К. М. Никонов (вгпу) д-р филос наук, проф. Л. Р. Сулейманов (вагс) Гуляихин В. Н. Г 944 Правовой нигилизм в России: монография


Глава 3. Правовой нигилизм как фактор развития российского общества



страница10/16
Дата14.06.2016
Размер3.53 Mb.
ТипКнига
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   16
Глава 3. Правовой нигилизм как фактор развития российского общества

3.1. Социальный прогресс и правовой нигилизм

В предельно общем толковании нигилизм в соответствии с его образом, сформированным еще Ф. Ницше, можно понимать как отрицание норм и законов общественной жизни, общепринятых ценностей и идеалов, придающих смысл человеческой жизнедеятельности, т.е. всего того, что обычно ассоциируется с основаниями любой культуры1. Но прогресс требует изменения культуры, в том числе и ее оснований. А прогрессивные изменения в обществе невозможны без отрицания того, что является тормозом социального развития.

Философы давно занимаются проблемами социального прогресса, которые рассматривались многими мыслителями. Каждый из них по-своему толковал общественный прогресс, используя разные методологические принципы исследования проблемы. Так, Гегель видит прогресс в сознании свободы, а Шопенгауэр усмотрел в нем бессмысленное явление безумной, слепой и ненасытной воли, «тяжелый, долгий и смутный кошмар человечества». Марксу прогресс рисуется совсем не так, как Ницше. Для русского философа Федорова смысл прогресса – в ликвидации смерти, всеобщем воскресительном акте торжествующего над силами природы человеческого рода, тогда как для немецкого мыслителя Э. Гартманна – в «коллективном отрицании воли», во всеобщем сознательном самоубийстве постигшего мировую бессмыслицу человечества… В этом вопросе, пожалуй, однозначно только одно: человечество никогда не сможет воплотить в жизнь фаустовское желание остановить прекрасное мгновение.

Для нас представляет интерес рассмотрение прогресса применительно к российскому обществу в связи с сильным влиянием на ход его развития такого феномена как правовой нигилизм. Ведь если одним из основных качеств российской социальной жизни является правовой нигилизм, то возникает вопрос: как наше общество может идти по пути прогресса, избегая саморазрушения и самоуничтожения при отсутствии массового понимания гражданами необходимости руководствоваться в своей деятельности правовыми нормами, которые должны регулировать отношения между субъектами? Думается, что в качестве «обруча», скрепляющего российское общество, выступают этические нормы поведения, которыми в своей деятельности руководствуется большинство русских людей, т.е. те нравственные стандарты, которые позволяют народу сохранить себя как единое жизнеспособное сообщество. В связи с этим некоторые исследователи даже считают, что надо говорить об отрицательном отношении российских граждан лишь к позитивному праву, о неприятии только законов, следовательно, – о юридическом (а не о правовом) нигилизме1.

Поддержание правового порядка в российском обществе основывается на соблюдении прежде всего этических норм, основными гуманистическими положениями которых, как и на Западе, являются идеи свободы и справедливости, но с иным социокультурным контекстом. Ведь если русский человек по каким-то обстоятельствам действует по другим, противоречащим принятым нравственным нормам, канонам, он, как правило, делает это исходя из некоторых объективных факторов, толкающих его на подобные действия. Он испытывает при этом моральный и психологический дискомфорт. О таких нравственных муках писал Бердяев: «Русский купец старого режима, который нажился нечистыми путями и сделался миллионером, склонен был считать это грехом, замаливал этот грех и мечтал в светлые минуты о другой жизни, например, о странничестве или монашестве»2.

В.И. Спиридонова подчеркивает, что православие коренным образом отличается от протестантизма в своем отношении к миру, что проявляется прежде всего в дисциплине аскетического «послушания», которое зиждется на постоянном «хождении перед Богом»1. Монастырским послушанием в России называлось всякое занятие, назначаемое иноку независимо от того, что это будет – ученый труд или же грубая физическая работа. Важно было, чтобы она исполнялась «во имя Господне», во имя религиозного долга. Подобный стиль работы «не во имя свое», а во имя высшей идеи был усвоен лучшими силами русского общества во всех его слоях. Исполнение своей работы как этического долга, несение своего креста, духовное подвижничество с его постоянным самоконтролем, «аскеза духа» могли быть свойственны представителям любой социальной группы – инженеру, врачу, ученому, политическому деятелю, крестьянину.

Н. Трубецкой утверждал, что в основу мировосприятия и действий русского человека положен внутренний нравственный закон, в соответствии с которым им строятся устойчивые социальные отношения. На наш взгляд, подобный характер отношений очень удобен для развития авторитарной тенденции в российском обществе: «преклоняясь перед велениями своего внутреннего нравственного закона и сознавая уклонение от этого закона как потерю своего лица и своего человеческого достоинства ... русские ... воспринимают мир как миропорядок, в котором все имеет свое определенное ... место, связанное с долгом и обязанностью. Когда человек такого психологического типа повинуется непосредственному начальнику, он повинуется не ему лично, а ему как части известной «божественно» установленной иерархической лестницы ...Таким образом, человек рассматриваемого типа все время сознает себя частью известной иерархической системы и подчиняется, в конечном счете, не человеку, но Богу («Земле»)»2. По мнению Трубецкого, русский человек не воспринимает себя в отрыве от «всего мира», «соборного» целого, его силы должны быть посвящены служению общественному делу. Из этого служения вытекают и им оправдываются права человека. Отсюда недопустимо уравнивание личности с обществом, поскольку основу российского мироустройства составляют не борьба за свои права, не самодовлеющая личность, а взаимопомощь и солидарность людей.

В оценке отрицательного отношения русского человека к правовым установкам важно учитывать еще одно обстоятельство. Ведь еще в Ветхом завете неповиновение богу со стороны Адама и Евы не рассматривается как грех. Там нигде нет информации о том, что это неповиновение погубило человека. Более того, это неповиновение божьей воле стало предпосылкой того, что человек, осознав самого себя, стал по собственному разумению решать свои дела. «Таким образом, этот первый акт неповиновения в конечном счете является первым шагом человека на пути к свободе. Кажется даже, что это неповиновение было предусмотрено божьим планом. Согласно пророкам, именно благодаря тому, что человек был изгнан из рая, он оказался в состоянии сам формировать свою историю, укреплять свои человеческие силы и в качестве полностью развитого индивида достигнуть гармонии с другими людьми и природой. Эта гармония заступила на место прежней, в которой человек еще не был индивидом»1. Ева и Прометей – два великих мятежника, чьи «преступления» освободили человечество. Как представляется, русские люди четко осознают, что отрицание правовых норм авторитарной власти далеко не всегда бывает деструктивным.

Как известно, не существует формальных, ясных и четких критериев добра, которыми можно воспользоваться в любой ситуации, не опасаясь за возможные ошибки. Добро открывается человеком в процессе исканий и творчества: «царство небесное силою берется». «Правила» относятся к области права. С их помощью нельзя выбрать правильный путь нравственного поведения в сложной, противоречивой и меняющейся жизни. Пожалуй, об этике Канта справедливо говорят, что она слишком формальна и априорна, излишне «юридична» и «легальна». Поэтому она плохо совместима с подлинной стихией нравственности. Невозможно ограничиваться «всеобщим законодательством» в отношении к тому, что есть живое развитие и новизна. Ведь «дважды не ступить в один и тот же поток, ибо все новые и новые воды приливают в него». Гераклит учил, что «бог есть день и ночь, зима и лето, война и мир, пресыщение и голод». Противоречие – отец и царь всех вещей. Враждуют животные, люди, классы, нации. Находятся в противоречии понятия, идеи и ценности. Все имеет свою обратную сторону. Единство состоит из противоположностей, поэтому право во многом обусловливает правовой нигилизм. Даже блаженному Августину система вселенной рисовалась гармонией, включающей в себя и моменты убыли, элементы несовершенства, перестающие, однако, быть таковыми в единстве общего синтеза. С этой точки зрения, и самое зло получает некоторое относительное «оправдание». Для Августина оно обретает условный смысл, как картина с черным цветом, так и совокупность вещей, если кто сможет окинуть ее взором, представляется прекрасною даже с грешниками, хотя безобразие их, когда они рассматриваются сами по себе, делает их гнусными.

Не зря греки признавали двойственной природу Эроса, сына Пороса и Пении, обилия и скудости. Не будь антиномий человеческой природы, не было бы и высших напряжений человека в процессе творчества. Все земные радости человека детерминируются его развитием. В том, что «все проходит», – не только страдания нашей жизни, но и радость для нас. Каждый этап развития имеет значение и нужен на своем месте. Великие революции, отрицающие правовые ценности прежней эпохи, являются орудиями перестройки социальных отношений и институтов. Вместе с тем они – судные, порой кровавые, дни истории, полные глубокого смысла. Порой ход прогрессивного развития прерывается катастрофами, происходит рост сил зла, рожденных в человеческой свободе. Но, тем не менее, идеальный смысл мирового прогресса пребывает незыблемым в реальности всеединства. Развитие заключается не только в смене одного состояния другим, но и в преображенном сохранении, в устремленности через отрицание к совершенству. Думается, что есть также особое ограниченное благо в тяжких испытаниях исторической судьбы общества, поскольку они вскрывают иллюзорность преходящего и суетного благополучия и обращают мысль к исканию новых принципов общественной жизнедеятельности. Нельзя забывать, что в основе полноты бытия и совершенства лежат отрицание, раздельность и неизбежные противоречия.

Как в обыденной жизни не бывает единогласия среди людей, так царит разброд и шатание в высокой сфере идеологий и идеалов. В целом люди далеки от совершенства, и часто проявляют в критические моменты истории такие свои негативные свойства как косность, бахвальство и деструктивный для успешного хода прогресса нигилизм. Их сознание ограничено, глубокая истина не понятна им. Они живут больше интересами, чем идеями, и если идеи и правят миром, то, по Гегелю, лишь уплачивая дань наличного бытия не из себя, а из страстей индивидуумов. В этом лукавстве разума, считал немецкий философ, и заключается одна из характерных особенностей исторического прогресса.

Неповиновение человека антигуманным законам тоталитарных или регрессивных обществ является шагом на пути к свободе, когда индивид перестает быть объектом чуждой ему воли и становится субъектом свободной деятельности. Когда количество свободных индивидов увеличивается, то происходит смена общественной системы, и социальные отношения преобразуются в более гармоничные. Но и в них будет присутствовать деструктивный элемент, не дающий застыть социальным формам. В.В. Розанов пишет в «Опавших листьях», что неуравновешенность социальной системы и дает ей жизнь. «Жизнь происходит от неустойчивых равновесий. Если бы равновесия везде были устойчивы, не было бы и жизни. Но неустойчивое равновесие – тревога, «неудобно мне», опасность. Мир вечно тревожен, и тем живет... Какая же чепуха эти «Солнечный Город» и «Утопия», суть коих – вечное счастье, т. е. окончательное «устойчивое равновесие». Это – не «будущее», а смерть»1.

Древние мыслители помещали золотой век в начале времен, современные философы переносят его к концу, в котором, по Розанову, имеет обыкновение располагаться не совершенство, а смерть. Расцвет, разгар, апогей – происходит в середине. Многие науки (астрономия, палеонтология, биология, история и т.д.) опровергают старую линейно-оптимистическую схему прогресса. Палеонтология фиксирует многочисленные факты «слепой» борьбы видов, когда выживают отнюдь не «лучшие», а только более приспособленные. Так, гибнут великолепные породы животных и растений, зато продолжают свое победоносное шествие земляные блохи и тараканы. Биология пришла к выводу, что дегенераты отличаются редкостной живучестью. А история показывает, что многие народы после периода своего расцвета приходили в упадок и прекращали свое существование. Нет постоянного прогресса ни в жизни отдельной человеческой личности, ни в жизни классов и наций, ни в истории всей человеческой цивилизации. Нарастание сил в определенном пункте сменяется их упадком, за зрелостью приходит дряхлость и смерть. Абсолютно прогрессивный эволюционизм невозможен. Здесь вспоминается острота Б.А. Кистяковского, утверждавшего, что с точки зрения чистого эволюционизма придется признать разложение трупа покойника за дальнейшую стадию в развитии его личности.

В своей работе «Западная традиция права» Г. Дж. Берман рассматривает право в современном обществе прежде всего как деятельность. Трактовка права как явления, которое по своей сути является динамичным, а не фиксированной системой, позволяет понять те изменения, которые характерны для правовой действительности не только информационной цивилизации, реальность которой характеризуется «потенциальной прозрачностью»2. Любой динамический процесс обязательно предполагает отказ от устаревшего, от всего того, что мешает дальнейшему развитию. Подобный динамизм свойственен любому нетрадиционному обществу. Отрицание изживших себя норм права является прогрессивным явлением, хотя и вызывает порой большие социальные конфликты. Деятельность в правовой сфере может рассматриваться как непрерывное созидание относительно новых отношений и введение новых ограничений, от которых в свою очередь по мере развития общества будут отказываться. Эта деятельность поддерживает и развивает политико-правовую систему общества. Поэтому важной функцией права в нетрадиционном обществе является деятельность по формированию жизнеспособных моделей, регулирующих те или иные конкретные взаимоотношения между субъектами. И здесь, на наш взгляд, надо обязательно учитывать, что направление деятельности определяет субъект, который имеет свою социально-психологическую ориентацию: биофильную или некрофильную.

Как известно, функционирование политико-правовой системы в любом обществе призвано поддерживать жизнь данного социума. Такая социально имманентная система должна существовать в интересах человека, тогда она буде гуманной. Но политико-правовые системы общества, как правило, не отличаются гуманностью. Поскольку социальные отношения могут быть сформированы таким образом, что юридические законы, созданные для выживания данного типа общества, вступают в конфликт с универсальными нормами, необходимыми для гармоничного развития его членов. Это, как правило, происходит в обществах, в которых привилегированные социальные группы господствуют над остальными членами и эксплуатируют их. Тогда авторитарная власть доминирующей группы вступает в конфликт с интересами большинства, но ввиду того, что общество функционирует на основе данной политико-правовой структуры, социальные нормы, навязанные членами привилегированной группы, обязательны для выживания всех, пока структура общества коренным образом не будет изменена. Поскольку право служит целям немногих, стремившихся использовать остальных как средство, то правящей элите приходится использовать свою авторитарную власть для подавления и запугивания большинства (а таким образом, и самих себя), чтобы не дать ему в полной мере развить свои способности. Такое авторитарное общество всегда вступает в конфликт с универсальными гуманистическими нормами, отраженными в естественном праве, и относящиеся к каждому без исключения. Официальная идеология, господствующая в таком обществе, будет отрицать, что в нем имеется какое-либо антагонистическое противоречие. Ее главным тезисом будет то, что правовые и этические нормы равноценны для всех членов социума, поскольку являются универсальными и вытекающими из насущных потребностей человеческого существования. Пока данный тип социального устройства исторически себя не изжил, человеку придется принимать существующие правовые и этические нормы как необходимые и обязательные. Но когда легализованные общественные отношения исторически «устаревают», т.е. сохраняется политико-правовая система, чье существование противоречит требованиям времени, то возникают и постепенно усиливаются прогрессивные тенденции социального развития, которые могут привести к коренному гуманистическому изменению авторитарного правового порядка.

Нет ни одного общественного института, ни одной социальной формы: языка, государства, религии, науки или права, которые существовали бы исключительно для самих себя. Созданные усилиями человека, энергией его разума и воли, социальные институты, в том числе и право, как справедливо подметил М. Шелер, предназначены обслуживать его нужды, удовлетворять его интересы1. Возникшее и продолжающее существовать как результат целенаправленной деятельности социальных субъектов право, в конечном счете, замыкается своими функциями, содержанием и структурой на человеке. Меняются потребности человека, соответственно, изменяются нормативные правовые акты. В данном процессе правовой нигилизм выполняет важную социальную функцию.

Социолог Р. Таппан, говоря о социальной роли и назначении права, отметил: «Сформулированное и применяемое людьми в обществе право через свой инструментарий отражает признанные правила групповой жизни. Помимо того оно намеренно и более или менее рационально применяется для создания норм поведения с целью решения проблем и потребностей, с которыми сталкивается общественная жизнь»1. Любые социальные институты – семейные, политические, экономические, религиозные, профессиональные и т.д. – равно как и изменения в них, находят свое отражение в праве как средстве регулирования и поддержания общественного порядка. Но поскольку право выступает как нечто вторичное, продуктом отражения, то оно не всегда успевает за развитием общественной жизни. Да и в каждом отражении обязательно присутствует искажение, что делает нормы права не вполне адекватными социальной ситуации, которую они призваны регулировать. Поэтому изначально право содержит в себе зерно своего отрицания. Через такое отрицание развивается правовая мысль. Да и вся общественная жизнь развивается через отрицание и противоположностями держится. Порой, правда, оружие отрицания переходит в отрицание оружием.

Апологеты исторически изживших общественных отношений обычно называют деструктивными и аморальными попытки фундаментального изменения существующего порядка. Тех, кто хочет счастья для себя, они называют нигилистами и безнравственными эгоистами, а тех, кто отстаивает привилегии социально-политической элиты, – добродетельными и законопослушными гражданами. Покорность, преданность и «служение долгу» ими считается главными достоинствами человека, в основе поведения которого лежит «бескорыстие» и «моральная чистота». Ведь всякая власть от Бога.

Современное общество одновременно и поощряет, и сдерживает развитие человека как личности. Общественное сдерживание развития личности сильно возмущало Фридрих Ницше, который писал, что в результате этого цивилизация оказалась переполненной «маленькими людьми», которые стали господами и «проповедуют покорность, скромность, благоразумие, старание, осторожность и длинную вереницу остальных маленьких добродетелей»1. По определению Заратустры, все измельчало: философия, наука, поэзия, мораль, искусство, все ценности. Современный европеец – «почти смешная порода, какое-то стадное животное, нечто добродушное, хилое и посредственное» – появился после восемнадцати столетий господства христианства, считает Ницше. Пожалуй, нечто подобное мы можем сказать, за исключением добродушия, и о современном россиянине.

Социальные конфликты между официальным позитивным правом и естественным правом, основанном на гуманистическом принципе, будет сохраняться до тех пор, пока человечество не сумеет построить общество, в котором данные формы права будут тождественны. Пока этот период развития общественных отношений не достигнут, даже исторически оправданная социально-правовая система будет противоречить универсальным экзистенциальным потребностям индивида, которые нашли свое отражение в естественном праве.

Первые попытки определить, какие правовые идеи являются наиболее существенными для продуктивного общественного развития, были сделаны еще древнеримскими юристами, считавшими, что любое право очерчивает границы свободы его участников. Развивая эту идею, Г. Гегель в своей знаменитой «Философии права» утверждал, что свобода есть основная правовая идея. Более того, «... система права есть царство осуществленной свободы»2. Как известно, историческим основанием прогресса и его критерием у Гегеля выступала свобода, которая находит свое выражение в конкретных формах государственного устройства. Он выделяет три всемирно-исторических периода – в зависимости от того, в какой мере был осуществлен в каждом из них принцип свободы. Свой вклад в раскрытие сущностных свойств права через категорию свободы внесли и многие российские мыслители. Так, B.C. Нерсесянц пишет: «Право по своей сущности и, следовательно, по своему понятию – это исторически определенная и объективно обусловленная форма свободы в реальных отношениях, мера этой свободы, форма бытия свободы, формальная свобода»1. Но формы имеют тенденцию отставать от жизни и «костенеть». Поэтому в целях дальнейшего развития свободы и права время от времени происходит объективное отрицание существующих правовых установок, которые мешают социальному прогрессу. Если право по каким-либо причинам не выполняет свою социальную роль по решению общественных проблем и обеспечению потребностей, то происходит его отрицание.

Некоторые исследователи считают2, что право возникло в результате опривычивания, когда взаимодействие людей между собой и с природной средой, в конечном счете, привело к становлению образца (привычки), осознаваемого человеком в качестве оптимальной модели деятельности в конкретных социокультурных условиях. Опривыченные действия в зависимости от их социального предназначения в определенных культурно-исторических условиях начинают субъектом классифицироваться, распределяться по определенным типам. Типизация опривыченных действий, в свою очередь, стимулирует образование институтов, создание которых одобряется членами сообщества как необходимых или желательных в определенных социально-культурных и естественных условиях, и которые доступны для их понимания своей целесообразностью в конкретных ситуациях. В обществе постепенно устанавливается институциональный порядок как совокупность определенных внутренних связей (социальных ролей), возникающих между членами общества в данных социокультурных условиях. Поскольку в основе институционального порядка лежат заданные модели поведения, то эти связи между людьми, когда они не выходят за рамки установленных социальных правил, по своей природе могут рассматриваться как нормативные. Обычно социальные отношения имеют характер нормативно «предписанного» поведения. Здесь очень сложно, но необходимо уравновесить различные интересы, ожидания, ролевые функции участников. Главным условием становится осознание каждым из участников, каков смысл их взаимодействия в целом. Причем, социальное отношение поддерживается не только дуальной структурой отношения, балансом взаимных услуг, когда каждая из сторон наблюдает за мерой исполнительности и честностью партнера, но и психологическими механизмами. К сожалению, для российского народа «опривыченными» стали институты авторитарной власти, к которым он в то же время парадоксальным образом проявляет анархическое и нигилистическое отношение. В основе негативного отношения к авторитарной власти лежит, главным образом, гуманистическая тенденция общественного развития. А «опривыченной» деспотическую власть делает авторитарная направленность социально-политических процессов, детерминирующая соответствующие социальные нормы.

Правовая норма – это всегда продукт сознательно-волевых отношений между людьми. Человек придерживается нормы не только из-за любви к правилу, но и ради решения близких ему духовных и материальных проблем, в расчете либо на достойное возмещение и награду, либо устранение риска что-либо потерять. Причем мотивы, удерживающие человека в правовых рамках, представляют собой не только сугубо индивидуальные интересы, но так же диктуются коллективными ценностями, перспективами группового выживания, надежного и обеспеченного положения индивида в обществе. Если же человек сознательно выходит за границы заданной социальными нормами модели поведения, то окружающие негативно оценивают его действия и стремятся применить к нему санкции, поскольку упорядоченность отношений является важным условием существования общества. Но так же необходимым фактором успешного развития общества является выход индивида за рамки привычного, вхождение в противоречие с ним. По Гегелю, дух умирает тогда, когда до конца изжиты его внутренние противоречия. Но здесь надо помнить, что только в сотрудничестве с другими и в процессе труда субъект может развивать свои способности, и таким образом он творит сам себя в ходе исторического прогресса.


Каталог: upload -> doc file
upload -> Черноземова Е. Н. История английской литературы: Планы. Разработки. Материалы. Задания. 2-е изд., испр
upload -> Учебное пособие характеризует экзистенциализм в русском информационном пространстве как специфический принципа создания произведения и комплекса идей. Через ответ на этот вопрос делается выход на социальное значение журналистики
upload -> Ч. А. Тукембаев реинкарнация – ключ к истине
upload -> Русский хит а – Студио – Fashion Girl
upload -> Репертуар группы cosa nostra русский хит
upload -> Современные хиты Зарубежные хиты
doc file -> Дни заездов Даты заездов


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   16


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница