Кеннет Грант Против света. Потустороннее повествование




страница1/7
Дата05.06.2016
Размер1.19 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7


Кеннет Грант
Против света. Потустороннее повествование.

Памяти Финеаса Марша Блэка


У каждого есть собственный миф, и когда мы его узнаём, все поступки и мысли этого человека становятся нам ясны.

У.Б. Йетс.


ПРОЛОГ

Когда человек становится старым, очень старым, как брат моего деда Финеас Блэк, он погружается в благо­стные раздумья о минувшем. Но доктора Блэка занима­ло совсем другое.

Одним из самых противоречивых его свершений был цикл статей, который он в юности опубликовал в научном журнале. Они были напечатаны в 1881 году, затем вошли в книгу «Клинические исследования процессов старения и болезней памяти» (Эдинбург, 1886), а четыре года спустя в Перпиньяне вышли во французском переводе.

Доктора медицины Блэка интересовали не столько телесные недуги, сколько болезни ума, поэтому он доволь­но рано отказался от успешной врачебной практики. Он скончался в возрасте 103 лет в 1957 году.

Его «Исследования» вызвали переполох в академи­ческих кругах восьмидесятых годов девятнадцатого сто­летия; думаю, отчасти из-за этого дядя и закрыл практику. Он стал объектом нежеланного внимания, и коллега, - воз­можно, завидовавший его известности, - начал проявлять излишнее любопытство к его личной жизни, и - это тоже гипотеза - узнал нечто постыдное. Разразился скандал. К счастью для семьи, подробности не просочились в печать, но я помню тяжелое молчание, возникавшее всякий раз, когда в разговоре всплывало имя дяди Фина.

С тех пор минуло много лет, и можно лишь гадать о связи того инцидента с событиями, описанными в этой книге.

Моя история охватывает довольно длительный про­межуток времени. Она слегка запутана, и факты могут по­казаться весьма необычными. Для начала я хотел бы ска­зать пару слов о себе и моем родственнике Грегоре Гранте, которому в рассказе отведена значительная роль. Кузен дяди Фина Грегор состоял в родстве с оккультистом Алистером Кроули. Хотя мы с Грегором принадлежали к одной и той же ветви клана Грантов, я понятия не имел о нашем родстве с Кроули, пока сам Кроули не предположил такую связь. По материнской линии я принадлежу к французс­кому семейству Вайрдов, которое в шестнадцатом веке поселилось в Брандише близ Вудбриджа в графстве Суф­фолк. В церкви Святого Лаврентия и находящемся непо­далеку поместье «Брандиш» есть погребения Вайрдов, са­мое раннее восходит к 1669 году.

Согласно оккультным преданиям клана Грантов, с не­запамятных времен мои предки из века в век собирали магические заклинания. Есть свидетельства, что каждое поколение добавляло свои отчеты о контактах с потусто­ронними сущностями. Собрание это в обиходе именова­лось «Гримуар Грантов». Говорят, в семейной библиотеке

флорентийской ветви клана до сих пор хранится его ита­льянский перевод - «Grimoirv Gmntiano». Я слышал также, что английская версия этой книги находилась одно время у сэра Фрэнсиса Гранта, художника-портретиста, но про­пала после его кончины в 1878 году. В прошлом веке леген­ды, связанные с Гримуаром, потускнели. За исключением двух-трех человек, родственники мои высмеивали их, счи­тая наивными фантазиями о призраках и гоблинах.

После примечательных происшествий, которые я со­бираюсь описать, одним жарким летним вечером в вал­лийских руинах я обнаружил копию Гримуара. До той поры я считал его одним из тех преданий, которые неред­ко украшают истории древних кланов.

Следует отметить, что не все мои современники от­носились к категории скептиков. Алистер Кроули, напри­мер, неколебимо верил в существование пресловутой кни­ги Тайных Ключей к иным мирам. Отыскав манускрипт, я вскоре узнал, что не только Кроули жаждал завладеть этой реликвией. Помню, что дядя Финеас, симпатизировавший Грегору и чуравшийся Кроули, тоже рассказывал мрачные истории о темных чарах Гримуара. Его откровения укоре­нились в моем впечатлительном юношеском сознании, убедив меня, что дядя Фин, возможно, в самом деле обла­дал сводом заклинаний, старательно собранных и запи­санных нашими далекими предками. Финеас и Грегор и были людьми, у которых Кроули пытался узнать местона­хождение магической книги, - а поиски он вел без устали. Похоже, мой великий родственник верил, что именно ему предначертано судьбой быть хранителем Гримуара.

В ответ на его непрестанные домогательства, Грегор, в свою очередь, надоедал дяде Фину, считая (так же, как и я), что Финеас знает о книге больше, чем кто-либо иной. О том, как найденный мною манускрипт очутился в гламорганширских руинах, мне суждено было узнать значи­тельно позже.

Необходимо упомянуть еще одно важное обстоя­тельство. По соседству с Брандишем в Суффолке находит­ся Рэндлшемский лес. Не так давно о нем упоминали в прессе в связи с предполагаемым приземлением НЛО воз­ле американской базы военно-воздушных сил. Брандиш располагается в десяти милях к северо-востоку от Ипсви­ча и неподалеку от Данвича - морского порта, который Г. Ф. Лавкрафт перенес в своих страшных рассказах в Но­вую Англию (примерно так же его соотечественники поступили с развалинами поместья «Брандиш», которые после Второй мировой войны были перенесены в Соеди­ненные Штаты).

Итак, утверждают, что 1982 году в Рэндлшемском лесу среди ослепительно-белых сполохов и разноцветных пуч­ков света произошла встреча с инопланетянами. Это собы­тие описано в книге «Небесная катастрофа». Однако мой интерес к этим местам объяснялся иными причинами. В одной из книг о колдовстве я наткнулся на фамилию Вайрд. А надо заметить, что все члены моего семейства, которых ныне осталось немного, были убеждены, что когда бы и где бы ни возникла фамилия Вайрд, она непременно принадле­жит кому-то из наших родственников. В данном случае речь шла о некоей Маргарет Вайрд, которую в шестнадцатом веке казнили за колдовство. Меня удивила эта информация, по­скольку архивы Брандиша свидетельствовали о том, что дру­гие Вайрды считались весьма почтенными обывателями. Я был изрядно потрясен, ибо выяснилось, что мой неувяда­ющий интерес к оккультному разделял, по меньшей мере, один из предков моей матери. Заинтригованный открыти­ем, я приступил к изучению архивов и вскоре выяснил, что Маргарет Вайрд обвинялась в сношениях с дьяволом в об­разе зверя. Местом их совокуплений был Рэндлшемский лес! По словам местного фермера, которые приводятся в Не­бесной катастрофе, даже сегодня «лес используется для недобрых целей, в том числе сатанинских ритуалов». На фоне обыденного тона, присущего авторам книги, замеча­ние это выглядит весьма необычно.

Меня буквально окрылила связь моего предка с этим местом. Я вышел из материнского чрева ногами вперед, с двумя макушками на голове, не был крещен из-за родитель­ских разногласий; поскольку у меня были все характерные приметы колдуна, я считал, что вполне способен заняться дальнейшими изысканиями. Разве не струилась в моих ве­нах кровь Магистра Магии, не говоря уж о крови ведьмы, признавшейся в своих деяниях? Я обратился за помощью к ясновидящей, точнее - медиуму, услугами которой уже пользовался прежде, и предложил ей несколько капель сво­ей дважды проклятой крови для исследования оккультной истории Маргарет Вайрд. Результаты превзошли все

ожидания: они пролили свет на причастность клана Гран­тов к древнему колдовскому культу. Я подчеркиваю слово «древнему», ибо моя история не связана с фиглярством «современных» или «популярных» представлений о кол­довском мастерстве. Я также получил возможность опре­делить источник, из которого Алистер Кроули черпал све­дения о самых темных магических таинствах.

Поскольку формат вопросов и ответов, используемый на спиритических сеансах, может показаться утомитель­ным, я переработал материал, представив его в виде пос­ледовательного повествования. Не будучи историком или генеалогом, я заранее признаю, что, возможно, допустил какие-то ошибки. Но, как оккультист, я знаком с той угро­зой, что в будущем может нависнуть над нашей планетой, а также делами, которыми занималась Маргарет Вайрд. Их связь с «космическим заговором», о котором говорится в «Небесной катастрофе» и других книгах, становится, по­лагаю, все более очевидной.

Прежде чем приступить к описанию событий, я хотел бы представить вам медиума Маргарет Лизинг, благодаря которой был получен этот материал. Маргарет была транс­медиумом, контролирующим различные «ритуалы вызы­вания» в тайной Ложе, которой я руководил с 1955 по 1962 год. Она была не только ясновидящей, но и профессио­нальной танцовщицей, и нам время от времени выпадала возможность насладиться искусством ее труппы. Марга­рет пребывала en rapport1 с целями и принципами Ложи,

наши личные отношения были неизменно добрыми, и, могу добавить, исключительно дружескими. После ряда неудачных попыток, опыт общения с земными сущностя­ми позволил ей покорить их и подхватить жизненный поток, некогда воплощенный в Маргарет Вайрд. Я опус­тил подробности фальстартов (некоторые из них увели нас далеко от цели) и, если расшифровки теперь читают­ся легко, - это заслуга беспощадной редактуры. Я всегда старался быть корректным и благоразумным в вопросах, связанных с живущими людьми и ныне действующими организациями.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГРИМУАР


Если будешь держать ее против света, —

объяснил он, — появится совершенно

другая картина.

Часть II, глава 4,

1

О жизни Маргарет Вайрд не сохранилось письмен­ных свидетельств, за исключением того факта, что в 1588 году она была казнена по обвинению в колдовстве. Об­стоятельства ее рождения и детства не оставили следов, но эмоциональная травма, полученная девочкой при по­священии в колдовской культ, прожгла в астральном свете ощутимую энграмму.



Один из ранних сеансов ясновидения выявил, что примерно в двенадцать лет Маргарет получила новое имя - Аврид (очевидная анаграмма фамилии Вайрд). Лицо испуганной и все же ликующей девочки отразило опыт, слишком сложный для ее возраста. Обряд инициации про­ходил в туманах темного леса, окруженного зыбкими то­пями. Ее наставник явился из прибрежных болот Данвича. Это был ближайший вход в наш мир для тех, кто вынужден скрываться, принимая человеческий облик. В кульминационный момент ритуала девочку частично вы­вели из тела, и она погрузилась в сон. Она вступила в лес ребенком, но появившееся затем существо медиуму

описать не удалось. В своем хрустальном шаре Маргарет Лизинг увидела множество подобных ей созданий. Они заполнили лес беловатой стелющейся дымкой, в которой их лица искажались безмолвными жуткими гримасами, а затем слились с болотом. Но Аврид осталась. Туманный во­доворот не поглотил девочку; о том, что произошло с ее не столь бренными останками, я не ведал до тех пор, пока не отыскал Гримуар.

Просторная комната, полная книг, картин и изваяний. Дядя Фин беседует с сухопарым мужчиной, сидящим воз­ле пылающего камина. В западном окне усталое солнце опускается за спеленатые дымкой купола холмов. На вось­миугольном столике лежит книга в кожаном переплете цвета морской волны.

Хрустальный шар оставался незамутненным. Я отме­тил, что Маргарет Лизинг довольна «приемом». Взгляд мой погрузился в глубины шара и задержался на большом по­лотне в черной раме, изображавшем жуткий мир Сайма или Маккалмонта. Окно на картине открывало зрителю сцену посвящения - в мрачном лесу, озаренном зловещи­ми отблесками пламени. На переднем плане смутно выри­совывалась призрачная фигура, из ее глаз струился зеле­ный пар, окруживший Финеаса Блэка. Контуры его собеседника расплывались и дрожали, словно под слоем воды его влекло мощное течение. Приглушенному разгово­ру вторило эхо: звук, казалось, исходил из далеких глубин...

Когда я снова взглянул на шар, комната и двое муж­чин выглядели вполне нормально.

- Уверяю тебя, Фин, Алистер напал на след! Грегор указал на полотно, висевшее за его креслом, и возбужденно добавил:

- Окажись она здесь, она сказала бы тебе, куда ее спря­тала.

Я сосредоточил внимание на собеседниках, стараясь не смотреть на картину. Меня удивляло безразличие дяди к ее необычному виду. Даже клубящийся туман оставил его равнодушным. На его губах появилась безумная ухмылка, знакомая мне с детства. Мне пришлось напомнить себе, что оба они давно умерли, и что Алистер Кроули, на кото­рого ссылался Грегор, скончался сорок лет назад.

Дядя Фин взял книгу. В комнате внезапно потемнело. Он принялся читать вслух:

«Нисколько не сомневаюсь, что во мраке старости сокрыт ключ крайним этапам жизни. Простой смерт­ный может уловить намек в образах детства, но эти об­разы лишь маскируют действительность. За ними кро­ется тайна, связанная с будущим, а не прошлым...»

Он остановился, и Грегор произнес:

- Меня всегда интересовала загадка детства. Его невинность сродни слепоте. В детстве мы владеем тайным миром, который затем возвращается в воспоминаниях. Но мир этот можно почувствовать вновь, если сохранять покой и неподвижность. И тогда мы встречаем безвре­менность.

- Это происходит оттого, что душа обитает вне вре­мени, - ответил доктор Блэк. - Слушай дальше. Автор кни­ги знает тайну.

«Если в зрелости мы не способны обнаружить ключ, не следует ли нам, прежде чем закат затмит наш взор пеленой старческого угасания, обратиться за помощью к тем, кто свеж и невинен, словно утренний свет?»

Он взглянул на кузена и подвел итог:

- Оставаясь девственницей, она познакомилась с без­временной зоной и поняла, как туда войти. Нашла ключи и скрыла их в символах.

- Верно, - откликнулся Грегор. - Но где она спрятала книгу?

Выражение на лице дяди Фина я не смог истолковать.

- Что бы ты сказал, если б я сообщил тебе, что нашел эту книгу? - спросил он.

Внезапный шум снаружи. Собеседники повернулись, словно намереваясь выглянуть в открытое окно, нари­сованное художником. Вопрос остался без ответа. По­слышался грохот. Чуть помедлив, я все же взглянул на картину. В лесу начиналась буря. Вспышки молний оза­ряли деревья, сгибавшиеся под яростными порывами морского ветра. Луч орфордского маяка за Рэндлшемом пронзал тьму, очерчивая мрачную процессию в соснах. Мне вспомнились друиды, нарисованные Остином Спей-ром, и что-то щелкнуло в моей памяти. Спейр видел сце­ну, которую сейчас наблюдал я. Художник-медиум как-то

уловил видение церемонии в лесной чаще. Я слышал колокольный звон, приглушенный и далекий, доносящий­ся из-под толщи вод. Он напоминал о легендах старого Данвича, об утопших звонницах и береговой черте, что из года в год уходит в пучину океана вместе с древним го­родом и аббатством, которое некогда было местом встреч тамплиеров. В этих звуках было что-то странное - потус­тороннее, необъяснимое...

Некое существо пыталось влезть в окно, пальцы вце­пились в раму. Нечеловеческие, перепончатые пальцы. Неужто собеседники ничего не заметили, или они видели не то, что открылось мне? Их охватил восторг, я же содро­гался от ужаса. Мне хотелось предупредить их: обличье девушки - обман! Неужели они не замечали зловещих глаз, осматривающих комнату? Я крикнул Маргарет, чтобы она остановила видение.

До этого момента я не понимал, что сам умею видеть. На прежних сеансах, которые мы проводили вместе, по­добного не случалось. Маргарет пребывала в глубоком гипнотическом сне, однако, словно в ответ на мою просьбу, накрыла шар шелковым платком. Она вся дрожала. Я по­щупал ее лоб и натер ей ладони и стопы желтоватым баль­замом, которым она пользовалась, выходя из транса. Ее потрясение передалось мне. Перелив ей свою колдовскую кровь, я стал соучастником ее видений. Эта мысль поверг­ла меня в ужас. Я создал контакт, который мог длиться до конца наших дней, а, возможно, и дольше. Маргарет мед­ленно приходила в себя, забыв, очевидно, обо всем, кро­ме того, что сейчас ее окружало.

3

Обдумав происшедшее, я решил отказаться от даль-' нейших разысканий. Меня не оставляло ощущение, что я занялся делом куда более обременительным, нежели про­стое исследование истории Аврид. Кроме того, следовало позаботиться о Маргарет Лизинг. Я не мог подвергать ее чрезмерному риску ради собственных целей. Я предложил ей вместе провести отпуск, а затем наши пути должны были разойтись. Приятель предоставил в наше распоря­жение домик в Гламоргане, недалеко от побережья. Море манило, прогноз погоды предвещал Лондону удушливые летние дни, так что мы, не дожидаясь сезона отпусков, покинули город и отправились в путь.



Несколько дней никто из нас не упоминал о спири­тических сеансах. Как-то раз после обеда, когда из-за силь­ного морского ветра лежать на пляже не хотелось, мы ре­шили прогуляться по окрестностям. Я хорошо знал эту местность, поскольку впервые провел здесь школьные ка­никулы в 1927 году, да и потом приезжал время от време­ни. Мы направились в сторону Эвенни и песчаных дюн Кандлстона. На пустоши среди сосен и осоки стоял разру­шенный особняк, неточно названный в путеводителе зам­ком. Настоящий «день пелены», как сказал бы Мейчен: лучи солнца, не в силах пробиться сквозь тонкую дымку, заливали дюны ярким белым светом и безжалостным зно­ем. Мы съели бутерброды, выпили баночного пива; Маргарет уснула, а я решил прогуляться по руинам. Я во­шел в дом, вспоминая, как в детстве поднимался на вто­рой этаж и сидел на одной из поперечных балок. Балки

сохранились и поныне - на удивление мало подгнившие, но уже не такие крепкие. Через брешь в стене открывался вид на дюны, катившиеся к морю у Огмора, где возвышал­ся настоящий замок - точнее, его остов, сохранившийся после разрушительного воздействия девяти столетий.

Внезапно внизу я увидел Маргарет, осторожно проби­равшуюся по завалам каменной кладки. Она не отозвалась на мой оклик. В ее движениях чувствовалась некая стран­ность, словно Маргарет все еще находилась во власти сна. Это встревожило меня: входя в транс, Маргарет обычно полностью владела собой. Она неловко одолела небольшое препятствие и скрылась под аркой, ведущей в разрушенную залу. Свернув налево, Маргарет остановилась, словно о чем-то задумалась или сбилась с пути. Глаза ее остекленели, лицо казалось маской, повисшей в черной пустоте над ямой, раз­верзшейся у самых ног Маргарет нетвердо стояла у прова­ла склепа. Я снова закричал, понимая, что не успею удер­жать ее. Она могла в любую секунду свалиться на острые обломки. В возбуждении я толкнул часть стены, поддержи­вавшей балку, на которой сидел, и большой обломок рухнул в дыру. Раздался грохот, и в лучах света заискрился столп пыли. Появилась летучая тень и с пронзительным визгом опустилась на голову Маргарет.

Солнечный свет померк. Никогда не забуду перепу­ганную Маргарет, срывавшую с себя живой студенистый шлем. Тварь запуталась в волосах. Светящиеся щупальца обхватили голову и просочились в череп. Крики Марга­рет были ужасны. Залитая кровью, она отчаянным усили­ем отшвырнула тварь в пролом и упала в обморок на краю. Воцарилась полнейшая тишина.

Мы возобновили наши прогулки по пляжам, но в Мар­гарет произошла перемена. Конечно, ее потрясло, что одеж­да была запятнана кровью, а ран на лице и теле не оказа­лось. Несколько царапин на голове не могли объяснить столь обильного кровотечения. Я рассказал, что на нее на­бросилась птица, которую вспугнул шум обвалившихся кам­ней. Я не стал говорить о призрачной твари и странных щупальцах, свитых из света и проникших в ее череп.

До конца нашего отдыха Маргарет пребывала в за­думчивости. Мы больше не вели беззаботных бесед. Я на­чал замечать в ней то, что могу назвать лишь чувствен­ным интересом ко мне, который она упорно стремилась удовлетворить. Один раз эта увлеченность проявилась, когда Маргарет игриво напала на меня и прокусила мне мочку левого уха. Я встревожился - не из-за боли, и не оттого, что Маргарет проявляла чувства, которых на са­мом деле явно не испытывала, а потому, что прокусила она ту самую мочку, из которой я давал ей кровь для контакта с Аврид. Кровь текла на удивление сильно, что, без сомне­ния, было связано с моим прежним донорством.

5

В последний день нашего пребывания в Уэльсе Мар­гарет наотрез отказалась выходить из дома. Я сидел в саду, читая документы о семействе Вайрдов: я вплотную занял­ся ими впервые после того, как начал исследовать эту тему.



К вечеру Маргарет сделалась очень беспокойной и убе­дила меня вернуться в дом. Я был раздражен оборотом, ко­торый приняли события, и твердо решил по возвращению в Лондон обратиться к другому медиуму. Но до нашего отъез­да я решил уступать ей во всем, как обычно потакают чело­веку с причудами. Однако стоило мне оказаться в полумра­ке комнаты, которую она выбрала для своей спальни, у меня не осталось сомнений, что продолжение наших отношений неизбежно. Только она одна могла помочь мне установить контакт с моими предками по линии Вайрдов.

Маргарет почти постоянно пребывала в странной по­лудреме. Дядя Фин сказал бы, что она «попала в двам» -шотландская идиома, у которой нет адекватного перевода. Я понял, что в каком-то смысле стал частью ее фантазий. Мне приходилось потворствовать им по уже названной причине, и надо признать, это оказалось занятием доволь­но приятным, - во всяком случае, до тех пор, пока я не по­нял, что это уже не фантазии. Помня о том, сколь странной была недавняя игривость Маргарет, я с подозрением отнесся к ее небрежному предложению прогуляться.

Воздух был мягким, как бархат. Благоухание прогре­того солнцем папоротника всегда меня очаровывало, и теперь разлившийся в вечернем воздухе под восходящей полной луной душистый аромат преисполнил меня том­лением. Вспомнив о предстоявшем отъезде в изнемогаю­щий от зноя Лондон, я принял предложение Маргарет.

Когда мы вышли из домика в прохладный, наполнен­ный душистыми запахами вечер, мое настроение можно было описать словами персидского поэта:

Не говори, что потерялся я. Блуждал я среди роз.

С Любимой рядом горевать невместно.

Я среди роз блуждал. Не говори, что потерялся я.

Настроение у меня было превосходное - до тех пор, пока я не заметил, что мы свернули к Мертир-Мауру и ру­инам Кандлстона. Обратив внимание на размеренную поступь Маргарет, скованность ее движений и остекленев­шие глаза, я попытался изменить наш курс, но тщетно.

Мы пересекли проселочную дорогу, петлявшую от Эвенни-роуд к Корнтауну. Когда мы перешли ручеек, за­росший болотной травой и кишевший мотыльками, мне показалось, что я заметил plantypwyll - «детей заводи» из мрачных валлийских преданий. От их трепета в воздухе оставались белые размытые следы, а когда мы проходили мимо, они, казалось, преклоняли колена, точно колебле­мые ветром тростники перед изваянием древнего бога. В то мгновение мне почудилось, что не лунный свет, а свет узнавания промелькнул между ними и Маргарет. Губы ее приоткрылись, и она тихо произнесла слова, которые я прежде слышал только из уст моего безумного дяди Фина: Akasai dasu - «Тьма бессмертна»!

- Ракурс довольно странный, но взгляд неотразимый. Кто это такой?

Эскет Сен-Клер восторженно изучал необычайно вытянутое лицо на одном из портретов, украшавших северную стену кабинета доктора Блэка. Мой дядя раздра­женно откликнулся:

- Художник назвал его «Черным Орлом». Откуда мне знать, кто он?

Дядя снова склонился над книгой - «Этиологией бо­лот» Стормлина.

День выдался невыносимо жарким и душным. Сен-Клер апатично расхаживал по кабинету. Подойдя к карти­не, изображавшей окно и девочку на переднем плане, он застыл, всматриваясь в ее широко открытые глаза. Он сразу же уловил связь между ней и Черным Орлом. Возможно, это объяснялось тем, что девочка словно смотрела в упор на портрет, от которого ее отделяло окно в кабинете дяди Фина. Окно выходило на тенистый сад и далекую водную гладь, подернутую завитками желтой дымки. Было что-то зловещее в лучезарном спокойствии этого элегантного пейзажа, открывшегося между пристальным взором Чер­ного Орла и невинностью изумленной девочки, в глазах которой затаился ужас.

- Завидую вам, - тихо произнес Сен-Клер. - Вид на пруд навевает грезы. Кажется, из дымки вот-вот появится что-то необычное.

- Это не пруд, а болото, - раздраженно буркнул док­тор Блэк. - Зловонная топь.

Он поднял голову и зафиксировал на Сен-Клере дол­гий обескураживающий взгляд. Глаза доктора Блэка были водянистые, с тяжелыми веками.

- Plantypwyll, - с усмешкой откликнулся Сен-Клер и, хохотнув, добавил. - Они вторглись в ваше сознание, доктор Блэк, и затуманили разум. Вы окружили себя гро­тескными картинами, - хотя меня они, бесспорно, восхи­щают. Не удивительно, что вы жалуетесь на Темных. Меж­ду прочим, я знаю кое-что об этом художнике.

  1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница