Карданов мусадин латифович анатомическая лексика кабардино-черкесского языка




Скачать 297.17 Kb.
Дата12.07.2016
Размер297.17 Kb.

На правах рукописи


КАРДАНОВ МУСАДИН ЛАТИФОВИЧ
АНАТОМИЧЕСКАЯ ЛЕКСИКА КАБАРДИНО-ЧЕРКЕССКОГО ЯЗЫКА
10.02.02 – Языки народов Российской Федерации

(кавказские языки)




АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Майкоп 2008

Работа выполнена в Институте гуманитарных исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН.

Научный руководитель:

доктор филологических наук



Бижоев Борис Чамалович
Официальные оппоненты:

доктор филологических наук профессор



Бижева Зара Хаджимуратовна

кандидат филологических наук доцент



Тутаришева Марзьят Каспотовна


Ведущая организация:

Карачаево-Черкесский институт

гуманитарных исследований
Защита диссертации состоится 28 ноября 2008г. в 13.00 часов на заседании диссертационного совета К 212.001.01 ГОУ ВПО «Адыгейский государственный университет» по адресу: 385000, Республика Адыгея, г.Майкоп, ул. Университетская, 208.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Адыгейский государственный университет»

Автореферат разослан «28» октября 2008 г.
Ученый секретарь

диссертационного совета А.Н.Абрегов



ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность реферируемого исследования обусловлена тем, что в настоящее время не до конца собран и изучен обширный пласт лексики кабардино-черкесского языка, связанной с анатомической тематикой; не определены механизмы функционирования и степень активности использования слов этой лексико-тематической системы; не выявлены пути их формирования; не изучены в полной мере слово- и формообразовательные возможности лексем данной группы.

Отсутствие в современном адыгском языкознании специального монографического исследования анатомического пласта лексики в значительной степени затрудняет разработку теоретических и практических вопросов лексикологии и лексикографии кабардино-черкесского языка, чем обусловлена необходимость более глубокого и всестороннего изучения анатомической лексики и определения её места в лексической системе языка.

Комплексное изучение анатомической лексики имеет не только практическое, но и теоретическое значение, поскольку сама проблема находится в тесной связи с решением целого ряда вопросов, касающихся различных аспектов развития кабардино-черкесского языка, а также его контактирования с разносистемными языками.

Все сказанное предопределяет актуальность темы диссертационного исследования.



Предметом данного исследования является образование и функционирование анатомической лексики в кабардино-черкес-ском языке.

Выбор анатомической лексики в качестве объекта исследования обусловлен тем, что ее многоаспектное изучение позволит по-новому решить некоторые лингвистические, этнолингвистические и историко-лингвистические проблемы. Данный пласт является одним из наиболее древних в лексическом фонде кабардино-черкесского языка. С этим связано и его активное функционирование в языковой картине мира, отражение слов, связанных с анатомией, в антропонимии и топонимии народа и фактическое отсутствие заимствований среди них.



Целью исследования являются сбор, описание и класс-сификация анатомической лексики в лексической системе кабардино-черкесского языка; определение роли анатомической лексики в становлении адыгской национальной картины мира; выявление способов словообразования анатомических номинаций.

Исходя из указанной цели, в диссертации ставятся следующие основные задачи:



  1. описание анатомической лексики как системы и определение ее места в отраслевой лексике; анализ данной лексики на фонетическом, морфологическом, лексико-семантическом уровнях;

  2. освещение механизмов функционирования анатомической лексики кабардино-черкесского языка;

  3. выявление заимствованных слов в области анатомической лексики в кабардино-черкесском языке; определение места адыгизмов – анатомических названий – в родственных языках.

Материалом для исследования послужили 417 языковых единиц: данные полевых экспедиций, архивные материалы экспедиций по сбору и систематизации адыгского фольклора, примеры из современной кабардинской и черкесской художественной, публицистической литературы, а также лексикографических изданий.

Методы и методология исследования. Вопросам синхронного и диахронного изучения лексики адыгских языков посвящено немало трудов отечественных лингвистов. Особую ценность по рассматриваемой нами проблеме представляют работы А.И.Абдокова [1973;1981], Б.Х.Балкарова [1967;1970;1979], З.Х.Бижевой [2000;2003], Н.Т.Гишева [2008], Б.М.Карданова [1968], М.А.Кумахова [1964;1971;1984], Х.Х.Пшукова [1982], Г.Г.Тхагапсовой [1996],А.К.Шагирова [1962;1971;1977;1989] и других.

Выбор методов анализа анатомической лексики обусловлен спецификой исследуемого материала и целью диссертационной работы. Наряду с описательным и сравнительно-сопос-тавительным методами исследования в работе применялись элементы концептуального и логического анализа.



Научная новизна работы заключается в том, что в ней впервые предпринята попытка полиаспектного лингвистического анализа анатомической лексики в кабардино-черкесском языке с лексико-семантической, фонетической, морфологической точек зрения, ее фразеологизации и функционирования в лингвокультурологическом аспекте.

Теоретическая значимость диссертации. Результаты исследования будут способствовать дальнейшей разработке отраслевой лексики адыгских языков не только в рамках описательной и сравнительной грамматики, но и в лингвокультурологическом аспекте. Так, анализ концептов жьэ 'рот', гу 'сердце', нэ 'глаза', щхьэ 'голова' и других позволит глубже изучить систему мышления, которой обладают носители данного языка. Такой подход приближает к более полному пониманию влияния языка на этническое мировосприятие.

Практическая ценность работы состоит в том, что собранный и систематизированный материал может быть использован как в лексикографической практике, так и в практике изучения лексики кабардино-черкесского языка на соответствующих факультетах вузов. Результаты исследования будут способствовать продолжению изучения культурных концептов как способа отражения сознания и самосознания народа.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Собранный и систематизированный материал представляет собой отдельную отрасль лексики кабардино-черкесского языка.

  2. Отражение в языковой картине адыгского народа не только базовых анатомических частей: гу 'сердце', щхьэ 'голова', нэ 'глаза', жьэ 'рот', лъэ/лэакъуэ 'нога', пкъы 'торс', Ιэ 'рука', но и детально конкретизируемых (жьэпкъыпэ 'кончик подбородка', куафэ 'поверхность/кожа бедра', щхьэцыпэ 'волосок/кончик волоса на голове') свидетельствует о своеобразном восприятии окружающей действительности.

  3. Выявление общих основ и звукосоответствия во многих анатомических названиях абхазо-адыгских языков подтверждают не только родство указанных языков, но и то, что сами анатомические номинации могут относиться к наиболее древнему пласту лексики.

  4. Анатомическая лексика кабардино-черкесского языка характеризуется многообразием словообразовательных моделей: продуктивность, малопродуктивность и непродуктивность.

  5. Сочетание Ιэпкълъэпкъ пщыкΙутΙ 'двенадцать частей тела' и его функционирование только в кабардино-черкесском языке свидетельствует о происхождении данного определения после дифференциации адыгских языков (адыгейского и кабардино-черкесского).

Теоретико-методологическая основа исследования. Теоретическую основу настоящей работы составляют следующие основные положения:

  1. номинации частей тела человека составляют значительную часть словарного фонда любого языка, они характеризуются высокой частотностью употребления;

  2. анатомическая лексика кабардино-черкесского языка, как и в других языках, формируется в основном средствами собственного словарного фонда;

  3. анатомическая лексика репрезентирует существенный фрагмент этнической языковой картины мира.

Апробация работы. Диссертация обсуждена на расширенном заседании сектора кабардино-черкесского языка отдела адыгской филологии Института гуманитарных исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН. Результаты данного исследования были представлены на Международной научной конференции «Актуальные проблемы общей и адыгской филологии» (Майкоп, 2005), II Всероссийской научной конференции «Наука и устойчивое развитие» (Нальчик, 2008) и отражены в 5 публикациях. По материалам работы опубликовано 5 статей, в том числе 1 статья в журнале, который включен в перечень ведущих научных изданий, рекомендованных ВАК.

Структура работы. Цели и задачи исследования определили структуру диссертации, которая состоит из введения, двух глав, заключения, списков использованной литературы и информантов, приложения.


ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении диссертации обосновываются выбор и актуальность исследуемой темы, определяются цель, задачи, методологическая основа и методы исследования; раскрывается сущность научной новизны, теоретическое и практическое значение работы, формируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Анатомическая лексика как средство изучения культуры и истории народа» рассматриваются состав анатомической лексики, его функционирование и роль в становлении адыгской языковой картины мира: отражение слов, связанных с анатомией человека в пословицах, поговорках, загадках, приметах и фразеологических оборотах.

Изучение вопросов лексики, связанной с анатомией человека, требует комплексного подхода. Затрагивая данную тему, нельзя оставить без внимания народную медицину. Так как вопросы анатомической лексики и народной медицины взаимосвязаны: общеизвестно что, не зная анатомии и физиологии человека, невозможно заниматься врачеванием. Народная медицина адыгов ещё недостаточно изучена, как и лексика, связанная с анатомией человека. Хотя лишь в начале ХХ века у адыгов появились первые профессиональные врачи [19:81], народные целители прославились задолго до этого.

«Для лечения ран, язв и тому подобных заболеваний, – писал И.Ф.Бларамберг, – у них (т.е. у адыгов. – К.М.) имеются прекрасные средства, искусство изготовления которых передаётся от отца к сыну» [1974]. Именно от отца к сыну, так как лекарями, особенно костоправами, в большинстве случаев были мужчины, тогда как среди знахарей преобладали женщины. Не будучи знакомыми с анатомией человека, адыги не смогли бы использовать для лечения переломов шкуру только что заколотого барана или козы (этот метод до сих пор используется знахарями и костоправами не только для лечения переломов, но и для лечения у детей искривления ног. – К.М.), которая при высыхании создавала твёрдую оболочку. В научной же медицине для иммобилизации раненой конечности в 1847 году Н.И. Пирогов впервые применил крахмальную повязку, после чего в 1852 году остановился на гипсе [1958]. В 1865 году Н.И. Пирогов писал, что «горские лекари при сложных переломах от пулевых ранений не ампутировали конечности, а лечили раны и переломы своим наследственным способом, и смертность при этом бывала не особенно высокой» [1960], хотя до этого сам Н.И. Пирогов был сторонником первичных ампутаций.

Может показаться, что адыги могли лечить только раны и переломы, но они могли заниматься и терапией, например, прививать оспу. Г.Х.Мамбетов и А.А.Маслов, ссылаясь на записи французского дворянина Абри де ла Мотре, посетившего Черкесию в 1712 году, пишут, что он лично (Абри де ла Мотре. – К.М.) присутствовал при оспопрививании маленькой девочке четырёх-пяти лет [1981]. С методом оспопрививания у адыгов не был знаком С.Броневский, писавший, что «черкесы не знают оспопрививания, употребляемого издревле в Грузии» [1999].

Части тела в различных культурах и их названия в разных языках функционируют не только в прямом смысле: они имеют также и символический характер. С помощью номинаций частей тела в переносном значении как сравнения, метафоры, пословицах, люди стараются полнее передать свои мысли или произвести большее впечатление от сказанного. Носители языка прибегают к помощи слов, называющих их органы, для описания самых разных сфер действительности, включая эмоции, потому что ни в чем они не имеют таких глубоких и хороших познаний, как в собственном теле. Человеческое тело, как известно из истории, нередко выполняло и функции мерила. В Древнем Египте, например, длина стопы, а позже и длина среднего пальца руки применялись за единицу измерения. На Руси существовала такая единица измерения, как 'локоть'. Многообразие и разнохарактерность подходов к интерпретации тела всегда проявляли себя как на уровне обыденного, массового сознании, так и в рамках специализированных видов деятельности, в том числе – на уровне конкретно-научного и философского познания.

Части тела задействованы в самых разных культурах с древнейших времен – от мифов и сказок до произведений художественной литературы, от наскальных изображений до авторской живописи и социальных эмблем. Вероятно, это тоже связано с тем, что как древним людям, так и нашим современникам понятнее всего собственное тело и его части. Чаще всего, смысл, передаваемый с употреблением того или иного названия органа, связан непосредственно с физиологией. Например, щхьэ 'голова' – место, в котором находится орган, управляющий мышлением. Так, людей рассудительных и умных называют щхьэ фΙэтщ 'с головой', а если человек глуп, то о нем говорят щхьэ фΙэткъым 'совсем без головы'.

Как же носителями языка воспринимается свое тело? Для нас привычно, что человеческая структура имеет вертикальную симметрию. Парные части тела симметричны друг другу (нэ 'глаз'' – нэ 'глазу', лъэ/лъакъуэ 'нога'' – лъэ/лъакъуэ 'ноге'), а части тела в единственном числе находятся на линии (пэ 'нос', жьэ 'рот', тхыбзий 'позвоночный столб' и т.д.), которая делит тело пополам.

В диссертационной работе анатомическая лексика по отношению к определённым частям тела классифицируется на отдельные группы:

1) номинации, относящиеся к области головы (131 слово);

2) номинации, относящиеся к торсу человека (103 слова);

3)лексика, обозначающая внутренние органы человека (32 слова);


  1. общие слова для всего тела (16 слов);

  2. номинации, обозначающие конечности человека (135 слов).

Последнюю группу можно разделить на две подгруппы:

а) лексика, относящаяся к рукам человека (верхние конечности – 62);

б) лексика, относящаяся к ногам человека (нижние конечности – 73).

Обращает на себя внимание тот факт, что в анатомических названиях частей тела (нижние и верхние конечности), находящихся выше локтя и выше колена, отсутствуют логически напрашивающиеся корни Ιэ 'рука' и лъэ 'нога'.

Обе лексемы (блэ, куэ), особенно блэ без Ιэ, не находят отражения в языковой картине мира, тогда как Ιэ 'рука' и лъэ 'нога выступают в бинарных противопоставлениях и функционируют во фразеологизмах, пословицах, загадках.

Другие квалификационные группы представим схематично. Здесь следует отметить, что в номинациях, относящихся к области головы, выделяются 9 производящих основ, от которых образовалось 131 наименование частей тела человека:




щхьэ 'голова' (19)









натΙэ 'лоб' (6)

напэ 'лицо' (15)

тхьэкΙумэ 'уши' (10)




нэ 'глаза' (23)

пэ 'нос' (18)

жьэ 'рот' (17)




бзэгу 'язык' (8)

дзэ 'зуб' (15)

Слова, обозначающие части в области головы составляют примерно 30 процентов от общего числа анатомической лексики кабардино-черкесского языка. Это объясняется тем, что в этой области нахадятся наиболее продуктивные наименования частей тела человека (щхьэ 'голова', нэ 'глаза', жьэ 'рот', тхьэкIумэ 'уши', бзэгу 'язык', дзэ 'зуб').

Лексика, обозначающая внутренние органы человека, выглядит следующим образом:


кΙуэцΙ 'внутренние органы'



гу 'сердце' (3)

тхьэмбыл 'легкие'

тхьэмщΙыгъу 'печень'





джий 'пищевод' (2)


къурмакъей 'горло' (3)

тэмакъ 'глотка' (7)


лъхуалъэ 'матка'

кΙэтΙий 'кишки' (6)

жьэжьей 'почки'


шхалъэ 'желудок' (4)

чэ 'селезенка'

зэзылъэ 'желчный пузырь'

гъутхьэпсылъэ 'мочевой пузырь'

103 слова, связанных с торсом человека (сюда мы включили и номинации, обозначающие части в области шеи), выглядят следующим образом:




пкъы 'торс; основание' (2 слова)

пщэ 'шея' (19)

дамэ, блыпкъыщхьэ 'верхняя часть туловища' (6)

бгъэ 'грудь' (10)

бгъу 'бок' (11)

ныбэ 'живот' (12)

бгы 'талия' (4)

щΙыб 'спина' (11)

пхэ 'ягодицы' (16)

укΙытапΙэхэр 'интимные части' (12)

Оставшиеся наименования частей тела являются общими для всех классифицируемых групп, т.е. они расположены по всему телу человека: лы 'мясо', фэ 'кожа', хъыщт 'хрящ', цы 'волос' и т.д. (16 слов)

Терминология имеет свои отличительные от общеупотребительной или общелитературной лексики задачи, свои функции, что обусловливает специфику слов-терминов. Терминам присуща системность, внутренняя и строгая зависимость единиц внутри терминологий. Каждый термин находится в замкнутой системе – терминологическом поле определенной науки и определенной отрасли техники. В этих системах термин безразличен к контексту, к ситуации речи и никакими эмоционально-эксп-рессивными качествами не обладает. В отличие от терминологической лексики, анатомические номинации подвержены изменениям. В лексическом составе они обусловлены, в первую очередь, изменениями в сфере обозначаемого. Однако лексема может вытесняться заимствованным словом даже без потери значения. Например, каб. псантхуэ 'нерв' из активного перешло в пассивный запас лексики, вытесненный словом 'нерв': и нервыр шхын 'заставить нервничать' [букв. Его нервы съесть]; си нервым уримыджэгу 'не играть на нервах' [букв. С моими нервами не играй].

Рассмотрение вопроса о генезисе анатомических названий, об их роли в языке, о путях словообразования следует, видимо, начать с того, что нужно разобраться с укоренившимся в кабардино-черкесском языке понятием Ιэпкълъэпкъ пщыкΙутΙ 'двенад-цать частей тела'. Происхождение этого сочетания все еще остается неразрешённым и спорным. Нет, пожалуй, ни одного носителя кабардино-черкесского языка, который не был бы знаком с этим выражением. Более того оно активно функционирует в повседневной речевой практике. При этом носители языка не задумываются о его происхождении и о том, какие части тела входят в Ιэпкълъэпкъ пщыкΙутΙ 'двенадцать частей тела'. Наши предки, несомненно, исходя из каких-то соображений, выделили двенадцать частей тела, посчитав их или самыми главными, или самыми большими. Насколько нам удалось установить, в адыгейском языке не существует такое обозначение, следовательно, сочетание Ιэпкълъэпкъ пщыкΙутΙ 'двенадцать частей тела' образовалось после дифференциации кабардино-черкесского и адыгейского языков.

Авторам публикаций и информантам, которые включают в Ιэпкълъэпкъ пщыкΙутΙ 'двенадцать частей тела' внутренние органы, должно быть известно, что в народе говорят: «И Ιэпкълъэпкъ пщыкΙутΙыр зэхуэдэкъым» 'двенадцать частей его тела не равны (не целы)' или «Уи Ιэпкълъэпкъ пщыкΙутΙым щыщ хаха?» 'Из твоих двенадцати частей тела убрали что-нибудь?' Но ведь о человеке с одной почкой нельзя сказать, что у него не равны (не целы) двенадцать частей тела. Исходя из этого, в Ιэпкълъэпкъ пщыкΙутΙ 'двенадцать частей тела' не следует включать наименования внутренних органов.

Наибольший интерес представляет подход Р.С.Кимова к рассмотрению данного вопроса: по его мнению, «с точки зрения наивной анатомии костей рук и ног всего двенадцать. Ср. 2 кисти рук, 2 предплечья, 2 плеча, 2 ступни, 2 голени и 2 бедра» [2008]. Автор считает, что «Ιэпкълъэпкъ (иногда с добавлением числительного двенадцать)» переводится как «мои двенадцать рука-кость+нога-кость»» (там же).

В исследуемой работе считается, что Ιэпкълъэпкъ должно рассматриваться как Ιэ 'рука' → пкъы 'торс' + лъэ 'нога' → пкъы 'торс'. Пкъы в диссертации рассматривается как 'остов' (ср. унэм и пкъыр гъэувын 'поставить каркас (остов) дома') для къупщхьэ 'кость' ср.:


Ар, Óшхаца шигума

Кухур уннаго шиухош

(Ар, ΙуащхьэцΙэ щыухуэщ

Къухур уннэгуэ щиухуэщ)

О! Ошхаца [на] верхушке



Кость белая домом где воздвигнута (Ногмов 1956: 44).

(Там же в словаре къуху – белая кость (с. 179)).

Судя по всему, прежде чем понятие Ιэпкълъэпкъ пщыкΙутΙ 'двенадцать частей тела' начало употребляться по отношению к человеку, оно относилось к разделыванию туши парнокопытного животного на Ιыхьэ пщыкΙутΙ 'двенадцать частей': 1) лъакъуэхэр 'ножки – 4 (по отношению к человеку – и ΙэфракΙэ зэрытыпΙэм и щΙагъкΙэ 'ниже локтевого сустава' + и лъэгуажьэ зэрытыпΙэ и щΙагъкΙэ 'ниже коленного сустава' – 4); 2) блатхьитΙыр 'лопатки' – 2 (по отношению к человеку – блитΙыр (блэгъуитΙыр щΙыгъуу) 'предплечья' (вместе с лопатками – 2); 3) куитΙыр 'бёдра' – 2 (по отношению к человеку – куитΙыр 'бёдра' – 2); 4) дзажэ зэщΙэтитΙыр 'бока' – 2 (по отношению к человеку – джабитΙыр/бгъуитΙыр 'бока' – 2); 5) тхыр 'позвоночный столб' – 1 (по отношению к человеку – тхыр 'позвоночный столб' – 1); 6) щхьэр 'голова' – 1 (по отношению к человеку – щхьэр 'голова' – 1).

К Ιэпкълъэпкъ пщыкΙутΙ 'двенадцать частей тела', кроме внутренних органов, не следует относить и нэ 'глаза', пэ 'нос', тхьэкΙумэ 'уши' хотя бы потому, что само слово Ιэпкълъэпкъ 'тело', если судить по его составляющим частям, исключает такую возможность. Слово состоит из четырёх лексем: Ιэ 'рука' +пкъ(ы)'остов, торс' + лъэ 'нога' + пкъ(ы) 'остов, торс'.

Из 417 анализируемых слов 369 обозначают отдельные анатомические органы. В «Словарь кабардино-черкесского языка» [1999] включено около 270 слов, связанных с анатомией, т.е. только из одной отдельно взятой группы вне поля зрения остались 125 лексические единицы (исключая номинации, связанные с интимными частями – 12 слов). Значения некоторых анатомических названий в словаре подверглись неправильной интерпретации:

Анатомические части Примеры из словаря Должно быть
поверхность плеча дамэ дамащхьэ

плечевая кость дамэ дамэпкъ

пищевод тэмакъ джий
Отсюда следует, что для составления более или менее полных словарей и правильной трактовки слов необходимо продолжить сбор материалов по всем типам отраслевой лексики.

Имена, обозначающие части человеческого тела (за редким исключением) являются исконными и составляют наиболее древний пласт лексического фонда адыгского языка. Этот слой лексики многочислен и представляет собой вполне определённую тематическую систему. Хотя нельзя утверждать, что наименования многих частей тела утеряны, но лишь немногие из них активно функционируют в обычном общении людей. Некоторые части человеческого тела имеют в языке несколько названий: 'лицо' – напэ, нэкΙу, нэгу, нэΙу; 'слеза' – нэпс, накΙэпс, нэпскъудамэ; 'переносица' – пэбг, пэтх; 'бок головы' – щхьэбгъу, щхьэ джабэ; 'палец руки' – Ιэпэ, Ιэпхъуамбэ; 'палец ноги' – лъапэ, лъэпхъуамбэ; 'тыльная сторона кисти' – ΙэщΙ, ΙэщΙыб; 'макушка' – щхьэку, щхьэгу, щхьэщыгу; 'затылок' – щхьэщΙыб, щхьэпхэтΙыгу; 'нога' – лъэ, лъакъуэ; 'язык' – бзэ, бзэгу; 'предплечье' – блэ, Ιэблэ; 'кость ребра' – дзажэпкъ, дзажэ къупщхьэ; 'сосок' – быдзыщхьэ, быдзыпэ и т.д.

Из собранного количества слов, относящихся к анатомии человека, активно функционирующими в языковой картине народа являются около 100 наименований, которые нашли, как выше сказано, свое отражение в пословицах, поговорках, фразеологизмах, приметах и загадках. Как нам удалось выяснить, слова, обозначающие внутренние органы, представлены в языковой картине народа в меньшей степени, т.е. они в 6 раз уступают в количественном составе словам, обозначающим другие анатомические части. Отражение в языковой картине мира не только базовых анатомических частей: гу 'сердце', щхьэ 'голова', нэ 'глаза', жьэ 'рот', лъэ/лъакъуэ 'нога', пкъы 'торс', Ιэ 'рука', но и конкретизируемых органов свидетельствует как о богатстве языка, так и о своеобразном восприятии окружающей действительности.

В основе большинства фразеологических единиц, в состав которых входит слово из анатомической лексики, лежат метафоры, метонимия. Примеры метафоры: бгыр щΙэкъузэн 'сделать что-либо трудное' [букв. Пояс затянуть]; бгъэр гъэкъын 'важничать' [букв. Грудь выпячивать]; бзэр къэтΙэтэн 'развязать язык'; дзэ хуэлъын 'точить зубы на кого-либо'; жьэпкъыр щΙэуджыхьын 'нервно водить челюстью' [букв. Играть подбородком]; напΙэр гъэлΙэн 'жеманиться', 'притворно-стыдливо опускать веки'; тхьэкΙумэр гъэкΙын 'навострить уши' [букв. Дать вырасти ушам]; Ιэблэр фΙэхун 'очень устать' [букв. Предплечье отваливается]; Ιупэм тесын 'не давать слова сказать' [букв. На губах сидеть].

Наиболее часто образующие метафорические ряды органы/части тела отражают такие качества индивида:

Бзэгу 'язык'/жьэ 'рот' - вербальная сфера: красноречие, болтливость, сквернословие.

Гу 'сердце'ненавидеть, влюбляться, храбрость, трусость, огорчаться, пугаться, воодушевлять, жалеть, думать, воспринимать.

Лъакъуэ 'ноги'подвижность, усталость.

НатΙэ 'лоб'упрямство.

Нэ 'глаза'зависть, жадность, внимательность.

Ныбэ 'живот' жадный, алчный, прожорливый.

Пэ 'нос'недальновидность, хитрость.

Тэмакъ 'глотка'сдержанность, вспыльчивость.

Щхьэ 'голова' – рассудительность, безрассудство, интеллектуальная способность.

Ιэ 'рука' – мастерство, сноровка, неумелость.

Примеры метонимии встречаются в основном с отрицательной окраской анатомической части: жьэ къэб [букв. Рот – тыква]; лъакъуэ цΙыбэ [букв. Ноги худые]; ныбэ чей [букв. Живот – бочка]; пэ кΙэртΙоф 'нос картошкой'; щхьэ матэ 'большая голова' [букв. Голова-корзина].

Таким образом, следует отметить:


    1. анатомические слова в кабардино-черкесском языке до сих пор не были полностью отражены в словарях различного рода;

    2. анатомическая лексика отличается от других групп отраслевой лексики своим особым функционированием в языке.

Вторая глава посвящена полиаспектному анализу анатомической лексики кабардино-черкесского языка. Лексика, в частности анатомическая, являясь средством изучения не только культуры, но и истории народа, находит свое отражение в антропонимии и топонимии. Так, в текстах нартских сказаний, т.е. в самом древнем слое адыгского фольклора, наиболее распространенные названия частей тела человека, выступающие как компонент сложного слова – нэ 'глаза', встречаются в 14 личных именах и прозвищах; пэ 'нос' зарегистрирован в 6 случаях и жьакΙэ 'борода' встречается 5 раз.

Другим фактором, привлекающим внимание в области анатомической лексики, является проникновение адыгских слов из этой отрасли в родственные языки – абазинский, абхазский, убыхский. Это результат длительного тесного контакта между указанными народами. Особенно значительным было влияние кабардино-черкесского языка на абазинский [Абдоков 1973; Шагиров 1962, 1971]. Поэтому вполне объяснимо, что в абазинском укоренились многие адыгские слова, в том числе и из области анатомической лексики. В абхазском языке они также встречаются, но в меньшей степени. Нам не удалось обнаружить каких-либо закономерностей в том, какие именно анатомические слова заимствовались родственными языками. Единственное, что обращает на себя внимание, это то, что ряд заимствований в абазинском объединяет факт наличия в них компонента кΙэ 'хвост': жакΙьа 'борода', кΙянтΙыъу 'поясница', кΙьапкъΙ 'копчик', кΙьатΙи 'кишки'.

Однако и та немногочисленная группа адыгизмов – анатомических слов, обнаруженных в родственных языках, уже говорит о многом. Ведь известно, что исследуемая отрасль лексики является одной из редко проникающих в другие языки: обычно каждый язык создает свою анатомическую лексику. И то, что процесс заимствования адыгизмов другими абхазо-адыгскими языками охватил и такой древний пласт лексики, свидетельствует о длительном и глубоком взаимодействии указанных языков.

Если говорить об обратном процессе – о влиянии родственных языков на адыгские, то нам не удалось обнаружить ни одного подобного заимствования в кабардино-черкесском языке.

Редки заимствования и из неродственных языков. Таковыми являются куэтэн 'прямая кишка', къурмакъей 'горло' и тэмакъ 'глотка', которые причисляются к тюркизмам (Шагиров 1977). Кабардино-черкесское къурмакъей 'горло'; абх. а-кыркы, а-къыркъы 'горло'; абаз. къыркъы 'горло'. Первый компонент слова – къу(р) является, на наш взгляд, частью звукоподражательных слов къуркъуркъу (къуркъуркъуу псы ефэн 'пить воду со звуком къуркъуркъу') и къуртΙ (къуртΙ бжыгъэкΙэ ефэн 'пить определённое количество (къуртΙ) глотков); вторая часть слова -макъ 'звук' (см. тэмакъ 'глотка'), и третий компонент слова – это суффикс -ей в значении 'дурное', 'скверное'. Для элемента къ(э) А.К. Шагиров приводит сравнение убыхского къΙэ в къΙэкΙьэ 'голос', 'звук', 'шум' [Шагиров 1977:] и допускает его звукоподражательное происхождение, как и в случае адакъэ 'петух'. Если взять за основу, что в слове макъ 'звук', 'шум' ма-<мэ-, по мнению того же автора, возможно, окаменелый префикс, то можно предположить здесь глагольную основу ты - тэ 'дай' и буквально перевести – 'дать звук (голос)'. Для къы(э) ср. каб. къэкъэн 'кудахтать', къыкъ 'заика', къэкъеин 'рыгнуть'. Таким образом, в словах тэмакъ 'глотка' и къурмакъей 'горло' при допущении мэ – ма как формы окаменелого преверба имеются основания видеть собственно адыгские образования наименований анатомических органов, а созвучие с тюркскими словами с теми же значениями можно объяснить их звукоподражательным характером.

Следует заметить, что в анатомической лексике кабардино-черкесского языка подобное образование слова от звукоподражания, или же участие звукоподражания в образовании нового слова не является единичным, ср. хъыщт 'хрящ' (звукоподражательное слово); щхьэпхэтΙыгу 'затылок', где – тΙыгу 'обух' от звукоподражательного слова.

Тот факт, что основная масса анатомической лексики образовалась не ранее периода общеадыгского языкового единства, упрощает задачу по установлению происхождения этих слов. У значительной части анатомических слов прозрачная этимология. Тем не менее, это не означает, что здесь нет никаких проблем. Бóльшая часть слов, связанных с анатомией, до сих пор не подвергалась этимологическому анализу, а часть из тех слов, которые проанализированы, нуждается, на наш взгляд, в более серьезном изучении, что может привести к пересмотру мнения об их происхождении.

Сложные слова в кабардино-черкесском языке характеризуются многообразием словообразовательных моделей, среди которых есть продуктивные, малопродуктивные и непродуктивные. К словосложению, одному из древнейших и вместе с тем наиболее распространенных способов обогащения лексики, принадлежит большое количество слов, относящихся к анатомической номенклатуре данного языка.

Сложные слова, обозначающие части человеческого тела и органы, образованы как при слиянии слов с простой основой (пэтх ′переносица′ из пэ ′нос′ и тх(ы) ′хребет′), так и при соединении одной атрибутивной сложной основы с простой основой (дзэлыфэ ′кожа десен′ из дзэл (дзэ + лы ) и фэ ′кожа′; Ιэпхъуамбафэ ′кожа пальца руки′ из Ιэ + пхъуэ(н) + бэ ′палец руки′ и фэ ′кожа′.

Некоторые слова можно выделить как новообразования – это те слова, которые появились в более позднее время с развитием научной медицины: бзэгущΙагъ къупщхьэ ′подъязычная кость′, пэкукъу хъыщт ′хрящ перегородки носа′, хотя здесь, как и в случае с тэмакъыщΙэ хъыщт ′хрящ гортани′, можно говорить о прямом переносе названий частей и органов по предполагаемому сходству с частями и органами животных.

В анатомической лексике кабардино-черкесского языка встречается копулятивный тип образования сложных слов. Новое значение слова здесь передается посредством сложного слова, состоящего из двух и большего числа связанных в смысловом отношении компонентов: бгъафэ 'поверхность (кожа) груди' (pectus (передняя часть)) из бгъэ 'грудь' + фэ 'кожа'; бгъэгу 'середина груди' из бгъэ 'грудь' + гу 'середина', 'центр'; бгъэгуц 'волосы на груди' из бгъэ 'грудь' + гу 'середина', 'центр' + цы 'волос', буквально - 'волосы на середине груди'.

Для именования частей тела используются не только сложные слова, но и составные со структурной схемой «существительное + существительное»: бгы зэрытыпΙэ 'поясничный сустав'; адыг. бгы зэрытыпΙ. Бгы 'талия', 'пояс', зэры – сложный префикс + глагольная основа т + пΙэ в значении 'место' в несамостоятельном употреблении; лъэгуажьэщΙагъ кумб 'подколенная ямка'. Адыг. лъэнкΙэпΙэ жэгъу.



Лъэгуажьэ 'колено' + (лъэгуажьэ 'колено' (genu).

Абх. а-шьамхъы, а-шьамкъы, абаз. шьамкхъа, адыг. лъэ-гуанж, дъэгуандж, убых. лъэмашэ, у Ш.Б.Ногмова лагоhжh. В первой части лъэ 'нога', гуажьэ в адыгских языках не членится. Как отмечает А.К.Шагиров, в протоадыгском здесь допустимо предположить шипяще-свистящую аффрикату [19:77]. Г.В.Ро-гава предполагает вторичную аффрикатизацию ж под влиянием сонанта н [19:80] + пщэ 'верх') +щΙэ 'дно', 'низ' + суффикс – гъ; кумб 'яма' состоит из ку 'середина', 'центр' + наращение м + б(ы) 'берлога' 'нора'. Бы в значении 'нора', 'берлога' в кабардинском языке не сохранилось. Однако ср. гъуэмб 'нора', лъэмб 'след ноги'.

Вторая структурная схема «существительное + качественное прилагательное»: кΙэтΙий лей 'аппендикс' (appendix vermiformis). Абх. а-кьатеи лашу, абаз. кΙатΙилашу, адыг. кΙэтΙый нэшъу. КΙэтΙий - 'кишка'. Лей А.К.Шагиров делит на лы 'мясо', 'тело' и суффикс - ей со значением отрицательного качества [Шагиров 1977]; лъэпхъуамбэ курыт 'средний палец ноги' (digiti tertius). Адыг. лъэхъомбэ гурыт. Лъэ[п]хъуамбэ 'палец ноги' , гу/ку 'середина', 'средний' + префикс ры- + глагольная основа т 'стоящий', 'находящийся'.

Составные слова, где во втором слове наблюдается связь префикс + несамостоятельная глагольная основа + существительное, которое в сочетании получило значение существительного: бгы зэрытыпIэ 'поясничный сустав'; лъащхьэ зэрытыпIэ 'голеностопный сустав'; лъэгуажьэ зэрытыпIэ 'коленный сустав'; лъэпхъуамбэ курыт 'средний палец ноги', здесь префикс отсутствует, слово состоит из ку 'середина', соединительного аффикса - ры - и несамостоятельной глагольной основы - т - стоять 'находиться'; шхужь зэрытыпIэ 'тазобедренный сустав'; Iэпэ зэрытыпIэ/Iэпхъуамбэ зэрытыпIэ 'суставы пальца руки'; Iэпхъуамбэ курыт 'средний палец руки' связь та же, что и в лъэпхъуамбэ курыт 'средний палец ноги'; Iэпщэ зэрытыпIэ 'лучезапястный сустав'; IэфракIэ зэрытыпIэ 'локтевой сустав'.

Огромную роль в обогащении словарного состава кабардино-черкесского языка играют сложные слова с атрибутивными отношениями компонентов. В них составные части находятся в связи ′определяющее-определяемое′ или ′определяемое-опреде-ляющее′. По отношению к анатомической лексике можно выделить следующую, более распространённую группу существительных, образованных по модели, где наблюдается неравноправное соединение слов, то есть не допускается перестановка компонентов:

- основ имён существительных:



балигъыдзэ ′зуб мудрости′, бгъафэ ′кожа груди′, бгъэгу ′середина груди′, бгъэгуц ′волосы на середине груди′, бгъэц ′волосы на груди′, бзэгу ′язык′, бзэгудакъэ ′корень языка′, бзэгупэ ′кончик языка′, бзэгущхьэ ′поверхность языка′.

- существительного и несамостоятельной глагольной основой в некоторых случаях с соединительным аффиксом: бгы-ры-пхы-пIэ 'талия'; лъащхьэ-вэ 'подъём стопы'; лъащхьэ-дий 'кость предплюсны'; лъэгуажьэ-те-с 'коленная чашечка'.

Как отмечено исследователями адыгских языков, большинство сложных слов образовалось ещё до дифференциации адыгских языков [Абрегов 2000] (адыгейского и кабардино-черкесского; ср.: каб. дзэщхьэл ′коренной зуб′ - адыг. цэшхьал; каб. жьафэ ′нижняя губа′ - адыг. жашъу).

Префиксальный способ словообразования: сложный префикс зэры как словообразовательный элемент встречается для наименования известных носителям языка суставных соединений, т.е. с помощью него практически образовано лишь одно слово зэрытыпΙэ ′сустав′: бгы зэрытыпΙэ ′поясничный сустав′, куэпкъ зэрытыпΙэ ′тазобедренный сустав′ и т.д.

Суффиксальный способ словообразования встречается только в очень ограниченных случаях: для обозначения абстрактной величины – лъапэшхуэ/лъэпхъуамбэшхуэ ′большой палец на ноге′, лъынтхуэшхуэ ′аорта′; вместилища, емкости для чего-либо – гъутхьэпсылъэ ′мочевой пузырь′, зэзылъэ ′желчный пузырь′ (в данном примере отмечается редупликация корня [Шагиров 1977], на наш взгляд, зэ выступает в значении ′кизил′, где произошел перенос названия ягоды на анатомический орган из-за схожести по горьковатому вкусу); для обозначения отсутствия именного названия - лъэпхъуамбэ цIэншэ ′безымянный палец на ноге′, Iэпхъуамбэ цIэншэ ′безымянный палец на руке′. Одним из самых интересных наименований анатомических частей является шхулъэ ′ключица′ (по данным В.М.Карданова, во время отдыха на сенокосе, чтобы охладить организм, косари заливали немного кислого молока в ямочку над ′ключицей′, поэтому, возможно, оттуда идет шхулъэ – емкость для кислого молока).

С использованием существительного щхьэ ′поверхность′ в значении определения ′верхний′: бзэгущхьэ ′верхняя часть, поверхность языка′, блыпкъыщхьэ ′верхняя часть предплечья′, быдзыщхьэ ′поверхность женской груди′, дамащхьэ ′верхняя часть плеча′, дзэлыщхьэ ′верхняя часть дёсен′, куэпкъыщхьэ ′верхняя часть бедра′ и т.д.

Анализ слов, связанных с анатомией, убеждает в том, что словосложение – наиболее распространенный способ обогащения лексики кабардино – черкесского языка.

В процессе исторического развития языка отдельные слова с простой основой утратили в современном кабардино-черкесском языке своё самостоятельное лексическое значение, и даже в составе сложного слова их первоначальное значение остаётся неясным: бгъэч ′ложечка′ из бгъэ ′грудь′ и неясного элемента ч; гуфIэIу ′диафрагма′ из гу ′сердце′ и потерявшего первоначальное значение фIэIу; куэнэгэгъу ′мышцы бедра′ из куэ ′бедро′ и неясного, возможно, даже неясных элементов, нэгэгъу; кIэмпIрафэ ′плева′ из кIэ ′хвост′, ′край′, ′конец′ + неясный элемет (м)пIр и фэ ′кожа′; кIэмыштыкъ ′рудимент′ из предыдущего слова кIэ и неясных элементов мыштыкъ; лъэгуажьэ ′колено′ из лъэ ′нога′ и неясного (неясных) элемента гуажьэ; напщIэ ′надбровье′ из нэ ′глаза′, элемент пщIэ не ясен; нэджыдж ′роговица′ из нэ ′глаза′ и неясного элемента джыдж.

Возможно, ряд составных сложных слов в анатомической лексике кабардино-черкесского языка: бзэгущΙагъ къупщхьэ ′подъязычная кость′, кΙэтΙийнэф ′слепая кишка′, лъапэ цΙэншэ / лъэпхъуамбэ цΙэншэ / лъэпхъуамбэ цΙэимыΙуэ ′безымянный палец ноги′, Ιэпэ цΙэншэ/Ιэпхъуамбэ цΙэимыΙуэ /Ιэпхъуамбэ цΙэншэ ′безымянный палец руки′ – являются калькой с русского языка.

В определении морфемного состава слов важную роль сыграл бы словообразовательный словарь адыгских языков. Но даже с некоторыми нерешенными вопросами в этой области можно сказать, что в анатомической лексике кабардино-черкесского языка сложные слова занимают доминирующее положение.



Морфемная структура анатомической лексики кабардино-черкесского языка состоит из:

    1. Наименований из одной корневой морфемы: дзэ ′зуб′, жьэ ′рот′, нэ ′глаза′ (46 примеров).

    2. Наименования из двух корневых морфем: напэ ′лицо′, жьэпкъ ′подбородок′, лъынтхуэ ′вена′ (168)

    3. Наименования из трех корневых морфем: блэгъупэ ′угол лопатки′, лъащхьэдий ′предплюсна′, Ιупафэ ′кожа губ′ (144).

    4. Наименования из четырех корневых морфем: лъэнкΙапΙафэ ′кожа голени′, нэпкъпэпкъ ′кости лица′, пщэдыкъыц ′волосы на загривке′ (48).

    5. Наименования из пяти корневых морфем: лъэпхъуамбэжьакΙэ ′мизинец на ноге′, лъэпхъуамбэ зэрытыпΙэ ′сустав пальца ноги′, лъэпхъуамбэцΙэимыΙуэ ′безымянный палец ноги′, ΙэфракΙэгуэс ′боковая часть локтевой кости′ (11).

Незначительная часть анатомической лексики кабардино-черкесского языка имеет несколько значений. Это явление называется полисемией. В анатомической лексике кабардино-черкесского языка представлены как омонимия, так и полисемия. И как один из способов их разграничения можно использовать характерное для омонимов свойство: они часто входят в состав фразеологических единиц, пословиц, поговорок, загадок, устойчивых словосочетаний. В них, по мнению Х.Х.Пшукова, обычно проявляется смысловая независимость членов омонимической пары [19:84].

Бгы 'талия', 'поясница'- бгы 'гора'


Бгыр щIэкъузэн 'сделать что-либо трудное' букв. Пояс затянуть.

Бгым къыщIэхужын 'вздохнуть с облегчением после трудоёмкой работы' букв. С поясницы ноша упала.

Бгы в значении 'гора' – бгым дэкΙын 'подняться на гору'.

Жьэ 'рот' наряду с гу 'сердце' и щхьэ 'голова' – одна из активно действующих лексем языка, широко функционирующих во фразеологизмах, поговорках, пословицах. Омонимическая пара возникла в результате фонетического совпадения (ср.в адыгейском жэ 'рот'- жъэ 'жарься'). Жьэ в сознании народа присущи многие качества: жьэ 'рот' может «смотреть» – жьэкIэ плъэн 'счи-тать ворон' букв. Ртом смотреть; «слушать» – жьэкIэ дэIуэн букв.Ртом слушать. Жьэ 'рот' зафиксирован и в некоторых бинарных противопоставлениях:

Жьэ 'рот' - Iэ 'рука'

Iэрэ жьэрэ зэхуихьакъым 'не ел' букв. Руку ко рту не подносил.

Жьэ 'рот' - гу 'сердце'

А сигу, зыIэжьэ, а си жьэ, зыубыд букв. О сердце моё, подожди, о рот мой, сдержись.

Жьэ 'рот' – щхьэ 'голова'

Щхьэм жьэр и лIыкIуэщ 'Рот – головы представитель'.

Жьэ 'рот' – нэ 'глаза'

Уи жьэр зэтепхын и пэкIэ уи нэр зэтех букв. Прежде чем раскрыть рот, открой глаза.

Жьэ 'рот' – Iэпэ 'палец'

ЖьэрыIэзэ Iэпэзадэ 'На язык острый, а пальцы (руки) неумелые'.

Не все омонимы в языке входят в состав фразеологических единиц, пословиц и т. п. Не нашли соответствующих отражений в языке такие ряды омонимов как, нэпкъ 'скула' – нэпкъ 'обрыв'; хьэдзэ 'клык' – хьэдзэ 'зёрнышко'.

Многоаспектный анализ анатомической лексики кабардино-черкесского языка показал, что практически все слова являются исконными, подтверждением чему служат не только изыскания в историко-сравнительном аспекте, отражение названий частей тела в антропонимии и топонимии, но и их широкое употребление в языковой культуре народа, о чём свидетельствуют пословицы, поговорки, приметы, ФЕ и загадки.

В заключении обобщены итоги исследования и сделаны конкретные выводы, которые сводятся к следующему. Подробное описание и анализ данной отраслевой группы показал, что адыги имели четкое представление о строении человека, подтверждением чему служат рассмотренные в данной работе 417 слов, относящихся к анатомии человека. Доказательством, что номинации частей тела являются самыми древними образованиями, могут служить примеры из нартского эпоса, их активное функционирование в языке и практическое отсутствие заимствований.

Морфемный анализ анатомической лексики показал, что в данном пласте лексики преобладают слова из двух корневых морфем, которые составляют чуть больше трети от общего количества – 170 из 417 слов.

Дальнейшее исследование данной проблемы с лингвокультурологической точки зрения представляется нам перспективным, поскольку будет способствовать пониманию особенностей мировосприятия этноса и его языкового сознания.

Основные положения и выводы диссертационного исследования отображены в публикациях:


  1. Iэпкълъэпкъ пщыкIутIым къыдэкIыу//Iуащхьэмахуэ (Ошхамахо). Нальчик, 2005. №2. С. 129-131.

  2. Лексика как средство изучения истории и культуры народа (на материале анатомических терминов кабардино-черкесского языка)// Актуальные проблемы общей и адыгской филологии. Международная научная конференция. Майкоп: АГУ, 2005. С .81-82.

  3. Адыгизмы, связанные с анатомией человека, в абхазском, абазинском и убыхском языках// Вестник КБИГИ. Вып. 12. Нальчик: Эль-Фа, 2005. С.235-239.

  4. Анатомические термины в кабардино-черкесском языке: лексико-грамматический и культурологический аспекты // Вестник Костромского государственного университета имени Н.А. Некрасова. Специальный выпуск. №2. 2007. С. 99-102. (Журнал включен в перечень ведущих научных изданий, рекомендованных ВАК).

  5. Полисемия и омонимия в анатомической лексике кабардино-черкесского языка // Вестник КБИГИ. Вып.14. Нальчик: Эль-Фа, 2008. С. 243-248.

Сдано в набор 09.10.2008. Подписано в печать 09.10.2008.

Гарнитура «Таймс». Печать цифровая. Формат 60х84 1/16.

Бумага офсетная. Усл.п.л. 1,0. Тираж 100 экз. Заказ №

Типография КБНЦ РАН

360000, г.Нальчик ул. Инессы Арманд, 37 «А»





База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница