Издательство московского университета




страница6/11
Дата26.02.2016
Размер2.31 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

О КАЧЕСТВАХ ЛИЧНОСТИ, НЕОБХОДИМЫХ

ДЛЯ УСПЕШНОГО ОБЩЕНИЯ

В документах нашей партии, когда речь идет о работе с кадрами, неизменно проводится мысль о том, что, чем бы ни был занят коммунист, какой бы профессией он ни обладал, он должен знать и понимать людей, уметь подойти к каждому.

Достижение такого понимания, овладение умением находить оптимальные способы общения, создающие у человека рабочий подъем, настраивающие его на мажорный лад, ведущие к развитию доброжелательного отношения к окружающим, — дело не простое, как может показаться на первый взгляд. Одно из условий получения такого результата — глубокое знание психологии человека, его ценностных ориентации, выражающихся в его идеалах, потребностях, интересах, в уровне притязаний. Необходимо также знание имеющегося у человека представления о себе — что нравится в себе самом, что он себе приписывает, против чего восстает.

Выдающийся учитель и замечательный воспитатель А. С. Макаренко многократно подчеркивал, что главным принципом, которым надо руководствоваться в деловом официальном общении, должно выступать положение: как можно больше требовательности к человеку и как можно больше уважения к нему.

Следование этому принципу в повседневных делах, связанных с организацией воздействий на людей, предполагает умение учитывать индивидуальное своеобразие каждого. Вместе с тем своеобразие другого человека будет улавливаться случайно, если отсутствуют качества, делающие нас знатоками других людей.

Главное, с чего начинается развитие названных качеств, — это формирование у человека такой направленности, при которой другие люди стояли бы не на периферии, а в центре складывающейся у него системы ценностей. Что в этой системе на переднем плане — гипертрофированное «я» или «ты», «мы» — это оказывается вовсе не безразлично для проявления умения глубоко проникать в другую личность, правильно строить с ней взаимоотношения.

101

Многие современники В. И. Ленина говорили, что он чувствовал бытие чужого «ты» так же сильно, как бытие своего «я». И это шло у него от полноты материалистического миропонимания, от глубокого и устойчивого интереса к людям.



Понимая значение развития направленности на других людей, необходимой для полноценного общения в нашем обществе, выдающийся советский педагог В. А. Сухомлинский писал: «Умей чувствовать рядом с собой человека, умей понимать его душу, видеть в его глазах сложный духовный мир»1.

Между тем факты показывают, что такое чувствование чужого «ты» с той же силой, как чувствование своего «я», имеет место далеко не у всех людей. Так, Н. В. Ревенко2 установила, что у одной части руководителей различных предприятий направленность на людей сформирована весьма слабо, зато сильно развита направленность на технику, продукцию, которую должно выпускать предприятие. У другой части их она обнаружила ярко выраженную направленность на других людей — подчиненных или вышестоящих начальников, а чаще на тех и других со всей сложностью их взаимоотношений — и сравнительно слабую направленность на техническую сторону деятельности предприятия, его продукцию и экономику. Наконец, у третьей части руководителей она нашла одинаково развитую до высокого уровня направленность на людей и на технику, продукцию предприятия, на экономические показатели его деятельности. Руководители, отнесенные к последней группе, наиболее успешно решали как чисто производственные задачи, так и задачи, социальные.

Сформированная в личности направленность на человека способствует успешности общения, выбору наиболее соответствующих особенностям другого человека способов взаимодействия с ним, если в этой направленности проявляется отношение, отвечающее моральным нормам: такое отношение порождает в личности ориентировку прежде всего на положительные качества в другом человеке, что важно для общения,

102


так как способствует раскрытию личностного потенциала человека, с которым мы общаемся. А. М. Горький, имея в виду это значение направленности на человека, говорил, что в каждом человеке скрыт бубенчик и, если его затронуть, человек зазвучит всем лучшим, что у него есть.

К сожалению, у человека может быть устойчивая ориентированность и на отрицательное в других людях. Вспомним, пример исторический — Ивана Грозного, о котором историк В. О. Ключевский писал: «Он был восприимчивее к дурным, чем к добрым впечатлениям, он принадлежал к числу тех недобрых людей, которые охотнее замечают в других слабости и недостатки, чем дарования и добрые качества»3.

Помимо направленности на людей — своеобразной психологической «повернутости» к ним, — человек, чтобы успешно общаться, должен иметь в своем интеллекте, эмоциональной и волевой сферах ряд характеристик, которые все вместе обеспечивают такое общение. В интеллекте это относится буквально ко всем познавательным процессам: к вниманию, восприятию, памяти, мышлению и воображению.

Достаточно большой объем внимания, умение его распределять, высокая устойчивость его — эти качества нужны человеку не только для предметно-практической деятельности, но прежде всего для успешного общения с другими людьми. Между тем наблюдения, данные экспериментов свидетельствуют, что у некоторых людей эти качества проявляются сильно при взаимодействии с миром вещей и слабо при взаимодействии с миром людей.

То же следует сказать и о таком важном для общения качестве восприятия, каким является наблюдательность. Мы очень отличаемся друг от друга по умению быть наблюдательными по отношению к окружающим нас людям, способности фиксировать мельчайшие колебания в их внешнем поведении, заключать об истинном характере изменений в их настроении, отмечать малозаметные большинству из нас особенности поведения или внешнего облика и за ними видеть существенное в личности. Полностью прав известный журналист

103


А. Ваксберг, когда пишет: «Многие люди поразительно слепы и, не тренируя свою наблюдательность, лишают себя возможности увидеть множество интересных вещей — в путешествиях, в общении с людьми, да и просто в повседневной жизни. Как много, к примеру, могут сказать о человеке его манеры, его речь, его одежда и то, как он ест, и как он зевает, и как стрижется или бреется, какова форма его ногтей, и какого происхождение пятнышка на его шляпе, и какими нитками пришиты пуговицы к его пиджаку, и на какую шутку он реагирует, а какую пропускает мимо ушей. Для того, кто умеет все это подмечать, сопоставлять, делать выводы, мир становится объемнее, полнее, красочнее, люди перестают быть случайными прохожими или попутчиками — они открывают свои души»4.

Наша память, обращенная к другим людям, тоже условие нашего успешного общения с ними. Не перевирать их имена и отчества, помнить лица, не забывать, что их выводит из себя, а что, наоборот, успокаивает, какие дни они особенно чтут, что каждый из них умеет и что не умеет, — в этом и во многом другом проявляется такая память.

У каждого человека, особенно если он руководитель, должна быть память на людей, особенно на хороших людей.

Современники Я. М. Свердлова, перечисляя качества, делавшие его ярчайшим организатором, указывают: «Каждого человека, который хоть раз у него побывал, Яков Михайлович запоминал навсегда, запоминал всего — с его характером, способностями, биографией, сильными и слабыми сторонами.

Как-то на прием пришел чуть сгорбленный человек с сильной проседью в густых темных волосах. Яков Михайлович в эту минуту разговаривал по телефону. Положив трубку, он сказал: «Ну, слушаю тебя, Богдан!»

Посетитель с недоумением посмотрел на Свердлова: «Откуда вы меня знаете?» — Потом, вглядевшись, вскрикнул: «Товарищ Андрей! Ты?»

Оказалось, что он когда-то работал с Яковом Михайловичем на Урале, знал его под партийным именем Андрей и даже не подозревал, что этот Андрей и есть Свердлов. А Яков Михайлович знал и помнил о Богдане все — и где тот за эти годы работал, и где сел, и каким этапом шел, и где работает сейчас»5.

Важнейшим познавательным процессом, обслуживающим

104

общение, является мышление. В данном случае речь идет о способности каждого из нас анализировать поступки человека, видеть за ними мотивы, которые руководят им, определять его поведение в различных ситуациях.



Очевидно, при таком проникновении во внутренний мир других людей большое значение имеет интуиция — постижение особенностей, характеризующих личность другого человека, путем непосредственного их усмотрения, без обоснования с помощью доказательств. Осмысление данных восприятия осуществляется у познающего другого человека — субъекта — в этих случаях путем мгновенного обобщения в виде мысленного замыкания непосредственно от исходных данных к результату; у него происходит быстрая мобилизация прошлого опыта на постижение сути какого-либо поступка, факта поведения или всей личности другого человека. Опытный глаз мудрого педагога без рассуждений, по внешним признакам схватывает характер переживаемого состояния учеником, причастность или непричастность его к какому-то событию, которое произошло в классе. Опытный руководитель по небольшому числу фактов поведения другого человека мгновенно решает, к какому типу личности относится этот человек, а потом уже обосновывает правильность своего «чутья».

Что такое интуиция в общении, ярко показывает в своих воспоминаниях генерал юстиции П. А. Доленко, наблюдавший ее у знаменитого нашего флотоводца — адмирала И. С. Исакова.

Шла война. Трибунал за грубое дисциплинарное нарушение должен был судить юношу-матроса. Его поступок в той конкретной ситуации заслуживал самого строгого наказания. Однако матрос написал рапорт адмиралу с просьбой пощадить его.

«... При всей нечеловеческой загруженности, проводя бессонные ночи на самых опасных участках фронта, Исаков потребовал дело матроса, ознакомился с ним и велел привести парня к нему... Когда матроса после встречи увели, адмирал сказал: «По закону военного времени его следует судить со всей строгостью, генерал. Но попробуйте помочь. Юноша с такими глазами не может быть злостным нарушителем дисциплины. Это подсказывает интуиция... Знаю, что вам не до него. Все же не теряйте молодого человека из виду».

Матрос был наказан, но без тюремного заключения... Я время от времени просил докладывать о поведении матроса. Командир тепло отзывался о нем. Парень дважды был ранен, награжден пятью орденами, в том числе Красного Знамени,

105


Красной Звезды. Прошли годы. Матрос после окончания высшего учебного заведения пошел в науку. Теперь он доктор биологических наук, недавно выступил с серьезными исследованиями о перспективах развития подводной физиологии. Читая работу Дмитрия Новоселова — Димы, я то и дело вспоминаю слова Исакова, сказанные мне в трагические дни лета 1942 года: «Вы иногда верьте в интуицию»6.

Чтобы хорошо общаться с другими людьми, мы должны развивать у себя воображение. Воображение в этом случае проявляется в нашем умении ставить себя на место другого человека, видеть мир, работу, нас, все происходящее его глазами.

Развитием такого умения мы также отличаемся друг от друга. Жизнь свидетельствует, что порой даже у лиц, интеллектуально развитых, легко вступающих в контакт с другими людьми, воображение при взаимодействии с ними может работать недостаточно контекстно, неточно воссоздавать их переживания, намерения, ход мысли. А в крайних случаях человек с неразвитым воображением приписывает свои собственные состояния, намерения, мысли другим людям.

В то же время встречаются люди, обладающие ярко выраженной способностью проникать во внутренний мир другого человека, ставить себя на его место. Например, писатель В. А. Каверин, во время Великой Отечественной войны часто встречавшийся с прославленным командующим нашим Северным флотом адмиралом А. Г. Головко, пишет об этом незаурядном человеке: «Головко обладал редкой способностью ставить себя на место другого человека, с которым его сталкивала судьба. Более того, на место других — будь это батальон морской пехоты или экипаж подводной лодки. Это означало, что он «входил в положение». Он понимал «положение» как жизненную задачу»7.

Условием успешного общения человека с другими людьми является соответствующая воспитанность его эмоциональной сферы, которая прежде всего проявляется в том, умеет ли человек сопереживать другим людям, способен ли он, говоря словами А. Н. Радищева, «сопечалиться человеку и совеселиться ему»8.

Наблюдения и эксперименты показывают, что широта

106

проявления этой способности в значительной мере связана с тем, насколько велик круг людей, который включается человеком в категорию «мы», т. е. насколько много в его окружении людей, которые субъективно значимы для него, дороги ему. У одних число предельно дорогих людей сравнительно невелико, не выходит за пределы семьи, иногда и еще уже; у других, наоборот, включает широкий круг людей — родных и близких; у некоторых — всех людей труда.



К чему приводит узость способности к сопереживанию, показывает следующий опыт, поставленный психологами в США9. За стеклянной перегородкой в кресле сидел человек, к телу которого были прикреплены электроды. Этот человек в условиях дефицита времени должен был научиться выполнять определенное задание. По другую сторону перегородки в другое кресло по очереди усаживались испытуемые, которым говорилось, что, нажимая на разные кнопки перед собой и вызывая у человека за перегородкой более слабые или, наоборот, более сильные неприятные ощущения от раздражения электрическим током, они должны побудить его быстрее справиться с заданием.

В этом опыте многие испытуемые, хотя и видели, что человек за перегородкой корчится от болевых ощущений, тем не менее нажимали на кнопки, которые эти ощущения у него вызывали. Истина «не желай другому того, чего сам себе не желаешь» в конкретном поведении этих людей не проявилась. Может быть, резко сказано, но они, наверное, шли в своем поведении в этом опыте не от принципа «человек человеку — друг, товарищ и брат», а от принципа «человек человеку — волк».

Кстати, исследования, проводимые в СССР10, показывают что у единственного ребенка формирование способности к сопереживанию происходит более медленно, чем в многодетных семьях или детских садах с хорошо поставленным воспитательным процессом. Ребенку идентифицировать себя с другим человеком легче, когда этот другой — сверстник.

107


При общей положительной настроенности на других людей, способности к сопереживанию, сочувствию им, которые выступают как общий фон, на котором протекает общение с людьми, наш конкретный эмоциональный отклик может меняться в зависимости от того, как они себя ведут, как работают над осуществлением дорогих для нас целей. Однако и в этом случае характер и богатство общей палитры, проявляемых нами по отношению к другому человеку чувств, оказываются обусловленными нашей гражданской, моральной воспитанностью.

Хотелось бы в связи со сказанным отметить, что при субъективной оценке совершаемых человеком поступков, субъективно определяемой значимости различных качеств личности обнаруживаются заметные различия между людьми. Сравнение по этому параметру мужчин и женщин установило, что у женщин характеристики, в которых проявляется отношение человека к другим людям, на шкале ценностей занимают более высокое место, чем у мужчин. Они для женщин субъективно более значимы. Для мужчин же относительно более значимы объекты, связанные с их работой11.

Косвенным свидетельством большей значимости сферы межличностных, в частности интимных, коммуникаций для женщин и меньшей — для мужчин являются причины мужских и женских неврозов.

По статистике, которую накопил Ленинградский психоневрологический институт им. В. М. Бехтерева, около 80% неврозов у женщин является следствием такого развития взаимоотношений в семейной сфере, которое расходится с их желанием, с их притязаниями, а у мужчин только 20% неврозов имеет своей причиной непорядки в этой сфере. Эта бо́льшая субъективная значимость для женщин взаимодействия с другим человеком и вообще области взаимоотношений своим следствием имеет сравнительно большее развитие у них, чем у мужчин, социально-перцептивных

108

способностей: женщины тоньше улавливают состояние другого человека по изменениям в тембре его голоса, в других сторонах экспрессии, полнее отражают его внешний облик, точнее определяют эффект своего собственного воздействия на другого человека и т. д.



Важнейшим компонентом успешного общения, помимо соответствующего развития у человека познавательной и эмоциональной сферы, является его умение выбирать по отношению к другому человеку наиболее подходящий способ поведения, способ обращения с ним. Как показывает жизнь, творчество необходимо не только в труде, направленном на создание материальных ценностей. Оно должно быть и в выборе средств воздействия на другого человека, в выборе подхода к нему.

Порой мы бываем недовольны поведением других людей, не замечая, что сами своим обращением с ними толкаем их к действиям, которые нам не нравятся. Капризность ребенка, грубость ученика, неисполнительность подчиненного — это часто не проявление типичных для каждого из них свойств личности, а ответ на наш стиль поведения по отношению к ним, который спровоцировал эти ответы: капризность — на излишнюю уступчивость или нервозность родителя, грубость — на явную бестактность, неисполнительность — на низкую требовательность и отсутствие систематической проверки выполнения порученного.

Между прочим, характер обращения матери с ребенком, учителя со школьником, руководителя с подчиненным вызывает у того, с кем именно так, а не иначе обращаются, не только определенные формы эмоциональных переживаний и формирует эмоциональный опыт, в котором преобладают определенные чувства. Этот характер обращения направленно влияет на то, какая манера поведения человека в различных ситуациях становится для него типичной.

Наше обращение с другими людьми, отношение к ним и понимание их обычно тесно друг с другом связаны.

У плохих работников, профессией которых является работа с людьми, сложившаяся в их опыте классификация типов людей (для начальников — типов подчиненных, для учителя — типов учеников, для врача — типов больных,

109


для продавца — типов покупателей и т. д.) отличается узостью и бедностью, не исчерпывающей все многообразие встречающихся типов. Поэтому, сталкиваясь в общении с конкретными людьми, пытаясь оценить их, эти плохие «судьи» дают им шаблонные, стереотипные оценки и столь же шаблонно ведут себя с ними.

Психолог С. В. Кондратьева, например, выяснила, что у учителей-мастеров представления о возможных типах учеников отличников, «середняков», отстающих намного богаче, чем у плохих учителей12. Так, учителя-мастера различают отстающих, причиной неуспеваемости которых были: 1) непорядки в познавательной сфере — невнимательность, плохая память, несформированность до нужного уровня мыслительных операций, пробелы в знаниях и пр.; 2) непорядки в эмоциональной сфере — большая заторможенность, излишняя возбудимость и пр.; 3) непорядки в волевой сфере — отсутствие усидчивости и пр.; 4) недоразвитие в личности ученика важных для успешного учения более интегральных личностных качеств — познавательных интересов, самостоятельности, ответственности и пр.; 5) одновременное сочетание ряда недостатков. В то же время многие плохие учителя выделяли только два типа неуспевающих — лентяев и тупиц.

Эта способность более или менее глубоко проникать в личностную суть других людей, как правило, влияет на поведение, которое человек позволяет себе по отношению к другим. У специалистов по человеческому общению «репертуар» приемов, к которым они прибегают, строя свои контакты с окружающими, инструментовка поведения, адресуемого другим, намного богаче, чем у неспециалистов. Так, было установлено, что если хорошие учителя в своей работе с учащимися используют до 43 различных приемов воспитательного воздействия, то плохие — только 17—19. Та же тенденция обнаружена, когда сравнили «наборы» воздействий, к которым прибегают в повседневной работе с подчиненными хорошие и плохие руководители. У первых она оказалась намного разнообразнее и шире.

110


А когда в этих «наборах» совпадали какие-то приемы, частота их применения у хороших и плохих руководителей была неодинаковой. Например, такой прием воспитательного воздействия, как выговор при всех в резкой, иногда и грубой форме, плохие руководители использовали в шесть раз чаще, чем хорошие; угроза по частоте применения среди других приемов у плохих руководителей стояла на 7-м месте, у хороших — на 13-м. Нотаций хорошие руководители не читали вовсе, а плохие ими просто злоупотребляли и т. д.13

Личностные черты, формирующиеся у каждого из нас, прежде всего те из них, которые образуют склад нашего характера, определяют общий рисунок нашего характера, определяют общий рисунок нашего поведения при общении с другими людьми.

В пьесе С. Алешина «Все остается людям» (по ней снят фильм) любимый ученик академика Дронова — Алеша Вязьмин рос в интеллигентной семье. У него мягкая мать, вдумчивый, тактичный учитель. И он усвоил стиль поведения по отношению к другим людям, в основе которого лежит деликатность, уважительность. Но вот жизнь сталкивает его с жуликом и пройдохой Трошкиным. В ситуациях, в которые Вязьмин попадает, он не должен, не имеет права быть деликатным, а переломить себя Алеша не может, общий рисунок личности не изменяется.

Очень многое в нашей способности правильно настраиваться на другого человека и выбирать наиболее отвечающий обстоятельствам способ поведения зависит от знания не только другого человека, но и себя, от умения на основе этого знания сознательно управлять своим поведением в различных ситуациях общения. Потому полностью прав Н. Г. Чернышевский, утверждая: «Кто не изучал человека в самом себе, никогда не достигнет глубокого знания людей»14.

В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что поведение

111


человека, особенно если он руководитель, всегда отражается на судьбах других людей15. И забота о воспитании умения общаться неотделима в нашем обществе от той большой работы, целью которой является формирование нового человека, утверждение коммунистических норм поведения личности.

Глава IV



О СВЯЗЯХ НЕКОТОРЫХ ХАРАКТЕРИСТИК КРУГА

БЛИЖАЙШЕГО ОБЩЕНИЯ ЛИЧНОСТИ И ЕЕ СВОЙСТВ

Личность человека формируется в процессе общения с людьми. Если в начальный период жизни человек не волен выбирать для себя людей, которые составляют его непосредственное окружение, то в зрелом возрасте он уже сам в значительной степени может регулировать число и состав лиц, которые его окружают и с которыми он общается. Человек, таким образом, обеспечивает себе со стороны этого окружения определенный поток психологических воздействий.

Как известно, непосредственное окружение человека составляют люди, с которыми он вместе живет, играет, учится, отдыхает, работает. Всех их человек психически отражает, на каждого дает эмоциональный отклик, по отношению к каждому практикует определенный способ поведения. От личностных особенностей этих людей в большей мере зависят характер психического отражения, эмоционального отношения и поведения общающегося с ними человека.

Одновременно это психическое отражение, эмоциональное отношение и поведение всегда несут на себе печать особенностей мотивационно-потребностной сферы человека, который общается с окружающими его людьми. С этими особенностями связан и выбор им людей, с которыми он предпочитает общаться.

Многочисленные факты показывают, что в зависимости от того, как люди своим внешним и внутренним обликом, знаниями, умениями и действиями удовлетворяют потребности общающегося с ними человека,

112


находятся частота и характер его общения с ними. Соответствие характеристик, которые несут в себе общающиеся с ним люди, особенностям его потребностно-мотивационной сферы определяет субъективную значимость каждого из этих людей для человека.

При этом люди становятся субъективно значимыми для человека и вызывают стремление с ними общаться не только тогда, когда соответствуют усвоенным человеком эталонам, традиционным для людей его окружения. На выбор людей для более частого общения влияют такие специфические индивидуальные потребности личности, как потребность в сочувствии, опеке, доминировании, в защите «я» или в самоутверждении.

Имеющиеся экспериментальные материалы1 свидетельствуют также, что субъективная значимость других людей для каждого человека может варьировать от предельно положительной до столь же предельно отрицательной. Она может характеризоваться большими различиями в интенсивности эмоционального переживания, вызываемого в личности значимым для нее человеком, отличаться широтой, устойчивостью, действенностью.

Н. А. Логинова и Е. А. Хорошилова, исходя из указанных положений, провели сравнительный анализ непосредственного общения и изменений в нем в течение жизни двух равных по числу групп взрослых испытуемых: 21—22 и 37—42 года2. Они учитывали, что такие характеристики испытуемых, как социальная принадлежность, и такие обстоятельства, как, например, учение в вузе, особенности работы или оставление ее женщиной ради воспитания детей, самым определенным образом

113

влияют на количественно-качественные параметры круга их непосредственного общения, поэтому на первом этапе исследования, результаты которого здесь излагаются, в качестве обследуемых были взяты представители интеллигенции, окончившие школу, занимающиеся в вузе или уже имеющие высшее образование и работающие.



Для получения объективных характеристик общения в исследовании были использованы методы: биографический, компетентных судей и наблюдения за людьми. Для выявления субъективных мнений обследуемых об их общении были применены специально разработанные вопросники, позволяющие, учитывая особенности мотивационно-потребностной сферы обследуемых, выявлять и классифицировать поводы, заставляющие вступать людей в общение, а также прослеживать изменения, происходящие в частоте актуализации этих поводов под влиянием таких характеристик, как вид деятельности, официальный статус, возраст, пол.

Анализ собранных таким путем материалов показал, что расширение границ круга общения у большинства обследованных лиц характеризуется перерывами постепенности. Значительное обновление состава людей, с которыми каждый из обследуемых общался, наступало в таких точках жизненного пути, как приход в детский сад, в школу, переход в ее средние, затем старшие классы, уход в армию, поступление в институт, начало самостоятельной работы, замужество или женитьба. Было зарегистрировано увеличение объема общения со сверстниками из той же половой группы и расширение круга общения со взрослыми с переходом обследуемых в средние классы школы. Было отмечено нарастание объема их общения со сверстниками из противоположной половой группы в старших классах школы и значительное сужение круга общения при интенсификации самого общения к старшим курсам института, особенно после замужества или женитьбы.

С возрастом происходило значительное изменение характера причин, заставляющих человека вступать в непосредственное общение с другими людьми. Так, если во временном промежутке жизни обследуемых 15—23 года наблюдался значительный рост контактов,

114


в основе которых лежала необходимость удовлетворения познавательной потребности, то затем имело место их заметное уменьшение. То же самое приходится говорить и по поводу общения, в которое вступали обследуемые, реализуя цель усовершенствоваться в избранном ими виде профессионального труда. Частота контактов по этому поводу у большинства из них не шла по нарастающей по мере приближения пенсионного возраста. Наиболее интенсивный период непосредственного общения по указанной причине пришелся на возраст 23—30 лет.

С параметром возраста у обследованных лиц оказался связанным и официальный статус людей, субъективно для них значимых и тоже входивших в круг их непосредственного общения. В любом возрасте число субъективно значимых людей, имевших более высокий статус, чем статус обследовавшихся лиц, оказалось значительным. Например, в старшем школьном возрасте оно составило половину лиц, которые входили в круг ближайшего общения обследуемых. Но с 28—30 лет эта картина начинала постепенно меняться. Соотношение родственников и друзей среди людей, с которыми обследуемые предпочитали общаться, оказалось 0,38 : 0,62 в первой, более младшей подгруппе испытуемых и 0,65 : 0,35 — в более старшей. Соотношение женщин и мужчин составило 0,57 : 0,43 в первой подгруппе и 0,68 : 0,32 — во второй. Таким образом, субъективно значимых для общения женщин в обеих подгруппах было значительно больше, чем мужчин

Среди субъективно значимых для общения людей в двух подгруппах мужчин лиц, занимавшихся одинаковой с ними деятельностью, оказалось соответственно на 21 и 34 % больше, чем в подгруппе женщин. В подгруппах мужчин по сравнению с подгруппами женщин среди субъективно значимых для них людей, с которыми они непосредственно общались, оказалось и больше лиц с более высоким официальным статусом, чем сами обследуемые, соответственно на 24 и 27 %.

В круг непосредственного общения в обеих подгруппах женщин входило существенно более субъективно значимых для них лиц, представлявших самые различные возрастные группы, чем это было в подгруппах обследованных мужчин, для которых большее

115

число субъективно значимых для них лиц относилось к той же возрастной группе, что и они, или к более старшей (в первой подгруппе на 30%, во второй — на 31 %).



В подгруппах мужчин чаще, чем в подгруппах женщин, основанием для включения определенных лиц в круг субъективно значимых и важных для непосредственного общения выступала возможность получения от этих лиц различной помощи, а также участия их в удовлетворении повседневных бытовых потребностей (в первой подгруппе на 11 %, во второй — на 27%).

Средний объем общения у мужчин обеих групп был в полтора раза меньше, чем у женщин. Число значимых других людей оказалось приблизительно одинаковым у мужчин и женщин, хотя и варьировало от возраста к возрасту.

Контактов с другими людьми, шедших у обследуемых на одинаковом уровне психологической близости3 с ними в течение длительных временных промежутков, оказалось от числа всех отмеченных 9 %, постепенно выраставших от никакой до высокой степени близости — 7%. Все остальные контакты у обследованных лиц имели более сложную форму осознания ими характера психологической близости к людям, с которыми они общались в разные годы своей жизни. Так, в 10 % случаев был зарегистрирован рост близости и сохранение ее на высоком уровне в течение сравнительно длительного времени, а затем отмечалось ее исчезновение, и в 3,5 % случаев имело место нарастание близости, затем уменьшение и опять нарастание.

Обследуемые женщины считали свое общение с близкими им людьми более тесным, чем мужчины (различия статистически достоверны в обеих группах). По оценкам женщин их психологические контакты с субъективно значимыми для них людьми были более стабильными, чем такие же контакты (в их гностических, эмоциональных и праксических характеристиках), когда их оценивали мужчины. 57% женщин отмечали

116

с возрастом увеличение близости с другими людьми, и лишь 7 % из них говорили об ее уменьшении. У мужчин только 25 % обследованных подтвердили ее увеличение, а 51 % — уменьшение. 29 % мужчин оценили свои коммуникативные контакты с женщинами как более близкие и вместе с тем как более неустойчивые, чем с мужчинами.



Заканчивая рассмотрение эмпирических данных, полученных в этом исследовании, необходимо отметить, что сопоставление показателей количественно-качественных характеристик непосредственного общения человека, добытых с помощью наблюдения и метода компетентных судей, и показателей, полученных путем опроса самих обследуемых, выявило наличие расхождений между этими двумя рядами показателей. Особенно часто эти расхождения имели место при оценке причин, которые побуждали человека общаться, а также при оценке степени его психологической близости с тем или иным лицом.

Одновременно это исследование выявило существование определенных различий в величине круга общения, а также в его составе, которые были связаны с дифференциально-психологическими характеристиками обследуемых и с конкретными особенностями жизненного пути.

Так, если среднее число лиц, образовавших круг ближайшего общения и включавших для обследуемых субъективно значимых людей, равнялось 7, то вместе с тем в изученной совокупности были люди, для одних из которых субъективно значимых лиц могло быть 2—3 человека, а для других — 13—15. Причины, заставлявшие обследуемых общаться с другими людьми, могли быть односторонне-однообразными, выражавшими по преимуществу одну главную доминанту в мотивационно-потребностной сфере обследуемых, и, наоборот, при наличии в ней системы ярких и сильных потребностей они могли быть многообразными, и это обстоятельство всегда влияло на состав лиц, с которыми обследуемый предпочитал общаться.

Интересные уточнения характеристик феноменологии и психологических механизмов субъективной значимости одного человека для другого были получены нашим сотрудником Н. Б. Шкопоровым, работы которого уже были упомянуты выше.

117

Согласно материалам этих работ изменения в субъективной значимости других людей для личности, как правило, были обусловленными, с одной стороны, ее позицией по отношению к себе в системе потребностей, с другой — отношением к ней со стороны лиц, составляющих круг ее общения. Было выяснено, что эти значимые в разной степени для человека отношения других людей к нему влияют не столько на его ведущие потребности, сколько на подчиненные им тенденции защиты своего «я», проявляющиеся в поисках и в осуществлении способов поведения, утверждающих это «я».



Обнаруженные зависимости были часто тесно связаны с ситуативной динамикой субъективной значимости для личности тех людей, от которых эти отношения исходили, и это постоянно сказывалось на такой существенной характеристике этого феномена, какой является его интенсивность.

В подавляющем большинстве случаев рост интенсивности отрицательной субъективной значимости каких-то людей из окружения человека в конкретных ситуациях его общения оказывался сопряженным с увеличением интенсивности субъективной положительной значимости тех людей, на доброе отношение и поддержку которых, в противовес негативно значимым другим, человек в этих ситуациях рассчитывал.

Благодаря многим фактам, полученным в этих исследованиях, можно считать доказанным положение о различии форм ситуативной и общей динамики субъективной значимости других людей в зависимости от позиции человека по отношению к самому себе. Это различие выступило в том, что активные по своей натуре люди в ситуациях неуспеха обнаружили тенденцию к расширению имевшегося у них круга общения, в то время как пассивные в подобных ситуациях, наоборот, стремились его сузить.

Положительная или отрицательная субъективная значимость других людей, отмечавшаяся у обследованных лиц, оказалась тесно связанной у последних с ходом и результатами их деятельности с этими людьми, а также с особенностями развертывавшегося в этой деятельности общения. Однако для пассивных людей другие люди в значительной мере оказываются положительно или отрицательно значимыми не столько из-за особенностей

118

связывающей их всех деятельности, сколько из-за коммуникативных характеристик, которые этим людям присущи и которые они по отношению к каждой из пассивных личностей демонстрируют.



В излагаемых исследованиях было прослежено, что круг ближайшего общения личности обычно более или менее сильно «открыт» на контакты, одновременно связан такими контактами с другими группами людей. Оказалось, что степень выраженности названной характеристики круга общения личности прямо сказывалась на особенностях проявления и развития ее коммуникативной сферы, способствуя, таким образом, обогащению опыта общения личности с новыми и разными людьми или, наоборот, ограничивая и сужая этот опыт, а значит, облегчая или затрудняя дальнейшее формирование самой этой личности прежде всего как объекта и субъекта общения.

В целом излагаемый цикл исследований позволил наметить некоторые из общих тенденций, характеризующих процесс становления человека как субъекта общения. Одновременно он определил проблему, нуждающуюся в дальнейшем решении: выяснение того, каким образом конкретный состав людей, которые образуют круг общения человека в разные годы его жизни, влияет на формирование его личности.

Для решения этой проблемы необходимо выяснить не только общие условия, которые делают других людей значимыми для человека и увеличивают степень податливости его на их воздействия, но и установить, как эти условия должны меняться от возраста к возрасту, в зависимости от пола человека, его профессии и индивидуально-личностных свойств, чтобы у него сохранялась высокая степень податливости на воздействие определенных людей. Необходимо выяснить и то, каким должен быть круг общения у каждого конкретного человека на каждой ступени его жизни, чтобы формирование его личности шло наиболее успешно. Наконец, как управлять созданием для человека такого круга общения, чтобы не только предметно-практическую деятельность, но и его взаимодействие с другими людьми можно было сознательно и целенаправленно использовать для оптимального развития его личности.

119


Глава V
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница