Иностранные профессионалы (экспаты) в России – агенты влияния или субъект модернизации?




Скачать 108.82 Kb.
Дата11.08.2016
Размер108.82 Kb.
Карачаровский В.В.
к.э.н., доцент, заместитель заведующего лабораторией сравнительного анализа развития постсоциалистических обществ (НИУ ВШЭ)


Ястребов Г.А.

к.с.н., старший преподаватель, старший научный сотрудник лаборатории сравнительного анализа развития постсоциалистических обществ (НИУ ВШЭ)

Иностранные профессионалы (экспаты) в России – агенты влияния

или субъект модернизации?

Foreign Professionals (Expats) in Russia – Influencers or Modernizers?
В представленном докладе мы обращаемся к национальной культуре труда и управления как феномену, который, с одной стороны, проявляет высокую устойчивость к внешним институциональным и культурным воздействиям, но с другой стороны, способен претерпевать под их влиянием определенные трансформации, в тех случаях, когда привносимый извне культурный код оказывается «сильнее» и привлекательнее культурного кода, воспроизводимого местной («принимающей») институциональной средой. Этот процесс может быть рассмотрен в терминах конкуренции двух систем культурных норм и практик, находящихся во взаимодействии. Такого рода анализ становится крайне важным, если мы стремимся оценить модернизационный потенциал тех или иных культур, находящихся в тесном взаимодействии с другими культурами (например, если такое взаимодействие осуществляется на уровне организаций со смешанными трудовыми коллективами и смешанным менеджментом).

Значимость поставленной в исследовании проблемы выходит далеко за пределы узкопрактических задач по налаживанию эффективной организации трудовых и управленческих процессов в компаниях. Ее решение непосредственно связано с поиском ответа на вопрос о принципиальной возможности достижения не-западными обществами не только материальных, но и креативных, гуманитарных результатов, достигнутых в западноевропейских странах, либо за счет прямой трансплантации, либо за счет «мягкой» культурной адаптации свойственных западным обществам трудовых и управленческих практик, культурных норм, типа сознания. Вопрос может быть поставлен и более конкретно - могут ли носители иностранной культуры (применительно к нашей проблематике - иностранные профессионалы и управленцы высшего звена, работающие в российских компаниях и российских филиалах транснациональных компаний) выступать как субъекты российской модернизации?



В докладе будет представлен комплекс результатов исследования, проводимого в рамках проектов «Экспаты на российском рынке труда» (Фонд социальных исследований «Хамовники», 2013) и «Отечественные и зарубежные профессионалы в российской институциональной среде: взаимодействие и трансформация трудовых практик» (РГНФ, 2013-2014). Основой информационной базы исследования являются глубинные интервью с иностранными профессионалами (высококвалифицированными специалистами), работающими в России в смешанных трудовых коллективах российских компаний или российских филиалов транснациональных компаний. Представленные результаты опираются на материалы 100 интервью, проведенных в 2013 году.

Основные положения доклада:

1. Сегодня Россия, как и многие постсоциалистиеческие страны, проходит фазу «неоколониализма», которую мир прошел в 60-70-е гг. XX века, что приводит к росту иностранных инвестиций в эти страны и, как следствие, усилению аппарата специалистов, контролирующих ввезенный в страну капитал. Согласно ФМС, период с 2000 года в России в 2,6 раза выросло количество организаций с участием иностранного капитала, их оборот в настоящее время - около 1/3 от общего оборота всех российских предприятий, а среднесписочная численность работников составляет 3,4 млн. человек, что составляет почти 4,5% экономически активного населения. В настоящее время, в России работают 46 тыс. иностранцев на постах руководителей предприятий, организаций и их структурных подразделений, около 20 тыс. специалистов высшего уровня квалификации (если учитывать специалистов в области естественных и инженерных наук), а также 21 тыс. работников среднего уровня квалификации (в области физических и инженерных направлений, в финансово-экономической, административной и социальной областях). При этом управленцы и специалисты высшего уровня квалификации составляют порядка 6,4% от всей иностранной рабочей силы в России.

2. Особенностью иностранных профессионалов, работающих в России (экспатов), как социальной группы, является то, что, будучи нерезидентами страны, они при этом допущены к принятию стратегических решений в крупных компаниях, что непосредственно может отражаться на социальных и экономических показателях развития как отдельных производств, так и территориальных общностей. На этих уровнях экспаты, наряду с другими важными социальными группами, могут выступать как ещё одна прослойка общества, способная влиять на характер и направленность процессов социокультурной и социально-экономической модернизации в России. В этом смысле экспаты попадают в число тех социальных групп, в которых современные исследователи ищут альтернативный государству субъект российской модернизации – таких как «новый средний класс» (Тихонова, Мареева 2009), профессионалы, занятые в отраслях новой экономики – «информациональные производители» (Castells 2004; Шкаратан, Инясевский, Любимова 2007), инновационные предприниматели (Карачаровский 2011) и т.д.

3. Модернизационный потенциал слоя иностранных профессионалов и управленцев (экспатов) в значительной мере определяется уровнем их культурной ассимилируемости и характерными для них адаптационными стратегиями. Так, в соответствии с теорией ролевых трансформаций Н.Николсона (Nicholson 1984) можно выделить четыре вида адаптационных стратегий: 1) пассивное принятие новой роли (replication); 2) адаптация к новой роли через изменение поведения и внутренних установок (absorption); 3) активная трансформация роли без изменения внутренних установок (determination); 4) поиск нового равновесия через трансформацию роли и внутренних установок (exploration). Можно выделить и другие классификации адаптационных стратегий индивидов в сфере межкультурных взаимодействий, тождественных различным исходам конфликта между старой и новой культурной идентичностью (Berry et al. 1987; Furnham, Bochner 1986 etc.). Каждая из этих стратегий дает принципиально разные результаты с точки зрения интересующего нас вопроса о том, нормы какой из взаимодействующих культур одерживают верх – нормы «принимающей» культуры или нормы, привносимые в страну иностранными профессионалами и управленцами.

4. Ключевым вопросом, с точки зрения анализа модернизационного потенциала экспатов, является идентификация их социального и этно-национального состава. Экспаты, имеющие разное социальное происхождение, занимающие разные позиции в должностной структуре организаций - радикально различаются по способности влиять на «принимающую культуру, включая как глубину, так и направленность влияния.

Исследование показывает, что в данном случае, ключевыми оказываются три слоя экспатов. «Верхний слой» образуют высокопоставленные экспаты, которых вместе с их семьями полностью обеспечивает и обслуживает западная компания. Эта категория иностранных профессионалов в России, как правило, находится «вне общества» (out of society), они абсолютно не интегрированы в «принимающую» культуру. Более того, эта «неинтегрируемость» – является одной из базовых установок их иностранных работодателей. Влияние этой категории экспатов двояко. С одной стороны, их взаимодействие с местными профессионалами максимально затруднено, что может сказываться на эффективности ре-трансляции новых культурных норм. С другой стороны, они представляют собой тип носителей западной культуры, наименее подверженных влиянию со стороны «принимающей» культуры. Можно сказать, они сохраняют «чистоту» своего культурного кода.

Следующий слой – управленцы среднего звена или высокооплачиваемые профессионалы в российских компаниях, а также владельцы собственного бизнеса в России. Эти категории иностранных профессионалов лишены прямой финансовой поддержки своих зарубежных работодателей, суть их работы в России – предоставление услуг местному населению и, таким образом, они существенно зависят от отношения к себе со стороны этого населения. Эти группы профессионалов отличаются существенно более гибкой линией поведения в сфере межкультурных взаимодействий. Их способ адаптации ближе всего к понятию “determination” – они меняются внешне, хотя и не меняют своих внутренних установок.

Наконец, «нижний слой» – это профессионалы или владельцы малого и среднего бизнеса в России, которые так или иначе были связаны с Россией в прошлом (например, получали высшее образование). Этот тип экспатов, по-видимому, имеет наименьший потенциал влияния на «принимающую» культуру, напротив, больше подвергаясь воздействию со стороны этой культуры. Характерная цитата из интервью экспата из Марокко: “Вопрос: Какая у вас сейчас религиозная принадлежность? Ответ: Не знаю (смеется)... от погодных условий зависит”. Этот тип адаптационной стратегии ближе всего к “absorbtion” или “replication” (адаптация к новой роли через изменение поведения и внутренних установок).



5. Важнейшей характеристикой при анализе потенциала экспатов как коллективного субъекта модернизации является их этно-национальный состав, их распределение по странам эмиграции. Этот разрез в характеристиках иностранной рабочей силы важен потому, что различные страны представляют собой весьма непохожие «типы капитализмов». Экспаты из этих стран могут отличаться степенью социальной адаптивности, близостью установок с представителями «принимающей» культуры, типом производственной культуры, от чего напрямую зависит их роль для принимающей культуры.

Например, в России сообщество экспатов является по этому признаку очень разнородным и этот факт может иметь целый ряд интересных следствий с точки зрения того, что представляют собой экспаты как коллективный агент влияния. В Россию наибольшая часть экспатов приезжают из США, Великобритании, Германии и Франции. Яркую иллюстрацию существенных различий представителей этих стран с точки характеристик деловой (хозяйственной) культуры дают исследования Г.Хофштеда (Hofstede 2001). Опираясь на его оценки, можно заключить, что сосредоточенный в России состав экспатов чрезвычайно неоднороден с точки зрения культурных ориентиров, что ограничивает его потенциал как коллективного агента влияния и говорит об отсутствии единого направления модернизации, которое он мог бы задать в российском обществе, если бы не эта культурная неоднородность.



6. Не менее важный фактор, определяющий модернизационный потенциал экспатов, - это видение или восприятие ими типа российского капитализма и российского общества. Показано, что эффективность ценностного обмена или обмена практиками зависит от предустановленного видения типа капитализма, типа общества, от того, насколько эта картина открыта и допускает гибкость. Типичная цитата высокопоставленного экспата в российском филиале транснациональной компании: «…сейчас иностранцы понимают, что здесь ничего не меняется. То есть коррупция всегда была, есть и будет. Блат всегда был, есть и будет. Все государственные места были блатными. Все это понимают сейчас, раньше мы этого не понимали». Очевидно, что это статичная картина, она во многом предопределяет низкую эффективность изменений.

Мы можем встречать и отношение к России, которое в принципе является заведомо конфликтогенным - ещё один пример суждения высокопоставленного экспата в российском филиале западной компании: “Россия – негостеприимное общество. Москва – самый тяжелый город из всех, в которых я когда-либо жил, это трудный, агрессивный город. Русские – вообще очень агрессивны по своей природе». Подобное восприятие – демонстрирует разновидность «самосбывающихся пророчеств». Восприятие порождает конфликт, конфликт делает стороны озлобленными и требует соответствующих ответных мер. Но существуют и примеры совершенно иного отношения – цитата из интервью экспата, занимающего позиции управленца среднего звена в российском филиале западной компании: “Если ты в Германии попадешь, например, в суд или сделаешь что-то не так, или получаешь штраф, ты просто понимаешь, что будет. А здесь все может быть <…> Я долго думал, нужно ли мне поменять стабильную, хорошую работу в Германии на приключение в России”. Это суждение, как и первое, является критическим и, безусловно, отражает специфику российской жизни, но картина восприятия совершенно иная – в первом случае, она продуцирует конфликт, во втором – допускает готовность к переменам. Сравним: “Россия – негостеприимное общество” и “Россия – это приключение”.

Как бы то ни было, в настоящее время, в значительной степени сформировано негативное восприятие российского типа капитализма - коррупционного, бюрократического и временного (имеется ввиду, – существующего только до момента падения цен на нефть). В целом экспаты, в особенности представители описанных выше «верхнего» и «среднего» слоёв, планируют своё пребывание здесь не более 2-3 лет.

В корреляции с этим происходит общее сокращение численности высококвалифицированных иностранных профессионалов в России. Если с 2000 по 2008 гг. число иностранных специалистов из западных стран устойчиво росло, увеличившись в 2,5 раза (США) и в 1,6 раза (ЕС), то кризис привел к началу обратного процесса – с 2008 по 2011 гг. из России уехало более 66% специалистов из США и 64% специалистов из стран ЕС причем, несмотря на относительную стабилизацию макроэкономической ситуации в 2010-2011 гг., вспять этот процесс не обращается.



7. Анализ восприятия российской культуры труда и управления иностранными профессионалами, работающими в России длительное время и имеющими возможность наблюдать её изнутри, позволил выявить инвариантный набор характеристик, своего рода «не-модернизируемое» ядро российской культуры. В частности, нами выявлен комплекс суждений длительно работающих в России экспатов (независимо от принадлежности экспата к тому или иному классу или национальности) о характеристиках русских, которые совпадают с результатами исследований русской национальной ментальности 10-20 летней давности. Обзор результатов этих исследований дан нами, например, в работе (Шкаратан, Карачаровский 2002).

Среди таких инвариантных черт можно выделить:



- в культуре труда: неработающая установка «время – деньги» (в противовес этому, доминирование ряда альтернативных установок, например: «время – праздник»), высокая выносливость и терпение, склонность к авральному труду, нежелание брать инициативу в свои руки, несклонность брать на себя высокую ответственность и риск, высокая зависимость от мнения руководства, определенная замкнутость самооценок (русские уверены в своих способностях, но им не приходит в голову оценивать себя в сравнении), большая эффективность личного примера начальника, чем установленных правил;

- в культуре управления: жесткий стиль руководства, бюрократизм как приоритет в решении задач, как своего рода ритуал, дающий ощущение устойчивого движения вперёд (например, заниматься бумагами, а не стратегическими вопросами – не воспринимается как потеря времени или как упущенные альтернативные возможности), культура наказания превалирует над культурой диалога и т.д.



В заключении хотелось бы заметить, что потенциал трансформации тех или иных обществ зависит не только от того, какой тип системы сформировался в той или иной стране, но и от того, насколько он устойчив к внешним культурным воздействиям и какой культурный код оказывается сильнее - воспроизводимый системой или предложенный системе взамен. Но кто носитель этого кода? Это ещё одна грань вопроса о том, кто может стать подлинным субъектом модернизации в не-западных обществах. И для многих стран, в том числе и России, - этот вопрос пока открыт.

Однако процессы культурной интервенции все более набирают темп, и в этой связи следует обратить внимание на роль слабоизученного пока канала влияния – влияния, которое оказывает на процессы модернизации в России иностранная высококвалифицированная рабочая сила. Эта социальная прослойка может оказаться в роли негативного агента влияния, разрушающего действующие и насаждающего нежизнеспособные культурные формы. Но, вместе с тем, она также может превратиться в полноценный субъект модернизации, который способен привести российскую экономическую культуру к новым устойчивым равновесным формам, более отвечающим современным экономическим и технологическим вызовам. Вопросу о том, от чего зависит характер, направленность и результат этого влияния - посвящен наш доклад.


Ссылки
Berry J. W., Kim U., Minde T. & Mok, D. Comparative studies of acculturative stress // International Migration Review. 1987. No. 21(3).

Castells M. (ed. and co-author) The Network Society: A Cross-Cultural Perspective. Cheltenham, UK; Northampton, MA, Edward Elgar, 2004.

Furnham A., Bochner S. Culture Shock. Psychological reactions to unfamiliar environments. – London, New York: Methuen, 1986.

Hofstede G. Culture’s Consequences: Comparing Values, Behaviors, Institutions, and Organizations Across Nations. Second Edition, Thousand Oaks CA: Sage Publications, 2001.

Nicholson N. A Theory of Work Role Transitions // Administrative Science Quarterly. №29. 1984

Карачаровский В.В. Экономическая мотивация и инновационные процессы // Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование. 2011. Т. 4. № 6.

Латова Н., Латов Ю. Этнометрические подходы к сравнительному анализу хозяйственно-культурных ценностей // Вопросы экономики. 2008. №5. С.95.

Тихонова Н.Е., Мареева С.В. Средний класс: теория и реальность. М.: Альфа-М, 2009.

Шкаратан О.И., Инясевский С.А., Любимова Т.С. Информациональные производители как основные акторы развития новой экономики. Препринт WP7/2007/04. М.: ГУ-ВШЭ, 2007.

Шкаратан О. И., Карачаровский В.В. Русская трудовая и управленческая культура: опыт исследования в контексте перспектив экономического развития // Мир России: Социология, этнология. 2002. Т. 11. № 1.


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница