отделен, узкой, как река. Вы и не заметили, что мы на остров въехали. Вот на нем карелы и жили. Финны их к батарее не пускали. Секретная была батарея. На Лункуне тож была, но так малесенька. Вздрогнули мужики!

– Ну, чокаться не будем. За тех, кто в море! – младший выпил, – Мне дед рассказывал. Он тут на Балт флоте воевал в составе отдельной бригады морской пехоты. Так он вспоминал, что они в 1941 эту батарею взять хотели. Десант высаживали. Уходили они из Шлиссельбурга в июле. Ночи были белые, как днем все видно. Дали им учебную винтовку на двоих и по пять патронов и две гранаты на брата. Кстати воевали они с этим боекомплектом против кукушек двадцать два дня. Сюда на Мантси высаживались они в трех местах. План высадки был составлен в спешном порядке. Летуны, воздушная разведка береговую батарею не обнаружила, хотя данные о ней имелись. Ночью для разведки острова выслали несколько разведгрупп. Никто ничего не видел, но исходя из того факта, что одна из разведгрупп не возвратилась, командир решил, что неприятель на острове есть. Дед говорил, что бардак был еще тот. Задач им толком не поставили, большинству даже не указали место, где высаживаться. Про дамбу, связывавшую о. Лункулунсари с побережьем, где у фиников было войску тьма, забыли. Короче положили они почти всех. До дамбы той мориманы пробились, затем их отбросили и покрошили. Давай ребята за светлую их память!

Все дослушали рассказчика не перебивая, и так же молча выпили.

– А дед твой как же?

– А они с ребятами нашли лодку на маяке, и ушли озером. Дед до сих пор вздыхает, что знай они о том, что при сильном навальном ветре у островов этих финских очень сложно с подходом-отходом от берега, они б себя по-другому вели. Да и, правда. Мелко тут, накат и камни. Короче повредили они шверт. И шли без руля и без ветрил, куда их волна пригонит.

– И куда пригнала? – поинтересовался Антон, уже размякший от выпитой водки и разомлевший в тепле печи.

– На Валаам, – младший егерь повернулся к напарнику, – Плесни, что ль еще?!

– Так кончилось.

– Вон виски возьмите, – подвинул красивую бутылку с лошадью Павел.

– Ладно, лью.

– Так вот такая история, – разохотился рассказчик, – Дед рассказывал, что когда их на лодке носило по озеру, вдруг закипела Ладога…

– Чего? – рука с бутылкой застыла над стаканом.

– Ладога закипела, как кастрюля на печи, – продолжил младший, – И гул пошел, как поезд едет, и начали из-под воды выскакивать огненные шары…

– Деда твоего часом по голове прикладом не приложили? – поинтересовался старший.

– Слушай ты, не мешай. И по небу побежало северное сияние…

– Летом-то? Я твоего деда знаю. Он не то чтобы много пьет. Когда ж он тебе такое баил?

– В детстве, когда в ночное ходили.

– Аааа. Ну, ври дальше, – подвигая всем стаканы, согласился егерь.

– Так вот когда это все произошло, лодку их выкинуло на островок. Дед говорит, как будто кто на канате ее притянул. А там они нашли пещерку малую и завалились спать. Больно уж их Ладога измотала. Ладога может.

– Давай ребята, поднимем за Ладогу-кормилицу, – поддержал рассказчика егерь, – Вам завтра по ней идти, так вот что б она пригрела и ласково к месту доставила.

– За Ладогу! – откликнулся Антон.

– Так вот, деду там, в пещере той привиделся святой в балахоне белом, с нимбом вкруг головы. Он потом узнал, что это был Андрей Первозванный. Дед с того дня стал в бога верить. Не то что бы в бога, но в церковь ходить начал, и свечу всегда Первозванному ставит. Святой тот показал деду, где весла в пещере спрятаны.

– Хватит травить, – зевнул старший, – Пора на боковую. Им завтра в дорогу, – он хохотнул, – Остров твоего деда искать. У Андрей Первозванного грехи отмаливать.

– Ладно. Спокойной ночи ребята, – согласился младший, – Но дед сказал, что еще им святой показал, где клад на острове спрятан.

– И что, нашли? – встрепенулся Антон.

– Ты что дурной? Война кругом была. Какой клад? На кой он ляд? Тут живым бы добраться и своим доказать, что из боя не бежал, и от врага не заброшен.

– А вы то что? Не искали что ли?

– Да по детству поискали, поискали. А что искать? Что за остров, дед не помнит. А островков там, как мух на дерьме. Где пещерка та? Тож пойди, поищи…. Спите ребяты. Байки это все. Деду опосля боя и плаванья и не то привидеться могло.

– А весла то он нашел?

– Весла? Какие весла? – засыпая, зевнул рассказчик, – А… весла нашел. А то, как бы они в Орешек приплыли? Спите!

Утро выдалось ясным, солнечным и теплым. Егеря пошептались, усадили их в машину и отвезли на второй маяк. Там действительно жили два деда. Крепких таких два деда, выдубленных северным ладожским ветром. Деды выслушали просьбу, пошушукались между собой, и выдали приговор. «Лодку они в наем с мотором не дадут, потому, как и лодку жалко и мотор тоже. Но вот есть старый катер, с отремонтированным дизелем. Его они готовы продать за небольшие деньги, потому как им он не нужен вовсе, а в хозяйстве лишняя копейка пригодится». Приговор был окончательный и обжалованию не подлежал.

– Ведите, хитрованы, показывайте свою Аврору, – кивнул старший егерь.

– Пошли, чего таится-то? – поманил его к сараю дед.

В сарае, который оказался бывшим колхозным эллингом, стоял старый, наверно еще военный, финский катер. Старший егерь и Антон осмотрели его со всех сторон. На вид он был вполне еще живуч.

– Дизель-то заведи, – попросил Антон.

– Как скажешь. Надоть проверить, как без энтого, – Дед нажал какую-то пимпочку и дизель, кашлянув, застучал.

Стучал он ровно, как будто и не был старше Антона, а то и его отца. На черной панели кожуха явственно проступал знак похожий на паука или снежинку. Антон потер знак рукавом.

– Это руна Хагаль, – пояснил дед, – Такая руна была отличительным знаком дивизии СС «Норд». А вообще она означает то ли ограду, то ли разрушение.

– Ну, ты дед даешь! Это не одно и тоже, коли на этом корыте в море идти! Так чего означает-то? Вспоминай, – улыбнулся Антон. Он мало верил в эти сказки.

– Да хто ж ее знает, Говорят у кого така руна, тот сомнениев в своей правоте не имеет. Идет как бык на пролом. Вот и эсэсманы те также шли. Вы мне мозги не крутите. Берете катер?

– Сколько? – быстро спросил Антон.

Дед назвал сумму, приятно удивившую столичного афериста. Он уже и престал мыслить такими размерами, разве только в бане или в кабаке. Антон глянул на егерей.

– Ничего калоша. Крепкая. И мотор вроде работает ритмично, – младший почесал в затылке, – А так…сам решай. Тебе идти по волне-то.

– Вы бы взяли?

– Ну, скинет дед сотню, я бы взял. Рыбачить.

– Скину, – охотно согласился дед.

– Беру, – так же быстро согласился Антон, повернулся к егерям, – Я вам парни позвоню, потом, где мы его оставим. Заберете, а мы к вам на рыбалку будем ездить. Идет?

– Даришь, что ль? – усомнился старший.

– Не. Даю поносить, за будущую ласку и прием. Так, идет?

– По рукам! Мы тебе за это полный бак солярки зальем. До Валаама хватит. Садись, я с тобой до нашего маяка дотопаю. В деле ее посмотрю, а там и заправим.

Антон расплатился с дедом. Они сели в катер, уже спущенный со стапеля и качающийся на малой волне. Катер завелся с пол-оборота и резво побежал в сторону Сирокко. Мотор его стучал ровно и уверенно. Антон откинулся на лавке, подставил лицо встречному ветру и запел:

Много дней дует знойный сирокко,
Но он слёзы мои не осушит,
Караван твой в пустыне далёкой,
Нет с тобой моих рук,
Нет с тобой моих глаз.

– Это ты о чем? – перекричал стук мотора егерь.

– Это песня такая.

– Про что?

– Про любовь, про ветер где-то в Африке. Сирокко зовется, – и он продолжил:

Если смерч тебя встретит жестокий,


Знаю я, ты пред ним не отступишь.
Чем труднее к любимой дороги,
Тем прекрасней, тем радостней встречи час.

Они быстро дошли до стоянки. Заправились соляркой до самой крышки бака. Кинули на дно катера свои рюкзаки. Крепко пожали руки егерям.

– До встречи, – сказал Павел.

– Бог даст – свидимся, – крепко пожал протянутую ладонь старший егерь.

– Постойте, – Антон достал из рюкзака бутылку виски и банку ананасов, – Выпьете за наше.

– Да ладно уж, – прогудел старший.

– Надо! – серьезно поддержал друга Павел.

– Бывайте! Семь футов под килем, – оттолкнул их от берега младший егерь. Мотор застучал, и катер под безоблачным небом по синей воде побежал на запад к Валааму. С берега ветер донес:

Если смерч тебя встретит жестокий,
Знаю я, ты пред ним не отступишь.

Катерок бойко бежал, покачиваясь на волне. Солнце светило в безоблачном небе. Берег удалялся, тая в прибрежной дымке. Антон стянул с себя рыжую куртку, майку и развалился на корме, подставив теплым лучам еще не загоревшее белое тело горожанина. Павел на носу всматривался в набегавшее бескрайнее водное пространство, цепко держа руль, приделанный сюда от старенькой Победы. В воздухе разливалась нега и спокойствие. Взяв курс четко на запад, катерок глотал свои мили. Справа по борту уплыли назад, торчащие из воды островки, и скоро ничего не нарушало пустынного озерного простора. Мерный стук мотора, монотонное журчание воды за кормой, плавное покачивание катерка и жаркие лучи солнца сделали свое дело. Сначала задремал Антон, а за ним и Павел. Вывел их из состояния нирваны гул проезжающего где-то рядом поезда. Антон и Павел разом встрепенулись. Все небо было затянуто черными тучами, низко нависавшими над водой. Гул уже прекратился, и в воздухе висела звенящая тишина. Кажется, воздух превратился во что-то осязаемое, и его можно было черпать ложкой, как кисель. По узкой полоске голубого или скорее темно-синего небу на краю вала черных грозовых туч пробегали сполохи северного сияния. Его мерцание вывело из оцепенения Павла.

– Антош, это что? Северное сияние? Так лето на дворе! Или мы с похмелья белочку поймали?

– Это очень похоже на северное сияние, – искренне удивился тону вопросу от всегда невозмутимого Павла Антон, – А про гул нам ребята говорили. Он у них странным словом называется…, – он пощелкал пальцами, вспоминая, – Барракуда…, нет, не так… ага вспомнил. Баррантида. Дурацкое название. Надо берег искать. Гроза идет, – Антон закрутил головой, пытаясь понять, где они.

Вокруг расстилались пустынная водная гладь. Даже волн не было. Озеро застыло как стеклянное. Все это не предвещало ничего хорошего.

– Затишье перед бурей, – буркнул Павел.

– Типун тебе на язык! – неожиданно резко ответил Антон, пытаясь по компасу определить направление к островам.

Неожиданно озеро, до этого гладкое как скатерть на ресторанном столе, закипело. Закипело, как вода в кастрюле. Оно бурлило со всех сторон катера. А тот мужественно резал носом кипящую воду, пересекая этот котел. Небо, в ответ на кипение озера, откликнулось ровным гулом, грохочущего еще где-то далеко грома. Но столько мощи и силы было в этом раскате, что друзья поняли – это идет шторм. Катерок, тоже почувствовав своим нутром опасность, побежал быстрее. Железное сердце его суматошно застучало, ожидая беду. С неба громыхнуло еще раз, блеснула молния. В ответ, совершенно неожиданно, прямо по курсу из-под воды вылетели огненные шары и устремились в небо. А навстречу им из черных туч ударили струи дождя. Все это напоминало какой-то фильм катастроф. Такого в жизни быть не могло просто потому, что не могло. Все смешалось. Кипящее озеро, стена дождя, молнии, бьющие из туч, и огненные шары, вылетающие из-под воды. Гул грохочущего поезда, называемый тут африканским словом «баррантида», и рокот громовых раскатов. Антон и Павел нырнули под полог расправленной палатки. Пытаться рулить в этой темноте, в этом переплетении озера и неба было просто глупо. Они закрепили руль, и стали ждать, куда кривая вывезет. Кривая кидала их из стороны в сторону. Время застыло. Неожиданно замолчал мотор. Антон заглянул в бак. Он был пуст. Этот факт неприятно удивил его. Значит, их мотает уже не один час. В этот момент сквозь пелену дождя он увидел, как мелькнул крутой откос берега. Толкнув в бок Павла, Антон схватил металлическое весло, лежащее вдоль борта, протянув второе товарищу. Из всех сил они начали грести к мелькнувшему острову. Ветер и шторм, как будто поджидая этой минуты, ударили с удвоенной силой. Одно весло сломалось прямо посередине, несмотря на то, что было сделано из авиационного алюминия, второе, выбитое из рук ударом волны, мгновенно пропало среди серых бурунов. Остров манящий своей близостью растворился в хлеставших с неба струях дождя. Оба друга обреченно нырнули под полог, теперь ожидая только чуда и милости судьбы. Вой ветра усилился, и темнота стала еще плотнее.

Сколько прошло времени, Антон не знал, но вывела его из оцепенения тишина. Он выглянул из-под набухшего от воды полога. Вокруг все также расстилалась одна вода. Небо все так же нависло черными тучами. Но гроза, похоже, взяла передышку, набираясь новых сил, что бы окончательно добить наглецов, пытающихся покорить Ладогу.

В этот момент он увидел идущего к ним по воде человека. Человек был одет в странную одежду, реконструкторов из славянских клубов. Какой-то длинный балахон, перетянутый по поясу веревкой. У него были длинный рыжие волосы, падающие на плечи и перетянутые по лбу ремешком, окладистая борода, и в руках посох. Антон понял, что это даже не белочка после вчерашней пьянки, а просто глюки перед смертью. Человек подошел, взял в руки канат, свисавший с носа катера, и без особых усилий потащил его за собой. Он шел уверенно, пока впереди не показался маленький островок, поросший соснами, как ежик иголками. Призрак втащил их катерок в невидимую со стороны озера бухту и, вытянув на черный песок маленького пляжа, пропал. Антон толкнул Павла. Они выскочили на песок, из последних сил оттащили катер подальше от воды и привязали канат к стволу росшей рядом сосны. Гроза почувствовав, что добыча ускользнула из рук, ударила с новой силой, в злобе разбивая волны об скалы и утесы островка. Антон схватил рюкзак, махнул рукой Павлу и поплелся в глубь острова. Потом он провалился в забытье. Очнулся он уже в маленькой пещере, не помня, как попал в нее. Рядом лежал на сухой соломе Павел.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница