Казачий Присуд Хроника семьи Дроновых




страница4/6
Дата13.08.2016
Размер1.12 Mb.
1   2   3   4   5   6
Подъесаул Л.К. Дронов 28 июля 1915 года, будучи выслан с разъездом в 8 коней в район деревни Ейдзяни, атаковал около полуэскадрона немцев и при поддержке другого разъезда в 5 коней под общей его командой, подавая пример храбрости, изрубил 17 и захватил в плен 14 человек и 10 коней».

За этот подвиг Леонтий был награжден Золотым Георгиевским оружием, в России это была высшая офицерская награда. Она была как бы пятая степень ордена св. Георгия для офицеров, представляла собой шашку с эфесом и ножнами в золотой оправе, на головке эфеса крепился белый крестик - Знак ордена св. Георгия с надписью «За храбрость», темляк георгиевских цветов. В первом статуте о награждении отмечалось: «Ни высокая порода, ни полученные пред неприятелем раны не дают права быть пожалованным сим оружием, но дается оное тем, кои не только должность свою исправляли во всем по присяге, чести и долгу своему, но сверх того отличили ещё себя особливым каким мужественным поступком».

Удостоенные Золотым оружием причислялись к кавалерам ордена св. Георгия, их имена вносились в кавалерские списки, которые вывешивались в музеях, в учебных заведениях. Награда вручалась лишь один раз. Детей награждённых принимали в любые военные училища на казённый кошт.

В это же время Георгиевским крестом 4-й степени был награждён наш земляк казак Суяров Василий Порфирьевич, наш родич Давид Михайлович Топольсков был удостоен Георгиевской медали 3-й степени.

В атаке под Ейдзяни Л. Дронов был ранен пулей в ногу, с переломом обеих костей лечился в Пятигорске.

К концу войны всё чаще и чаще донцов стали сажать в окопы. Бывало, что сидели без смены по месяцу, и лица у казаков стали какие - то землистые. Помощником командира 12-го КПП 2-й бригады был Л.К. Дронов. В августе 1916 года Леонтия Константиновича назначили командовать отдельной сотней особого назначения 4-й Донской дивизии, теперь уже самостоятельным воинским подразделением, в котором более 150 казаков, младших офицеров, вахмистров и урядников. Произведён в есаулы, затем получил патент на штаб-офицерский чин войскового старшины.

Бой у деревни Корытница произошёл 7 сентября 1916 года. У противника было около десяти линий окопов, защищённых колючей проволокой. С утра началась артиллерийская подготовка, не было места, где бы ни разрывались неприятельские снаряды тяжёлой артиллерии, поле было похоже на огромный кипящий котел. Приказали идти в атаку, уцелело казаков мало.

Где-то в Таганроге у него была семья, часто гостили, находили кров станичники-односумы. Жена Вера Михайловна работала учительницей.

Когда красные перехилили, а казаки закрутились, как в коловерти, у казачьего офицера не было выбора, в 1918 году он был зачислен в 4-й Донской полк «Молодой армии». Её части формировались из казаков девятнадцати-двадцати лет. Они не прошли той подготовки, которая была раньше в казачьих войсках. В мае 1919 года присвоен чин полковника, на его на плечах достойно расположились погоны с двумя голубыми просветами. Казак, дослужившийся до первого офицерского чина, получал личное дворянство. Если он окончательно выбивался в люди и становился полковником, то автоматически получал потомственное дворянство, его дети, даже неродившиеся, уже считались дворянами. Штаб-офицер получал четыре пая земли.

Л. Дронов командовал 4-м Донским полком 1-й Донской дивизии, весной 1919 года командовал Мешковским казачьим полком, в мае 1919 года - старший адъютант штаба 1-й Донской конной дивизии. В 1920 году в Крыму назначен начальником административного отдела штаба Донской дивизии.

Время потрепало 35-летнего полковника. Усы подёрнулись сединой, шевелюра - как будто разбросал кто соль щепотками. Злодейка-судьба привела его в палатки у Босфора, в кофейни Истамбула, а потом - на остров Лемнос.

Уплывала, таяла Россия,

Памятью и болью становясь.

Ах, какие белые на синем

Чайки, плача, провожали вас.

Походная церковь на острове Лемнос.
Кто на чужбине не бывал, тот и горя не видал. На диком унылом острове, с голыми каменистыми горами, окружённые со сторон водой, точно в тюрьме чувствовали себя казаки. Офицеры штаба Донского корпуса жили в длинном деревянном бараке. Всюду расставлены французские часовые, лагерь оцеплён, и даже по острову не разрешалось ходить свободно.

Голодовка, холод и тоска, безысходная тоска по Родине. Всё чаще и чаще шли дожди, всё злее становился ветер, временами он срывал палатки и раздирал старые полуистлевшие полотнища. Не раз бывало, в бурные ночи казаки оказывались под обрушившимся брезентом и под дождём. И мокли давно не червлёные портупеи с шашками, длинные кавалерийские шинели, мерлушковые папахи.

После пребывания на острове Лемнос, Лев эмигрировал в Болгарию, где осенью 1925 года числился в составе 3-го Донского казачьего полка. Участник монархического движения. Затем снова пароход, через океан - в США.

6 сентября 1961 года в Лейквуде, штат Нью-Джерси, скончался казак Леонтий Константинович Дронов. Он погребён на православном казачьем Свято-Владимирском кладбище в городке Кесвилл штата Нью-Джерси. Там же был похоронен А.И. Деникин, упокоились воины: первый офицер-кавалер Ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия хорунжий С. Болдырев, начальник 1-й Донской конной дивизии Ф.Ф. Абрамов, Терский атаман К.К. Агоев, Походный атаман генерал-майор П.Х. Попов, бакша Граббевской станицы - бакша все Донских калмыков Зодба Бурульдинов. Через 14 лет с ним рядом с Леонтием похоронили жену Веру Михайловну Дронову.

Не стало на Дону лучших людей. Про них спета старинная казачья песня:

Как, бывало, ты всё быстёр бежишь,

Ты быстёр бежишь, всё чистёхонек,

А теперь ты, Дон, всё мутён течёшь,

Помутился весь сверху донизу.

Речь разговорит славный тихий Дон:

«Уж как то мне всё мутну не быть,

Распустил я своих ясных соколов,

Ясных соколов - донских казаков.

Размываются без них мои круты бережки,

Высыпаются без них косы жёлтым песком».

Сгинули, растворились в тумане богатыри донской земли, рыцари ковыльных степей. Унесли с собой тайну казачьей души - навсегда.



КОМИССАР

Младшим в семье был Матвей. Он подрастал в то время, когда жить стали обеспеченно, можно было послать на учёбу Воронежскую губернию, в гимназию. Стоимость обучения в гражданских учебных заведениях, тем более вне пределов области Войска Донского, в то время была большой, за год приходилось продавать не одну пару скотины. Например, в Вёшенскую гимназию нужно было ежегодно платить 100 рублей - стоимость около 200 пудов пшеницы.

Лишь в 1834 году в станице Казанской появилось первое приходское училище, в 1835 году станичное общество от него отказалось, а в 1860 году казанцы открыли сразу два училища - мужское и женское. Полагался один законоучитель и один учащий, женским училищем руководила надзирательница. Многие учителя не получали специальной подготовки.

В 1907 году заведующим школой и законоучителем состоял священник Митрофан Евгеньевич Глаголев, учителем Федор Маркианович Шурупов. В одноклассном заведении обучались три года, учебный год длился «от окончания полевых работ до начала оных в следующем году», но не более семи месяцев. В такой короткий срок начальная школа могла только обучить читать и писать. Третий класс обучения посещали единицы, ибо паренёк в 10 лет был уже помощником в хлопотном хозяйстве отца. Девчонки, как правило, посещали школу один год. «Зачем больше? Сумеет причитать письмо мужа со службы, да ответить ему - вот и хорошо».

В конце XIX века на всю Донскую область была одна гимназия в Новочеркасске, а в трёх окружных центрах - Усть-Медведицкой, Нижне-Чирской, Каменской вместо них открыты низшие военно-ремесленные училища, мальчиков обучали делать сёдла, плети… К началу XX века примерно четверть населения области была грамотна, то есть могли расписываться. Каждый второй ребёнок не обучался даже в начальных училищах.

В Воронежской губернии Матвей работал учителем, стал большевиком, ночами вназирку, потайными дорогами, доставлял за пазухой листовки с мужичьей стороны в донские станицы и хутора. Дратовал казаков, грозился атаману и станичному начальству «весь мир насилья разрушить». Залепил прокламациями самые видные места, даже двери станичной Управы. Его племянница Александра вспоминала: «Эти листовки я видела, кое-какие читала. Но что я могла в них понять? «Долой царя. Смерть царским холуям». Гляну на дядю Матюшу, а он лишь ухмыляется».

Матвей работал в Казанской подпольно, его партячейка была в селе Марченково, а партийные комитеты в сёлах Бутурлиновка и Кантемировка Воронежской губернии. Большевистские организации проводили агитацию в низших и средних слоях казачества, распространяли листовки, «Правду» и другие газеты, засылали агитаторов в казачьи станицы и хутора. Они склоняли казаков к борьбе с царизмом, а затем стали предсказывать крах Временного правительства.

Кирилл, конечно, догадывался, кто брухался, кто творил такие дела. Атаман устраивал погоню за братом, тот как в воду канет, где, у кого прятался, никто не мог сказать. Однажды в отцовский курень ввалились казаки с винтовками и всё-таки арестовали Матвея. Он только что пришёл из Бутурлиновки, принёс какие-то бумаги, но успел бросить их в печь, где прокламации сгорели. Казаки избили его до крови, отогнали в станицу и посадили на кукан - упрятали в станичную тюгулёвку. Отец Константин Евсеевич упросил сына-атамана вважить, не отправлять Матюшку в Миллерово, там бы его сразу забрили на каторгу.

К. Дронов пошёл на уступку отцу, так и сидел большевик в Казанской тюрьме. Во время заточения деверя Анне приходилось исхитряться, передавать ему подаянку - харчи, бельё и прочее, да так, чтобы, упаси Бог, не узнал бы Кирилл Константинович. «Он съел бы тогда нас с Тишей», - вспоминала Анна Алексеевна.

Пропаганда красных сначала имела успех. В апреле 1918 года завершился раздел: казаки-фронтовики северных округов пошли за Ф.К. Мироновым и отступавшими частями красноармейцев. Хопёрцы ушли с красными поголовно, усть-медведицкие наполовину, верхнедонцы лишь в незначительном числе. Низовские гнали их и теснили к границам области. Стало очевидным, что примерно 80% боеспособных казаков сражается против большевиков, около 20% воюет на стороне красных.

В этой коловерти Матвей был освобождён, красные взяли казаков за зебры, а Кирилл - бечь, говорят, еле ноги унёс. А к весне 1919 года казаки всбугрились уже против красных, поубивали коммунистов и других предводителей. После начала Верхнедонского востания Матвей тайными дорогами, буераками, да ярами в какой раз ушёл пешки в Воронежскую губернию. Там его ждала жена, Дронова (Рекункова) Ирина Ефимовна. Её родственники были из крестьян, жили в Казанской Лопатине, где учительствовала мать Ирины Дарья Трофимовна Рекункова, все они были за красных.

Летом казаки захватили город Богучар, добрались до Бутурлиновки и других сёл, крупных бед мужикам тогда натворили, пограбили усадьбы, расстреляли вместе со многими красными Ирину, дядьёв жены, других родственников. Повальные грабежи, убийства и реквизиции были в Гражданскую с обеих сторон. М.А. Шолохов писал в «Тихом Дону»: «Вёшенские, каргинские, боковские, краснокутские, милютинские казаки расстреливали казанских, мигулинских, раздорских, кумылжинских, кумшатских, баклановских казаков».

Матвею деваться было некуда, ночами, по тылам восставших казаков добрался до хутора Лопатинского. На своём бирючьем положении родне не сразу объявился, прятался в саду, в яслях на скотном базу, потом уже, когда голод заставил, попросил хлеба. Золовка Анна таскала ночью еду, затем отец уложил сына в телегу, замаскировал и опять отвёз в станицу Казанскую к атаману. На коленях просил своего грозного сына поиметь сердце, помиловать большевика.

Ответ был: «Как миловать, когда он, враженяка, противу казачьего уклада пошёл, ежли он моей смерти и низвержения царя-батюшки добивается? Как бы вы, батяня, поступили?»

Засадил своего братеника в тюрьму, чтобы тот не убежал, чтобы раскаялся. Там Матвей и сидел, пока его не освободил красноармейский отряд, пришедший в станицу со стороны Хопра. Теперь уже Матюша показал себя, озверел, никого не миловал. Стал членом ревкома станицы Казанской. Много казаков расстреляли после приговоров полковых трибуналов и станичных ревкомов.

Когда Донская армия предприняла новое наступление, красные разбежались, абы кто куда, хотели переправиться через Хопёр, к своим, но нарвались на белых, спрятались в Белогорском лесу между хуторами Морозовским и Сухим Логом, в восьми верстах от Лопатины.

Матвей ночью прибёг домой, за ним гнались, Анна спрятала деверя в старый свекровин сундук, сама ушла к скотине. Казаки нагрянули с горы и из сада, окружили дом, всё перерыли, найти не смогли, обращались к невестке, грозили, нагоняли на склизкое, та отвечала дерзко: «Чума его знает, не видала, не слыхала, убирала скотину, не верите - проверьте».

Хуторянин Капитон Ерёмин, который в то время сидел на скрыне, что-то услышал, открыли сундук, там тот, кого искали. Анна сумела отказаться, доказала, что не прятала, он сам залез в окно и схоронился.4 Её не расстреляли, хотя и грозились, но как обвинишь, если сношенницей самому атаману доводится. Одним словом, выкрутилась, но один не тутошний, не из наших, наддавал бубнов,

всыпал несколько шомполов, хуторцы его одёрнули.

Большевика угнали в станицу, оттуда вместе с другими красными конвоировали в округ, в Вёшенскую. По дороге, у хутора Дубровского, конвойные застрелили Матвея Константиновича и ещё многих. Перед смертью просил, кто имеет душу, сообщить о гибели семье, в хутор Лопатинский. Родни к тому времени у него почти не было, всех расстреляли белые, остались только племянники. Кто-то из конвоя уважил просьбу. Один человек принёс лопатинцам кожаную комиссарскую куртку Матвея, сказав при этом: «Придут наши, расскажите». И скрылся.

Судьба шестого потомка Константина - дочери Анастасии неизвестна, она исчезла в 1919 году вместе с мужем и детьми.

В «Тихом Доне» Шолохов повествует, как мать Мелеховых Ильинична однажды ночью вышла на гумно. «Ильинична долго смотрела в сумеречную степную синь, а потом негромко, будто он стоял тут же возле неё, позвала: «Гришенька! Родненький мой!» Помолчала и уже другим, низким и глухим голосом сказала: «Кровинушка моя!..»

И моя прабабушка Марфа Дронова стонала и звала Кирилла, Ивана, Тихона, Леонтия, Матвея.

Кто смешал людей, зажёг звериной злобой, столкнул их лбами, что привело к трём годам тяжёлой, беспощадной войны, полной злобы, ненависти и кровавой мести? Кошмар братоубийственной Гражданской до сих пор остался недоразгаданным.

И здесь, и там между рядами

Звучит один и тот же глас:

«Кто не за нас, тот против нас!

Нет безразличных, правда с нами».

И была правда - у каждого своя.

Прежде участники белого движения изображались жестокими, потерявшими всяческий человеческий облик бандитами. Теперь всё возвернулось в обратную сторону, уже бойцы и командиры Красной армии выглядят разнузданными, тупыми недоумками, которым иные чувства, кроме классовой ненависти, неведомы. Но ведь в нашей семье не было гульных, никто не считался юродом, никого Бог умом не обнёс. Кто из братьев заблукал, кто завилюжил? Что двигало Иваном и Матвеем, добровольно пошедшими воевать к красным, к таким же казакам - К.Ф. Мрыхину, рожаку Мигулинской станицы, Я.С. Родину из Боковской, И.И. Троинину из Урюпинской, В.А. Лагутину из Обливской?

Ни в одном регионе страны Гражданская не достигала такой остроты и драматизма, не проникала столь глубоко в каждую станицу и хутор, а подчас и в каждую семью - как на Дону. Пламя войны без разбору сожрало сыновей Донской земли. Нет конца печальному списку: руководители Всевеликого Войска Донского М.П. Богаевский - 37 лет, Е.А. Волошинов - 38 лет, руководители Донской Советской Республики М.В. Кривошлыков - 24 года, Ф.Г. Подтёлков - 32 года…

В 1918 году отряд Чернецова уничтожил Совет в Александровске-Грушевском, «усмирил» Макеевский рудничный район. За первую половину года на Дону было расстреляно около 20 тысяч красных. В 1919-1920 годах красные уничтожили столько же. Братоубийственная Гражданская война собрала кровавую обильную жатву на донской земле, не милуя ни белых, ни красных. И кто может назвать правого и виноватого в этой кровавой бойне… Не зря ещё долгое время казаки называли ту войну - братской.

В результате Первой мировой войны, Гражданской войны, эмиграции было потеряно 70% казачества. Вот так закончилась борьба Казачий Присуд - землю, по преданию дарованную Господом донским казакам. Её не купили, не отняли, не выпросили, никто не дарил, казаки кровью, трудами поколений прославляли Дон доблестью и служением России. Она же и уничтожила Войско Донское.
ВОИН

Трёхлетний казачонок, как волченёнок, таращил глаза на своего мёртвого отца. Таково было первое осознание мира Александром Дроновым. Жил в семье, где вдова осталась одна с тремя детьми, вышла замуж за Николая Матвеевича Гавринёва, бывшего табунщика конно-плодового станичного завода.

А. Дронов учился в ШКМ - школе крестьянской молодёжи. В страшном 1933 году, как и все ученики, опухал от голода. Затем поступил в Ставропольский зоотехнический институт, сказалось влияние отчима, всю жизнь проработавшего в животноводстве.

Женился Александр студентом, красивая ставропольская хохлушка Екатерина Гладкова стала достойной спутницей жизни на все судьбой доставшиеся остальные годы. Знал казачью поговорку: добрую жену взять - горя не видать. Завёз её молодой казак в хутор, наутро по Лопатине слушок пошел. Бабы судачили: «Шуркя никак хохлушкю привёл, сам по воду пошёл». Имел молодожён неосторожность взять ведро, принести воды из родника, что в тридцати метрах от усадьбы, что вызвало недовольство нарушением обычаев. Катюша в тот же вечер завоевала сердца станичников умением красиво отплясывать казачьи танцы, за что молодайку шутливо приняли в казачки.

Попав по распределению в крупнейший башкирский совхоз, главный зоотехник в свои неполные 22 года столкнулся с новыми страхами. В 1938 году по всей округе стали «пропадать» руководители хозяйств. А. Дронова назначили исполняющим обязанности директора совхоза, в Ставрополе жена с ребёнком, ещё в студентах народившемся Володей, а тут не знаешь, когда придут за тобой. Воспоминания об этом периоде жизни были самыми чёрными.

Даже в далёком 1965 году, будучи зоотехником-селекционером, пришлось вспомнить старое. Дело было так. Приехал в совхоз на собрание секретарь райкома партии Д.Д. Ширшов. Зимовка была жуткой, коровы от бескормицы падали. А. Дронову предложили возглавить отрасль, но уже подступали болезни, глухота, пришлось отказаться от должности главного зоотехника. Не в меру ретивый руководитель, выступая, позволил себе нелестно отозваться об отказе специалиста, погрозил карами.

Попросив слова, Александр Тихонович с трибуны в присутствии 110 работников совхоза бросил в зал: «Я Берию, Ежова, Ягоду пережил, на фронте все годы в окопах, а Вы, Денис Дмитриевич, всю войну больше в тылу, и ничего мне не сделаете».

Хуторяне долго вспоминали о принципиальности Александра Тихоновича, далеко не каждый в то время осмелился сказать правду в глаза руководителю района.

На срочную службу Александр был призван весной 1941 года. К этому времени в семье появилась услада и вся дальнейшая опора в жизни дочь Вера. Не дали бравому казаку (с редким в те годы высшим образованием!) даже винтовки, попал в строительный батальон, доверили лишь сапёрную лопату. После очередного боя построили остатки батальона, вдоль шеренги прошёл незнакомый бойцам командир-артиллерист, выбрал самых лучших.

Так Дронов стал артиллеристом, подносчиком снарядов. В мае - боевое крещение, трудно было привыкать к выстрелам, сжатый воздух разрывался, бил, давил на уши, вызывая боль и глухоту. Всю войну проходил полуглухим, после демобилизации почти потерял слух, пользовался слуховым аппаратом.

Затем Александр стал заряжающим, потом наводчиком, командиром расчёта. В августе 1942 года был контужен, ранен в бок. За один день 18 июля 1942 года в районе «Круглая роща» (Волховский фронт) орудием, наводчиком которого был А.Т. Дронов, были разбиты ДЗОТ, блиндажи, повозка боеприпасами, уничтожено большое количество пехоты противника. В сентябре служил уже в должности командира орудия, расчёт подавил огонь пяти миномётных батарей и уничтожил до 30 человек пехоты противника. Погиб весь личный состав подразделения, остался в живых лишь один Александр.

Командир полка перед строем вновь набранной батареи вручил казаку правительственную награду - медаль «За отвагу». В то время награждали редко, эта солдатская медаль ценилась выше всех поощрений.

Наконец фронтовая судьба повернулась лицом, А. Дронов был направлен в офицерскую школу. В 1943 году принял установку СУ-76, это пушки, передвигающиеся, как танки, но без башни, тихоходные, с тонкой броней. В сентябре 1943 года батарея самоходных орудий участвовала в прорыве блокады Малой Земли.

Бойцы 9-й Кубанской казачьей пластунской дивизии,

во втором ряду первый слева - А.Т. Дронов, 1944 г.
На берегу Чёрного моря, после освобождения Новороссийска, получил лейтенант- артиллерист письмо с Дону, от матери:

«Для них, супостатов, ничего не стоит лишить человека жизни. Чтоб им, чужеземцам, на своей земле испытать то, что у нас творили, чтоб им и на том свете в аду кипеть. Вот от Юнюшки ничего нет, болит душа за него, за его деточек. Господи, когда придёт тот денёчек и часочек, чтобы собрались мои деточки, пока есть кому дверь отворить».

Фронтовых писем Александра не сохранилось, лишь в воспоминаниях приводит он часть своего послания на Дон:



«Знаешь ли ты, жёнушка, что Верочка в моем сознании до сих пор так и лежит в качке на спинке, машет, машет своими пухленькими ручонками, брыкается, перебирает своими кривыми ножками. И на своем, ей одной понятном языке, ворчит, сдвинув брови, серьёзничает. Не могу представить себе и нашего «кавалера» Володюшку».

Ефим, старший брат Александра, был примером для подражания, работал до войны директором школы в Белокалитвенском районе, имел писательские способности, собирался написать историю своей семьи. По семейному преданию у него имелась рукопись романа. Родные боялись - уж очень книга была похожей на «Тихий Дон». Во время оккупации опасные бумаги спалили, и погреться можно было, да и безопаснее, подальше от бурных революционных и послереволюционных событий.

Последнее письмо от брата Александр получил из-под Сталинграда. И всё, как в воду канул. Остались две дочери, обе стали учительницами. В донской степи, неподалеку от села Дубовского, есть Парк памяти, посажено племянником Валерием дерево, установлена таблица «Дронов Ефим Тихонович. 1942. Сталинград».

Всего Александру Тихоновичу Дронову было вручено семь боевых правительственных наград.

14 и 15 сентября 1943 года экипаж под командованием лейтенанта А.Т. Дронова, следуя в боевых порядках, умело маневрируя по кварталам города, уничтожил прямой наводкой 75-мм орудие противника, пулемёт и до взвода пехоты. Командир САУ продолжал наступление, продвигаясь за танками, артиллерийская установка разрушила три дома с засевшими автоматчиками и ячейками с противотанковыми ружьями. В октябре приказом по 5-й гвардейской танковой бригаде за проявленную личную отвагу и мужество при освобождении Новороссийска он был награждён орденом Красной Звезды.

В августе 1944 года командующий 18-й армией подписал приказ о вручении командиру орудия ордена Отечественной войны II степени.

В феврале-марте 1945 года, командуя группой из десяти самоходных установок, капитан Дронов обеспечил огневую поддержку пехоты пластунских полков, что позволило с малыми потерями занять населённые пункты Новы Корчин и Прощовице. В бою отбил три контратаки противника, подразделение под командованием донского казака уничтожило: танков и самоходных орудий - три, четыре бронетранспортера, три автомашины, пять повозок с боеприпасами, шесть 75-мм орудий, десять пулемётных точек и до роты солдат противника. За этот подвиг приказом по 60-й армии А.Т. Дронов был награждён орденом Отечественной войны I степени.

Затем были вручены медали «За освобождение Праги», «За победу над Германией». Его дяде Леонтию за подвиг в Первой мировой вручили шашку с надписью «За храбрость», племянник за освобождение Чехословакии правительством этой страны был награждён медалью «Za crabrost» («За храбрость»).

И всегда А.Т. Дронов помнил, что он - донской казак, что поколения его предков завещали стойкость, верность долгу. Донской поэт Н.Н. Туроверов написал о сынах Дона:

Я видел смерть. Быть может, снова


Её увижу, но клянусь -
От прародительского крова
Я никогда не откажусь.
И ни на что не променяю
Средь самых чёрных страшных дней
Свою любовь к родному краю
И верность Родине своей.

Верховным Главнокомандующим А.Т. Дронову были объявлены Благодарности - в августе 1944 года за овладение городом Дембица (Польша), крупным центром авиационной промышленности, важным узлом коммуникаций на Краковском направлении. В январе 1945 года вручена Благодарность за освобождение Кракова, мощного узла обороны, прикрывающего подступы к Домбровскому угольному бассейну. В марте - за прорыв обороны немцев около города Оппельн, в апреле 1945 года - за овладение городом Троппау, сильным пунктом обороны немцев на территории Чехословакии. Уже в конце войны объявлена Благодарность за овладение городом Моравская Острава - важным узлом дорог в полосе западных Карпат.

Назначили на должность командира батареи самоходных артиллерийских орудий, затем стал помощником начальника штаба самоходно-артиллерийского полка по оперативной работе. Фронт продвигался на Запад, уже капитаном, в должности начальника штаба отдельного артиллерийского дивизиона А.Т. Дронов освобождал Польшу, Чехословакию, войну окончил 9 мая 1945 года, в этот день самоходчики и танкисты ворвались в Прагу.

На блёклой фронтовой фотографии стоят на фоне реки Эльбы два армейских друга, обоим по 28 лет. И дата на обороте примечательная - май 1945 года. У них потрёпанные гимнастёрки, счастливые молодые лица. Раны заноют завтра, контузии схватят за горло потом, осознание разора, неимоверности потерь, придёт позднее. А сейчас, как хорошо видно на этом полуистлевшем снимке, жизнь обещает быть счастливой. Ведь отстояли, победили, выжили.



Лица Победы. Нимбург-на-Эльбе, 21 мая 1945 г.


После окончания боевых действий Александр перевёз семью в город Станислав (Иваново-Франковск), что на Западной Украине, гонял по схронам бандеровцев. Потянуло на родной Дон, демобилизовался, прибыл в Верхнедонской район, работал в сельхозуправлении, стал главным зоотехником района, начальником районного земельного отдела. Приходилось неделями мотаться по колхозам на бедарке - одноконной повозке.

Овцеводству А.Т. Дронов отдал более 40 лет, вывел в совхозе «Семичный» Дубовского района линию породы «Советский меринос», за что был награжден орденом Дружбы народов. Всего грудь казака украшало 13 правительственных наград.

Последние годы жизни Александр Тихонович отдал науке, работал научным сотрудником Белгородского института животноводства, занимался развитием овцеводства. Декан факультета технологии животноводства Белгородской сельхозакадемии В.В. Корниенко вспоминал: «А.Т. Дронов был талантливым селекционером, свой богатый жизненный опыт он щедро предавал всем нам, с кем работал и общался».

Однако нигде, начиная с ШКМ, старая жизнь не отпускала Александра. Из Лопатинского в Ставрополь какой-то «патриот» карябал про него быль и небылицу. После окончания в 1937 году зоотехнического института выпускников пригласили в Москву, где принимал министр сельского хозяйства И.А. Бенедиктов, с каждым провели собеседование. Когда министр направлял выпускника главным зоотехником в башкирский совхоз, сказал: «Трудно Вам будет, дорогой товарищ, с такой биографией, очень трудно».

На другой день заместитель министра Кальченко сказал Дронову почти то же самое, они знали о специалисте больше, чем он о своей биографии. Александра распределили подальше от Дона (и правильно сделали), но и в районные организации Башкирии тоже приходила кляуза, что он сын помещика, раскулачен и прочая, прочая. В армию призвали не в авиацию, не в артиллерию, даже не в пехоту, а в строительный батальон. Винтовку поначалу не доверяли.

В декабре 1941 года тот же недоброжелатель настрочил в стройбат характеристику как социально опасного. Командир лишь руками развёл, но что поделаешь, из роты регулирования перевели в подразделение строительное, поступление в офицерскую школу отодвинулось на полтора года. Уже после войны, несмотря на то, что прошёл испытания огнём и мечом, шептали, врали, писали, прибавляя, чего и не было.

Когда Александра выдвинули на должность заместителя председателя райисполкома, опять сработала «социалка», на этот раз запрет пришёл из обкома ВКП(б). Секретарь райкома Воропайкин рассказал всё начистоту, по-товарищески посоветовал: «Не натвори глупостей, не накличь беды на свою голову. Терпи. Постепенно образуется».

Начальника штаба отдельного артиллерийского дивизиона, капитана, который в боях за Родину имел две контузии, два ранения, семь боевых наград, ещё преследовали, подозревали. После смерти Сталина, разоблачения Берии окончилось смирение. Наступила пора, когда можно было постоять за себя, за свой казачий род. Но «поезд уже ушёл», жизнь трудовая, активная подходила к концу, здоровье рухнуло. Фронтовые контузии аукнулись глухотой, болезнями. Спустя долгие годы его дети Владимир, Вера, Валерий приехали в станицу Шумилинскую, где отец работал главным зоотехником МТС. Сосед-станичник Виктор Васильевич Суяров вспомнил: «У вашего отца на спине было два рубца от войны».

Безвременно приняла земля самого заслуженного в семье, избитого жизнью казака Александра Тихоновича Дронова.

Дети Александра пробились в жизни все, получили высшее образование.

Старший сын Владимир стал монтажником гидроэлектростанций. После окончания техникума распределили на строительство Каунасской ГЭС, затем были Кременчугская ГЭС на Украине, Балаковская ГЭС в Саратовской области, Волжская ГЭС около Волгограда. Жизнь переезжая была увлекательной, но это в молодости. Возраст стал диктовать оседлое бытие, стал работать по специальности, полученной по окончанию Таганрогского радиотехнического института. Руководил бригадой контроля радиосвязи на аэродромах Северного Кавказа, затем работал инженером-энергетиком в Белгородском сельскохозяйственном институте. Награждён Почётными грамотами и знаками победителя соревнования. Зарегистрировано три его рацпредложения.

Екатерина Михайловна Дронова попала под немецкую оккупацию вместе с грудным младенцем Верой, ждали папу долгие годы войны. Природа наградила смышлёную девочку умом дяди Ефима Дронова, целеустремлённость и самоотверженность достались от отца. Вера Александровна стала учёным.

Повидать пришлось много городов и опытных хозяйств. После окончания Ростовского института сельхозмашиностроения была направлена инженером Гомельского машиностроительного завода, затем аспирант Всесоюзного научно-исследовательского института сельхозмашиностроения в Москве, научный сотрудник сельскохозяйственного Академгородка в Новосибирске, руководящая работа в научно-исследовательских институтах Белгорода, Ярославля, директор научно-исследовательского института в Клину. Институт занимался разработкой технологий, машин и оборудования для применения жидких минеральных удобрений, регуляторов роста растений.

Впервые в стране под её руководством была разработана и внедрена в производство система автоматизации технологических процессов содержания животных. В.А. Колесникова испытывала и внедряла в производство новый кормоуборочный комбайн ЯСК-170. За эти годы она стала ведущим учёным в области комплексной механизации растениеводства и животноводства.

Затем родные учёные пенаты в Академии сельскохозяйственных наук РФ, стала научным сотрудником академии. Поручили создать научно-производственный и информационный журнал «Сельскохозяйственные машины и технологии». Новый журнал, детище В.А. Колесниковой, получился информационно насыщенным, нужным для практической работы учёным и специалистам.

Вера Александровна опубликовала около 100 научных трудов, её работы защищены 12 патентами. Новая модель кукурузоуборочного комбайна, внедрение современных технологий внесения удобрений, десятки опытных образцов, без которых невозможно движение сельскохозяйственной науки вперёд, - всё это воплощает в жизнь учёный-аграрник.

За плодотворную научно-производственную работу, разработку и внедрение прогрессивных технологий В.А. Колесникова (Дронова) награждена серебряной медалью ВДНХ, Почётными грамотами Российской сельскохозяйственной Академии, Указом президента Российской Федерации в 2006 году присвоено звание «Заслуженный работник сельского хозяйства Российской Федерации».

ПОЧЁТНОЕ ЗВАНИЕ В.А. КОЛЕСНИКОВОЙ (ДРОНОВОЙ)

Указ


президента Российской Федерации № 891 от 10 августа 2006 года

«О награждении государственными наградами Российской Федерации»


За заслуги в научной деятельности присвоить почётное звание

«ЗАСЛУЖЕННЫЙ РАБОТНИК СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

КОЛЕСНИКОВОЙ Вере Александровне - директору государственного научного учреждения «Научно-исследовательский, конструкторский и проектно-технологический институт жидких удобрений»,

Московская область

Президент Российской Федерации В.В. Путин

Москва, Кремль 10 августа 2006 года № 891

Третий дроновский позднышонок появился в роддоме, что на берегу Дона. Старший брат Володя и сестра Вера долгое время подшучивали над Валеркой, дескать, пестали в рукаве от фуфайки, крутая година была, ни пелёнок, ни распашонок.

Быт казаков, психологический климат в семьях, отличные от русской среды обычаи и традиции, всё это с малых лет въедалось в нутро казачонка. Его жизненный путь был первым в горестной череде Дроновых благополучным и спокойным. Школу окончил с серебряной медалью, работал в совхозе токарем. Затем учился в Ростовском государственном университете.

Тяжко было наблюдать мучения профессоров, когда дубовские ребята появлялись на занятия в подтяжках - и без пиджака, с манерами, сильно отличавшимися от поведения знати. Молодых историков учили отличать Бебеля от Бабеля, Гоголя от моголя, но только в РГУ, лучшем высшем учебном заведении на Юге страны, была наука самой высокой пробы, что в дальнейшем пригодилось в долгой чиновничьей жизни.

Учительствование в школе прошло как-то незаметно, зато последующие годы жизнь молодого специалиста бурлила водоворотом. Первый секретарь райкома комсомола, заведующий отделом пропаганды, заведующий организационно-кадровым отделом райкома КПСС, заместитель начальника райотдела милиции, начальник отдела по работе с кадрами Администрации района, ведущий специалист Законодательного Собрания Ростовской области - по всей донской развязке проявились казачьи гены.

В.А. Дронов награждён правительственными наградами - медалями «За трудовое отличие» и «За безупречную службу в МВД», вручена Почётная грамота ЦК ВЛКСМ со знаком «Золотой Колос».

Часто задумываешься над возможным будущим семьи «при царе». История не знает сослагательного наклонения, но всё же… Потомки братьев Кирилла, Леонтия в прежних условиях наверняка состоялись большими людьми в Войске Донском. А дети Ивана, Тихона и Матвея вряд ли могли рассчитывать в жизни на большее, чем герлыга чабана или чепиги плуга. Как-то вгорячах сестра Вера сказанула:

- Не пришли бы красные, я бы на балах танцевала.

На что Валерий тут же нашёлся:

- Или рожала в скирде.

Неисповедимы пути Господни. Работая в Администрации Дубовского района, Валерий занимался вопросами взаимодействия с политическими партиями, с казачеством и общественными организациями. Его двоюродный племянник, правнук бабушки Фёклы, что была родной сестрой бабушки Анны, Владимир Матвеевич Быкадоров, работал в этой же должности в Администрации Верхнедонского района. А вы говорите, нет генов, казачьи потомки - они везде «с развязкой».



Казачата слушают наставление атамана,

слева - Андрей Дронов. 2010 г.
Дочери Ефима Надежда и Галина окончили педагогический институт, обе пошли по стопам своего отца, учат детей.

В станице Казанской живёт двоюродный брат А. Дронова Дмитрий Иванович Андропов. Участник боёв за Сталинград, инвалид войны. Вырастил двоих сыновей, построил над Доном большой казачьего образца дом. Был избран атаманом Верхнедонского округа, председателем Совета ветеранов района.

Двоюродная сестрица Екатерина Быкадорова работала в гостинице станицы Казанской.

Бороной прошли события начала XX века по судьбам семьи. По самым скромным подсчётам из колен пяти братьев и сестры Дроновых сейчас на Дону должно было жительствовать 200-250 потомков. На родной земле фамилию Дронов принесли в XXI век только сын Александра Валерий, его внук Ярослав. Казачьему роду нет переводу. Не порвалась генетическая нить, растут внуки Александр, названный с честь своего прадеда, и Андрей.

Их ещё судьбы безвестные ждут. Ещё будут, как сказал М.А. Шолохов, «жухлые дни».

ПРАВДИВОЕ СЛОВО О ДОНЕ И ПОНЫНЕ В ЗАГОНЕ

Было недавнее время, когда многие не могли ответить на простой вопрос: «Что такое казачество?» Мало кто знал, что казачество в XIX - начале XX века было замкнутым воинским сословием. Что только сын казака мог стать казаком.

Кто такие казаки? До сих пор нет единства в определении времени возникновения этого общества, нет ответа на вопрос: «Кто мы, откуда, куда идём?» Дореволюционные историки считали донских казаков ледащими русскими, сбежавшими в XVII веке от работы на тучных нивах добродушных хозяев. Затем появилась серия книг, где о казаках рассказывалось в духе квасного патриотизма. Советские ученые считали казаков передовой частью крестьян, бежавших от рабского гнёта крепостников и основавших казачество в первой половине XVI века. Казачьи историки доисследовались до зарождения казаков в первых веках нашей эры, за полтыщи лет до возникновения русских. Некоторые казачьи головы готовы самому Адаму нашить лампасы!

Однозначно датировать сам момент появления казачества до сих пор не представляется возможным. Имеется несколько гипотез возникновения казачества. «Беглокрестьянская» объясняет этот процесс, как миграцию населения из России путём колонизации нашего края. Другая исходит из того, что казачество есть результат развития восточно-славян, перенёсших половецкое и ордынское господство. До сих пор сражаются адепты автохтонной и миграционно-колонизационной теорий зарождения казачества.

Определение казаков как исторической общности ещё в большем тумане. До революции казаки считались служилым сословием. Все граждане России были разделены на дворянство, духовенство, купечество, казачество, мещанство и крестьянство, так закрепил Свод Законов.

Всевеликое Войско Донское в 1918 году приняло закон «О донском флаге, гербе и гимне», в котором записано: «Три народности издревле живут на Донской земле и составляют коренных граждан Донской области - донские казаки, калмыки и русские крестьяне». Советские историки так и не ответили на вопрос, кто такие казаки - этнос, то ли этнографическая группа русского этноса, либо ещё какая категория. Скорее всего, казаки были субэтносом русского народа, только находились на пути этнического становления, так и не пройдя его до конца. Донцы стоят твёрдо, мы - народ со своим менталитетом, языком, обычаями, мелосом, национальным костюмом, особенностями экономического развития.

Феномен донского казачества так и не разгадан. Территория расселения считалась «Казачьим Присудом», то есть Бог от бытия присудил Причерноморье донским казакам. По переписи 2002 года значится, что в ранге народа казаками считают себя 140 тысяч жителей России, а в Ростовской области - 87,5 тысяч, лишь 2% населения этнически самоидентифицировали себя казаками.

Отношение руководства страны более чем доходчиво пояснил А. Котенков, представитель Президента в Совете Федерации: «Из понятия «казак» должна быть исключена даже возможность намёка на некую этничность».

Половину тысячелетия насчитывала история казачества. Как хотелось бы написать «насчитывает»! Но казачество исчезло. Причины его стирания с карты России понятны. Войско Донское было порождением крепостничества, и при господстве частной собственности на землю казачество было обречено. В начале XX-го века стало ясно, что рыночные отношения сметут и юрт, и пай, и все льготы, с этим неизбежно исчезнет экономическая, затем и социальная база существования казачьего сословия.

Размывание казачьей культуры началось ещё в XIX веке. Начиная с 1883 года, ни один природный казак уже не становился донским Атаманом. Донцы стали стремительно терять свою этническую индивидуальность. Шёл объективный процесс расказачивания, община медленно, но неизменно разлагалась изнутри. Доля казачьего сословия в составе жителей Дона упала до 40%. В 1916 году донской писатель, депутат 1 Государственной Думы, Ф.Д. Крюков писал: «Живя вдали от родного края, я знал и видел его прогрессирующее оскудение, отсталость и неизбежное в будущем хозяйственное порабощение его пришельцами».

Лишь война и революция помешали перемешать казачество с остальным населением в мощной социальной системе Российской империи. Хотя представим такое: белые взяли верх и возродили монархию, или же предпочли ей республиканское правление - всё равно судьба казачества была бы незавидной. Сословие ожидало такое же расказачивание, причём не менее кровавое, чем от большевиков, но уже от радетелей за Россию Великую и Неделимую.

Достаточно вспомнить, как деникинцы убили председателя Краевой кубанской Рады Н.С. Рябовола и его соратников. Как врангелевский военно-полевой суд приговорил кубанского священника А.И. Калабухова и других 12 «самостийников» к казни через повешение. Если не инородцы в кожаных тужурках, так другие кадеты, социалисты, октябристы и прочие «исты» подписали бы приговор на уничтожение Войска Донского, ибо исчезли условия, создавшие и питающие идею казачества.

Другой причиной исчезновения был сепаратизм. В октябре 1917 года Войсковой Круг постановил считать Донскую Землю независимой республикой. Почти три года в новоиспечённой «стране» была своя Конституция, герб, гимн. Дон объявил сам себя суверенной и независимой казачьей державой. В январе 1920 года на Верховом Круге Дона, Кубани и Терека в Екатеринодаре была подписана декларация объединения трёх казачьих республик в одно независимое федеративное государство. Маломощное государство в тех условиях шансов на существование не имело.

Экономическая привилегированность и сословная отчуждённость - вот что противопоставило казачество остальному населению. Обыденкой меж ними звучал вопрос: «Да ты казак, ай хамишша?..» (с особым ударением на слоге «ша»). Казаки презрительно называли иногородних «сипа», «сипута», со временем комплекс превосходства перешёл на «хохлов», «кацапов», евреев и вообще на всех иногородних. Те в долгу не оставались, приклеили казакам кличку чига востропузая. Дед Николай Матвеевич Гавринёв гутарил: «Валеркя, унучек, мы ня русския, мы - донские казаки без подмесу, русаки там, за бугром». Казацюры сроду русскими себя не считали.

Ещё одной причиной был консерватизм политической элиты Войска. Она в годы перелома поделилась на две категории: одни стояли за суверенное государство, другие - за независимость в составе Российской империи под скипетром Императора. Почти не было донских руководителей, видевших перспективу развития общества в республике. Уход дворянской верхушки от управления Донским краем, устранение сословности в политической системе общества, были уже перезревшими вопросами, что и закончилось полным крахом.

Тяжко прошлись по Дону события начала XX века. Население Области Войска Донского составляло:

1914 год - 3,88 млн. чел.

1917 год - 2,79 млн. чел.

1920 год - 2,27 млн. чел.

В годы Первой мировой войны население уменьшилось на 1.100.000 человек, за годы Гражданской войны - ещё на 500 тысяч.

После революции был организован процесс насильственного передела земли за счёт казачества. Итог оказался печальным, в 1927 году в Казанском районе (с 1920 по 1924 годы волость) размер посева составлял лишь три гектара на хозяйство. В это время в нашем районе безлошадных было 96%, а 63% хозяйств не имели рабочего скота. Земледельцев, полностью обрабатывающих пашню своим скотом и инвентарём, было только 27%. Так выбивалась экономическая база существования казачества.

Коллективизация подвела итог бытия казачества. Прежняя социально-экономическая основа казачества была ликвидирована. Казаки слились с крестьянами, они по своему положению ничем не отличались от остальной массы колхозного крестьянства. Реально казачество как этнос в 30-е годы исчезло.

За 60 лет казачество было окончательно окрестьянено, обычаи и традиции утеряны, в семьях почти исчезли казачьи песни, пляски, одежда, не стало самобытной архитектуры, пропал оригинальный и неповторимый язык. Сбылись предсказания эмигрантской песни:

Плывем на волю, волнам брошены,

Из ниоткуда в никуда.

Святая связь времен утрачена.

Нас больше нету, Господа!

В смутные и лихие девяностые за один чох стало зарождаться новое «казачество». Слоняющиеся по рынкам, обретающиеся в таможнях помятые лица в царской армейской форме, сразу заслужили среди народа некрасивые клички. В казачье движение частично пошли либо неудачники, не сумевшие занять достойное место в жизни, либо неквалифицированные и малообразованные люди. Большая часть населения области обнаружила скрытое неприятие «нового» казачества.

Парадность, силовые методы решения проблем, скоропалительные присвоения высоких чинов, невиданные доселе «награды» - всё это не играло на руку возрождению казачества. А тут ещё к руководству примазались умелые политики, чистые мафиози, удачливые предприниматели, которые под флагом казачества сумели стать серьёзной силой и в бизнесе, и казачьем движении.

Казачья верхушка в Новочеркасске, Ростове, в районных центрах имеет неплохие наработки в формировании казачьей культуры, в попытках наладить охрану правопорядка, в учёбе молодёжи. Открыто восемь кадетских корпусов, 120 казачьих школ. Благое и нужное дело. Кадеты превращаются в символ воссоединения Российской армии, расколотой на белую и красную.

В казачьих семьях Верхнего Дона сохранились многовековые традиции, мальчишки с искрами в глазах надевают казачью форму, с удовольствием распевают песни своих предков. В станице Казанской уже более 10 лет имеется чудесный детский ансамбль «Донские узоры». Особой любовью пользуются народные коллективы: Мрыховский народный хор, агитбригада «Верхнедонье», Казанский народный хор, проводятся фестивали детского творчества «В казачьем курене». Отличный фонд экспонатов выставлен в казачьих музеях хутора Кукуевского и хутора Мещеряковского.

Законодательным Собранием Ростовской области принята и профинансирована областная целевая Программа поддержки казачьих обществ.

Но это капля в море. Вся беда в том, что возрождение казачества - достаточно узкое социальное явление. Нужно быть реалистом и признать, что базовые слои народа уже не в состоянии восстановить утраченное.

Будущность казаков туманна. До слез обидно: стоит Валерий в Черновцах на национальном празднике, смотрит на украинские семьи. Все в национальных костюмах, поют гуцульские песни, на столе национальная кухня, цветущие, довольные лица, свою народность сохранили. Где те 800 донских казачьих песен, нигде в русском фольклоре не встречающихся, где оригинальная казачья пляска? Где говор, где курени, где вековые традиции, обычаи? Где 18.000 слов казачьего языка?

Всё ушло и не вернётся. Отрезанную краюху не прилепишь, пущенную стрелу нельзя повернуть в лук. Утрачено самое глубинное, что есть в национальности: мера сопричастности к истории и судьбе собственного народа, любовь к своему роду, к своим корням.

Павел Поляков, казачий поэт, сочинил на чужбине пронзительные и горькие слова:

- Чьи вы?

-Чьи вы?


крикнет чибис

В степи, полымем сожжённой.

И замрёт, исполнен болью,

Крик, тоскливо-изумлённый.

- Чьи вы?

-спросят нас курганы.

Вербы, бахчи и ракиты.

И ответим:

- Мы вернулись.

Деды…


наши…

здесь зарыты…

И метнётся в небе чибис,

Дрогнет твердь в ответе грозном:

- Что?

Теперь лишь возвратились?



Поздно…

поздно…


слишком поздно…

Уже никто не скажет моим дедам Кириллу, Ивану, Тихону, Леонтию, Матвею: «Нет, не забыли вас на Дону, помнят ишшо».

Историческая судьба сотворила казачество как уникальную общность людей. Возможно, когда-нибудь, через два-три поколения, история вспомнит о своём создании.

Но не след забывать, что в 1918 году войсковой старшина А.В. Голубинцев распустил, как и многие казачьи военачальники, 3-й Донской казачий Ермака Тимофеевича полк Императорской Армии - в бессрочный отпуск. Где и другие донские казачьи соединения числятся до настоящего времени. Не зря сложили пословицу: и Тихий Дон спокоен, пока нет команды: «По коням!» Упаси Господь, сызнова услышать приказ: «Шашки к бою, строй фронт, марш, марш!..»




ЧАСТЬ II

МОЯ РОДНЯ
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница