История и факторы формирования I. Итоги парламентских выборов 17 декабря 1995 года и региональные перспективы кандидатов в президенты



Скачать 469.53 Kb.
страница1/2
Дата10.06.2016
Размер469.53 Kb.
  1   2
Ростислав Туровский

Политическое расслоение российских регионов

(история и факторы формирования)
I. Итоги парламентских выборов 17 декабря 1995 года и региональные перспективы кандидатов в президенты.

Введение. Результаты парламентских выборов 17 декабря 1995 г. в территориальном разрезе не принесли больших неожиданностей. По-прежнему основными политико-географическими закономерностями голосований остаются классические российские расколы между более лояльным городом и более оппозиционным селом, между голосующим за "партию власти", демократов и правую (националистическую) оппозицию Севером и Востоком страны и голосующим за левую оппозицию Югом. С помощью этих расколов можно описать значительную часть региональных особенностей последних парламентских выборов. Кроме того выделяется особая модель электорального поведения в российских республиках с сильной президентской властью и значительной долей титульного населения - там местным властям удается обеспечивать высокие показатели голосования за "партию власти".



I.1. Государственно-патриотическая оппозиция. Прошедшие выборы продемонстрировали, что большинство избирателей склоняется к поддержке лозунгов государственно-патриотической оппозиции. В целом по стране представители этого направления получили в сумме 53.4% голосов. В эту группу партий и движений мы включаем предвыборные объединения традиционалистского толка как "левые" - КПРФ, "Коммунисты - Трудовая Россия - За Советский Союз", АПР, "Власть - народу!", так и "правые" - ЛДПР, Конгресс русских общин, "Держава", блок Станислава Говорухина, "Мое отечество", "За Родину!", Национально-республиканская партия России. Сюда же мы относим занявшее особую нишу в политическом спектре, но при этом безусловно традиционалистское мусульманское движение "Нур".

В целом, повторимся, эти отчетливо традиционалистские движения, выступавшие с государственно-патриотических позиций (мы условно считаем их оппозиционными, не вдаваясь в тонкости их истинных взаимоотношений с властями) получили немногим более половины голосов избирателей. Напомним, что в 1993 году такие партии в лице ЛДПР, КПРФ и АПР получили по России в целом 43.3% голосов.

Левая оппозиция в целом по стране получила 32.2% голосов. География суммарного голосования за партии и движения соответствующей ориентации в основном совпадает с географией голосования за КПРФ. Более половины голосов левые получили в четырех северо-кавказских республиках (Северная Осетия, Дагестан, Адыгея, Карачаево-Черкесия), в двух областях Центральной России (Орловская и Тамбовская), в Кузбассе и двух бурятских автономных округах - Агинском и Усть-Ордынском. Хуже всего дела обстоят в таких регионах Севера и Востока России как Ямало-Ненецкий, Ханты-Мансийский, Таймырский, Корякский, Чукотский округа, Мурманская, Свердловская и Пермская, Магаданская и Камчатская области, в Москве и Санкт-Петербурге, Чечне и Ингушетии. В упомянутых регионах левая оппозиция получила менее 20% голосов избирателей.

Попытаемся рассмотреть географию голосования за оппозицию в целом чтобы выявить более или менее оппозиционные регионы России (точнее регионы, более или менее склонные поддерживать традиционалистские, патриотические, националистические движения). Важность определения региональной дифференциации избирательских предпочтений в преддверии президентских выборов трудно переоценить. За эти голоса будут прежде всего бороться Г.Зюганов, В.Жириновский и А.Лебедь. География голосования за этих кандидатов, несомненно, будет иметь свои нюансы, но для нашего исследования наиболее важным является определение уровней оппозиционности российских территорий после пяти лет политических и экономических реформ. Уровень оппозиционности территорий в данном контексте определяется уровнем популярности в региональных политических культурах государственно-патриотических идей, причем значимость выделения в их пределах "красных" и "белых" модификаций на деле невелика.

В большинстве российских регионов как и по России в целом государственно-патриотическая оппозиция получила более 50% голосов. Наиболее оппозиционными оказались территории "красного пояса", Северного Кавказа, а также Кузбасс и другие оппозиционные "острова" Сибири и Дальнего Востока. Так, более трех четвертей голосов избирателей государственно-патриотическая оппозиция собрала в Северной Осетии и Курской области, более двух третей - в отдельных регионах "красного пояса" (Орловская, Тамбовская, Брянская, Пензенская, Смоленская, Белгородская, Липецкая области), Северного Кавказа (Карачаево-Черкесия, Адыгея, Ставропольский край), Сибири и Дальнего Востока (Кемеровская, Амурская области, Алтайский край, Агинский Бурятский округ). Эти регионы составляют на сегодняшний день список классических традиционалистских территорий России, в которых всегда, в т.ч. на президентских выборах можно ожидать наиболее консервативное (но не конформистское, т.е. предполагающее послушное голосование за нынешнего президента, а консервативно-оппозиционное!) поведение избирателей.

На другом полюсе находятся территории, в которых государственно-патриотическая оппозиция собрала менее трети голосов, точнее 30-32%. Это Москва, Санкт-Петербург и Ямало-Ненецкий округ. Политико-географическое расслоение российских регионов проявляется настолько четко, что Москва оказывается на последнем месте по доле голосующих за оппозицию, а Санкт-Петербург - на предпоследнем. В двух российских столицах государственно-патриотические ценности на современном историческом этапе явно потеряли свою значимость.

В остальных российских регионах оппозиция собрала от одной трети до двух третей голосов. При этом не собрала половины голосов оппозиция ни в одном из регионов Северного района (с колебаниями от 38.3% в Мурманской области до 47.9% в Вологодской). Относительно неудачными для оппозиции остаются Свердловская, Пермская и Челябинская области (в Свердловской области за оппозицию голосовало едва больше трети избирателей), многие регионы Сибири и Дальнего Востока, особенно северные (все автономные округа кроме двух бурятских, Камчатская, Магаданская, Томская, Иркутская области, Хабаровский край, Якутия), в Центральном районе - Московская и Ярославская области, на северо-западе страны - Ленинградская, Новгородская и Калининградская. Из республик кроме перечисленных выше пока слабо выступает оппозиция в Ингушетии, Чечне, Туве. В то же время во многих из перечисленных регионов доля голосующих за оппозицию вплотную приблизилась к 50% и наблюдается существенный рост популярности оппозиционных движений.

I.2. Партия власти. География голосования за НДР оказалась даже более тривиальной чем это можно было предполагать. Более успешным выступление НДР было в тех национальных республиках, в которых местные власти смогли организовать голосование за это движение, в вотчинах ТЭК и отдельных традиционно лояльных правительственному курсу регионах России. В результате получилась довольно странная смесь, в которой в верхней части списка наиболее благоприятных для НДР регионов соседствуют Тува и Москва. С другой стороны, наблюдается практически полное отторжение НДР как в ряде традиционно "непокорных" регионов России, так и там, где организация избирательной кампании НДР фактически провалилась, в т.ч. по вине местных властей.

В верхней части списка регионов, где НДР получил наибольший процент голосов, находятся российские республики с сильной президентской властью и/или наиболее контролируемым голосованием. Почти половину голосов собрал НДР в Чечне, более трети в Ингушетии, 24-29% в Татарстане, Туве, Кабардино-Балкарии и Калмыкии. Именно в этих шести республиках местные власти лучше всего смогли организовать голосование за НДР. Кроме того более 20% голосов НДР получил в Ямало-Ненецком округе - крупнейшем производителе природного газа. Почти 20% движение Виктора Черномырдина собрало и в Москве, где особенно велика доля избирателей, кровно заинтересованных в сохранении нынешнего экономического курса (даже Санкт-Петербург с 12.8% заметно отстал от столицы). На том же уровне оказалась и Мордовия, которая в прошлом отличалась очень сильным отторжением правительственного курса. Сейчас новым республиканским властям удалось привлечь почти 20% избирателей республики, причем во многом селян мордовской национальности к голосованию за НДР.

Несколько хуже сработала административная модель голосования за НДР в Башкирии, где реальное влияние на электорат местных властей оказалось не столь велико. НДР получил здесь 15.3% голосов, что немало для этого движения, но почти в два раза меньше чем в соседнем Татарстане. Еще меньше голосов НДР набрал в Дагестане и Карачаево-Черкесии, в которых в условиях абсолютного доминирования оппозиционных ориентаций и при сложном этническом составе населения организовать голосование за НДР на должном уровне было практически невозможно (но показатели НДР в этих двух регионах все же превысили средний по России). Заметим, что совершенно провалился НДР в такой казалось бы контролируемой местными властями республике как Северная Осетия.

Помимо республик с относительно контролируемым электоратом успешным выступление НДР было в ряде традиционно лояльных регионов России. В качестве наиболее ярких примеров мы уже привели Москву и Ямало-Ненецкий округ. На Чукотке НДР получил 17.4% голосов. В пределах 10-15% у НДР оказались заключены такие регионы как нефтяной Ханты-Мансийский и Таймырский округа, Московская, Ленинградская, Новгородская, Вологодская, Мурманская области, газодобывающие Астраханская и Оренбургская (родина В.Черномырдина), Нижегородская и Самарская с их крупными областными центрами, урбанизованные Владимирская и Тульская, а также такие северные республики с преобладанием русского населения как Карелия, Коми и Якутия.

Таким образом, помимо "классических" национальных республик успех НДР сопутствовал в сырьевых, особенно нефте- и газодобывающих регионах России, в областях, находящихся под влиянием Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода и Самары. К регионам такого типа и свелись практически все территории, в которых голосование за НДР превысило 10%.

С другой стороны, НДР не преодолел пятипроцентный барьер в 15 регионах. Интересно, что в этом списке находятся не только классические консервативные регионы как Амурская, Смоленская, Ульяновская, Пензенская, Читинская области, Алтайский край, Адыгея и Чувашия или как перешедшая в разряд наиболее консервативных Кемеровская область, но и три дальневосточных региона - Сахалин, Приморский и Хабаровский края. При этом для двух последних регионов этот результат является неожиданным. Более того в Приморском крае избирательная кампания НДР была полностью провалена, и это движение получило здесь свой наименьший процент голосов - 3.4%.

В остальной части страны, в половине регионов НДР получил от 5 до 10% голосов, что при учете объема средств, затраченных на кампанию, представляется просто мизерным результатом. Ближе к 10% НДР был на Урале, в отдельных сибирских областях, тогда как в традиционно консервативных регионах Центральной России движение набирало 5-7% если не меньше.

I.3. Демократические блоки. В целом по России "чистый" демократический электорат составил 15.2% избирателей (сюда мы включаем голосовавших за "ЯБЛоко", ДВР, движение "Вперед, Россия!", блок "Памфилова-Гуров-Лысенко", "Общее дело", ПЭС, Федерально-демократическое движение). В качестве регионов, наиболее благоприятных для демократов, четко выделяются Санкт-Петербург и Москва, в которых соответствующие партии и движения набрали 33-34% голосов. К ним приближается Камчатка с 28%.

В остальных регионах России классический демократический электорат оказывается намного менее значимым. От 15 до 21.5% демократы получили в своих традиционных регионах повышенной поддержки на Севере и Востоке страны. Это три уральские области - Пермская, Свердловская и Челябинская, на Дальнем Востоке помимо Камчатской - Магаданская область, Корякский округ, Хабаровский и Приморский края, в Сибири - Томская область и Хакасия. В ту же группу попадает весь Северный район кроме Ненецкого округа, весь Северо-Западный без Псковской области, Калининградская область. В Центральной России как и раньше выделяются Московская и Ярославская области, на Северном Кавказе отличились Дагестан (по особым причинам, указанным выше) и Ростовская область. Выше средней по России остается поддержка демократов в Нижегородской области. Но почти по всех случаях речь идет о сравнительно невысоких показателях на уровне 15-20%.



I.4. Географические особенности "лояльного" или "реформистского" голосования. Интересным представляется анализ географии голосования за партии и движения, которые в целом лояльны по отношению к предложенному президентом и правительством курсу, истоки которого - в "августовской революции" 1991 года. Речь идет о сумме голосов, поданных за партию власти в лице НДР и за демократические блоки. В результате мы получаем оценку численности лояльного электората, в основном склонного поддерживать либерально-западническую модель развития России (в случае с некоторыми республиками с их высокими показателями голосования за НДР последняя оговорка не работает, и речь идет просто о лояльном даже послушном электорате, склонном поддерживать нынешнюю власть). В целом по России доля лояльного электората составила 25.4%. При этом немногим более половины избирателей проголосовало за соответствующие блоки только в Москве, закономерно оказавшейся на первом месте с 51.9%, и Чечне, где голосование проходило в особых условиях. К показателю 50% приблизились "вторая демократическая столица" России Санкт-Петербург и Ингушетия, голосование в которой опять-таки было контролируемым.

В остальных регионах отчетливо лояльный электорат составляет не более 38%. В группе с 30-40% голосующих по этому типу выделяются с одной стороны республики, такие как Татарстан, Тува, Кабардино-Балкария, Дагестан, Калмыкия, которые от выборов к выборам демонстрируют сильную изменчивость избирательских предпочтений, во многом определяемую позицией местных властей и состоянием отношений с Москвой. Более репрезентативными и устойчивыми являются результаты по регионам с преобладанием русского населения. Здесь в качестве более лояльных (30-38% избирателей составляет лояльный электорат) выделяются Ямало-Ненецкий и Чукотский округа, Камчатская и Мурманская, Московская и Ярославская области. Если в Свердловской области в качестве голосования за партию власти засчитать еще и выбор в пользу "Преображения отечества" (что мы считаем вполне корректным), то доля лояльного электората в этой области также окажется почти 40%.

С другой стороны, в более консервативных регионах Центрального, Центрально-Черноземного, Поволжского, Северо-Кавказского и других районов доля лояльного электората составила только 10-20%. Самые низкие показатели отмечаются как раз в тех регионах, в которых особенно велика поддержка государственно-патриотической оппозиции, а именно в Агинском Бурятском округе (минимальные для лояльных движений 8.8%), Чувашии, Северной Осетии, Амурской, Читинской, Курской, Кемеровской областях и т.д.

I.5. Региональные перспективы кандидатов в президенты.

Список регионов со сравнительно высокой поддержкой "либералов" довольно устойчив, что показывает анализ результатов всех прошедших в стране голосований. Наилучшие перспективы кандидаты, которые будут восприниматься избирателями как "либерально-модернизационные" (Б.Ельцин, Г.Явлинский, отчасти М.Горбачев), имеют в крупнейших мегаполисах, прежде всего в Москве и Санкт-Петербурге. Выборы показывают, что эти два субъекта федерации не просто являются "оплотом либералов", но и наиболее устойчивы в этом качестве. Отчетливое тяготение к "либеральному" полюсу характерно также для уральских областей - высокоурбанизованных промышленных регионов, к тому же традиционно игравших роль основной базы поддержки уральца по происхождению Б.Ельцина (Свердловская, Челябинская, Пермская области). Пять указанных субъектов федерации, учитывая высокое число избирателей в них, можно с уверенностью назвать "авангардом" голосования "либерально-модернизационного" типа. В ту же группу следует включить еще ряд северных регионов - Мурманскую область, нефтедобывающий Ханты-Мансийский автономный округ, а также Таймырский (Долгано-Ненецкий) автономный округ.

К "либеральному" полюсу явно тяготеет еще ряд российских регионов, как правило северных по географическому положению, урбанизованных и индустриализованных. Голосование "либерально-модернизационного" типа характерно для Томской, Камчатской, Магаданской областей, для газодобывающего Ямало-Ненецкого автономного округа, для Карелии. Хорошие перспективы у "либеральных" политических сил в окружении крупнейших мегаполисов - в Московской и Ленинградской областях, в Нижегородской области (прежде всего за счет областного центра), Архангельской, Калининградской, Ярославской, в Хабаровском крае, Республике Коми, в некоторых автономных округах - Чукотском, Ненецком, Корякском. Определенный успех "либералам" может сопутствовать еще в ряде сибирских и дальневосточных регионов - в Новосибирской, Омской, Иркутской областях, Приморском крае, Эвенкийском автономном округе, а также в Самарской области (за счет Самары и Тольятти).

С другой стороны явно неблагоприятными по результатам прошлых голосований для "либеральных" политических сил являются национальные республики Северного Кавказа и регионы т.н. "красного пояса". В первом случае речь идет прежде всего о Дагестане, Ингушетии, Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, т.е. республиках с меньшей долей русского населения. Под "красным поясом" неблагоприятных для "либералов" регионов подразумеваются Псковская, Смоленская, Брянская, Орловская, Курская, Белгородская, Рязанская, Тамбовская, Пензенская области, Мордовия и Чувашия. К перечисленным регионам примыкают также Липецкая, Воронежская и Ульяновская области, где "либералы" имеют немного большие перспективы в связи с наличием в этих областях сравнительно крупного индустриального областного центра. Из других российских регионов довольно слабы позиции "либералов" в Ставропольском и Алтайском краях, Читинской и Амурской областях. Хотя голосование в российских республиках отличается непредсказуемостью, малы перспективы "либеральных" кандидатов на Северном Кавказе, в Мордовии и Чувашии, в Усть-Ордынском и Агинском Бурятских автономных округах. Во всех прочих регионах России перспективы "либеральных" политических сил оцениваются как невысокие.

К "консервативному" полюсу (его на выборах будут, вероятно, представлять Г.Зюганов, В.Жириновский и А.Лебедь) в России тяготеют прежде всего регионы с более высокой долей сельского населения. Голосование "консервативно-патриархального" типа особенно характерно для регионов т.н. "красного пояса". "Консервативные" политические силы имеют наибольшие перспективы в Псковской, Смоленской, Орловской, Курской, Белгородской, Тамбовской, Пензенской областях и в Мордовии. Этот территориальный блок регионов, расположенных к западу, югу и юго-востоку от Москвы, уже традиционно противостоит самой Москве, Санкт-Петербургу и "авангардным" уральским областям. В других частях страны "консерваторы" особенно популярны в Ставропольском и Алтайском краях. При сохранении существующих тенденций сильное тяготение к "консерваторам" (прежде всего к коммунистам) может проявиться в республиках Северного Кавказа (Дагестан, Карачаево-Черкесия и др.).

К числу сравнительно "консервативных" регионов России помимо уже упомянутых, в которых соответствующие политические силы имеют наибольшие перспективы (по крайней мере в сравнении с "либералами"), можно отнести еще целый ряд областей Центрального и Центрально-Черноземного районов - Брянскую, Воронежскую, Липецкую, Рязанскую, Тверскую, Калужскую. В эту группу можно включить также Вологодскую, Кировскую, Ульяновскую, Волгоградскую, Оренбургскую, Читинскую, Амурскую области, такие республики как Адыгея, Башкирия, Марий-Эл, Северная Осетия, Чувашия. При этом для Вологодской, Кировской, Волгоградской и Оренбургской областей отмечается перемещение из числа традиционных "середнячков" в список относительно "консервативных" регионов.

Немного выше среднего показатель голосования за "консерваторов" может оказаться в Краснодарском и Красноярском краях, Новгородской, Калининградской, Саратовской, Костромской, Владимирской, Ивановской, Тульской, Астраханской, Ростовской, Курганской, Омской, Новосибирской, Кемеровской, Сахалинской областях, в Калмыкии и Хакасии. В целом перечисленные регионы относятся к числу явных "середнячков", в них не наблюдается явного тяготения к тому или иному полюсу, и показатели голосования "либерально-модернизационного" и "консервативно-патриархального" типа колеблются около среднероссийских. В ту же группу следует отнести и регионы, где перспективы "консерваторов" немного меньше среднероссийских: Тюменскую область, Еврейскую автономную область, Удмуртию, Коми-Пермяцкий автономный округ.

Наименее популярны "консервативные" политические силы в высокоурбанизованных индустриальных регионах России - Свердловской, Челябинской, Пермской областях, Москве и Санкт-Петербурге, Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах, на Таймыре, а также в Ненецком автономном округе. Такие области как Ярославская, Мурманская, Архангельская, Томская, Магаданская, Камчатская также тяготеют скорее к "либеральному" полюсу.

Существенное влияние на результаты выборов может оказать расслоение "консервативного" электората на "левую" (коммунисты, аграрии) и "правую" (националисты) стороны. Отмечается, что в более урбанизованных регионах избиратели-"консерваторы" склонны голосовать за националистов (это показали результаты голосований за ЛДПР и КРО). Наибольший рост популярности националистических организаций при значительном отторжении коммунистов характерен именно для Севера Европейской части России, Урала, Сибири, Дальнего Востока. Для менее урбанизованных регионов (в частности в Центральном, Центрально-Черноземном, Поволжском районах) характерна некоторая неопределенность между "левыми" и "правыми" "консерваторами" при доминировании первых. В национальных республиках "консервативное" голосование предполагает выбор в пользу коммунистов, правда, часть русского населения склоняется к национализму.

Политические силы, которые воспринимаются в качестве "умеренных", "нейтральных", не принадлежащих ни к одному из обозначенных полюсов, как показали предыдущие выборы, естественным образом оказываются в более благоприятных условиях в регионах, где нет явной ориентации ни на один из полюсов, или где выражен один полюс, но выпадает другой. Анализ ситуации в российских регионах показывает, что "центристы" имеют наилучшие перспективы в более "либеральных" областях, где они забирают себе значительную часть разочарованного электората "демократов". Так, существенное тяготение к "центризму" характерно для Урала (не исключая Свердловскую, Пермскую и Челябинскую области), Сибири и Дальнего Востока, где избиратели в частности не склонны голосовать за коммунистическую партию. То же можно сказать и о Севере Европейской части России. Во всех этих регионах "центристское" голосование дополняет или замещает "либерально-модернизационное".

Характерно, что в наиболее полярных регионах России "центристские" политические силы располагают куда меньшим электоратом. С одной стороны, это наиболее "либеральные" Москва и Санкт-Петербург, а с другой - наиболее "консервативные" регионы, в т.ч. "красного пояса". В целом Центральный, Центрально-Черноземный и Северо-Кавказский районы для "центристов" наименее благоприятны.
II. Трехярусная модель анализа политического расслоения российских регионов: динамика инновационных центров и периферий.

Введение. Одной из главных задач электоральной географии является определение фундаментальной политико-географической дифференциации территории. Для решения этой задачи обычно производится выделение на территории политических районов. Но в современной России решить эту задачу очень сложно если вообще возможно. В стране слишком мал опыт демократических голосований, результаты которых являются основным объективным показателем для выделения и всестороннего анализа региональных политических культур, слишком мало региональных социологических исследований, раскрывающих мотивации тех или иных решений, да и сами региональные политические культуры, судя по косвенным признакам, не устоялись, как и политические силы, выражающие их интересы. Фактическое отсутствие региональных политических движений, слабость большинства этнических движений, генетическая "центральность" крупнейших политических организаций и слабость их региональных отделений свидетельствуют о том же.

Помимо указанных сложностей возможное выделение политических районов на основании результатов состоявшихся голосований, характера партийной жизни, особенностей местных политических элит и т.п. должно проводиться на уровне административных районов, поскольку существующие субъекты федерации слишком неоднородны, внутренние различия в них не меньше, чем различия между ними. Отсутствие полноценной информации на уровне административных районов, слабая выраженность самих региональных политических культур (их потенциальная изменчивость) при учете характера происходящих в России политических процессов (попытки внедрения новых социально-политических моделей) делают более адекватным анализ электоральной географии в соответствии с моделью "центр-периферия".

Материал для фундаментального исследования политического поведения в российских регионах дают результаты парламентских выборов весны 1989 г., мартовского референдума 1991 г., президентских выборов 1991 г., апрельского референдума 1993 г., референдума и парламентских выборов декабря 1993 г., парламентских выборов декабря 1995 г. Характер поставленных вопросов и расстановка политических сил в каждом из рассматриваемых случаев позволяют при анализе этих голосований опираться на исходную посылку о предложенном электорату выборе между голосованием "либерально-модернизационного" типа ("демократы", "либералы", "западники") и голосованием "консервативно-патриархального" типа ("коммунисты", "традиционалисты", "национал-патриоты")1. Таким образом, базовым при анализе российской электоральной географии следует на сегодня считать конфликт между сторонниками модернизации по западному образцу и ее противниками (в будущем возможны и даже неизбежны другие базовые конфликты и, соответственно, другие картины голосований, что позволит расширить и уточнить знание о региональных политических культурах России).

В электорально-географических исследованиях к голосованиям "либерально-модернизационного" типа представлятся возможным отнести: 1) на мартовском референдуме 1991 г. голосование против сохранения СССР и за введение поста президента РСФСР; 2) на президентских выборах 1991 г. голосование за кандидатуру Ельцина; 3) на апрельском референдуме 1993 г. ответы "да" на первый, второй и четвертый вопросы, ответ "нет" на третий вопрос; 4) на декабрьских выборах 1993 г. голосование за проект конституции РФ, за "Выбор России", "ЯБЛоко", ПРЕС и РДДР; 5) на декабрьских выборах 1995 г. голосование за семь "демократических" блоков (см. выше) и НДР. Соответственно к голосованиям "консервативно-патриархального" типа целесообразно отнести: 1) на мартовском референдуме 1991 г. голосования за сохранение СССР и против введения поста президента РСФСР; 2) на президентских выборах 1991 г. голосование за кандидатуры Рыжкова, Макашова, Жириновского и Тулеева; 3) на апрельском референдуме 1993 г. ответы "нет" на первый, второй и четвертый вопросы, ответ "да" на третий вопрос; 4) на декабрьских выборах 1993 г. голосование против проекта конституции РФ, за ЛДПР, КПРФ и АПР; 5) на декабрьских выборах 1995 г. голосование за 12 традиционалистских блоков (см. выше). Правомерность такого подхода обосновывается и результатами выборов, наши расчеты показывают значительную положительную корреляцию голосований, соответственно обозначенных как "либерально-модернизационные" и "консервативно-патриархальные" (см. ниже)2.

Анализ результатов голосований на уровне субъектов федерации по изложенной методике показывает, что базовый политический конфликт "либералы против консерваторов" отражает базовый социокультурный конфликт современной России "город против села" (результат ускоренной урбанизации и индустриализации России в 20 в.), отклонения от которого связаны с воздействием национального фактора. В условиях, когда русские региональные политические культуры в новых условиях (которые определяются как самовыражение через голосование) пока не сформировались, основными экстерриториальными общностями, противостоящими в базовом политическом конфликте выступают горожане и селяне. Исследование показывает, что на территориях проживания других народов России свойственна консолидация по национальному признаку: эти народы выбирают свой основной тип голосования вне зависимости от принадлежности к социокультурной среде. Для доминирующего этноса, как показывает мировой опыт, свойственно возрастание внутренних идеологических различий, тогда как меньшинства более консолидированы.

Можно легко установить, что сформировавшиеся региональные политические культуры в России в основном совпадают с территориями расселения российских этносов (кроме русского). Что касается русских региональных политических культур, то пока можно говорить о выделении городской и сельской культур, выраженных на территории, но по сути экстерриториальных. Действительно, по результатам голосований и особенностям местной политической жизни можно выделить пресловутый "Красный пояс" из областей Центрально-Черноземного района, Брянской, Смоленской, Пензенской областей. В среднем та же Воронежская область относится к числу "консервативных", но за этим "средним" скрываются слишком серьезные внутриобластные различия на уровне локальных сообществ: так, доля участников апрельского референдума, проголосовавших за доверие социально-экономической политике президента и правительства, колебалась по области от 19.2% до 70% (на уровне административных районов и городов областного подчинения). Этот факт неудивителен, если принять во внимание, что региональные политические культуры не совпадают территориально с единицами АТД, а субъектами регионализации являются локальные сообщества. Хотя, конечно, возможно условное группирование регионов со схожими электоральными показателями, по крайней мере для ориентации в российской политико-географической ситуации в первом приближении.

Важнейшее значение при анализе голосований имеет модель "центр-периферия", которая отражает структурирование и иерархизацию региональных систем, описываемую теорией диффузии инноваций. Новые политические идеи (центральные политические процессы, связанные со внедрением инновационной политической культуры) по определению возникают в центре (т.е. место, где они возникают, определяется как центр) и оттуда распространяются на периферию (если это не так, то речь идет о структурной реорганизации территории страны в рамках модели "центр-периферия" и замене ее прежних культурно-политических центров на новые, ранее относившиеся к периферии). Голосование за политические силы, выражающие эти идеи, происходит в большей степени в центре и в меньшей степени на периферии (центральный процесс). Периферия в свою очередь вырабатывает собственную модель поведения, основывающуюся на сопротивлении инновациям, что предполагает голосование за противоположные по политической программе, "консервативные" политические партии (периферийный процесс). Если политическая система устойчива, то в стране устанавливается динамическое равновесие между центром и периферией, выражающееся в тяготении первого к "модернизаторам", а второго к "консерваторам", конфликт канализируется с помощью парламентских выборов, недовольство периферии центром гасится голосованиями и уступками центральных властей. Такова общая схема действия модели "центр-периферия", раскрываемой с помощью электоральной географии.

Рассмотрим отношения типа "центр-периферия" в политических районах России. Значительная положительная корреляция между долей городского населения в регионе и голосованием "либерально-модернизационного" типа и организация политической жизни вокруг городов (центры как административного управления, так и политической активности) указывают на тот факт, что центральным процессом при анализе российской электоральной географии следует считать голосование "либерально-модернизационного" типа, в то время как голосование "консервативно-патриархального" типа является периферийным процессом. Тот же вывод можно сделать с точки зрения диффузии инноваций: именно голосования "либерально-модернизационного" типа были инновационными, а значит преобладание голосования этого типа на определенной территории свидетельствует о ее центральности.

В соответствии с этой исследовательской гипотезой рассмотрим развитие центральных и периферийных процессов в регионах России. Выделим три уровня развития этих процессов, соответствующих центру, полупериферии (промежуточная категория) и периферии. Возможны различные варианты выделения центров, полупериферий и периферий. Простейший из них выглядит следующим образом. Определяются территории с максимальным (а) и минимальным (b) показателями голосования определенного типа, исходя из этих двух показателей, рассчитывается "ширину" каждой из трех "полос" c=(a-b)/3 и определим два пороговых показателя: один, отделяющий центр от полупериферии (a-c), другой, отделяющий полупериферию от периферии (b+c). Тем самым ранжированный список российских регионов делится на три части равнопромежуточной шкалы.

Но для того чтобы ослабить привязку этой модели к экстремальным показателям лучше несколько видоизменить расчеты. Задача состоит в том, чтобы учесть в равной степени не только крайние центральный и периферийный показатели, но и средний по России показатель голосования как наиболее типичный для полупериферии. Для этого отсчет пороговых показателей ведется от среднего по России показателя голосования, на три части разделяется полоса между максимальным (a) и средним (d) показателями l=(a-d)/3, две верхние части считаются центром (показатели между a и d+l), одна нижняя полупериферией (показатели между d и d+l). Аналогично на три части делится полоса между средним (d) и минимальным (b) показателями m=(d-b)/3, две нижние части считаются периферией (показатели между b и d-m), одна верхняя полупериферией (показатели между d и d-m).

При определении структуры политического пространства выделяются три основных типа территорий по соотношению центральных и периферийных процессов. В инновационном ядре отмечается высокий уровень центральных процессов и одновременно низкий уровень периферийных (расчеты проводятся по показателям от списочного числа избирателей, что позволяет оценивать расслоение электората в целом и делает различные голосования сравнимыми). Для инновационной периферии характерен высокий уровень периферийных процессов при низком уровне центральных. Все остальное пространство занимает промежуточная инновационная полупериферия, в пределах которой можно говорить о тяготении территорий к одному или другому полюсу.

II.1. Динамика инновационного ядра. Контуры инновационного ядра перестроечной России стали видны по итогам референдума 17 марта 1991 г. по вопросу о сохранении СССР. Уже тогда четко выявились территории, избиратели которых явно предпочитали ответ "нет", который мы рассматриваем как критерий центрального процесса. В качестве инновационного ядра в марте 1991 года выступали Москва, Санкт-Петербург и Свердловская область. Одновременно в числе территорий всегда обширной полупериферии выделялись регионы, которые особенно явно тяготели к ядру. К таковым можно отнести две другие индустриальные области Урала - Челябинскую и Пермскую, нефтегазовые округа Западной Сибири - Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский, а кроме них в этой части страны - Томскую и Кемеровскую области, существенную часть Дальнего Востока, включающую Приморский край, Магаданскую область, Камчатку и Чукотку, а также ориентированное на столицу Подмосковье и "острова" в виде Мурманской, Нижегородской, Волгоградской областей. Такими были контуры инновационного ядра и тяготеющей к нему части полупериферии весной 1991 г.

В июне того же года состоялись президентские выборы, которые высветили примерно ту же географическую картину. При этом ориентация промышленного Урала на кандидатуру Б.Ельцина оказалась столь велика, что в число явных инновационных лидеров не смогли попасть Москва и Санкт-Петербург. В качестве инновационного ядра выступили прежде всего Свердловская, Пермская и Челябинская области - "уральский авангард реформ" и "бастион" Б.Ельцина, к которым примкнула особенно отличившаяся в тот раз Нижегородская область (в дальнейшем, заметим, Нижегородчина перестала так явно выделяться на фоне российских регионов, хотя ее "реформаторский" потенциал остался велик). Смещение инновационного ядра на Урал легко объясняется воздействием фактора происхождения кандидата, в единственном числе олицетворявшего тогда центральный процесс, - Б.Ельцина. Да и в целом картина политического расслоения российских регионов летом 1991 г. оказывается несколько неожиданной для современного наблюдателя: высокая или относительно высокая поддержка кандидатуры Б.Ельцина была характерна для ряда регионов т.н. "Красного пояса" и для отдельных республик Северного Кавказа. Поэтому в пределах той части полупериферии, которая тяготеля скорее к ядру, оказались не только привычные для современного наблюдателя Москва с Подмосковьем, Санкт-Петербург, Ямало-Ненецкий округ, Томская область, Приморье, Камчатка, но и Чечено-Ингушетия, Дагестан, Кабардино-Балкария, а из нынешнего "Красного пояса" - всегда наименее "красная" Липецкая область. Своей относительной "центральностью" выделялись также Самарская, Тульская, Владимирская области. Таким было инновационное ядро России в самом начале постперестройки и эпохи "радикальных реформ".

Первая возможность оценить сдвиги в региональном расслоении России по первым итогам "реформ" предоставляется почти через два года, в апреле 1993 года. Состоявшийся референдум продемонстрировал устойчивость и даже расширение собственно инновационного ядра. Его составили Москва, Санкт-Петербург, "уральский авангард реформ" - Свердловская и Пермская области, нефтегазовые округа - Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий, Чукотка. Неожиданно в этом ряду оказалась традиционалистская, аграрная Калмыкия, которая в тот момент попала под влияние К.Илюмжинова, одновременно проводившего свою избирательную кампанию, оказавшуюся успешной. Эта республика продемонстрировала первый пример конформистского голосования нового типа, когда под влиянием местных лидеров контролируемый электорат республик (прежде всего сельский титульный электорат) начинает склоняться к голосованиям центрального типа в силу своего конформизма, а не приверженности "либерально-модернизационным" моделям развития.

В апреле 1993 года произошло также небольшое перераспределение внутри полупериферии. Ближе чем прежде к инновационному ядру стали такие регионы как Республика Коми, Карелия, Эвенкийский и Ненецкий округа, Ярославская, Архангельская области, Красноярский и Хабаровский края, Якутия. Сохранили свое обычное место в тяготеющей к инновационному ядру части полупериферии Самарская, Нижегородская, Московская, Владимирская, Мурманская, Челябинская, Томская, Камчатская, Магаданская области.

Парламентские выборы в декабре 1993 г. вскрыли приблизительно такую же картину. Инновационное ядро составили Москва, Санкт-Петербург, Свердловская и Челябинская области. К этой группе в декабре 1993 г. впервые присоединился Таймыр. В инновационное ядро вошла и ранее к нему тяготевшая Мурманская область. Вновь продемонстрировала свое особое место в российской политической географии патриархальная Тува. Если в 1991 г. эту республику отличало конформистское голосование консервативного типа, то со сменой власти в России Тува постепенно перешла к конформистскому голосованию инновационного типа, которое свидетельствует об ориентации местного населения на позиции республиканских властей, которые в свою очередь ориентируются на власти в Москве. В апреле 1993 г. Тува продемонстрировала резкий рост голосования центрального типа в сравнении с 1991 г., а в декабре 1993 г. она уже заняла парадоксальное место в инновационном ядре (в республиках с контролируемым электоратом голосование центрального типа обеспечивала на тот момент ПРЕС, как это позднее стал делать НДР). Поэтому в полупериферии свое тяготение к инновационному ядру продемонстрировали республики, в которых этой партии удалось утвердить свои позиции - в Кабардино-Балкарии и Бурятии.

Рассматривая внутреннее расслоение полупериферии, можно выделить группу регионов, которые тяготеют скорее к инновационному ядру. В их число входили на тот момент территории, которые занимали эти позиции еще в апреле, а иногда и с 1991 г.: Пермская, Камчатская, Магаданская, Ярославская, Московская, Архангельская области, Ямало-Ненецкий, Ханты-Мансийский, Эвенкийский, Корякский и Ненецкий округа, Карелия.

Таким образом, анализ результатов голосования в декабре 1993 г. показывает, что в России в течение 1991-93 гг. сложилась относительно устойчивая группа регионов, входящих в инновационное ядро или к нему тяготеющих. В эту группу вошли прежде всего Москва с окружением и частью Центрального района, Санкт-Петербург, промышленный Урал, отдельные "авангардные" регионы Севера, Сибири и Дальнего Востока. Кроме того к инновационному ядру формально приблизились отдельные национальные республики с контролируемым электоратом. Поэтому следует различать сознательно-реформаторское и конформистски-реформаторское голосования.

Выборы, состоявшиеся в декабре 1995 г., продемонстрировали устойчивость этой картины. Инновационным ядром России зимой 1995-96 гг. снова являлись Москва с Подмосковьем, Санкт-Петербург и Ямало-Ненецкий округ. Из республик в эту группу вошли Татарстан, Чечня и Ингушетия, в которых властями было обеспечено "лояльное" голосование. Снова оказались близки к инновационному ядру России Челябинская, Пермская и Свердловская области, хотя их инновационная функция заметно снизилась, особенно в сравнении с летом 1991 г. По-прежнему играли свою важную инновационную роль полупериферийные Камчатка, Чукотка, Корякский округ, Таймыр, Мурманская, Архангельская, Ярославская области, Карелия, а из "контролируемых" республик ближе всего к инновационному ядру располагалась Тува. Менее явной стала принадлежность к "инновационному" флангу полупериферии Магаданской области, зато чуть ближе к инновационному ядру стала Вологодская область. Но в целом, как видно, инновационное ядро и ближе других к нему расположенная часть полупериферии мало изменились.

II.2. Динамика инновационной периферии. Инновационная периферия России характеризуется, по определению, наибольшим развитием периферийного процесса при одновременном наименьшем развитии центрального. Соответствующая группа регионов формировалась постепенно, ее состав становился все более определенным. На этапе марта 1991 г. инновационная периферия России во многом складывалась из консервативно настроенных республик. К ней определенно относились автономии Северного Кавказа - Северная Осетия, Карачаево-Черкесия, Дагестан, Поволжья и Урала - Калмыкия, Татарстан, Башкирия, Коми-Пермяцкий округ, Чувашия, Мордовия, Марий-Эл, Сибири - Горный Алтай, Тува, Бурятия, Усть-Ордынский и Агинский Бурятские округа.

Сразу же оговоримся: периферийность национальных автономий в России бывает от выборов к выборам столь высока, что она "смазывает" картину распределения инновационных ядер и периферий для русских региональных политических культур. В этой связи более корректным будет анализ, в соответствии с которым инновационная периферия определяется, отталкиваясь от наиболее высокого показателя периферийного голосования не для всех российских регионов, а для краев, областей и автономий с незначительной долей титульного населения. Такая корректировка позволит точнее выявить русскую инновационную периферию, или другими словами инновационную периферию русской политической культуры.

Такой анализ позволяет выявить уже в марте 1991 г. зародыш т.н. "Красного пояса", причем на тот момент он ассоциируется не столько с "югом" России сколько с "западом". Блок явно периферийных областей составило тогда западное пограничье России в составе Псковской, Смоленской, Брянской, Курской и Белгородской областей с примыкающими к ним Орловщиной и Тверской областью. Инновационной периферией оказалась и расположеная чуть поодаль Тамбовская область, а также далее к востоку - Мордовия и Ульяновская область. Определились также периферийные "острова" на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке. В этом качестве весной 1991 г. выступили в наиболее явном виде - Читинская область, а кроме нее - Амурская область, Алтайский край, Оренбургская область. Добавим для полноты картины, что в Центральной России своей периферийностью отличалась Костромская область, а на Северном Кавказе - Ставрополье. Таким образом, инновационная периферия была в начале 1991 г. весьма обширной, занимала существенную часть Центральной и Южной России с отдельными "островами" на Востоке страны.

Летом того же года эта картина во многом сохранилась. По-прежнему свою ярко выраженную периферийность демонстрировали такие автономии как Тува, Бурятия, Северная Осетия, оба бурятских автономных округа, Калмыкия, Якутия. В этих регионах местные власти обеспечивали достаточно дружное голосование периферийного типа (как немного позже в некоторых из них стали обеспечивать не менее дружное голосование центрального типа). Русскую инновационную периферию слагали во все времена наиболее "упрямые" области страны - западное пограничье в лице Псковской и Смоленской областей, тамбовский полюс периферийности, восточные периферийные "острова" Читинской и Амурской областей, Алтайского края. В инновационную периферию на тот момент вошли помимо Псковщины еще некоторые "северо-западные" территории - Тверская, Новгородская, Калининградская области, в то время как значительная часть избирателей "консервативного Юга" была увлечена кандидатурой Б.Ельцина (особенно в областных центрах и промышленных районах Курской магнитной аномалии), и "Красный пояс" там пока не складывался. Благодаря деятельности А.Тулеева периферийным уже к лету 1991 г. и в отличие от весны того же года стал Кузбасс. Из территорий с явным доминированием русского населения в разряд периферии попадали на тот момент также Корякский и Эвенкийский округа и Еврейская АО.

1993-95 гг. уже намного более четко оформляют российскую периферию. В отличие от 1991 г. периферийность в этих голосованиях выражает оппозицию новым российским властям, а не лояльность по отношению советскому руководству. Но и в этом случае самыми периферийными регионами оказываются республики - Ингушетия, Дагестан и Карачаево-Черкесия. Если отвлечься от экстремальных показателей этих республик и отталкиваться от соответствующих цифр для русских областей, но мы получим более полное представление об инновационной периферии весны 1993 г. Из республик в нее входят оставшиеся автономии Северного Кавказа - Кабардино-Балкария, Адыгея (но не Северная Осетия, ориентированная в тот момент на Кремль), почти весь "куст" республик Волго-Уральского региона (Мордовия, Марий-Эл, Чувашия, Башкирия), Республика Алтай. В качестве устойчивых периферийных территорий Сибири и Дальнего Востока остаются Алтайский край, Читинская и Амурская области. На территориях к югу, юго-западу и юго-востоку от Москвы выделяются две группировки регионов, которые составляют выраженный "Красный пояс". Одна из них включает Смоленскую, Брянскую, Орловскую, Курскую и Белгородскую области - запад и юго-запад Центральной России. Другая состоит из Тамбовской, Пензенской, Ульяновской областей, Мордовии и Чувашии, составляя восточное крыло "Красного пояса". Разделяющие эти два крыла Липецкая и Воронежская области пока относятся к полупериферии, которая тем не менее тяготеет к инновационной периферии.

В декабре 1993 г. "Красный пояс" инновационной периферии становится еще более выраженным. К тем регионам, которые были перечислены выше, присоединяются Липецкая, Воронежская, Рязанская и Псковская области. В результате возникает территориально целостный блок инновационной периферии, который тянется от Пскова до Ульяновска. За его пределами проявления периферийности отмечаются на Северном Кавказе (Дагестан, Карачаево-Черкесия, Северная Осетия, Ставропольский край). Известные нам восточные "острова" периферии уже нельзя отнести к таковой в силу относительно слабого развития периферийного процесса, роста абсентеизма, особенно заметного в Читинской области.

Хорошо выраженной инновационная периферия оказалась и в декабре 1995 г. Снова воспроизводится "Красный пояс" от западных границ России до Волги, в составе Псковской, Смоленской, Брянской, Орловской, Курской, Белгородской, Липецкой, Воронежской, Тамбовской, Рязанской, Пензенской, Ульяновской областей. Этот пояс сосредоточил большинство периферийных регионов России. В этот блок также впервые вошла Саратовская область, которая постепенно, от голосования к голосованию становилась все более и более периферийной. На Северном Кавказе периферийными остались Ставропольский край, Карачаево-Черкесия, Северная Осетия, потерял свою периферийность Дагестан, зато обрела в явном виде и ранее тяготевшая к инновационной периферии Адыгея. В Сибири и на Дальнем Востоке периферию составили, как правило и раньше оказывавшиеся в этой категории Амурская, Читинская области, Алтайский край, Республика Алтай, оба бурятских автономных округа. Утвердилась в составе инновационной периферии Кемеровская область. В основном, как видно, инновационная периферия была в 1993-95 гг. стабильной по своему составу.


Каталог: files
files -> Чисть I. История. Введение: Предмет философии науки Глава I. Философия науки как прикладная логика: Логический позитивизм
files -> Занятие № Философская проза Ж.=П. Сартра и А. Камю. Философские истоки литературы экзистенциализма
files -> -
files -> Взаимодействие поэзии и прозы в англо-ирландской литературе первой половины XX века
files -> Эрнст Гомбрих История искусства москва 1998
files -> Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)
files -> Антиискусство как социальное явлеНИе
files -> Издательство
files -> Список иностранных песен
files -> Репертуар группы


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница