Ипатов Леонард Федорович. Жизнь поселка, которого уже нет. – Архангельск, 2012. – 83 с



Скачать 75.33 Kb.
Дата20.07.2016
Размер75.33 Kb.
Ипатов Леонард Федорович. Жизнь поселка, которого уже нет. – Архангельск, 2012. – 83 с.

Ipatov Leonard Fedorovich. The life of posiolok, which no longer exists.

Глава – Иностранцы в российской глубинке (с. 29-32)

В Обильский лесопункт (л/п) для заготовки древесины прибыли поляки. Это произошло в конце февраля – начале марта 1940 г. с согласия треста «Котласлес»…

Но начну с исторического факта. После заключения пакта о ненападении 23 августа 1939 г. между СССР и Германией Красная Армия в сентябре того же года заняла восточную часть Польши в составе Западной Белоруссии и Западной Украины и присоединила их соответственно к Белорусской и Украинской СССР.

Началось переустройство старого польского уклада по советскому образцу. Более социально и политически активные граждане, отнесенные к «неблагонадежным», были подвергнуты репрессиям. 10 февраля и 13 апреля 1940 года были проведены первые две депортации поляков, а 29 июня 1940 г. и польских евреев, на территорию Европейского Севера, в том числе и в архангельскую область.

По официальным, ныне рассекреченным данным, в бывшем Черевковском районе в спецпоселках:

Обиль,


Комартиха,

Речка,


Усть-Заруба,

Речужка,


Кордон,

Ухваж и Абрамково

на 1 января 1941 г. находилась 761 семья, в которых было 2784 человека.

По соглашению между правительствами Польши и СССР от 12 августа 1941 г. состоялась амнистия высланных польских граждан. Они могли получить советские паспорта и выехать в другие области СССР.


В августе 1941 г. в Черевковском районе было 328 семей и 735 человек. Как видим, за семь месяцев 1941 г. количество семей сократилось более чем в два, а количество человек – почти в четыре раза. Многие воспользовались амнистией и уехали. Для польских детей в Котласе и в других городах Коми АССР были организованы детские дома. Многие переселенцы умерли с голода, холода, болезней и постоянных стрессовых ситуаций.

Должен признаться, что историю пребывания поляков на нашем Европейском Севере я описываю весьма поверхностно. Это отдельный сложный вопрос, который я затрагиваю всего лишь как краткие детские воспоминания и со слов мамы. Использовал и некоторые литературные источники, в частности, упомянутую книгу Т.Е.Васильченко (2010).



Chapter - Foreigners in the Russian province (pp. 29-32)

In Obil lumber camp (l/p) for timber arrived Poles. This happened in late February - early March 1940, with the consent of the trust "KotlasLes" ...

But I will begin with a historical fact. After the conclusion of a nonaggression Pact August 23, 1939 between the USSR and Germany, the Red Army in September of the same year won the Eastern part of Poland - Western Belarus and Western Ukraine and connect them accordingly to the Belarusian and Ukrainian SSR.

Started rebuilding the old way of the Polish Soviet-style. More socially and politically active citizens, referred to “unreliable”, were subjected to repression. February 10 and April 13, 1940 held its first two deportations of Poles, and on 29 June 1940 and Polish Jews gone to European North, including the Arkhangelsk region.


According to the official, now declassified data in former Cherevkov powiat in special posioloks:
Obil,
Komartiha,
River,
Ust-Zaruba,
Rechuzhka,
Kordon
Uhvazh and Abramkovo
on January 1, 1941 was 761 family, which had 2784 people.

By agreement between the governments of Poland and the USSR of August 12, 1941 held amnesty deported Polish citizens. They could get Soviet passports and travel to other areas of the Soviet Union.

In August 1941, the Cherevkov district had 328 families and 735 persons. As you can see, over the seven months of 1941, the number of households has fallen by more than two, and the number of people - nearly four times. Many took advantage of the amnesty and left. Polish counterparts in Kotlas and other cities of the Komi Republic were organized orphanages. Many settlers died from hunger, cold, disease, and constant stress.

I must admit that the history of the Poles stay on our European North, I describe a very superficial. This is a separate complex issue which I touch just as brief childhood memories and from the words of my mother. Used and some literary sources, in particular, referred to the book T.E. Vasilchenko (2010).



На Обили по состоянию на 1 января 1941 г. всего числилось в поселке 85 семей и 397 человек, из них 345 поляков, 17 украинцев, 11 белорусов и 24 других национальностей. На первых порах они заняли четыре барака, в каждом из которых размещалось около сотни человек. Было очень тесно. Спали на двухэтажных нарах. В одной половине барака размещались мужчины, в другой – женщины и дети. К местным жителям они относились нормально, ну и у русских к ним было доброжелательное отношение. Никакой вражды между поляками и русскими не было. За поляками присматривал комендант – контуженный фронтовик, который периодически приезжал из села Черевково. Он был, как положено, с наганом, но из кобуры его вытаскивать не было повода.

Поляки в 1940 и 1940 годах строили прямую дорогу до деревни Синики. Иногда ее называли польской. Работники они были плохими, быстро простужались и часто болели.

Хоть и говорили, что высланные поляки владели на родине земельными наделами от государства, и происхождение у них было «буржуйское», но с собой у них никакого богатства не было, точнее, оно у них было изъято. Помню, как один старый поляк продавал нам, ребятам, за полбуханки хлеба красивый перочинный складной ножичек, какой мы еще не видывали. Я побежал к маме за хлебом. Она мне дала ломоть хлеба, поллитровую банку молока, но ножичек просила не брать. Вообще она нам категорически запрещала что-либо выменивать или покупать у поляков. Ей и самой предлагали какие-то драгоценности, но она обменом не занималась. И предупреждала других женщин, чтобы не пользовались людским горем. Если можете, помогите бескорыстно.

Работающим полякам тоже выдавали по 500 гр. хлеба, неработающим – по 250 гр. Поляки жаловались, что хлеб пахнет керосином. Это было связано с тем, что мешки с мукой возили на санях, которые тащил трактор С-100 («Сталинец»), работавший на керосине.

Польская семья, жившая в центральном бараке – «рейхстаге», покупала по литру молока у Синицких. Однажды дочь «пани Ядвига» пришла за молоком, а в это время у топящейся печи Эник увлеченно прожигал толстой проволокой дуло деревянного пистолета. Раскаленная проволока как-то сорвалась и он сильно прожег руку. Никаких лекарств на такой непредвиденный случай не было. Полька-врач быстро настрогала порошку из стержня химического карандаша, развела чернила и залила им ожоги. На удивление всем раны заросли через неделю. А польская семья в течение года умерла от голода.


On Obili as of 1 January 1941 there were only 85 families in the village and 397 people, including 345 Poles, 17 Ukrainians, 11 Belarusians and 24 other nationalities. At first they took four baraks, each of which is located about a hundred people. It was very crowded. They slept on the double-decker bunks. In one half of the barracks housed the men in the other - women and children. The local residents are properly treated, well in Russian to them was friendly attitude. No animosity between the Polish and the Russian was not. The Poles watched Commandant - shell-shocked soldier, who regularly visited from village Cherevkovo. He was, as expected, with a revolver, but pull it out of the holster was no reason.
Poles in 1940 and 1940 were built to go straight to the village Siniki. It is sometimes called Polish. Workers they were bad colds quickly and often painful.

Though saying that Poles deported back home owned allotments from the state, and their origin was "gourmet", but they are no wealth was not, rather, it is they have been seized. I remember one old Pole sold us, guys, half a loaf of bread, a nice pocket folding knife, which we have not seen before. I ran to my mother for bread. She gave me a loaf of bread, a half-liter jar of milk, but asked not to take the knife. Generally it is something we are categorically prohibited barter or buy from the Poles. She and most offer some jewelry, but it is not involved in the exchange. And I warn other women to not use human misery. If you can, give selflessly.

Working Poles also were given to 500 gr. bread, unemployed - 250 gr. Poles complained that bread smells of kerosene. This was due to the fact that the bags of flour were taken on a sled, which was carrying S-100 tractor ("Stalinist"), who worked on kerosene.

Polish family, who lived in the central barracks - "Reichstag", buy a liter of milk in s husband. One daughter, "pani Jawiga" came for the milk, but this time in the oven flushing Enik enthusiastically burned through a thick wire wooden barrel gun. Hot wire somehow fell and he burned his hand badly. Any medication for this eventuality was not. Polish-doctor (woman) quickly rasp powder rod of indelible pencil, spread ink and poured it burns. To the surprise of all wounds thickets week. A Polish family for a year died of starvation.




Когда мы в 1943 г. приехали на Обиль, поляков в поселке оставалось меньше половины от тех, кто сюда прибыл в 1940 г. Несмотря на амнистию, многим ехать было некуда и, видимо, не на что. Многие были больны, ходили сгорбленные, закутанные в разное тряпье. Жили, одним словом, на вымирание. Были случаи, когда некоторые снимали кожаные передки и подошвы с изношенных кирзовых сапог, подолгу отваривали их и жевали. И действительно, поляков умирало много, особенно в годы войны. Всем хорошо запомнился последний поляк, умерший в 1946 г. Здоровенный мужчина, звали его Пашуня. Умер он страшным образом. Перешел на противоположный берег Обили, сел у березового пня и стал есть слизь, которая образовалась после срубки дерева. Слизь была на вкус сладковатой. Тут у пня и умер.

Хоронили умерших на кладбище, которое организовали в полутора километрах по реке к югу от поселка. Там Обиль образует петлю в виде подковы, огибая повышенное боровое место. Первым, говорят, был похоронен какой-то русский дядька – «чужак», приехавший на сплав и утонувший при разборке затора. Вообще-то точно о первых похороненных никто не знает. Да и сейчас и вряд ли можно узнать, так как помнящих то время никого в живых почти не осталось. Единственный, кто помнит о поселке больше моей сестры Лиды и меня, это Энгельс Петрович Синицкий. В январе 2012 г. он мне говорил по мобильнику:

- Зима с сорок третьего на сорок четвертый год, пожалуй, была самой голодной. Поляков умерло много, может быть, больше сотни человек. Как-то в одну ночь умерла семья – отец, мать и ребенок. А однажды в лютые морозы за неделю умерло более десятка человек. Умерших складывали в сарай, потом, когда чуть потеплело, погрузили на сани и увезли на кладбище. Там хоронили рядами, ставили небольшие березовые кресты и карандашом по-польски указывали, кто здесь похоронен. Хоронили не так уж глубоко, потому что земля была сильно промерзшая, приходилось долбить ее ломиками. Никаких гробов не было. По рассказу Энгельса Петровича, у поляков была сделана какая-то открытая вагонетка на колесах летом, а зимой на полозьях, с помощью которой развозили умерших по кладбищу. Я такой вагонетки не видел, потому что боялся кладбища и был на нем всего лишь один раз.

На кладбище поляки установили большой березовый крест и хоронили своих возле этого креста в два ряда. Крест был сделан из растущей березы. Основание метров 8-и было оставлено, а верхняя часть дерева спилена. Было прибито две перпендикулярные поперечины.



When we arrived to Obil in 1943, the abundance of the Poles in posiolok had less than half of those who arrived here in 1940. Despite the amnesty, many had nowhere to go and, apparently, no matter (money) what. Many were sick, walked bent, wrapped in different rags. Lived in a word, to extinction. There were cases where some filming limbers and leather soles from used tarpaulin boots, a long time to boil them and chewed. Indeed, many Poles died, especially during the war. All well remember the last Pole, who died in 1946, hefty man, whose name was Pashuniya. He died horribly. Moved to the opposite side r. Obil, sat birch stump and began to eat mucus, which was formed after the felling of the tree. Mucus was sweetish taste. Here at the stump and died.
Buried their dead in the cemetery, which is organized by a 1,5 km down the river to the south of posiolok. There is abundance of a r. Obil loop in a horseshoe shape, avoiding high forest place. First, they say, was buried a Russian guy - "stranger", who came to the alloy and drowned while dismantling mash. In fact, just about the first buried no one knows. Even now, and we can hardly see because remembering that time almost no survivors left. The only one who remembers the town more of my sister Lida and me, it Engels Petrovich Sinizki. In January 2012 he told me on the mobile phone:

- Winter from the forty-third to forty-four years old, perhaps, was the most hungry. Poles died many, maybe more than a hundred people. One died in one night family - father, mother and child. And once in the severe frost this week has killed more than a dozen people. The dead were piled up in a barn, then when a little warmer, loaded sled and taken to the cemetery. There, buried in rows, put a small birch crosses and pencil on Polish state who is buried here. Buried not so deeply, because the land was badly frozen, had to peck her crowbar. No coffins were not. According to the Engels Petrovich story, the Poles had made some kind of an open trolley on wheels in the summer, and in winter on runners, with which the deceased was transported to the cemetery. I have not seen such a trolley because he was afraid the cemetery and it was only once.

At the cemetery, the Poles found a large birch cross and buried they near a cross of two lines. The cross was made of birch growing. 8-meter base and was left, and the upper portion of the tree cut down. Was fixed two perpendicular cross.




Сколько всего покоится людей на этом кладбище, неизвестно. Сейчас оно совсем заросло, большой крест, поставленный поляками, упал, потому что подгнили корни березы, и только чуть видимые холмики напоминают о могилах. Как не пытался я в 2012 г. разузнать хотя бы предположительно, сколько народу покоится на этом, ныне забытом кладбище, Энгельс Петрович не ответил. «Не знаю, Леонард, не знаю, - твердил он. – Сотни, может, две-три. Все поляки. Русских мало. Местные везли хоронить в родные деревни по Устье…»

С начала войны приехало несколько семей немцев. Отношение к ним было, на удивление нам, также доброжелательное. Возможно, это было связано с тем, что жили они в нашей стране, в Поволжье, куду еще заехали со времен царицы Екатерины Второй. «Расселили их по вполне понятной причине – чтобы не смогли организоваться и воткнуть нам нож в спину», - пояснил нам кто-то из взрослых. Немцы, по крайней мере мужчины, добросовестно работали на заготовке древесины, не хуже местных коренных лесорубов, были дисциплинированными, выполняли норму и получали тот же паек, как и русские рабочие.

У Энгельса Петровича я спросил, приезжали ли из современной Польши кто-либо из родственников поляков? Или, может быть, кто-то из ученых-историков проявил к этому интерес? Нет, таковых не было. Однако, где-то в начале перестройки приезжала одна пожилая пара немцев, жившая до войны в Поволжье, а после войны переехавшая в Германию, которой по каким-то сведениям было известно, что их сын умер на Обили. Один из жителей водил их из Синников в бывший поселок. Родители пытались найти могилу сына, но, к сожалению, это сделать было уже невозможно. Возвращались обратно молчаливые и подавленные.


How many people at rest in this cemetery is unknown. Now it's all overgrown, a large cross, put the Poles fell because rotted roots of birch, and only slightly visible mounds reminiscent of graves. As I did not try to find out in 2012 at least presumably, how many people is resting on it, now-forgotten cemetery, Engels Petrovich did not answer. "I do not know, Leonard, I do not know - he kept saying. - Hundreds, maybe two or three. All Poles. Russian little. Local transported buried in their villages to mouth ... "

Since the beginning of the war came to a few families of the Germans. Attitude to them was, surprisingly to us, as benevolent. Perhaps this was due to the fact that they lived in the country, along the Volga, kudu is stopped since the Empress Catherine II. "Sow them for good reason - that could not be organized and we stick a knife in the back" - explained to us some of the adults. Germans, at least men, conscientiously worked on logging, better than local indigenous loggers were disciplined, the norms and received the same rations as the Russian workers.



For Engels Petrovich, I asked you to come out of any of the modern Republic of relatives of the Poles? Or, perhaps, one of the scientists and historians expressed interest in this? No, there were none. However, somewhere in the beginning of the restructuring came an elderly couple of Germans who lived before the war in the Volga region, and after the war he moved to Germany, where for whatever information was known, that their son had died on Obili. One of the residents took them from Sinniki to a former posiolok. Parents tried to find grave of son, but, unfortunately, it was impossible to do. Came back silent and depressed.



Sinniki sel-sovet,

now

Ust-Janski region

Novoshinski sel-sovet,

now

Krasnoborski region

Spec-posiolok Komartiha: 61.365145, 44.985924

Sinniki

Road to Chervekovo

River Obil Chervekovo

River Ustja Chervekovo

“Polish road” from Sinniki

Spec-posiolok Sorokanda-Komartiha

Old logging Road


Spec-posiolok Obil





Каталог: groups -> 3990911
3990911 -> Абакумов Никита Иванович, 1894 г р., русский, м р. д. Крутая, Омский р-н, Омская обл., м п. ст. Вагай, Омская обл. Арестован 11. 03. 1936. Осужден 09. 06. 1936 линейным судом Омской ж д. по ст
3990911 -> Абакумов Иван Петрович
3990911 -> Абабков Иван Герасимович
3990911 -> Абдуллаев Багатур Гасан Кули-оглы
3990911 -> Абдулаев Нурим Али-оглы
3990911 -> Абакумов Иван Дмитриевич
3990911 -> Абабков степан иванович
3990911 -> Абавян Александр Егорович
3990911 -> Абакумов-горбунов александр николаевич
3990911 -> Богданов-Емельянов Василий-Александр Михайлович-Иванович


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница