К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве. М, 1976. т. I, с. 144. 3




страница3/7
Дата29.07.2016
Размер1.56 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

26

27

нашем Крайнем Севере погребены под толстым слоем льда. Причины вымирания мамонтов до сих пор наукой не установлены. Мамонты, как и слоны, были вооружены бивнями, только гораздо больших размеров. И до сего времени после окончания весеннего паводка на обнажившемся крутом берегу северной реки вдруг обнаруживается целый бивень или ку­сок бивня. Из этого замечательного плотного, поистине драгоценного ма­териала северные косторезы мастери­ли чашки, ложки, рукоятки ножей и гарпунов, крюки для перетаскивания тяжестей, части оленьей упряжки: бо-бинки, через которые продевались и которыми скреплялись ремешки узды и недоуздка, и околощечные пласти­ны, также служившие средством кре­пления упряжи. Все эти предметы украшает орнаментальная порезка: полоски-каналы, рубчики, сетка, кружки-глазки с точечками в центре и т. д. Пластинки и бобинки хорошо отполированы. А о бусах из кости мы уже говорили.

Северяне очень удивлялись тому, что громадные бивни высовывались, выходили на свет прямо из-под земли. Они прекрасно понимали, что это бивни какого-то громадного зверя. Но самого зверя им увидеть никогда не удавалось. Каков он из себя? И на­родная фантазия создает образ живот­ного, которое всегда ходит под землей, никогда не появляясь на поверхности. Северные художники рисуют и вырезают этого зверя из той же кости то в виде громадного лося с рогами-бивнями на голове, то колос­сальной рыбы с бивнями-зубами. Это волшебный подземный зверь, хозяин недр, хозяин воды.

Особенно много творческой изоб­ретательности и художественного вку-

са проявлялось эвенками, как, впро­чем и другими народами Крайнего Се­вера, при изготовлении одежды, обу­ви, головных уборов и различных необходимых культовых предметов для шаманов.

Их костюм был сшит из ровдуги, обильно украшен меховой и ровдуж-ной бахромой. На него навешивалось, кроме того, 16 кг кованых и литых железных изображений духов и «по­мощников» шамана.

Среди этих железных подвесок к шаманскому облачению были изобра­жения оленей, иногда только рогов в виде зубчатой дуги, человечков с голо­вами и безголовых, отдельных костей, например плечевых, птиц, которые по­могали «летать», и изображение гага­ры, сходное с ее изображением на нагруднике. Многие из этих малень­ких металлических скульптурок необыкновенно выразительны. На­пример, в наборе шаманских подвесок из Красноярского краеведческого му­зея есть изображение странного суще­ства, то ли ящерицы, то ли змеи. И хотя это изображение очень услов­но, обобщенно, в целом это странное животное производит впечатление жи­вого.

На голове у эвенкийского шамана была шапка, украшенная оленьими рогами, на ногах — унты с приши­тыми к внешней кромке подметок зве­риными когтями, а если когтей не было, их заменяла ровдужная бахрома или меховая оторочка.

Бубен представлял собой плоский деревянный каркас, с двух сторон туго обтянутый хорошо выделанной ко­жей. Диаметр эвенкийского бубна мог доходить до 60 — 65 см. Кожа на бубне разрисовывалась. По рисункам на бубнах можно, кстати, судить о том, как расписывались в старину нюки на

чумах. Колотушка в виде прямой тол­стой деревяшки, со значительным рас­ширением с одного конца, покрыва­лась резьбой. В резьбе на колотушках эвенкийские мастера-резчики приме­няли приемы контурной двух- и трех­гранной резьбы. Сюжетами были изо­бражения людей, оленей, птиц, дере-

Человеческие лица на деревянных таманских колотушках чрезвычайно любопытны. Иногда в них просматри­вается прямо-таки индивидуальное портретное изображение, несмотря на то, что передано оно всего несколь­кими штрихами; может быть это порт­рет самого шамана...

Вообще, эвенкийские народные мастера — резчики по дереву и куз­нецы довольно часто прибегали к изображению человека: либо челове­ческой фигуры целиком, либо только человеческого лица. Деревянные стол­бы с едва намеченными человечески­ми лицами, заостренные с одного кон­ца, служили изображениями духов и втыкались в землю близ тех мест и сооружений, где совершались свя­щенные обряды и разного рода куль­товые церемонии. С той же целью иногда прямо на стволе дерева выре­залось человеческое лицо. Для тех же обрядов и церемоний служили маски, часто весьма искусно сделанные, с полной моделировкой лица, т. е. с обозначением лба, щек, носа, рта, глазных впадин, надбровных дуг, со зрачками, вставленными из другого, контрастного материала, и даже с зу­бами, позаимствованными у какого-либо убитого на охоте зверя.

Из металла — железа изображе­ния в виде человеческих фигур выпол­нялись в качестве подвесок к верхней одежде шамана. Каких только ва­риаций на тему человеческой фигуры

здесь не увидишь! Тут есть фигурки с круглыми головами и крохотными, в сравнении с их общей величиной, растопыренными ручками, оканчива­ющимися, однако, по всем правилам пятью пальцами; есть, напротив, фи­гурки с ромбовидными головами и руками в виде крючочков; есть с двумя головами при одном туловище; есть, наконец,и вовсе без голов. Все эти фи­гурки плоские, некоторые украшены по поверхности орнаментальной по­резкой в виде ритмически повторя­ющихся параллельных штрихов, пред­ставляют собой добрых и злых ду­хов — помощников и противников шамана. Встречается среди них изображение солнечного божества, одинаково почитаемого всеми без исключения народами, в виде крыла­той фигурки с выступами-«лучами», окружающими диск-голову, и с зубча­тым диском в поднятой вверх руке.

Относятся ли все эти скульптурные изображения к области декоративно-прикладного искусства? -— Очевид­но, да. Все они связаны с костюмом, являются его безусловно декоратив­ным, т. е. украшающим дополнением. В них применена та мера или та систе­ма обобщения и условности, которая принята именно в декоративно-при­кладном искусстве. И несмотря на эту условность все они выполнены с большим мастерством.

Народно-декоративное искусство эвенкийского народа отразило много­вековой путь духовного и художест­венного освоения окружающего мира. Безбрежное море тайги, горные мас­сивы, необозримые речные просторы, суровые, хотя и весьма разнообразные климатические условия,-— все это оп­ределяло характер и производствен­но-трудовой сферы и эмоционально-художественного восприятия приро-


28

29


ды, условий быта и отдыха. Своеобра­зие окружающего мира порождало и своеобразие творческого гения на­рода.

Из поколения в поколение перехо­дили, бережно сохранялись традиции художественной обработки, казалось бы, самых немудреных предметов до­машнего обихода. Вместе с тем худо­жественно-эстетические критерии, обусловленные определенной стадией экономического и историко-культур­ного развития, с течением времени становились более совершенными. Исподволь, незаметно для самих лю­дей предметы труда и быта, к кото­рым прикасалась рука художника, превращались в предметы искусства.

Конечно, современникам безвест­ных творцов невдомек было, что на их глазах рождались произведения ис­кусства.

Подлинное художественно-эсте­тическое значение этих произведений было оценено в полной мере лишь много позднее — уже в наше время.

Однако не следует забывать, что

рукотворная красота многих предме-тов быта и труда издревле восприни- малась человеком как синоним выс-шей практической целесообразности и психологического комфорта. Худо- жественно оформленное копье «име-ло» больше шансов настичь убега-ющего зверя, красивая отделка челна «делала» его более устойчивым и бы- стрым на волне, а оленьей сбруи — более выносливой саму оленью уп­ряжку.

Итак, какую бы сферу быта, труда и досуга прежних эвенков ни взять, везде можно увидеть, что перед нами народ-художник. К чему он ни при-коснется, за что ни возьмется — нее получает в его руках художественное оформление: и переносной чум, и лодка, и колотушка, и сапоги, и нагрудник, защищающий от холода, и пластинка, скрепляющая оленью сбрую. Даже самые предубежденные и равнодушные наблюдатели отмечали в прошлом у эвенков красоту внешнего облика и красочность бытового окру­жения.

Среди параллелей на географиче­ской карте особо выделен Полярный круг. Это граница тундровых поляр­ных земель.

Полярный круг на карте— услов­ная граница. Однако, реально оказав­шись за Полярным кругом, мы сразу же почувствуем точность этого поня­тия.

За Полярным кругом в Эвенкий­ском национальном округе находится поселок Ессей. Поселок вырос на берегах прекрасного живописного озера того же названия. В зимнее время рейсовый самолет совершает посадку прямо на льду озера. К само­лету сбегаются жители поселка: кого-то ждут, кого-то встречают, с кем-то из отлетающих прощаются.

Свое туристское или экспедицион­ное снаряжение, рюкзаки, чемоданы можете спокойно оставить около бо­чек с бензином, отмечающих место приземления самолета. Вещи будут ждать, пока вы их не заберете. Ведь в тайге и тундре всегда считалось и теперь считается неблагородным и не­честным подбирать и уносить то, что оставлено или положено не вами лично.

Озеро Ессей не только дало свое

ПОЛЯРНЫЙ КРУГ

И СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ

имя поселку, не только объединило вокруг себя его жителей — оно снаб­жает их и питьевой водой, очень чистой и вкусной. Зимой Заполярье дает себя знать очень низкими темпе­ратурами, поэтому воду для питья, для варки пищи вырубают в толще озер­ного льда и в виде больших прямо­угольных брусьев развозят по поселку на санях или на машине. Хрустальные брусья затем колют топором на более мелкие куски, чтобы поместить в чай­ники, кастрюли или ведра. А вот кто не имеет топора (не имели его и мы — участники экспедиции в Эвенкию), тот может выйти на дорогу, на путь следо­вания саней с водой и наполнить свой чайник прозрачными хрустальными осколками, падающими с саней.

Живут в поселке Ессей долганы — другой народ, другой язык, другая художественная культура. Долганский язык близок к якутскому. Называют долган северными якутами и объяку-ченными эвенками.

В декоративно-орнаментальном искусстве долган много общего с эвенками. Странно, если бы это было иначе: ведь они такие близкие соседи, живут, можно сказать, на одной тер­ритории.

31

Кстати, следует заметить, что «близко» или «рядом» в условиях Крайнего Севера— это, по европей­ским представлениям, очень далеко. Здесь, на Крайнем Севере, поселки отстоят один от другого не на 5 — 10, а на 500 — 600 км, поэтому, напри­мер, расстояние в 300 км считается очень даже близким. И это не только в современных условиях (мол, в пере­счете на летное время какой-то час пробыть в воздухе), но и в старые, «нелетные» времена родственники смело отправлялись друг к другу с визитом или на праздник на это «близ­кое» расстояние, используя упряжку оленей или собак.

Поселили нас в школе, которая по случаю зимних каникул была пуста. В учительской на полках стенного шкафчика лежали стопки тонких уче­нических тетрадей. Любопытство по­будило нас полистать их, и... мы наткнулись на замечательные рисунки ессейских ребят-школьников. Конеч­но, эти рисунки можно назвать заме­чательными в определенном, услов­ном смысле. Это были типичные дет­ские рисунки, какими, к большому неудовольствию учителей, ребята лю­бят «украшать» свои тетрадки по арифметике, физике, химии, русскому языку. Они были небрежные, что называется, «скоростные» и исполне­ны лиловыми чернилами или цветным карандашом... Но главное— что на них было изображено! Мы увидели стада оленей, и каждый олень был изображен в виде горизонтальной чер­точки на двух или четырех опорах-палочках, и с одного конца черточка-туловище заканчивалось дугой оле­ньих рогов. И такие олени следовали один за другим на тетрадочной «рав­нине», а подле них извивами была обозначена река, зубцами — горы,

крестиками —летящие птицы. И про-странство между рекой и горами было заполнено елями в виде на этот раз вертикальных черточек с ветвями, за­гнутыми вверх и постепенно уменьша­ющимися.

В этих быстрых набросках чувство­валось глубокое знание предмета изо­бражения.

У жителей тайги и тундры рисова­ние не было в прошлом особым видом профессиональной деятельности. Ри­сование носило прикладной характер, но когда случалась под руками подхо­дящая поверхность, которую приятно и уместно было покрыть рисунками, и подходящий инструмент, например бе­рестяное полотнище и костяная па­лочка или кожа, и натуральный краси­тель (например, сажа), то такая воз­можность никогда не упускалась. Мужчины создавали свои рисунки на поверхности дерева, костяных пласти­нок, на коже, на бересте. Женщины исполняли их способами вышивки, аппликации, меховой мозаики.

И они (рисунки) очень близки по характеру древним северным рисун­кам на скалах, или писаницам. Изображения, как мы говорили, обоб­щены, т. е. многие второстепенные, с точки зрения таежного художника, маловажные детали и подробности в них опущены, исключены. Например, мы говорили в начале этой книги о том, какое впечатление производят оленьи ноги, глаза оленя, их выраже­ние, если все это подробно и детально рассматриваешь. Но таежный худож­ник так никогда не смотрел. Он видел оленя в целом, знал, что это четверо­ногое, с длинным туловищем, дугооб­разной надстройкой рогов животное, сильное, выносливое, быстроногое. Изображения оленей на скалах, на бересте, на кости, на коже свидетель-



Женская долганская шуба-парка.

ствуют только об этом. И вместе с тем в них сохраняется то, что в наибольшей степени ценится в искус­стве: непосредственность, искренность восприятия и воспроизведения нату-ры, цельный, живой образ природы, среды. Не случайно такие рисунки часто сравнивают с поэзией. Ведь поэзия также весьма скупа на слова, Условна в порядке и системе изложе-

Фрагмент долганской женской шубки-парки.

ния (ритмы, рифмы, которых нет в прозе) и вместе с тем очень сильна в своем воздействии на чувства челове­ка, как мы говорим — сильна в своем эмоциональном содержании и эмоцио­нальном воздействии.

Таковы и рисунки таежных и тун­дровых художников.

Классическая школа рисунка и жи­вописи учит смотреть (всматриваться),


32

33





наблюдать и фиксировать... Здесь же перед нами рисунки по памяти, хотя они тоже имеют в своей основе зрительные наблюдения.

Из года в год, из месяца в месяц жителю тайги или тундры приходится наблюдать постоянно повторяющиеся явления природы, которые, однако, воспринимаются ими с неослабева­ющим интересом и волнением, по­скольку с ними была связана и от них зависела сама его жизнь. Это, напри­мер, передвижение оленьего стада, си­луэт оленя на снегу, силуэт полярной птицы, след промыслового животного в тайге и т. д., и т. д.

Поселок Ессей хотя и находится за Полярным кругом, но еще очень далек от побережья Ледовитого оке­ана, где можно наблюдать северное сияние. Но иногда темной зимней ночью над кромкой таежного леса, замыкающей горизонт, небо вдруг освещается так, как будто там, за лесом, в нескольких десятках киломе­тров от Ессея расположен большой промышленный город, щедро осве­щенный электричеством, или огром­ный металлургический комбинат.

Но, разумеется, ни города, ни завода за лесом нет. И на другую ночь в то же время напрасным будет труд искать на небе вчерашнее свечение... Это были отсветы северного сияния. В поэтических народных представ­лениях, в поэтическом обобщении си­яние запечатлелось в бисерной вы­шивке, в какой-то мере сохранив в ней свой основной ритмический и цвето­вой строй. Таким мы видим его в вышивке, украшающей борта и подол женской шубы — парки.

Женская долганская зимняя шуба— парка удивительно походит по характеру кроя на русский крестьянский тулуп. Та же отрезная

талия, выкройная фигурная спинка сборы-фалды сзади. Основное декора, тивное украшение парки составляет широкая (20 — 25 см) кайма, которая огибает всю основную конструкцию проходя вдоль стыка обоих пол и по подолу. Издали на этой кайме отчет­ливо читается яркая зубчатая лента красная с синим. На повседневных будничных шубах-парках она выпол­нена в технике аппликации — поло­сками цветного сукна, сатина или даже ситца по суконной основе. На вертикальных каймах вместо сплош­ной двухцветной зубчатой ленты раз­мещены один над другим уголки — «крышечки», красные и синие впере­мешку. На парадных, праздничных, выходных шубах-парках кайма вы­полнена из гладкой блестящей коро­вьей или жеребячьей шкуры или также из сукна (бархата) и расшита красным и синим бисером.

Это и есть изображение северного сияния. Терпеливо, день за днем, в течение многих месяцев, создается де­вушкой-долганкой декоративная узор­ная кайма будущей парки.

Кроме вышивки бисером, суще­ствовала и другая, еще более удиви­тельная и еще более трудоемкая тех­ника выполнения орнамента «север­ное сияние». В густой мех бортов и подола шубы-парки вшивались кро­шечные лоскутки красного и синего сукна. Такие никуда уже не годные кусочки ткани всегда остаются у жен­щины, которая кроит и шьет. У ма­стериц-северянок они не пропадали, их использовали для отделки. Нужно было для каждого кусочка проделать шильцем крохотную дырочку в мездре, вдеть туда лоскуток с лицевой сто­роны и тщательно закрепить его с тыльной. В результате получался эф­фект как бы природной инкрустации:

орнамент выглядел так, как будто штрихи красного и синего цвета сами собой образовались в оленьей шкуре.

Когда основная часть будущей парки готова, можно было считать в общем готовой и всю парку. Ее шили из толстого черного сукна или из короткошерстного меха— оленьего, пыжикового. По борту и подолу при­шивалась указанная орнаментальная кайма, на рукава нашивались яркие поперечные, шириной 3 — 5 см, полосы красного, синего, желтого ситца, образующие пестрые много­цветные манжеты. Подол, рукава, во­рот опушались лисьим, песцовым или, в крайнем случае, собачьим мехом. Парадная парка отделывалась, кроме цветного суконного канта, подчерки­вающего швы выкройной спинки, еще и навесными серебряными украшени­ями.

С такими серебряными украшени­ями мы впервые встретились уже не на Ессее, а в другом долганском селении — Кресты, названном так потому, что оно расположено на скре­щении рек Хета и Котуй. От посел­ка Ессей Кресты «недалеко», т. е. в каких-нибудь 400 — 450 км по прямой, но их разделяет один из гор­ных хребтов, которых достаточно много на этой территории, объединен­ной общим названием — Среднеси­бирское плоскогорье. Поэтому рейсо­вые самолеты через хребет не летают и попасть в Кресты можно совсем с Другой стороны — со стороны Хатан­ги, районного центра Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа, да и сам поселок Кресты нахо­дится уже не в Эвенкии, а на Таймыре.

Однако художественная культура здесь та же, что и в Ессее, и те же Парки с орнаментом «северное си­яние». В орнамент непременно входят

Деталь долганской женской шубы-парки. Оформление цветным сукном.

характерные двухконечные формы, похожие на тополевые семенные ко­робочки, которыми ребята так любят играть весной, налепляя их на носы. Такими сильно растянутыми по гори­зонтали формами, расположенными попарно и образующими четырехко­нечные розетки, расшит ярко-красный суконный нагрудник мужской мехо­вой куртки. Таких курток осталось в быту долган очень мало: мужчины их носить перестали, многие женщины перешили их для себя. Мужская дол­ганская куртка опять приводит нас к мысли о заимствованиях ряда важных ее особенностей от русского военного костюма. Невольно сопоставляешь красный нагрудник Преображенского мундира с красным нагрудником у долганина, только вышивка бисером добавлена да сама куртка не из сукна, а из оленьей шкуры.

Итак, здесь впервые мы встрети­лись с долганскими серебряными


34

35












36

Долганская женская меховая парка с сереб­ряными украшениями.

украшениями. Это цепи из одинако­вых очень интересной, своеобразной формы звеньев, плоских, ажурных, имеющих отдаленное сходство с жен­ской фигурой. Скрепляются они при

помощи тоненьких колечек, продетых в круглые отверстия пластинок-зве­ньев. Пластинки чуть тронуты грави­ровкой, имеющей характер легкого растительного орнамента. Несколько таких цепочек подвешено к горизон­тально вытянутой серебряной пласти­не, также чуть тронутой гравировкой.

Такие украшения в недавнем про­шлом женщины-долганки прикрепля­ли к своим паркам сзади ниже талии у места подреза и начала сборок.

Другим характерным украшением являлся пояс, состоящий из серебря­ных пластин, укрепленных на широ­ком ремне из кожи или ровдуги. Сами пластины прямоугольной, почти ква­дратной формы, на этот раз не ажур­ные, а сплошные, с гравированным растительным рисунком. В середине пояса, в месте скрепления, запора, помещается одна-единственная пла­стина в форме чуть выпуклого диска, на котором гравированный раститель- ный узор расположен концентриче-скими кругами, с фигурными высту­пами по краям центрального диска.

Много позднее нашей первой встречи с этими украшениями мы узнали, что их авторами и исполните­лями были якутские мастера, кузнецы и граверы по металлу, что как набор­ные серебряные пояса, так и украше­ния из цепей входят в комплекс тради­ционного якутского национального костюма. То, что мы встретили эти украшения у долган, еще раз под­тверждает родство долган с якутами. Надо заметить, что украшения в виде цепей из одинаковых звеньев харак­терны для ювелирного искусства мно­гих тюркских народов, начиная от казахов и киргизов и кончая народами Северного Кавказа и Дагестана-Якуты по своему происхождению тоже тюрки. Их язык имеет много










Фрагмент (нагрудник) мужской долганской парки из оленьей кожи с отделкой крас­ным сукном и бисером.

общего, например, с турецким язы­ком. Во всяком случае, якут турка все­гда поймет без переводчика. Очевид­но, те же глубокие связи можно про­следить и в декоративно-орнаменталь­ном искусстве.

Возвратимся в поселок Кресты.

В Крестах мы попали на тради­ционный весенний национальный праздник— праздник оленевода. На праздник съехались колхозники-оле­неводы со всей округи. Приехали с семьями, в праздничной одежде, на красиво разукрашенных оленьих

упряжках. На женщинах нарядные, одна красивее другой, расшитые бисе­ром парки на лисьем или песцовом меху, вышитые бисером торбаса, на головах пестрые платки или шали. На мужчинах верхняя одежда скромная, мехом вверх, красочны, декоративны только обувь и головные уборы.

Свои декоративные, нарядные пар­ки женщины-долганки носят с обык­новенными покупными платками фа­бричного производства. В мужском же костюме еще бытует удивительно нарядный декоративный головной убор в форме своеобразного капора. Сшитый из мягкого короткошерстно­го меха пыжика, или неблюя (моло­дого оленя), или же из черного сукна (иногда бархата, плиса), мужской дол­ганский капор щедро украшается би­сером и аппликацией. Черной лентой тянется широкая полоса, идущая по голове вокруг лица, на затылке же вставляется, скрепляя эту полосу и образуя форму капора, ярко-красная суконная вставка, по которой цветным бисером исполнены характерные для долганского орнамента четырехле-пестковые розетки. По бокам диаго­нально уже по темному фону испол­нена бисером также очень впечатля­ющая орнаментальная фигура в виде острого угла острием вниз, завершен­ного тремя отростками, как бы паль­цами. Наконец, по краю идет двойной бисерный кант и меховая опушка, завершающая композицию. В буднич­ных мужских шапках для повседнев-ной носки мех и бархат повсеместно заменяются сукном, вплоть до опу­шки.

Но на празднике оленевода все мужчины в нарядных, тщательно сохраняющихся головных уборах, опять-таки один наряднее другого.

Великолепно убраны и олени. Не-

доуздок головного правого оленя, го­ловные веревки для пристяжных оле­ней, лямки, постромки выполнены из ровдуги, часто подкрашенной ольхой в красно-бурый цвет, и расшиты бисе­ром. В вышивке бисером соблюдены то же долганское сочетание цветов (красный, синий) и тот же зубчатый рисунок. Под рогами оленя помеща­ются две костяные налобные пластин­ки. В будничной упряжи они простые, гладкие, в праздничной — орнаменти­рованы полосовым, зубчатым и глаз-ковым гравированным орнаментом. К недоуздку, к лямкам и постром­кам— всюду пришиты шерстяные цветные кисточки, помпончики. В ме­стах соединения ремней и лямок надеты для прочности костяные трубки или трубчатые фигурные бо-бинки.

Украшены и праздничные нарты. У них расписана задняя стенка — до­щечка и расписаны опоры — копы­лья — между верхом нарт и полозья­ми. По форме опоры походят также на весьма условное изображение жен­ской фигуры.

Роспись спинки нарт и опор выпол­нена яркими красками: красной, си­ней, зеленой, желтой.

На празднике оленевода— только упряжки оленей. А вообще во многих долганских домах можно найти и седла для верховой езды на оленях. Само седло сделано из двух деревян­ных дощечек, соединенных углом так, чтобы его можно было приспособить на спину животного, и обтянутых для Мягкости толстой оленьей шкурой ме­хом вверх.

Передняя и задняя деревянные луки такого седла украшены резьбой. Сама лука чаще всего имеет форму неправильного пятиугольника с дуго-образной выемкой в месте соединения

Изделия из бисера и металла у долган: жен­ская сумочка, футляр для ножа, прорезные бляхи.

Долганская шапка-капор.




38

39





с седлом. Лука украшена контурной и трехгранновыемчатой резьбой. В цен­тре ее поверхности чаще всего выре­зан, или, вернее, врезан крест, прямо-конечный или с расширяющимися концами — «мальтийский» крест. Иногда он заменен четырех лепестко­вой цветочной розеткой, еще реже так называемой «вихревой» розеткой, у которой с десяток лучей-отростков, все загнуты в одну сторону и создают иллюзию вращения. Обилие и разно­образие таких композиций показыва­ет, что в недавнем прошлом среди мужчин-долган было немало хороших резчиков по дереву.

Праздник оленевода в Крестах проходил главным образом на откры­том воздухе, хотя в этот весенний ветреный день ртутный столбик тер­мометра застыл на отметке — 30°. У мужчин были соревнования по борьбе и по перетягиванию веревки (шнура).

Кульминационной частью праздни­ка должны были стать оленьи гонки. Проводить оленьи гонки в Крестах очень удобно: широкая гладь двух замерзших рек является великолепной естественной беговой дорожкой. Вот на лед спустились с высокого берега, где расположен сам поселок, не­сколько красочных упряжек. Запе­стрели мужские расшитые шапки, рас­писные нарты, оленья сбруя. Соревну­ющиеся выстроились у старта...

И вдруг кто-то звонко закричал: «Олени, олени!» Невдалеке реку пере­секало стадо диких оленей. А это, в свою очередь, означало, что быстрый, смекалистый охотник может подстре­лить одного, а то и двух оленей... Тут же все упряжки сорвались с места и помчались в беспорядке, перегоняя одна другую и унося оленеводов, на ходу выхватывающих из-под сидений ружья. На этот раз оленьи гонки не состоялись.

Полуостров Таймыр и в наши дни многим представлялся подлинным «краем земли». Не легко до него добраться. Есть воздушный рейс, ко­торый доставит нас до столицы Тай­мыра, города Норильска.

Однако добраться до Норильска еще не означает добраться собственно до Таймыра. Общая площадь Таймыр­ского полуострова 820 тыс. кв. км. Здесь расположен Таймырский авто­номный округ, который раньше назы­вался Долгано-Ненецким округом. Отсюда видно, что населяют округ уже известные нам долганы, а также таймырские ненцы. Именно таймыр­ские ненцы, потому что ненцы относи­тельно большой народ и широко рас­пространены по всему Крайнему Се­веру, начиная от севера Архангель­ской области, где расположена Ка-нинско-Тиманская тундра. Древнее название ненцев —самоеды, самоядь, как их называли первые русские землепроходцы. Это название, по-ви-Димому, произошло от саамов — Древнего населения Крайнего Севе-ра европейской части РСФСР. Воз-можно, слово «самоеды» является ви­доизмененным словом «самэ-ед-на «земля саамов»...

ТАЙМЫР—НОРИЛЬСК

Таймырские ненцы живут в низо­вьях Енисея, севернее города-порта Дудинка. Ненцы — оленеводы и, естественно, рыбаки, поскольку рядом одна из величайших рек мира.

Среди бесконечных просторов тун­дры, в суровых условиях Заполярья веками вырабатывался мужественный и поэтический характер ненцев, лю­дей, влюбленных в природу своей земли, ее своеобразную красоту. Не­даром ненецкая пословица гласит: «Я знаю, где сердце у оленя, знаю, где оно у реки, но кто скажет мне, где сердце у тундры?!»

Живя среди снега и льда, таймыр­ские ненцы очень любят в одежде и предметах быта два цвета —- белый и темно-коричневый. Так и хочется ска­зать: снег и земля. Ненецкая мужская парка с капюшоном и пришитыми рукавицами так и решена в цвете: сама парка из белой шкуры, а капю­шон, кайма подола и рукавицы — темные, из шкуры темного оленя, имеющей общий коричневый тон с серебристым отливом. Такая парка имеет самый простой крой и состоит из двух прямых полотнищ (перед и спинка) с вшитыми под прямым углом рукавами. Это самый простой по



41






Женская шуба-парка ненецкая. Меховая с отделкой цветным сукном.

шапка ненецкая из оленьего меха, опушенная песцом.






Медная ненецкая прорезная бляха-подвеска.

принципу народный крой. Так, напри­мер, кроилась и шилась и русская кре­стьянская рубаха. Близкая по крою женская шуба надевается не через голову, а имеет разрез и надевается в рукава обычным порядком. Существу­ет и иная по крою шуба. Она имеет конусовидную, сильно расширяющу­юся книзу форму, также сшита из белой шкуры и опушена по вороту и рукавам пушистым белым, чаще всего песцовым мехом. Носят ее не с капю­шоном, а с шапкой.

Женская шапка таймырских нен­цев имеет, как и другие головные уборы народов Крайнего Севера, вид капора, однако совершенно иной фор­мы, чем, например, капор у эвенков или долган. Этот капор довольно пло­ской формы, но с удлинением — «оборкой», спускающейся под ворот­ник шубы. Как и сама шуба, капор отделан таким же пышным белым мехом. Отделкой всех носильных ве-

щей ненцев служат полоски цветного! сукна или цветного ситца — крас-ного, желтого, зеленого. Такими по-лосками, нашитыми параллельно, от-деланы манжеты рукавов. Нашивают-ся полоски на плечи шубы, от горло­вины к пройме так, чтобы кончики этих тряпочек свободно развевались. Характерным украшением ненецкой женской шапки служат также метал­лические подвески. Обычно это нани­занные одна за другой медные трубоч­ки, иногда ради живописности переме­жающиеся с крупными цветными фарфоровыми или стеклянными буси­нами и заканчивающиеся внизу круп­ной круглой или ромбовидной прорез­ной медной бляхой. В центре такой бляхи можно видеть иногда изображе­ние человечка с раскинутыми в сто­роны руками, который как бы стара­ется раздвинуть края ромба. Круглые прорезные бляхи часто имеют в центре изображение звезды или иногда бегу­щего оленя, мастерски вписанного в круг. Такие медные украшения, трубка и бляха делались местными мастерами-ремесленниками. Трубки служили игольниками, а не просто украшениями.

В летнее время шуба из оленьей шкуры, естественно, не нужна, ненки одевались в свободную одежду такого же прямого рубашечного покроя ров­ного синего цвета (у русских такая ткань кубовой окраски носила назва­ние синей крашенины) с, отделкой по краям или по вороту и рукавам жел­тыми и зелеными полосками; на боках у подола нашивались также декора­тивные уголки тех же цветов.

Ненцы украшают свою верхнюю зимнюю одежду также оригинальным двухцветным мозаичным орнаментом-Орнамент в виде полосы с бесконечно повторяющимся рисунком обыкно-

венно располагается по краю пол, вдоль подола и на рукавах, непосред-• ггвенно перед меховой опушкой.

Узор ненецкой мозаики строго ге-оМетрический и состоит из прямо­угольных зигзагов, углов, ромбов, ме­здровых1 фигур, но, хотя мы воспри­нимаем эти формы как чистую геоме­трию, сами ненцы трактуют каждую фигуру как живое воспроизведение близкой им северной природы. Так, например, ряды темных симметрич­ных отростков, возвышающихся над зубчатой полосой, носят название «за­ячьих ушей», а ряды ромбов, постав­ленных на угол — название «голове­шек». Ряды треугольников с зубча­тыми основаниями, вписанных в пря­моугольные изгибы темной полосы, называются «оленьи следы», сложные асимметричные уступчатые фигу­ры — «оленьи рога». Наконец, фор- ма, напоминающая геометризованное изображение насторожившегося и присевшего зверя, называется «со­боль».

Таким же двухцветным геометри­ческим орнаментом украшены и жен­ские сумки. Большая хозяйственная сумка, служащая для хранения, пере­носа и перевозки мягких'вещей, пло­ская, двусторонняя, имела форму по­луокружности или, вернее, прямо­угольника с округленным низом и шилась из кожи двух цветов. Общий ее тон — темный, темно-коричневый, в вертикальном направлении вшиты полосы геометрического орнамента. Еще интереснее те сумки, в которых женщины-ненки носят и хранят свои Рукодельные принадлежности: нитки, ленты, кусочки кожи, отделочного

1 Меандр — прямоугольный уступ­чатый зигзаг известен как элемент орнамен­та еще в Древней Греции, где он украшал керамические вазы.

меха и т. п. Они полны изящества, затейливы, как игрушки. Такая сумка для рукоделий имеет вид мешка на вздёржке и шьется обычно из подкра­шенной в красновато-коричневый тон ровдуги. Бывают и белые в основе сумки, на которых выкладывается аппликационным способом уже знако­мый нам ненецкий геометрический орнамент. Края сумки отделываются бахромой из той же крашеной ровду­ги. Кроме того, зачастую к сумке под­вешиваются звучащие, бренчащие подвески, делаются они из копытцев новорожденных оленят. Конечно, оле­нят специально ради этих украшений не убивают, а используют копытца тех новорожденных животных, которые по тем или иным причинам не выжи­ли.

Ненцы издавна известны как от­личные скульпторы. Еще голландский исследователь Крайнего Севера Ви­льям Баренц (по имени которого названо Баренцево море) во второй половине XVI века видел и отмечал на острове Вайгач множество (от 300 до 400) изображений людей, вырезан­ных из дерева и воткнутых рядами в землю. Впоследствии именно за огромное количество идолов (или бол­ванов, как их называли русские земле­проходцы) мыс острова Вайгач, где эти скульпторы были сосредоточены, был назван Болванским Носом.

Большинство скульптур повернуто лицом на восток. Судя по более поздним и-более тщательным описа­ниям, вырезались или, точнее, выте­сывались эти скульптуры так же, как в наши дни мастера подмосковного про­мысла резьбы по дереву — богород­ского промысла (село Богородское Загорского района, Московской об­ласти) — вырезают свои деревян­ные скульптурки и игрушки. Бого-



1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница