К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве. М, 1976. т. I, с. 144. 3




страница6/7
Дата29.07.2016
Размер1.56 Mb.
1   2   3   4   5   6   7
», т. е. кормовой глаз.

Некоторые нанайцы к носовой ча­сти лодок прикрепляли деревянную птицу, сходную с подобными фигу­рами на лодках ульчей.

Орнамент на крупных и мелких ложках, по форме сходных с ульчски-ми, несколько отклонялся от них. Исключительно богатой резьбой, на­личием декоративных цепочек, выре­занных из дерева, а также и мелкими скульптурными подвесками в виде фи­гур животных (ланей, медведей, рыб) отличались нанайские свадебные лож-


93

95


ки. На одной из таких ложек вырезана фигурка лани. Лань очень вырази­тельна. Голова ее повернута назад, ноги постепенно переходят в звено подвески, которую эта фигурка увен­чивает, моделировка тела животного очень мягкая. Узор на ручке ложки ленточный, характерный для резного орнамента, выполняемого мужчина­ми; узор на лопаточке явно заимство­ван из женских работ.

Женщины, как уже отмечалось, не­редко и сами занимались резьбой на ложках, внося в их орнаментацию хорошо им известные мотивы нанай­ского орнамента на одежде. Техника, которой они при этом пользовались, не отличалась сложностью: обычно это была тонколинейная плоскостная резьба, не рассчитанная на светотене­вые эффекты. Узор состоял из завит­ков, волнообразных линий, трилист­ников и других фигур. Такие ложки составляли особую группу. Изредка попадались большие ложки длиной в 60 см с орнаментом, отдельные мо­тивы которого воспроизводили узоры древнеамурской резьбы, но наряду с ними вырезались и новые — кольца, парные завитки и др.

На больших овальных коробках для табака вместо резного узора, характерного для ульчских табачниц, нанайцы чаще всего пользовались раскраской, причем занимались этим делом женщины.

Для них нанесение орнамента в несколько цветов было более обыч­ным и хорошо усвоенным приемом, нежели резьба, и они удачно приме­няли его на табачных коробках. Рас­писные коробки выглядели очень на­рядно, нанайцы гордились ими, не­редко брали их с собой в дорогу. Иметь такую коробку считалось при­знаком состоятельности ее владельца.

Среди женского населения При­амурья и Приморья особенного рас­пространения достигло искусство вы­шивки и аппликации. Как то, так и другое искусство находило примене­ние прежде всего в оформлении оде­жды. Национальная одежда до сих пор в ходу, здесь ее носят повсеместно. В селах Приамурья, от Хабаровска и близлежащих сел, таких, как Сикачи-Алян и Троицкое, и почти вплоть до устья Амура, можно и поныне встре­тить эту одежду. Ее носят женщины не только старшего и среднего возраста, но и молодые.

В ясный солнечный день на фоне сурового пейзажа и свинцовой воды Амура, сопок, поросших хвойным и лиственным лесом, низких болоти­стых берегов с разбросанными дере­вянными постройками селений люди в этой одежде представляют контраст­ные декоративные пятна.

Нанайский халат для повседневной носки обычно шьют из насыщенной по цвету переливчатой ткани. Издавна для халатов шли шелковые и легкие парчовые двусторонние ткани с бога­тыми многоцветными ткаными рисун­ками. В дореволюционное время эти материалы в большом количестве за­возились в приамурские города и села, в дальнейшем, в связи с нехваткой таких тканей, стал применяться цвет­ной подкладочный шелк, цветной бар­хат или вельвет. Но независимо от того, из какой ткани сшит халат, борта его, и в особенности подол, отделывались широкими цветными каймами.

Нижняя кайма состоит из двух соприкасающихся полос: красной (ку­мачовой) и черной (обычно черное сук­но). Эти два цвета, удачно уравнове­шивая друг друга, связываются с любым самым насыщенным цветом

основной ткани, из которой сшит

халат.


Характерной чертой покроя нанай­ского или ульчского халата являются глубоко запахивающиеся полы, при­чем левая пола заходит за правую. Композиционное размещение и про­порции декоративных украшений род­нят эту одежду с такой же верхней народной одеждой монголов, бурят,

тувинцев.

Алый или голубой блестящий шелк выступает как в рамке из черных и красных обрамлений. Кайма подола украшена подвесными медными про­резными бляшками. Плоские бляшки особой формы, вписывающиеся в рав­носторонний треугольник, в свою оче­редь, имели в прошлом широкое рас­пространение и сохранились в старин­ных украшениях эвенков, якутов, ту­винцев, алтайцев. Прикрепленные к кайме на кожаных или матерчатых петельках бляшки повисают свободно и, колеблясь во время движения, производят легкий звон. Если доба­вить к этому, что женщины вместе с халатом обычно надевают на себя тра­диционные серебряные украшения: плоские круглые браслеты с чеканкой, серьги в виде подвесок, декоративно оформленную обувь, о которой будет сказано ниже, если представить себе сильный ровный загар их лиц и рук, подчеркнутый знонким цветом тка­ней, черноту заплетенных в длин-ные косы волос, то мы получим известное представление о целостно­сти, своеобразии и общей декоратив­ности всего комплекса этого костюма И сопутствующих ему украшений.

Яркость и узорчатость тканей, из которых шились халаты, декоратив­ность сочетаний и цветовая интенсив­ность каймы не мешали женщинам Приамурья дополнительно украшать

одежду: бортовая кайма, ворот, ман­жеты, кайма подола заполнялись еще вышивкой и аппликацией.

Вышивка вокруг ворота и вдоль борта нанайского халата обычно вы­полняется так: контур мотива очерчи­вается тонким тамбурным швом, при­чем ровность мельчайших петелек там­бура превосходит, как кажется, все возможности ручной работы, тем не менее шов этот выполнен вручную, а не на машине. Современная вышивка носит растительный характер. Плоскости сильно обобщенных, условно трактованных, чаще всего трехлепестковых цветов и узких изо­гнутых листочков внутри тамбурного контура заполняются гладью.

Часто боковая кайма нанайских ха­латов решается в технике аппликаций в два цвета, считая цвет фона. Иногда вводится третий, дополнительный тон — как окаймление основной спи­рали. Эти рисунки очень строги и в известной степени монументальны. Вместо живости, ажурности, как бы прозрачности тамбурного нанайского узора при тех же основных принципах орнамента, строящегося на легких, прихотливо вьющихся завитках, здесь можно видеть плавно текущие и энер­гично свертывающиеся крупными спиралями лентообразные полосы, ме­жду которыми остаются очень неболь­шие узкие протоки контрастного по цвету фона. Местами эта лента имеет кругообразные утолщения-отростки вроде листьев, однако растительный прообраз этих форм представляется весьма и весьма спорным.

Вышивкой украшалась и мужская нанайская одежда. Нанайскую муж­скую рубаху шили из белого мате­риала (полотна, бязи) и украшали нашитой каймой по краю рукавов и подолу, вышивкой отделывался сто-




96

97





Нагрудник нанайский. Вышивка.

ячий высокий воротник, нагрудная часть рубахи и симметричные нагруд­ные карманы.

Хотя мужской костюм подвергся модернизации раньше женского и его основные части вышли из употребле­ния, национальная декоративно оформленная обувь, зимняя и летняя, а также сшитые из материи чулки, наколенники, рукавицы, применяемые рыболовами и охотниками, продолжа­ют входить важной составной частью и в современный европеизированный костюм. Эти изделия большей частью оформлены многоступенчатой кай­мой, заполненной спирально-ленточ­ным орнаментом, вышитым тамбу­ром. Вьющийся растительно-рогооб-разный орнамент декорирует нанай­ские наколенники, сшитые из ткани тапочки современной формы и многие иные бытовые изделия.

Ульчские женские халаты повсе­дневного обихода в основных чертах однотипны с нанайскими, однако бор-

дюры, окаймляющие их по вороту, борту и подолу, здесь несколько скромнее. Бортовая кайма ульчского женского халата значительно уже, чем кайма нанайского халата, она не носит такого многоступенчатого ха­рактера и орнаментирована вьющимся спирально-ленточным орнаментом, идущим как бы в одну строчку.

Ульчский вариант спирально-лен­точного узора можно, пожалуй, оха­рактеризовать как спирали, сгруппи­рованные (в кайме) в отдельные ино­гда соединенные, иногда и совсем разомкнутые звенья. И техника вы­полнения этого орнамента иная, не­жели у нанайцев. Это — апплика­ционные формы из белого полотна, наложенного на фон из синей краше­нины.

В своих вышивках и аппликациях нанайки и ульчи пользовались широ­кой палитрой декоративных швов. У нанайцев важное место занимали тамбур и гладьевой шов, а также

петельчатый шов, различные обметоч-ные швы, так называемые «елочка», «козлик», шов лапками, наконец, очень поздний, заимствованный от русских крестик. В скреплении от­дельных деталей между собой или при нашивании отдельных фигур на фон нанайки употребляли простую и пар­ную строчку, выполнявшуюся в древ­ности вручную, позднее на машине. Ульчские швы довольно близки к нанайским, кроме крестика, который у ульчей не встречается. Зато здесь много разновидностей гладьевых швов: гладь с подкладкой, гладь по настилу, гладь в прикреп, двойная петельная гладь и двойная петельчатая в прикреп.

Ульчская аппликация выполняется иным, чем у нанайцев, швом, обычно так называемой узкой гладью, т. е. гладьевым петельчатым швом с под­кладыванием под нитку другой, более толстой нитки или тоненькой полоски кожи; получается рельефный шов, так тщательно выполненный, что его можно принять за шелковый шнурок фабричной работы, нашитый на по­верхность ткани.

Мастерицы старшего и среднего поколения, как нанайки, так и ульчи, очень дорожат своими халатами. Они бережно сохраняют их в ящиках и сун­дуках и стремятся передать по наслед­ству своим дочерям. Когда мастерица умирает, то обычно устраивается вы­ставка принадлежавших ей и выполненных ею самой или ее мате­рью халатов, и, если их окажется меньше 12—15, это считается весьма позорным для памяти покойной.

Несколько слов о технике изго­товления нашивных аппликационных орнаментальных фигур.

Нельзя не поражаться изысканно­сти, какой достигает графическое на-

чертание этих форм. Безупречный геометризм спиральных завитков, аб­солютная математическая точность разомкнутых кругов, дуг, полуовалов, из которых слагается каждая спираль, упругость, четкость и вместе с тем непринужденность и свобода в движе­нии каждой линии — все это указы­вает на замечательную, веками суще­ствующую и отточенную десятками поколений технику. Состоит она в том, что материал, предназначенный для изготовления аппликационных фигур, складывается мастерицей в не­сколько раз и кладется на доску на полу или на столе. Мастерица зажи­мает в кулаке рукоятку специального остро заточенного ножа с широким и коротким скошенным лезвием и ставит его вертикально. Для полной устойчивости она твердо опирается локтем и предплечьем о края доски или стола и одним движением, не от­нимая ножа, проводит один, два, три криволинейных разреза через все слои сложенной ткани. Эти надрезы дела­ются вдоль сгиба, вдоль края сложен­ного материала. После того как мате­риал расправлен и с него удалены отделенные ножом кусочки ткани, в местах, где делались надрезы, образу­ются сложные симметричные ажур­ные формы. Мастера Приамурья бле­стяще владеют этой очень своеобраз­ной техникой, которая дает возможно­сти несколькими точными криволи­нейными разрезами получать бесчи­сленное множество вариантов компо­зиций.

Образцы орнаментальной резьбы в виде вырезок из кожи, бересты или бумаги сохраняются у большинства мастериц как постоянный фонд узо­ров. Перед тем как начать вышивку, мастерица прикрепляет к вышиваемой поверхности такую заранее заготов-










ленную вырезку из ткани или кожи и попросту зашивает ее сверху гладью. Вырисовывание таких фигур от руки отняло бы во много раз больше вре­мени и никогда бы не достигло такого совершенства. Такие же фигуры, вы­резанные из рыбьей или лосиной кожи, сами по себе служат украше­нием и, окрашенные в различные цве­та, нашиваются на рукавицы, тапочки, пояса, головные уборы.

Казалось бы, спирально-ленточ­ный орнамент являлся типичным спо­собом выражения орнаментально-де­коративного мышления народов При­амурья. Даже в меховой мозаике мы часто видим те же сложные симме­тричные рогообразные и криволиней­ные фигуры. И вдруг рядом с этими уже привычными криволинейными спирально-ленточными узорами встречаешь совершенно иные по сти­лю, ослепительно белые, блестящие полосы, расчерченные тонкими ров­ными параллельными линеечками, в которые вписаны ровные разноцвет­ные прямоугольнички, образующие сходящиеся и расходящиеся диагона­ли, шашечные рисунки, треугольники, ромбы. Это вышивка подшейным или подбородным волосом оленя или лося.

Ослепительно белым, блестящим подшейным волосом застилалась обычно вся поверхность фона — ров­дуги (оленьей или лосевой замши). Волос клали настилами поперек орна­ментируемой поверхности обычно по­лосой шириной 2—3 см, очень плот­но, аккуратно, волосок к волоску и скрепляли перпендикулярно к распо­ложению волоса мельчайшей, точно машинной строчкой сухожильными нитками. Уже сама по себе эта бело­снежная поверхность, прочерченная параллелями закрепляющей строчки, очень декоративна. Однако в дополне-





ние вводится еще и вышивка гладью ярким разноцветным шелком, прямо­угольные вставки которого горят, как вкрапления цветной эмали на белой, фарфоровой поверхности. Так укра­шались женские пояса, сумки, колча­ны, а в старину, очевидно, и.другие подобные предметы. Таков халат из коллекции Государственного музея этнографии, приобретенный в селе Булава в 1962 году.

При виде такой одежды невольно приходят на память сказочные герои, воины, бесстрашные в битвах с чудо­вищами и верные в любви к своим прекрасным возлюбленным, с вели­чайшей любовью и терпением выши­вавшим для них эти удивительные праздничные одежды.

Второй ,такой же халат, также из коллекции Музея этнографии, сделан негидальцами с реки Амгунь. Он зна­чительно старше первого и еще более мягок и благороден по цвету. В его узоре присутствуют изображения жи­вотных и птиц, в то время как на халате из села Булава такие мотивы совершенно исчезли и заменены за­витками.

Ульчские пояса, которыми женщи­ны опоясывают свои свадебные хала­ты, также делаются -из ровдуги и имеют в ширину 6 см, а в длину 1 м. Вся поверхность по всей длине заши­вается подшейным волосом, получает­ся чрезвычайно яркая, своеобразная вещь. К обоим концам пояса приши­ваются плоские двойные, книзу рас­ширенные, с треугольным завершени­ем наконечники, заменяющие кисти; с лицевой стороны на них сделаны аппликацией белые сложнофигурные картуши, заканчивающиеся спираля­ми. На белом фоне картушей вышивка ярким цветным шелком изображает птиц и бабочек, соединен-

100




На фон из темного сукна или окра­шенной в синий или черный цвет кожи нашивается орнамент из белой не­окрашенной лосиной кожи; краги ру­кавиц опушают мехом соболя, выдры или белки. Орнамент вписывается в замкнутую закругленную вверху пло­скость тыльной части рукавицы, и в этом крупном, симметричном относи­тельно вертикальной оси одноцветном узоре есть чисто архитектурная стро­гость и монументальность, несмотря на то что сам предмет очень невелик. То же можно сказать и о таком совре­менном предмете обихода, как тапоч­ки.

Женские рукавички также делают из сукна и кожи. Чаще всего для укра­шения рукавиц наряду с аппликацией применяется тамбурный шов. Верхняя часть рукавички, соответствующая ки­сти руки, выполняется из кожи, ниж­няя — крага из хлопчатобумажного материала, обычно черного. Между нижней и верхней частью проходит


ных в одну сложную орнаментальную фигуру.

Одним из наиболее древних видов национальных художественно оформ­ленных бытовых изделий народов Приамурья были предметы одежды и различные дополнения и одежда, вы­полненные из рыбьей кожи (из кожи сома). На первом месте среди них — арми, женский халат.

Очень тонкая и такая мягкая, как самая лучшая перчаточная замша, бе­лая с холодным голубоватым или зеленоватым оттенком рыбья кожа, из которой шились арми, с большим вку­сом украшалась голубовато-синей рельефной вышивкой или апплика­ционными орнаментами и дополня­лась розово-красной каймой, которой эффектно подчеркивалась и оттеня­лась холодная белизна основного фона.

Охотничьи ульчские и нанайские рукавицы делаются из кожи, или сук­на, или из сочетания того и другого.

102

полоска красного кумача или малино­вого сатина шириной 2—2,5 см, ма­терчатый низ отделяется от верхней части также узкой меховой опушкой, чаще всего из беличьего меха.



В орнамент рукавичек обычно входят изображения птиц, выполнен­ные аппликацией. Особенной красоч­ностью и декоративностью отличают­ся рукавички современной работы, выполненные мастерицами села Була­ва Ульчского района.

Полные экспрессии изображения птиц, рыбок, бабочек среди завитков орнамента, вышитого тамбурным швом, украшают тыльную сторону и запястье этих рукавичек, сшитых из красной, коричневой и желтой кожи.

В нанайских и ульчских селениях почти в каждом доме можно найти оригинальные прикроватные аппли­кационные ковры, выполненные обычно самой хозяйкой дома, ее мате­рью или бабкой. Шьют такой коврик из простых хлопчатобумажных тка­ней: белого коленкора, цветной бязи, гладкого цветного сатина ярких, на­сыщенных тонов — синего, красно­го, ярко-желтого, изумрудно-зеле­ного.

Аппликационные ковры народов Приамурья в орнаментальном отно­шении близки к войлочным апплика­ционным коврам казахов, киргизов, алтайцев, но вместе с тем более изы­сканны и сложны по мотивам. В обычной композиции по централь­ной продольной оси располагаются два крупных центральных пятна в виде сложных узорных симметричных розеток, составленных из спиральных форм, рогообразных фигур и завит­ков, вписанных в квадрат или ромб. По углам ковра четвертушки таких же фигур служат узорными наугольника­ми. Наконец, весь ковер окружает

узорная кайма. Такие ковры в высшей степени декоративны.

Крупные, четко прорисованные орнаментальные формы черного цве­та с большой выразительностью вы­рисовываются на белом фоне, привле­кая взгляд упругостью и мощью каждой детали, взаимной спаянностью и ритмом расположения и повторов.

Нанайские мастерицы прикрепля­ют аппликационные фигуры к фону валиком узкой глади или двойными тамбурными швами с елочкой посре­дине. Ульчские мастерицы для закре­пления аппликационных форм приме­няют иную технику. Вырезанная из контрастного по цвету материала аппликационная фигура приметыва­ется к ткани фона. Затем под кромку фигуры подводится узкая полоска ткани, белой либо, напротив, очень яркой и отличной по цвету, и вместе с этим накрепко пришивается к фону, после чего подшитая под край аппли­кационной фигуры полоска отгибает­ся наружу, заворачивается валиком и прошивается вторично. Получается окаймляющий аппликационные фор­мы плотный круглый валик толщиной не более 1,5 мм. Так как в виду кри-волинейности и сложной конфигура­ции орнаментальных форм такой окаймляющий валик приходится де­лать небольшими участками, мастери­цы пользуются этим, чтобы всячески разнообразить цвет ткани, образую­щей валик. В результате оказывается, что аппликационная фигура окаймле­на валиком, в котором через каждые 1—3 см меняется цвет. Это очень обо­гащает орнамент. Техника такой об­шивки валиком очень трудоемка, но зато она придает ульчским коврам плотность, жесткость и добротность; посаженные на подкладку из пестрого ситца или сатина, эти ковры совер-

103










шенно не производят впечатления «тряпичных», а смотрятся как насто­ящие шерстяные тканые ковры. Такая большая и сложная декоративная ком­позиция, какой является ковер, тре­бует особого внимания, умения и высокой художественной культуры.

Многие женщины Приамурья в той или иной мере умеют шить ковры по готовым рисункам или шаблонам из ткани или бересты, но среди них есть подлинные богато одаренные ху­дожницы, которые сами придумывают новые узоры.



гибких, раздвоенных к концу побегах-завитках, которые, охватывая их тела полукружиями спиралей, превращают фигуры животных в органическое до­полнение побегов.

Поэтически обобщенные живые существа дают возможность осмы­слить и воспринять все решение как гимн живой природе, недаром все окончания спиралей прорастают три­листниками и шарами плодов. В угло­вых фигурах, также зеркально-сим­метричных по отношению к оси отра­жения, помещены змеевидные рыбки-завитки, тела которых расцвечены ми­ниатюрными ромбиками красного и синего цвета, что, собственно, и дает основание думать, что это скорее змейки.

Близок к уже рассмотренному и второй ковер. Те же олени опустились здесь в нижнюю продольную кайму. Стоя попарно в тех же позах около ствола дерева, они на этот раз играют роль спутников основных персона-


В центральный круг нанайского вышитого ковра часто вписано изо­бражение закрученного спиральными завитками красно-малинового драко­на с резной гривой-гребнем, крас­ными когтистыми лапами и прорез­ными птичьими крыльями. Такие же красно-малиновые драконы, но уже без лап помещены в четырех углах ковра. Над спиной дракона, над греб­нем, в центральном круге изображена также превращенная в узорный зави­ток красная птица. Возле угловых драконов подобные, но еще более узорные по силуэту, только черные птицы завершают сложные подвиж­ные завитки-перья драконовых хво­стов.

Большой художницей показала себя ульчская мастерица Рогугбу Очу из деревни Аури. Раз в два-три года она выполняет свой очередной ковер, всегда являющийся образцом подлин­ного, большого декоративного искус­ства.

В центральном ромбе и в центре всей композиции два оленя, отвернув Друг от друга головы с ветвистой кро­ной рогов, располагаются зеркально около условного дерева, почти касаясь грудью прямого ствола; подобно пти-цам, олени удерживаются на длинных

105






жеи — птиц, помещенных также зер-кально в центре каймы, по сторонам вертикальной оси ковра. Интересно, что, сделав кайму средоточием сюжет­ных изображений, мастерица не стала окружать весь ковер бордюром. Та­ким образом, этот ковер оказался составленным из двух неравновеликих частей: основного прямоугольного орнаментального поля и уже рассмо­тренной нижней каймы с изображени­ями оленей и птиц. Основной прямо­угольник заполнен узорным карту­шем, средняя часть которого также окружена и как бы отсечена ярко-красным ромбом. В этой средней ромбической форме расположены по­парно, касаясь друг друга и образуя сложную криволинейную фигуру, че­тыре змеи-дракона, тела которых под­черкнуты рядами чередующихся крас­ных и синих пятнышек, а головы украшены спиралевидными завитка-

ми.


Веселые, улыбающиеся физионо-

мии змей-драконов свидетельствуют о своеобразном мировоззрении народа, для которого весь мир живой природы одухотворен и тесными узами связан с человеком.

Далеко от основной водной 'арте­рии края — Амура, в труднодоступ­ном среднем течении реки Хор, при­тока Уссури, среди тайги и болот лежит большое удэгейское село Гвасюги. Бережно хранит здесь насе­ление предметы национальной удэгей­ской одежды и утвари, близкие к нанайским и ульчским и в то же время сильно отличающиеся от них.

Для декоративного решения удэ­гейской одежды типичным является комбинирование в ней тканей различ­ных, часто контрастных расцветок. Например, если стан одежды шился из синего материала, то рукава к нему

пришивались желтые. В отличие (от нанайской и ульчской одежды, удэгей­скую обычно дополняли прямоуголь­ные или полукруглые карманы. Так же как оплечье, ворот и нагрудная часть одежды, карманы служили мес­том расположения орнаментальной аппликации или вышивки.

Что касается самой вышивки, то первое впечатление от нее — сплош­ное, почти без просветов заполнение фона все такой же, уже знакомой нам вязью криволинейных спиральных симметричных форм: сплошное свер­кание ярких сиреневых, интенсивных синих, оранжевых, золотистых, белых, голубых, пунцовых, фисташковых за­витков и отростков. Все эти графиче­ские криволинейные построения мог­ли бы показаться сухими, если бы не их необычайная цветовая насыщен­ность.

Характерной особенностью удэ­гейского орнамента являются специ­фические фигуры в виде восьмерок, расположенных горизонтально на свободном поле фона, отчерченного овалом от окружающего орнамента. Обычно такая фигура помещена в самом центре сложноузорного карту­ша. Часто она сопровождается или дополняется также горизонтально расположенной фигурой в виде двух симметричных, крутых в несколько витков, свернутых одна навстречу дру­гой спиралей. Как «восьмерка», так и спиральная фигура выделены цветом, нередко черным, резко отделяющим их от основного узора. В центре кружков «восьмерки» поставлены точки, что придает всей фигуре и всему картушу, в средине которого она находится, особую фантастиче­скую одушевленность, заставляя всю композицию как бы смотреть на зри­теля десятками «глаз».

Нанайский ковер. Аппликация из цветной х /б ткани па белом коленкоре.



106




Удэгсйская вышивка.




109

Ульчский ковер.

По общему характеру этот орна­мент мельче и более яркий, кроме того, в нем, в противоположность орнаменту Приамурья, совершенно нет изображений живых существ. Мо­жет, эти изображения и есть в действи­тельности, но они, однако, настолько зашифрованы, что воспринимаются как отвлеченные геометрические кри­волинейные, спиральные фигуры.

Одним из способов украшения удэ­гейского костюма и бытовых изделий, выполненных из рыбьей кожи, явля­лась ручная роспись. Впрочем, нельзя даже и назвать этот прием росписью. Это техника столь же удивительная, как вышеописанная вышивка узкой гладью или подшейным волосом оле­ня, — техника графического рисунка, одновременно и легкого по цветовому соотношению с фонами, в то же время насыщенного по степени заполнения плоскости орнаментальными мотива­ми, изящного и свободного по прин­ципу разброски по поверхности и

строгого по ритму и повторам одина­ковых симметричных криволинейных форм.

Такие графические рисунки требо­вали исключительной точности движе­ния руки. Контуры орнаментальных фигур нарисованы тонкой и смелой черной линией. Можно подумать, что это- делалось тонким чертежным пе­ром. В действительности орудиями для графических композиций служили заостренные костяные палочки различных размеров. Композиция строилась на крупных, очерченных широкими черными и красными кон­турами сложных фигурных формах, приближающихся к треугольникам с килевидным завершением, к крестооб­разным, арочным фигурам, густо за­полненным внутри бурно извивающи­мися разноцветными спиральными по­строениями. Орнамент располагался также широкими полосами, выделяя основные членения одежды и одновре­менно человеческой фигуры, а имен-

но: по плечам и в верхней части рука­вов, от проймы рукава, выгибаясь внутрь с обеих сторон вдоль спины до поясной линии, с боков вниз вер­тикально вдоль линии бедра.

Внутри контура фигуры орнамента раскрашены нежными размытыми ак­варельными тонами. В цветовой гам­ме, кроме черного и белого цветов, участвуют золотистые, оливковые, ро­зовые (разбеленная киноварь), серо-голубые тона. Общая благородная приглушенная акварельная тональ­ность отличается столь же высокой культурой гармонии цвета и штриха. Особенно нежно и акварельно выгля­дят те части рисунка, которые не замкнуты черным контуром в слитную фигуру, а свободно выходят на фон, как бы растворяясь своими боковыми, чуть подкрашенными завитками в бе­лизне фона.

Сопоставляя нанайские, ульчские и удэгейские декоративные текстиль­ные изделия, можно заключить, что во

всех них развертывается очень после­довательная и единая образная систе­ма. При этом нет предметов первосте­пенных и второстепенных, важных и неважных.

С одинаковой тщательностью и одинаковой сложной смысловой на­грузкой оформлены как крупные изделия, подобные коврам, так и мел­кие, такие, как рукавички, пояса, ки­сеты и им подобные предметы.

Именно в этой удивительной це­лостности художественной культуры и заключается ценность художест­венных традиций приамурских тек­стильных изделий.

Особенным богатством и разнооб­разием орнамента отличались в про­шлом все предметы одежды, связан­ные со свадебными обрядами. Это были особые халаты, парадные пояса, нижняя нательная одежда, которая употреблялась лишь в этих случаях. Для всех этих изделий существовала особая, освященная многовековыми



108


1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница