Катастрофизм века в современном искусстве запада, украины и россии




Скачать 119.52 Kb.
Дата10.06.2016
Размер119.52 Kb.


КАТАСТРОФИЗМ ВЕКА

В СОВРЕМЕННОМ ИСКУССТВЕ ЗАПАДА, УКРАИНЫ И РОССИИ
А.Коваленко -

кандидат искусствоведческих наук,

профессор
ХХI век характеризуется сложной социально-политической ситуацией во всем мире. Экономические и социальные проблемы приобрели глобальные размеры. Нестабильность и апокалиптическое мироощущение, начавшееся еще в ХХ веке, привели к дисгармоничному развитию общества, к пониманию неизбежности вселенской катастрофы. Это связано не только с нарушением экологического равновесия в природе, с истощением сырьевых ресурсов, но в большей степени, - с гуманитарны­ми катастрофами, вызванными многочисленными войнами планетарного харак­тера. Иной раз кажется, что наш просвещённый век задался целью отыскать самый изощрённый способ самоубийства. По мнению А.Т.Семенченко – автора одной из специальных работ по теории современного апокалипсиса «Имен­но человек создает хаос на Земле, истребляет всё прекрасное, он в результате уничтожит сам себя и себе подобных» [1, с.19].

Представители теоретического анализа катастрофизма XXI века утверждают, что у населяющих землю народов уже не существует таких по­нятий как «культура», так как мир прогнил насквозь и никакие реформы не спасут его. Кризис катастрофизма затронул не только душу и мораль человека, но все чаще стал проявляться в искусстве, науке, философии, в семье и религии. В лучшем случае искусство стало рассматриваться как иллюстрация процесса, в худшем - как инструмент отчуждения и уми­рания мира. Искусство становится определителем закономерностей разви­тия общества, оно олицетворяет это общество и предостерегает его. Еще в начале XX века Андрей Белый писал: «Вихрь, поднявшийся в современной России, взметнувший пыль, должен неминуемо создать призрак красного ужаса – облака дыма и огня, - потому что свет, пронизывая пыль, зажигает ее. Следует помнить, что призрачен красный дракон... Тщетна борьба с ужасной гидрой: сколько бы мы не срубали зме­иных голов, вырастут новые... извне налетающий дракон соединится с крас­ным петухом, распластавшим крылья над старинными поместьями в глубине России; все потонет в море огня. Призрак будет смеяться. И „красный смех” его подожжёт Вселенную» [2, с.410].

Причём «красный смех» – это не обязательно синоним советского коммуниз­ма и вождей за ним стоящих. Под этим словом нужно подразумевать целую цепь кризисных событий механизированного и электронно-компьютерного мира, где сама «машина», - по образному выражению Н.Бердяева, - есть распятие плоти мира [3, с.236].

Если внимательно вчитаться в размышления Андрея Белого, то можно найти много схожего между катастрофизмом начала ХХ века и апокалиптическим мироощущением начала ХХI века. Поэт-символист даже дает чёткое (цветовое) определение понятийным символам, где «культура» человечества им опре­деляется зеленым, а революция (синоним – хаос, кровь, разрушение) – красным цветами.

Противоречия бурно развива­ющихся событий осознаются нами (индивидами) с мучительной болью, с ду­шевным надрывом. Хотя все больше и больше понимаем, что катаклизмы конца ХХ – начала XXI века развратили сознание людей, пробудили в них низменные, звериные ин­стинкты. Суммарное количество лет локальных и мировых войн показали нам, что мы немощны культурно, результатом чего стало не только уничто­жение божественной Идеи, но потеря морали и личности. Максим Горький, подчеркивая поджидающую нас опасность, предупреждающе писал: …«пора понять, что самый страшный враг свободы и права – внутри нас; это наша глупость, наша жестокость и весь тот хаос темных, анархических чувств, который воспитан в душе нашей... циничной жестокостью» [4, с.83].

По мнению Горького, - весь XX век погряз в ничтожестве, гума­низм забыт, осмеян и все, чего достигло человечество в науке, - направлено на истребление людей и всего живого на земле.

Кризис общества неминуемо сказывается на всех сферах человечес­кого бытия. И поскольку искусство, как лакмусовая бумажка, проявляет все сферы жизни общества, то катаклизмы и катастрофизм века не могли не остаться в стороне от художественного воплощения в произведениях ис­кусства. Надо сказать, что внешний, отражающий диапазон этого искусства достаточно велик: от критического реализма до крайней предметности и полного отсутствия чувственной оболочки «исчезающего» искусства.

«Вселенский катастрофизм» в художественной литературе и изобразительном искусстве – темы не новые, вызванные не последними событиями нарождающегося XXI века. Еще в середине – второй половине XIX века проблемами катастрофизма были заняты лучшие умы ученых Западной Европы, России и Украины. Действительность мрачна и непонятна, «Мир, в котором я живу, не подходит мне и я ничего не понимаю в окружающем меня обществе» – писал в предис­ловии к своей книге «Мадмуазель де Мопэн» (1835) французский писатель Теофил Готье (1811-1872). Пессимизмом проникнуты философские и эстетические труды Шопен­гауэра, Ницше, Фромма. Разочарованность миром, попыткой докричаться до каждого человека на Земле проникнуты полотна художников Эдварда Мунка, Пабло Пикассо, Кэти Кольвиц, Хосе Клементе Ороско и других, - в Западной Европе; Василия Верещагина, Валентина Серова, Сергея Иванова, Ивана Мясоедова, Наталии Гончаровой, Василия Масютина и др. – в России. Истинным ху­дожником становится не тот, кто отвечает только на вопросы художествен­но-эстетическо-го содержания, но тот, у кого мы находим ответы на корен­ные, социальные запросы времени. Однако известно, что отдельно взятое художественное произведение (само в себе) не сможет решать глобальные проблемы если оно не ставит перед собой высшей задачи – связи искусства с философией и ре­лигией, познания божественного. И в этом смысле – искусство близко к религиозному экстазу, потому что в художественно-творческом акте прояв­ляется внутренняя душа мастера. Николай Бердяев, просмотрев выставку картин французско­го художника Пабло Пикассо, записал: «Холодно, сумрачно, жутко. Пропала радость воплощённой, солнечной жизни. Зимний космический ветер сорвал покров за покровом, опали все цветы, все листья, содрана кожа вещей, спа­ли все одеяния, вся плоть, явленная в образах нетленной красоты распа­лась» [5, с.29].

Выходом из внутренней дисгармонии с миром, - считает художник, - может быть только то искусство, которое несет в себе идею единения, идею божественного тво­рения. Такое искусство может и должно стать на высшую ступень гума­низма; искусство, способное уберечь человека от страданий и трагедий. «Преодоление разобщенности людей» – как высшая задача была поставлена интеллигенцией еще в первых десятилетиях XX века. Однако известно, что доби­ться всеединства людей и наций можно только изменяя души человечест­ва. И только тогда можно изменить душу мира. Но «Душа мира, - по образ­ному выражению Вл.Соловьева, - есть и единое и все – оно занимает посредствующее место между множественностью живых существ и безусловным единством Божества» [6, с.37] .

В то же время преобразовать мир, - считает уже Д.Мережковский, - может только «Новое религиозное сознание». Историческое христианство отжи­ло свой век. Симптомы упадка церковно-христианского искусства заметил еще в конце XIX века Л.Н.Толстой, когда писал: «И вот среди этих-то людей стало вырастать искусство, расцениваемое уже не потому, насколько оно выражает чувства, вытекающие из религиозного сознания людей, а толь­ко по тому, насколько оно красиво; другими словами – насколько оно доставляет наслаждение» [7, с.42] .

В то же время писатель признает в человеке искусства, в художнике – высшее проявление Идеи, Бога, Красоты, высшее духовное наслаждение...

Вопросами христианства, религии и мирового катастрофизма, как мы уже отмечали, в на­чале XX века занимались многие представители творческой интеллигенции. И если в творчестве Д.С.Мережковского, Н.А.Бердяева, Д.В.Фи-лософова, С.Н.Булгакова, - «выявление лика религиозного бытия» и предчувствия ми­рового апокалипсиса вылилось в целые философские труды и трактаты, то представители других направлений (в том числе и в искусстве) также не оставались в стороне от общих проблем мирового бытия. С той лишь особенностью, что если ранее религия стремилась гуманистическую природу искусства интерпретировать в рамках своего догмата, то художники XX столетия эти рамки размывают, разрушают и стремятся предельно обобщить и показать религиозный образ как реальный, чувственный и достоверно-конкретный. Художник стремится проникнуть в прошлое христианской мифологии и соединить его с настоящим, глубоко символичным веком, соз­дать аллегорический образ или, как говорит Андрей Белый, - «Символ-лик».

Проблема спасения человечества через Христа имеет глубокие корни как в искусстве русских, так и украинских мастеров начала – первой половины XX века. Мы уже говорили о том, что патриархально-религиозным темам было посвящено творчество М.Врубе­ля, В.Васнецова, М.Нестерова, Н.Рериха. «Искусство религии» привело к соз­данию живописных произведений даже таких непримиримых, разрушительно-революционных художников как Н.Гончарова и М.Ларионов. И если первой принадлежит роль создания в 10-х годах XX века замечательных, по силе исполнения, композиций на темы «Евангелистов», «Страшного суда», «Христа и архангелов», то второму удалось открыть в Москве в марте 1913 года «Выставку иконописных подлинников и лубков», в которую вошло более 600 номеров.

Наиболее интересными художниками «искусства религии» в Украине (а, соответственно, - обнажению сути проблемы катастрофизма века) были: Модест Сосенко, Михаил Бойчук, Олена Кульчицкая, Казимир Сихульский, Осип Курилас и др.

Как реквием жизни и надежды звучит икона Олены Кульчицкой «Аз о сих молю». Мольбой за святую Украину звучит ее же икона «Матерь Божья Зо­лотой Колос», а так же – «Гуцульска мадонна» К.Сихульского. И уже совсем нетрадиционно-символичны образы Христа и ангелов, созданные талантливой кистью Каэтана Стефановича, исполненные им в современном стиле сецессии. Конеч­но, этот список можно продолжить такими именами как Иван Северин, Опанас Сластион, Василий Пащенко, Иван Ижакевич, которые работали на левобережной Украине. Но нам важно понять другое: Как мы видим религиозная тема всегда была на первом плане интеллектуальной творческой личности. Сегодня, по крайней мере в России и в Украине, эта тема, - тема Христа и распятого мира, вновь возрождается, она все чаще и настойчивее наполняет души нашей творческой интеллигенции. Однако детальный анализ существующих направлений в изобразительном искусстве ХХI века еще раз доказывает нам, что мир неоднороден в своем развитии. Противоречия в обществе все чаще становятся темами для художников, поэтов и философов. Недаром французский поэт Поль Элюар в свое время писал:
Все распалось кругом,

Исказилось, пропало,

Исчезло, разбилось,

Даже смерть погрязла в ничтожестве.

Наконец,

Самый свет свою суть потерял,

Стал голодной воронкой, стал горячей звездой,

И утратил лицо,

И утратил оттенки.

Молчаливый, слепой,

Он – везде, одинаков и пуст.

Распад мира, о котором говорит Поль Элюар, привел к возникновению множественных направлений в российском и западноевропейском искусстве ХХ-ХХI века. Некоторые из них и поныне являются не только экстремальными течениями, но зачастую приобретают хулиганствующую окраску, где художник в своих произведениях с озлобленной готовностью реализует апокалипсис окружающего мира. В качестве примера сошлемся на такие течения и направления, как: «Параискусство», «Искусство мизебирализма», «Концептуализм», «Искусство самоуничтожения», «Искусство шумов», «Искусство найденного объекта» и другие.

Среди всех этих множественных направлений особой жестокостью, например, отличается направление «художников-садомазахистов». Это одно из многих ответвлений западноевропейского искусства конца ХХ – начала ХХI века. Представители садомазохизма исходят из теории антиномии, - сообщества людей погрязших во лжи, нечисти и зле. Прорехи в телесной оболочке общества напоминают гнилостное разложение. Мир представляет собой призрачные фантомы, которые препарируются в виде человеческих скелетов, на которых еще сохраняются следы человеческих тканей и конечностей. Мастерские художников этого направления представляют собой анатомические классы и музеи со всевозможными частями человеческих останков, выкопанных из могильников. Обработанные особым способом эти части тел составляются в «художественные» композиции и становятся выставочными экспонатами.

В другом варианте экспонатами становятся живые люди, тела которых расписываются или татуируются в виде различных рисунков-комиксов с ужаса-ющими гримасами, изображений сверхреальных монстров и воплощенных кошмаров. Эти монстры размножаются и материализуются. Рисунки созерца-тельные сменяются эротическими и даже – порнографическими. Одиночные фигуры сменяются целыми композициями со сценами грабежа, насилия и патологических мотивов. Зловещие метаморфозы переходят из одного состояния в другое.

В иных же случаях художники (как и сто лет тому назад) уходят от действительности, предлагая нам созерцательные картинки живой природы, как это делают московские представители современного искусства «Арт-Клязьма». Их «выставки» представляют собой куски живой природы и неприкрашенного современной цивилизацией деревенского быта. Так, например, в августе 2003 года они «открыли» выставку своих произведений на реке Клязьма в предместье Москвы, состоящую из кустарников, деревьев и прочих предметов, раскрашенных в яркие солнечные цвета и русские национальные одежды. Явная эпотажность и вызов обществу была продемонстрирована ими в целом ряде деклараций и цветастыми нарядами самих участников. Главным принципом был выдвинут лозунг – «Природа и человеческое естество, его бесхитростные поступки и бытовые вещи – это уже само по себе и есть искусство».

Другие направления современного искусства демонстрируют нам разложение мира на объекты, символы, воплощенные кошмары и пустоту человеческого бытия. Недаром один из идеологов Дадаизма, - хулиганствующего направления в искусстве ХХ века, - воскликнул: «Мы с легкостью издевались надо всем, ничего не было для нас святого, мы все оплевывали…мы представляли собой чистый нигилизм, и нашим символом являлось Ничто, Пустота, Дыра»… [8, с.192].

Все это еще раз показывает нам как и каким воспринимается реальный мир современным художником, и что предлагается зрителю для воспитания в себе «антиэстетических» чувств. Яркой иллюстрацией подобного «антиэстетического» отношения к действительности является современное направление «АРТ-Терроризма». Оно было основано бельгийцем Ноэлем Годином – лидером группы «Бурлескных террористов», или «флэннеров», как они себя называют. Целью их деятельности является дискредитация современного образа капиталистического мира и его «идеологов», для чего они использует тактику публичного унижения известных политиков путем забрасывания их тортами.

Подобные «художественные» мероприятия тщательно подготавливаются и проводятся по определенному сценарию. Однако, как показывает практика, - главной задачей остается все же не сколько унижение того или иного политика, а сколько вызов эпатажного отношения к себе и своему «художественному творению» как со стороны публики, так и со стороны средств массовой информации и телевидения.

Кремовые террористы, как правило, никогда не работают на заказ, но их хорошо спланированные и отрежессированные поступки всегда сопровожда-ются одобрительными гулами низменной толпы, а следовательно – цель достигнута.
Дав предварительную оценку существующего отражения мира в изобразительном искусстве ХХ и ХХI века, попытаемся обозначить другую проблему, связанную с современным искусствознанием в оценке и анализе множественных течений и направлений ХХI века.

Сегодня о них написано достаточно много научно-исследовательской литературы. Однако пока вся эта литература направлена лишь на перечисление этих явлений, но ни на их анализ и попытку осмыслить реальное положение дел в искусстве и искусствознании. Сегодня с долей уверенности можно говорить лишь о потери самого принципа изобразительности картины. Жанровое произведение потеряло свое значение с падением тоталитарного государства. И до тех пор, пока мир не выработает свою главную стратегическую концепцию развития общества, искусство, в лучшем случае, будет демонстрировать «магические реализмы» абстрактного видения мира. Таким образом основной задачей искусствоведческой науки сегодня остается осознание, изучение и анализ существующих направлений и течений в искусстве; изучение их «мировой души»…

Конечно, современная искусствоведческая наука сегодня не стоит на месте. Она динамично развивается по своим логическим законам вместе с обществом и ее культурой. Новое поколение ученых вводит в обиход новую искусствоведческую терминологию. Появляются понятия и определения, которые совсем еще недавно в лучшем случае считались «упадком буржуазной культуры», в худшем – были нам недоступны из-за закрытости советского общества. Эти понятия и термины, за которыми стоят целые художественные направления, до конца еще не изучены и потому требуют дополнительных усилий со стороны молодых ученых и специалистов по их изучению.

Мы знаем, что в художественном мире существует множество способов знакового отражения действительности. Обладая своими внутренними структурными принципами эти системы (творческие методы, индивидуальные манеры, течения и прочее) функционируют в обществе, создавая видимость стилевого развития эпохи. И задача искусствоведов указать на множественность их возникновения и существования, найти аналоги и законы развития. Их нужно понимать и воспринимать как часть художественного процесса, без которых не может быть прогресса культуры и общества.

С другой стороны нужно понимать и осознавать, что современный социально-политический процесс, отраженный через искусство – это зеркало нашего бытия, нашего мироощущения. Следовательно, оттого как мы живем, какими умонастроениями наполнены наши души, зависит внутренний мир самого художника. И чем сложнее будет это мироощущение, тем драматичнее звучит его искусство. Вот почему главнейшей задачей общества и человечества, в целом, является приложение максимальных усилий к урегулированию всех религиозных и национальных распрей. Только мир и спокойствие всех народностей способны преобразить само искусство и художественный процесс в целом, ввести его в русло светлого и радостного мироощущения…

ЛИТЕРАТУРА:

1. Семенченко А. Т. Современный апокалипсис: Критика идеологии катастрофизма. – М.: Политиздат, 1989. – 126 с.

2. Белый Андрей. Символизм как миропонимание /Сост., вступ.ст.и прим. Л.А.Сугай. – М.: Республика, 1994. – 528 с.

3. Бердяев Н. Судьба России: Опыты по психологии войны и национальности. – М.: Изд-во МГУ, 1990. – 256 с.

4. Горький М. Несвоевременные мысли: Заметки о революции и культуре. – М.: Советский писатель, 1990. – 400 с.

5. Бердяев Н. Кризис искусства (Репринтное издание). – М.: СП Интерпринт, 1990. – 48 с.

6. Зеньковский В.В. История русской философии. – М.: Иностранная литера­тура,1955. – 415 с.



7. Толстой Л.Н. Что такое искусство? /Полн. собр. соч. – T. XIX-XX. – М.:Изд-во И.Д.Сытина, 1913. – 239 с.



База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница