Игорь Рабинер Как убивали




страница8/15
Дата06.06.2016
Размер3.41 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15
Первый матч лиги был проигран на выезде швейцарскому «Базелю» — самому, казалось, слабому из соперников «Спартака» по группе. Предстояли игры куда более сложные — с испанской «Валенсией» и английским «Ливерпулем». Кто мог знать, что «Базель» в итоге опередит «Ливерпуль», отправив последний в Кубок УЕФА? «Спартак», впрочем, эти «битвы гигантов» мало волновали: к концу турнира он, задрав голову, смотрел на всех трех соперников, как на Луну.

В день домашней игры с «Валенсией», ощущая неотвратимость вечернего апокалипсиса, группа неравнодушных к «Спартаку» журналистов отдела футбола «Спорт — экспресса» собралась в редакционном конференц зале. То, чем с десяток взрослых людей увлеченно занимались последующий час, кому — то может показаться пустой тратой времени. Мы смотрели видеокассету «Спартак — 1989». Словно наблюдая за матчами в прямом эфире, мы ахали от пасов Черенкова и голов Родионова, прорывов Пасулько и ударов Шмарова, лихой карусели Мостового с Шалимовым и бросков Черчесова, смотрели на благородные седины Николая Петровича Старостина и на молодое, свежее, улыбчивое лицо 35 — летнего Романцева. А в качестве хеппи — энда было награждение медалями чемпионов СССР в концертном зале «Россия», во время которого болельщики исступленно скандировали фамилии каждого игрока (мы, вздохнув, пытались представить на их месте Фло Эссиена или Марсело Силву).

Это было ретро во спасение. За считанные часы до неминуемого разгрома от «Валенсии» (матч закончился со счетом 0:3) мы — люди, которых профессия вроде бы обязывает быть беспристрастными и смотреть на происходящее как бы со стороны, — при помощи «Спартака» образца 1989 года элементарно успокаивали нервы.

Это был своего рода наркотик, который ненадолго уводил в эйфорию от невыносимой реальности. «„Спартак“, который мы потеряли» — так, перефразируя название говорухинского фильма, точнее всего можно было эту реальность отразить. Недаром Станислав Черчесов, вратарь «Спартака» в 1989 году, в 39 — летнем возрасте вернувшийся из Австрии помочь родному клубу в 2002 м, Черчесов, который после самых безнадежных матчей говорил, что «нужно работать» и «есть такое слово — »надо»», после «Валенсии» не выдержал и коротко бросил журналистам: «Я впервые в жизни играл в такой безвольной команде».

В дни той Лиги чемпионов стало окончательно ясно: в «Спартаке» нет никакой смены поколений. Нет становления новой команды. Нет планомерного творческого процесса и кропотливой селекции.

Стало ясно и другое: в «Спартаке» развалена старая команда, а взамен ее не построено ни — че го. «Если так продолжится дальше, через какое то время 2002 год покажется болельщикам красно — белых вполне благополучным. Какой видится сейчас, к примеру, первая половина 1990 х поклонникам „Динамо“», — написал я после «Валенсии». Может, это и дурной вкус — цитировать самого себя (телекомментатор Василий Уткин как — то раз остроумно назвал это явление «онанизмом самоцитирования»), но так уж вышло, что та оценка получилась точной. В следующие два года «Спартак» занял десятое и восьмое место и мечтать не смел ни о какой Лиге чемпионов.

И в день того матча с «Валенсией», и когда спустя пару недель приключился еще больший кошмар в Ливерпуле, я не видел никакого смысла бросать камень в «пианистов», то есть игроков. Беды в том «Спартаке» шли не от них, а от «композиторов». Как хор приютских старушек из «12 стульев» не способен спеть арии Паваротти, Доминго и Каррераса, так и гимн Лиги чемпионов оказался не для «Спартака» 2002 года с его подбором игроков и кадровой политикой.
Спустя две недели спартаковцы приехали в Ливерпуль.

Англия всегда была для них счастливой страной. В 1982 году команда Константина Бескова, с трудом выиграв домашний матч Кубка УЕФА у «Арсенала» — 3:2 (при том что по ходу игры было 0:2!), на лондонском «Хайбери» не оставила от знаменитого соперника камня на камне — 5:2. В концовке матча британская публика, знающая толк в футболе, стоя рукоплескала соперникам своих любимцев.

Год спустя в том же турнире была бита «Астон Вилла» из Бирмингема. Дома «Спартак» опять сыграл так себе — 2:2, и на последних минутах ответного матча счет был ничейным — 1:1. Если бы так все и закончилось, в следующий раунд вышли бы англичане — за счет лишнего гола на выезде, что является главным дополнительным показателем при прочих равных. Но в самом конце игры Федор Черенков, проводивший свой лучший сезон в карьере и однажды в той встрече уже забивший, поразил ворота «Астон Виллы» во второй раз! Небольшое лирическое отступление — воспоминание: мне, десятилетнему, родители из за позднего времени не позволили смотреть тот матч по телевизору, отправив спать. Пришлось стоять под дверью и тихонечко подслушивать репортаж, ничем не выдавая своего присутствия. Когда Черенков забил второй гол и вывел «Спартак» в следующий этап Кубка УЕФА, я, конечно, сдержаться был не в силах. А отец, тоже счастливый до невозможности, не в силах был меня за такую вольность наказать.

В 1992 году «Спартак» попал в Кубке кубков на «Ливерпуль». На домашнем матче я, начинающий репортер, сидел уже в ложе прессы. Но был по — мальчишески счастлив, что попал на такую игру.

Десять лет спустя мы вспоминали те поединки против англичан с Владимиром Бесчастных. Форвард говорил: «Для большинства из нас тот Кубок кубков был первым международным турниром такого уровня. А потому мы сильно удивились, когда игроки „Ливерпуля“, выходя на ответный матч, по очереди били ногами в дверь нашей раздевалки. Видимо, настраивались таким образом на реванш или хотели нас запугать. А потом начали грубить на поле, что привело к рукопашной между Рашем и Онопко. Но у нас была такая команда, которую не запугаешь. Лучшая команда в моей жизни. И мы приехали в Ливерпуль не для того, чтобы отстоять домашнее преимущество в два мяча, а чтобы его увеличить».

Этот ностальгический рассказ — словно из какой то другой жизни, чем та, в которой «Спартак» оказался десять лет спустя. Тогда, в 1992 м, в снег с дождем, бушевавшие над Лужниками, чудил знаменитый вратарь Гробелаар: сначала выбил мяч на ногу Карпину, а позже при исчерпанном лимите замен получил красную карточку и уступил место в воротах защитнику Бэрроузу. В отличие от Тихонова в матче с «Силькеборгом» Бэрроуз пропустил. А Гробелаар потом в раздевалке плакал. Ливерпульский тренер Сунесс хватал судью за грудки — в результате чего был вынужден наблюдать за ответным матчем с трибуны. Невероятный московский триллер закончился победой хозяев — 4:2 («Ради таких матчей и существует футбол!» — воскликнул в тот вечер один из лидеров «Ливерпуля» Стив Макманаман), а две недели спустя, в гостях, спартаковцы хладнокровно сыграли на контратаках — 2:0. Неуязвим был Черчесов. Из пустых ворот вынес мяч Хлестов. Бесчастных убежал от защитников и выдал Радченко идеальный голевой пас.

Черчесов, Хлестов и Бесчастных приехали со «Спартаком» и в Ливерпуль — 2002. Но что могут сделать три ветерана, если поддержать их решительно некому? После окончания сезона Черчесов (которому, кстати, будут аплодировать трибуны «Энфилд Роуд», — столько раз он еще спасет «Спартак» от верных голов) уйдет сам. Хлестова и Бесчастных очень захочет оставить в команде Романцев, который, говорят, будет лично искать спонсора под новый контракт форварда. Настоящего бойца, который еще осенью 2001 го забивал гол за голом — как за клуб, так и за сборную, в составе которой сделал хет — трик в ворота Швейцарии. В канун ничего уже не решавшего домашнего матча со «Спартой» Бесчастных подчеркивал: «Я буду играть с полной отдачей, даже если на стадион придут два болельщика. Потому что это будут самые преданные болельщики „Спартака“». И в депрессивной обстановке безлюдных Лужников лучший снайпер в истории сборной России подтвердил слово делом, забив прекрасный гол. На следующий год им, грубо говоря, затыкали дыры, образовывавшиеся в составе из за травм, и Бесчастных не отказывался играть ни на одной позиции. Потому и забил в 2002 м меньше обычного.

Но люди из прошлого «Спартака», не боящиеся высказать личное мнение, похоже, были президенту Червиченко не нужны. И Бесчастных, и Хлестову придется уйти. Эта история нагляднее всего покажет, что Романцев больше не решает в «Спартаке» почти ничего.

Впрочем, мы забежали на полгода вперед. Если заканчивать об истории взаимоотношений красно — белых с англичанами, то был еще, как вы помните, в 2000 м и памятный матч «Спартака» с «Арсеналом» при 80 тысячах зрителей в девятиградусный мороз, завершившийся со счетом 4:1 в пользу москвичей. Встречу в Лондоне спартаковцы (единственный раз в истории игравшие тогда в черной форме), правда, проиграли — 0:1, но в истории противостояния с британцами все равно за явным преимуществом побеждал «Спартак».

Но, господи, что его ждало на легендарном «Энфилд Роуд»!

Его ждали две исчерпывающие цифры, которые не нуждаются ни в каких комментариях.

0:5.


На следующий день в ливерпульской газете Daily Post довелось прочитать крайне обидные слова. «С родины водки к нам приехал абсолютный мусор. Прошло три года с тех пор, как „Ливерпуль“ вернулся на европейскую арену, и ни разу за это время на „Энфилд Роуд“ не было столь слабой команды».

Эти слова были пощечиной — но пощечиной, нанесенной за дело.

Казалось, после «Валенсии» все со «Спартаком» стало ясно, и переживать за эту команду дальше означало понапрасну расходовать нервы. Но сердце к доводам разума прислушиваться не хотело. Как это — не расстраиваться, когда твоя команда терпит самое крупное поражение в европейской истории? Как это — спокойно взирать на то, что над футболистами из твоей страны издеваются даже ливерпульские резервисты, треть которых в тот день вышла в стартовом составе хозяев? Это издевательство и на нас, репортеров, до некоторой степени распространялось — английские коллеги смотрели на нас и наши муки с элементом насмешки. Как мы бы в схожей ситуации смотрели на журналистов из какого — нибудь Люксембурга. «Господи, зачем эти парни черт — те откуда сюда приперлись, чтобы писать об этом избиении младенцев? » — наверняка думали они.

Никогда прежде «Спартак» не проигрывал с разностью в пять мячей. Никогда за 37 лет выступлений в Европе «Спартак» не уступал в двух матчах подряд с крупным счетом (то есть в три и более мячей). А 14 кряду поединков в лиге без побед, да еще с уникальной разностью мячей 8—35? Устрашающих цифр можно было подобрать еще уйму. Особенно после того, как «Спартак» проиграл и три оставшихся матча группового турнира. И закончил его с абсолютным антирекордом Лиги чемпионов, который вряд ли кому — то когда — то удастся побить.

И уже трудно, очень трудно было поверить, что совсем недавно «Спартак» слыл штатным палачом английских команд. Что после 4:1 у «Арсенала» в Лужниках 2000 го (последней, кстати, до сегодняшнего дня победы красно — белых в Лиге чемпионов) Романцев заявил: «Сегодня для „Спартака“ нет непобедимых соперников». Что, в конце концов, при том же Романцеве клуб трижды добирался до полуфиналов еврокубков — каждого по разу.

Все это тем не менее было. И совсем не в такой древности, чтобы иронизировать, подобно Андрею Макаревичу в его «Старом корабле»: «Чтобы не стать эдаким вот музеем, в нужный момент лучше пойти ко дну». «Спартак» был действующим и вполне добротным «судном» слишком недавно, чтобы было так просто примириться с его новым статусом — мальчика для битья.

Потому и было так больно, что теперь перед встречами «Спартака» в Лиге чемпионов сердце не начинало бешено колотиться в неповторимом ожидании большой игры. Больно, что тебе приходилось заранее себя уговаривать: знакомство с культовыми местами «Битлз» стоит заведомой порции мерзкой касторки, которую вольет в тебя очередное фиаско. Больно, наконец, что великодушный тренер — победитель Жерар Улье бросил красно — белым кость сострадания. Сказал, что веселый и играющий «Спартак» понравился ему гораздо больше гостившего на «Энфилде» неделей ранее «Базеля» — сухого и унылого. Вот только «Базель» сыграл в Ливерпуле 1:1, а мы — 0:5.

Подобное мы не раз слышали и знаем, как к этому относиться. Помнится, спартаковские тренеры в Воронеже после победы над местным «Факелом» с тем же счетом 5:0 недоумевали, как такая «играющая» команда может бороться за сохранение места в высшем дивизионе. И, дважды победив в 1999 м «Локомотив» по 3:0, они же расточали сопернику неумеренные комплименты. Зато стоило «Спартаку» проиграть «Локо» в первом круге первенства — 2002, как на свет появилось скандальное (вновь скандальное!) послание руководства клуба тогдашнему президенту Российской футбольной премьер — лиги Виталию Мутко с бесцеремонными выражениями наподобие «спецназовец Маминов охотился на Титова» и «разнузданное поведение кандидата в сборную Измайлова, чьи объяснения необходимо заслушать на контрольно — дисциплинарном комитете». Понятно, что эти нелепые формулировки не Червиченко с Романцевым придумали, а ретивый пресс — атташе Зинин — но руководство клуба — то их подписало!

Знакомые коллеги рассказали, как уникально в программке к матчу в Базеле был представлен «Спартак». На фото, подписанном: «Главный тренер — Олег Романцев», был изображен его помощник Виктор Самохин, в числе вратарей значились давно ушедшие из команды Ристович, Гушо и Кабанов, в защите — Мжаванадзе, в атаке — Робсон и Василюк (всех их тоже след простыл), а россиянин Ананко был без номера и представлял… Македонию.

Невежество, скажете? Но почему мы должны презирать швейцарцев за это невежество, если для нас самих «Спартак» каждую заявочную и дозаявочную кампании тех лет становился какой то terra incognita? И если на одного «сырого», но, по крайней мере, способного Мойзеса (тоже, кстати, проданного чуть больше года спустя) в команде появились десятки безнадежных Матичей?

Не потому ли двум героическим поклонникам «Спартака», прилетевшим в Ливерпуль из далекого канадского Калгари, пришла в голову мысль поместить на спартаковском секторе огромный портрет Николая Петровича Старостина? В тот раз не удалось — британцы не разрешили. Но патриарха с каждым днем крушения клуба вспоминали все чаще. Вспоминали и сравнивали.

Мы с коллегой по «Спорт — экспрессу» Евгением Дзичковским возвращались в Москву через Лондон. И, имея несколько часов в запасе, по единодушно принятому решению рванули через всю английскую столицу попрощаться с великим стадионом «Уэмбли», который со дня на день должны были снести. Побывать на матчах на «Уэмбли» нам так и не довелось, но упустить возможность сказать «прощай» арене, на которой Англия в 1966 м выиграла свой единственный чемпионат мира (чему и была посвящена бессмертная песня группы Quee— «We are the Champions»), для нас, фанатов футбола, было преступлением. И мы выходили не на той станции метро (вместо Wembley Park — на Wembley Central) и шли напролом через мрачнейший «черный» район, где на магазинах висели угрожающие вывески вроде «Африканская национальная еда» (не человечина ли?), и наконец, обессилевшие, добирались до стадиона — легенды.

Я стоял и глядел на знаменитые башни — близнецы «Уэмбли», которым оставалось жить считанные дни. В такой торжественный момент, наверное, полагалось думать о всемирной футбольной истории.

Но из головы никак не шел «Спартак». И то унижение, которое мы все вместе с ним испытали в Ливерпуле.

Как к такому, черт возьми, можно привыкнуть?

Болельщики и не привыкли. На следующих матчах появился издевательский баннер: «1980 е — Черенков. 1990 е — Тихонов. 2000 е — Фло? ».

Но самым знаменитым спартаковским слоганом этого времени стал другой: «Чемодан. Вокзал. Ростов!». Фанаты виртуально отправляли президента Червиченко на его родину и даже посвященный этому видеоклип на спартаковской гостевой в интернете создали.

Президент в ответ лишь ехидничал: «Заметьте: про чемодан орут, но билет до Ростова мне за свои деньги никто не предложил купить». И развивал тему: «В Ростове раньше существовала „брехаловка“ — место, где футбольные болельщики проводили время под девизом „лишь бы не работать“. В Москве, знаю, нечто подобное было возле стадиона „Динамо“. Научно — технический прогресс позволил этим людям общаться в кабельных сетях. Мне говорят: вот интернетчики запустили в Паутине мультик про чемодан и вокзал с Ростовом… Ладно, говорю. Чем бы дитя ни тешилось — лишь бы денег не просило».

Некоторые интернет — болельщики «Спартака», явно переоценивающие свою роль в новейшей истории клуба, искренне убеждены, что убрали Червиченко из «Спартака» именно они. Возможно, я их разочарую, но это совсем не так. Фактор общественной нелюбви к бывшему президенту клуба, конечно, сказался, но куда важнее было то, что ФК «Спартак» при Червиченко превратился в ФК «Скандал». Когда скандальный имидж вышел за все возможные границы, более могущественные структуры добровольно — принудительным образом вынудили президента уйти. И продать контрольный пакет акций.

1—18 стали главным футбольным скандалом сезона — 2002 для «Спартака». А еще чуть раньше был главный околофутбольный. Назывался он «дело Сычева». И громыхнул так, что волны прокатились по всей Европе. И задели отечественных творческих людей, знающих, как мало кто другой, человеческую природу.

В конце того года я беседовал о футболе с великим нашим актером, художественным руководителем МХТ имени Чехова, болельщиком «Спартака» Олегом Табаковым. И услышал:
— «Спартак» — это боль. И тревога. То, что произошло с командой, не случайно. Боюсь, это не аллергия, не детская болезнь, которая быстро пройдет. Очень не понравилась история с Сычевым. Плоха — а — ая история! Только в плохой истории возникает такое понятие — «честь мундира». Честь — она и есть честь. Либо она есть, либо ее нет. А «честь мундира» — это из лексикона бюрократов. Люди должны, подобно Холдену Колфилду у Сэлинджера, стоять над пропастью во ржи и ловить детишек, бегущих навстречу опасности. А в истории с Сычевым они, наоборот, в эту пропасть подталкивали.

— Эта история — плохая с обеих сторон?

— Всегда бываешь на стороне слабого, а слабым в этой истории был мальчишка. Поразительно одаренный. Мне кажется, если бы стороны договорились и Сычев вернулся в команду, было бы здорово. И «Спартак» стал бы не таким, каким был в конце сезона. Понимаю, что сейчас это уже невозможно. От этого горечи на душе только больше.
Так что же это была за история, если она заставила сокрушаться даже таких титанов, как Табаков? Люди подобного масштаба — они ведь подобного монолога о чем то несущественном никогда не произнесут.

Восемнадцатилетний щупленький парнишка из тамбовского «Спартака» приглянулся Романцеву во время зимнего просмотра в начале 2002 года. Это была одна из немногих селекционных удач некогда могущественного тренера в последние годы его работы с командой. Уже на Кубке чемпионов стран СНГ юный нападающий показал, что не лыком шит, забив в финале классный гол киевскому «Динамо». Обратил тогда на Сычева внимание и главный тренер киевлян, маэстро тренерского корпуса Европы Валерий Лобановский, который через несколько месяцев уйдет из жизни, и в память о нем будет объявлена минута молчания перед финалом Лиги чемпионов. Такое признание, пусть и посмертное, красноречивее всяких титулов.

Но Сычев Лобановскому не достался — он уже принадлежал «Спартаку». Интересно, что до того парень, у которого были проблемы со здоровьем, не подошел ни донецкому «Шахтеру», ни питерскому «Зениту», да и в «Спартак» попал лишь после четвертого (!) просмотра. И сразу заблистал.

С начала сезона Сычев принялся забивать почти в каждом матче. Журналистов он дичился, вне поля держался застенчиво — но на газоне преображался и выдавал спектакль за спектаклем. Дошло до того, что Романцев, всегда избегавший комплиментов в адрес молодых и раздражавшийся, когда такие комплименты публично делались кому — то из его футболистов, произнес: «„Спартак“ выезжает на Сычеве».

Произнес — и пригласил Сычева в сборную России, готовившуюся к поездке на чемпионат мира в Японию и Корею. Такой взлет 18 — летнего юнца — за считанные месяцы из второй лиги до национальной сборной — вообще был беспрецедентным!

Впрочем, и этим дело не ограничилось. На мировом первенстве Сычев стал лучшим игроком нашей сборной. Выйдя на замену в матче с Тунисом при счете 0:0, он сначала принял участие в атаке, которая завершилась голом Титова, а затем заработал пенальти, реализованный Карпиным. Признание лучшим игроком этого матча потом материализуется в автомобиль «Порше», который Дмитрий получит в самый разгар скандала в «Спартаке».

В решающем матче с Бельгией Сычев, опять игравший не с первых минут, успел забить сам и подарить сборной последнюю надежду. Но не может вообще все на чемпионате мира — турнире для закаленных мужиков — зависеть от хрупкого подростка!

Но потряс Дима всю страну не только своей игрой. Уходя с поля после матча с Бельгией, он рыдал. Восемнадцатилетний мальчишка, убитый тем, что сборная не вышла из группы, по—настоящему плакал и не скрывал своих слез. Через несколько месяцев, в разгар скандала, отец Сычева Евгений приведет цитату из письма одной женщины в интернете: «Не верю, что Сычев из мальчика, который плакал после поражения сборной в Японии, мог так быстро превратиться в подонка и рвача. Это процесс долгий и целенаправленный».

Как рассказал мне Владимир Бесчастных, Сычев плакал и в тот момент, когда спустя два месяца забирал вещи со спартаковской базы…

Три года спустя мы будем беседовать с писателем — сатириком Виктором Шендеровичем, знающим наш футбол далеко не поверхностно и оценивающим его порой беспощадно. И вдруг он скажет: «Мне приятно было видеть плачущего мальчика Сычева на том злосчастном чемпионате. Я был так счастлив, что увидел эти слезы хоть у одного! При том что кого нельзя было упрекнуть, так это его. Эти слезы были прекрасны, потому что человек вышел, чтобы спасти Родину. С Родиной ничего — ни плохого ни хорошего — не случилось, но он вышел спасти Родину. Ни больше, ни меньше. И мне такое отношение было очень приятно. После этих слез я ему очень всерьез симпатизирую».

Вот как бывает: известный писатель (и тоже, между прочим, спартаковский болельщик) Сычеву всерьез симпатизирует, а очень многие поклонники «Спартака» считают его предателем. И готовы едва ли не шею ему свернуть, когда он выходит в составе «Локомотива» против красно — белых. И кричат ему, когда — то гордо носившему футболку с надписью «Кто мы? Мясо!», что есть мочи: «Иуда!»

Кто же прав?


Бомба взорвалась 16 августа. За два часа до домашнего матча с «Аланией» президент «Спартака» Червиченко получил заявление Дмитрия Сычева о расторжении контракта с командой, заключенного до конца 2006 года, в одностороннем порядке.

Вечером того же дня Сычев отыграл последний матч в составе чемпионов России. Вернее, не матч, а первый тайм, после которого был заменен. По словам отца Сычева, технический директор клуба Шикунов сразу после ухода Дмитрия с поля похлопал его по плечу со словами: «Для тебя футбол закончен».


Романцев рассказывал:

— За час до начала матча с «Аланией» на стадионе «Торпедо» в раздевалку зашел президент «Спартака» Андрей Червиченко и показал мне заявление об уходе из нашей команды, подписанное, по его словам, Димой. Я глазам своим не поверил и даже переспросил: «Неужели это его подпись? » Услышав утвердительный ответ, пережил такой шок, какого врагу не пожелаю. «Да такого не может быть!» — думал я про себя и одновременно решал, выводить Сычева из стартового состава или оставлять в нем. Уже потом Владимир Федотов, заглянув ко мне в больничную палату, признается, что в раздевалке перед игрой страшно испугался за меня. «На вас лица не было!» — говорил он. Сычев на поле все — таки вышел, отыграл плохо, и я его заменил. Матч в итоге мы выиграли, но с каждой минутой я чувствовал себя все хуже и хуже. Чем все закончилось — известно: через считанные дни я попал на операционный стол.

Действительно, Романцева госпитализировали в 1 — ю клиническую больницу при администрации президента РФ в связи с обострением мочекаменной болезни. Червиченко заявил журналистам, что Романцев оказался на больничной койке, так как близко к сердцу принял случившееся с Сычевым. Нападающий тем временем забрал вещи из Тарасовки, чтобы уехать из нее навсегда. А руководство «Спартака» в ответ решило дисквалифицировать Сычева.

В интервью известному журналисту Леониду Трахтенбергу Романцев едва ли не руки заламывал в патетическом гневе: «Сычев, как модно сейчас выражаться, подставил прежде всего ребят. И мне обидно теперь уже не столько за себя и даже вовсе не за себя, сколько за них. Чем они виноваты перед тобой, Дима?! А ты подвел их. Ты подвел „Спартак“. Так, как ты, из команды не уходят. Прежде надо вернуть долг. Нет, не мне. Своим партнерам. Своему клубу».

Через несколько лет Романцев в другом интервью произнесет совсем иные, правда, так и не расшифрованные детально слова: «Узнав о том, что тогда происходило на самом деле, я зауважал Сычева еще больше».

Такое впечатление, что эти цитаты принадлежат двум разным людям. С Романцевым такое, впрочем, случалось нередко. Но в данном случае я склонен объяснять все не лицемерием, а действительно информацией, от которой Романцев в начале скандала был отсечен и которую получил гораздо позднее.

Червиченко сразу дал понять, что ни на какие компромиссы с футболистом и его окружением идти не собирается. «У меня, надеюсь, хватит здоровья и терпения, чтобы довести историю с Сычевым до логического завершения (имелось в виду длительное отлучение от футбола). Дабы другим неповадно было поступать так, как он».

Оставалось понять, что же все — таки произошло. Почему один из самых талантливых игроков России, еще недавно не помышлявший ни о каком уходе из «Спартака» и целовавший эмблему клуба после забитого гола, пошел на такой отчаянный шаг.

В информационной войне инициативу сразу захватил президент «Спартака». «Аппетит агента и отца футболиста стал непомерным, и именно они подтолкнули игрока, имя которого стало известно исключительно благодаря „Спартаку“, на столь неблаговидный поступок», — заявил Червиченко. Отец Сычева, сыгравший главную роль в решении сына, заговорил несколько позже, но так, что мало никому не показалось.

Обе стороны ждали 4 сентября. В этот день должен был собраться контрольно — дисциплинарный комитет РФС, которому и надлежало поставить запятую после одного из слов известной дилеммы: «Казнить нельзя помиловать».

Почти три недели — срок достаточный хотя бы для относительного прояснения картины. Она оказалась крайне запутанной.

Во — первых, было предано гласности заявление, которое Сычев адресовал 21 августа председателю КДК РФС Виктору Марущаку.

«В июне 2002 года в связи с принятием нового Трудового кодекса РФ руководство ФК „Спартак“ (Москва) предложило мне перезаключить мой трудовой договор с клубом. Мне было предложено подписать соответствующее соглашение и новый трудовой договор. Условия предложенных документов существенно отличались от подписанных мною 21. 01. 2002 трудового договора и приложения к нему. Я напомнил руководству клуба, что условия приложения не выполнены (фактически я был обманут и не получил оговоренных подъемных в размере 10 тысяч долларов США), а также не получил свой экземпляр трудового договора. Я предложил руководству клуба обсудить условия моего нового трудового договора с моими законными представителями. Но на все мои просьбы, а также на предложения моих законных представителей руководство ФК „Спартак“ ответило категорическим отказом. Сразу после моего отказа подписать предложенные клубом документы руководство ФК „Спартак“ (Москва) стало оказывать на меня сильное психологическое давление. В связи с постоянным давлением на меня и негативной обстановкой, созданной руководством ФК „Спартак“ (Москва), я вынужден был 16 августа 2002 года написать заявление об увольнении по собственному желанию. В связи с тем, что мое дальнейшее пребывание в клубе невозможно, прошу бюро КДК расторгнуть мой трудовой договор с ФК „Спартак“ (невыполнение клубом условий трудового договора) и разрешить переход в другой клуб».

Расчет людей, представлявших интересы Сычева, стал ясен. Четкого юридического механизма, позволяющего решать трудовые конфликты в футболе, у нас в стране не было. Нестыковки между трудовым и футбольным законодательствами помогли отыскать лазейку, через которую игрок решил уйти из «Спартака». Согласно регламенту Международной федерации футбола — ФИФА, принятому и РФС, игрок не имеет права без обоснованных причин разрывать в ходе сезона контракт с клубом. Но если все же решается на это, подвергается дисквалификации сроком на четыре месяца (в особых случаях — до шести месяцев), а его будущий клуб платит прежнему компенсацию.

В номере «Спорт — экспресса» за 31 августа президент УЕФА Леннарт Юханссон подтвердил: «Пока УЕФА не имеет возможности применить серьезные санкции к игроку, отказывающемуся выходить на поле за свой клуб». Более того, главным принципом нового регламента ФИФА является то, что игрок в спорных ситуациях страдать не должен. Отсюда и невозможность длительной дисквалификации.

В «Спартаке» то ли не хотели видеть, что ситуация складывается не в пользу клуба, то ли (что вероятнее) решили: КДК будет выносить вердикт «не по законам, а по понятиям».

Нельзя исключать, что так бы и случилось. Но еще в начале 2002 года Червиченко успел всерьез поссориться с всесильным президентом Колосковым, заявив по поводу одного из предыдущих конфликтов: «РФС не желает защищать интересы своей страны, своих клубов, своего чемпионата. Но мы в любом случае пойдем до конца. Задача — показать, что в России нет… идиотов, с которыми можно делать все, что угодно».

После таких слов легко предположить, что Колосков, имевший влияние на КДК, поступил просто, сказав: действуйте согласно регламенту. И не более того.

Позже Колосков скажет: «В футболе есть очень хорошее понятие — пауза. Она важна. Не разобравшись детально, нельзя проводить какие — либо шумные мероприятия… Пожалуйста, пример: Романцев выступил с заявлением, что „Спартак“ никогда не платил и не будет платить подъемных и что Сычев обманывает. А на КДК выяснилось, что это совсем не так».

Тезис о неприятии так называемых подъемных Романцев культивировал много лет. Возможно, он искренне считал, что их не платят, а те, кто в «Спартаке» «сидел на деньгах», не хотели расстраивать большого тренера. Но уж в таких — то ситуациях президент клуба и главный тренер должны разработать единую согласованную позицию! Иначе потом их будут подозревать в обмане даже там, где они говорят правду.

Кроме того, руководство «Спартака» занялось откровенным популизмом. В худших советских традициях было даже организовано «письмо ветеранов», где Сычева разве что с землей не сравняли. При том что для знающих людей ситуация была очевидна: Червиченко платит ветеранам «Спартака», людям очень небогатым, хотя бы какие то деньги, и нежелание подписывать подобный документ обернется для них потерей единственного источника дохода.

Червиченко прилагал все усилия, чтобы решить дело в свою пользу. Вначале на сторону клуба перешел (по терминологии отца Сычева — предал) бывший неформальный агент футболиста Алексей Соколов, начинавший процесс в противоположном лагере. Более того, он приехал в больницу, куда лег на обследование Сычев (по словам отца, Дима находился на грани нервного срыва), с человеком в форме генерала МВД. Из госпиталя футболисту пришлось срочно исчезнуть.

Потом той же дорогой, что и Соколов, проследовал юрист Александр Еленский, на которого вышла сторона игрока, и за какие то дни превратился из главы профсоюза игроков в технического директора «Спартака». Кроме того, голоса специалистов, клеймивших Сычева, звучали куда громче, чем их оппонентов. На стороне Дмитрия из действующих игроков выступил только его будущий партнер по «Локомотиву» Сергей Овчинников, а из людей более старшего поколения — Анатолий Бышовец и Александр Бубнов. Все они всегда отличались подчеркнутой самостоятельностью суждений.

По инициативе Червиченко 15 остальных президентов клубов премьер — лиги подписали меморандум, в котором обещали не претендовать на Сычева и не позволять ему во время дисквалификации тренироваться в их клубах. Президентов можно было понять: контрактная система в России, как выяснилось, далека от совершенства, и при большом желании любой игрок может на нее наплевать. Пожертвовав собой лишь на считанные месяцы. При этом, к примеру, президент «Крыльев Советов» Герман Ткаченко заметил: «Я лично против антисычевской вакханалии, за которую ответственны и мои коллеги из „Спартака“».

Президентам клубов кровь из носа было нужно, чтобы в войне руководства «Спартака» и Сычева победил клуб. Но деньги оказались слабее власти. 4 сентября игрок был дисквалифицирован на четыре месяца, после которых имел право играть за кого угодно — после выплаты сравнительно небольшой компенсации. Президенты клубов тут же выразили недоверие КДК, считая, что под российский футбол заложена бомба. Но их никто слушать не стал. Колосков сразу и жестко дал понять, что решение окончательное и обжалованию не подлежит. Насчет бомбы президенты, кстати, погорячились. С тех пор прошло четыре года, и ни одного аналога «дела Сычева» в России больше не было.

«Спартак» в последний момент предлагал компромисс, но теперь уже семья Сычевых, возмущенная, по выражению отца, «травлей» игрока, любые полюбовные соглашения отвергла.


А вот что говорил Евгений Сычев?

«15 августа Диму вызвали в кабинет Червиченко. Там были также Шикунов, Романцев и Федотов. Вчетвером устроили ему форменный перекрестный допрос. Зачем отец приехал, чего хочет? В конце сказали, что если он намерен продолжать играть, то должен обязательно подписать все бумаги. Иначе у него будут большие проблемы. Дима отказался наотрез. Как мне кажется, давление на сына происходило не из за контракта как такового, а потому, что руководство клуба задалось целью привязать Диму на ближайшие пять лет, связать его по рукам и ногам на тот случай, если он вдруг по какой то причине откажется от взаимоотношений со „Спартаком“».

— Очень жалею, что на заседании КДК никто не обратил внимания на наши слова о том, что, по нашему мнению, контракт фальсифицирован. В той части, которая касается статьи 7 «Особые условия». Не имея на руках своего экземпляра контракта, про который руководители «Спартака» сказали, что выдавали его Диме, мне пришлось обратиться в РФПЛ к Борису Боброву. Это было 15 июля. Видел своими глазами, что вся графа «Особые условия» перечеркнута большой буквой Z. А в том контракте, который руководители «Спартака» представили в среду на КДК, эта графа была вся заполнена. От руки. Можете посмотреть сами и поймете, откуда взялись 6 миллионов. — С этими словами Евгений Сычев положил передо мной (корреспондентом «Спорт — экспресса» Еленой Вайцеховской. — Прим. И. Р.) ксерокопию этого документа. — В случае расторжения настоящего контракта в одностороннем порядке по инициативе футболиста[…] сумма компенсации, подлежащая выплате ФК «Спартак» клубом, в котором футболист продолжит свою футбольную карьеру, устанавливается в размере, эквивалентном 5 миллионам евро[…] Футболист обязуется самостоятельно выплатить компенсацию за одностороннее расторжение настоящего контракта в размере, эквивалентном 1 миллиону евро.

Мне трудно представить футболиста, который в трезвом уме подписал бы такие условия.

«Обычно люди клянутся самым дорогим, что у них есть, — здоровьем детей. Именно поэтому скажу: да, я клянусь, что в упомянутой вами статье и вообще во всем договоре, который Дима подписывал, со всеми приложениями, и речи не было ни о какой компенсации. А уж тем более о гигантской сумме 6 миллионов евро!»

«Я не могу не верить своим глазам, а потому считаю, что в лиге произошла подмена документа. Более того, к заседанию появилась и та самая ведомость на выдачу контрактов игрокам. В ней стояла подпись сына, которую он не делал».

«Ему ежедневно, причем в жесткой форме, говорили: если ты не подпишешь новый контракт, у тебя в „Спартаке“ будут проблемы. Дошло до того, что Дима за помощью и защитой обратился ко мне[…] В какой то момент просьбы перешли в требования, ему обещали закрыть дорогу в сборную, лишить места в основном составе клуба[…] После того как он удачно сыграл на чемпионате мира, в „Спартаке“ решили связать его новым контрактом по рукам и ногам».

«Иногда кажется, что слоган „Кто мы? Мясо!“ в руководстве клуба понимают по — своему. Для этих людей футболисты — мясо, которое следует или продать, или закабалить».


Сычев — старший, как видим, пошел далеко: он обвинил Червиченко не просто в нарушениях условий договора (о чем шла речь в заявлении Дмитрия), а ни много ни мало в подделке контракта. Более того, ту же подделку он инкриминировал и РФПЛ. Александр Еленский в ответ заявил: «Первое, что приходит на ум, — »дело Сычева» заказано кем — то из наших клубов». Жизнь покажет, что он был не прав.

В какой то момент заочная дискуссия сторон перешла в плоскость юридических нюансов. Сергей Базанов — юрист, помогавший Сычевым, — говорил одно, знаток права из «Спартака» Еленский возражал, потом первый так же убедительно отвечал второму. В конце концов пережевывание деталей этой неприглядной истории смертельно надоело всем. Оставалось только ждать, чем закончится дисквалификация, куда и за сколько отправится игрок.

И тут Сычев выдал еще один фортель. Тренируясь с киевским «Динамо», он подписал с этим клубом личный контракт, о котором никто не знал. Ближе к концу декабря Дмитрием вдруг заинтересовался «Марсель». «Спартак», который морально уже готовился отдавать Сычева в Киев за копейки, воспринял предложение французов, как манну небесную, и уже через пару дней футболист подписывал контракт на побережье Средиземного моря. Между тем одновременное подписание двух контрактов является грубейшим нарушением законов ФИФА.

В «Марселе», когда узнали, что на Сычева претендует еще и «Динамо», которое не собирается сдаваться без боя, схватились за голову. Не платить же помимо «Спартака» еще и Киеву! Конфликт, правда, разрешился без нового скандала. Выяснилось, что с киевлянами Сычев подписывал контракт еще до истечения срока дисквалификации, а значит, он нелегитимен. Форвард остался в «Марселе», который, по неофициальной, но опубликованной в прессе информации, заплатил «Спартаку» около 3 миллионов евро.

Во Франции у Сычева не сложилось. Рано еще было мальчишке, да еще после такого стресса, уезжать за границу. Спустя год это поняли и «Марсель», и сам нападающий. И когда московский «Локомотив» предложил французам за Сычева 5 миллионов, те согласились.

Возвращение игрока в российский чемпионат оказалось триумфальным. В 2004 году «Локомотив» стал чемпионом России, а сам Сычев был признан лучшим игроком первенства («Спартак» в том сезоне финишировал восьмым). В 2005 м, пока он был в строю, «Локо» лидировал в первенстве, но тяжелая травма колена, полученная в августе в Казани, парализовала всю команду. До конца чемпионата она скатилась с первого на третье место. Сычев вернулся в апреле 2006 го и тут же забил два важнейших гола в победных матчах с ЦСКА и «Москвой». Несмотря ни на что, он остается классным нападающим.

«Ты нашел свою команду», — вывесили баннер в его поддержку поклонники «Локо». А восторженные юные поклонницы, которыми изобилует болельщицкая база этого клуба (существует даже такой термин — «Локо — герлз»), объявили его секс — символом наряду с Динияром Билялетдиновым и Маратом Измайловым.

И только фанаты «Спартака», так и не простившие Сычеву ухода из команды посреди сезона и не захотевшие понять причин этого ухода, по—прежнему находят для него только уничижительные характеристики. Несмотря на то что Червиченко они не любят гораздо больше, Сычев для них остался Иудой. А уж когда он забивает «Спартаку», как в первом круге чемпионата — 2005 («Локо» выиграл 2:1), — Иудой вдвойне. Многие спартаковские фаны в интернете иначе как, извините, «Сучевым» его по—прежнему не называют.

Таков фанатский максимализм. Не знаю, переживает ли Дмитрий, когда слышит все это. Но, совершая в середине 2002 года решительный шаг, он не мог не понимать последствий. Судя по тому, как Сычев играет, прошлое на него не давит.
Я далек от мысли идеализировать Сычева и особенно людей, которые стояли за ним и его отцом. Все подобные дела в нашей стране делаются отнюдь не в белых перчатках. Никто не знает, какой у этих людей был интерес в уходе Сычева — младшего из «Спартака» и какие обязательства были (а может, и остаются) перед ними у Сычева — старшего. Лучше, наверное, всего этого и не знать.

Но тогдашнее руководство «Спартака», вступив с Сычевым в открытый конфликт и, как говорится, пойдя «на принцип», во многом разрушило будущее команды. Судя по всему, методы жестких уговоров действовали на других молодых футболистов, и к Дмитрию, уже блеснувшему на чемпионате мира, Червиченко и его окружение отнеслись по привычке точно так же.

А он не «прогнулся». В ответ на «распальцовку» клуба он призвал на помощь отца и его знакомых, которые ответили своей еще более жесткой «распальцовкой». В этом конфликте не было ни одной правой стороны, просто одна сила оказалась сильнее другой. А «Спартак» лишился, по российским меркам, прекрасного игрока, вокруг которого можно было строить команду. И который по сей день, будь то в «Локомотиве» или в сборной, ни разу не давал повода обвинить себя в равнодушии.

Сычев — старший в какой то момент попытался отделить «Спартак» от его руководства: «Ничего, кроме благодарности, к команде „Спартак“ ни я, ни Дима не испытываем. Для любого молодого игрока пройти такую замечательную футбольную школу очень полезно, ответственно и почетно. Вот только адресовать эти добрые слова руководству клуба, к сожалению, не могу».

Но было уже поздно: болельщики этих слов слышать не захотели. В их сознании 1—18 тесно переплетены с тем, что «Спартак» в канун той Лиги чемпионов лишился Сычева и не мог уже заменить его никем. Они убеждены: если и можно было решать свои проблемы таким способом, то только в межсезонье, а не посреди года, поставив команду в тупиковое положение. Может, и так. А может, многого в этой истории мы не знаем. И не узнаем никогда.

Бывший партнер Сычева по «Спартаку» Максим Калиниченко говорил мне в конце прошлого года: «Мне всегда жалко, когда уходит хороший футболист. И об уходе Димы Сычева начал жалеть сразу. Там многое было замешано: и не человеческий, а строго юридический подход, и работа агентов и родителей[…] У Сычева своего мнения в той истории, думаю, было 5—10% от общего. Решали другие люди, и нашла коса на камень. А болельщики его до сих пор простить не могут, что лишний раз доказывает: от любви до ненависти один шаг. Червиченко? Лично к нему у меня никакой антипатии нет. Но сам факт, что „Спартак“ свалился именно при нем, наверное, говорит о многом. Возможно, бывший президент доверился не тем людям».

«Дело Сычева» не только лишило «Спартак» едва ли не самого штучного товара в футболе — отличного форварда. «Дело Сычева» чудовищно подмочило имидж клуба в глазах и его собственных болельщиков, и всех остальных. На общее обозрение оказались выставлены тонны грязного белья, которое ни в коем случае нельзя было выносить за пределы ФК «Спартак».

Случилось непоправимое. И пошел обвал. Серия последующих скандалов, уже в 2003 году, накатилась на «Спартак» снежным комом.


В декабре 2002 года, под покровом ночи спартаковские эмиссары без шума и пыли вывезли из Киева в Москву опытнейшего защитника Владислава Ващука. Переход игрока из киевского «Динамо» в «Спартак», может, и не стал такой бомбой, какой был бы во времена их самого крутого противостояния в 1980 е годы, — но и сейчас он имел оглушительный эффект. «Я допускал, что не все будут от этого в восторге, но никак не думал, что начнется такая истерия», — скажет Ващук.

Футболисту и его семье довелось выслушать немало обвинений в предательстве, а порой и угроз. Потому и действовали посланцы Червиченко, соблюдая конспирацию, — иначе из Киева игроку уехать бы попросту не дали. Ващук был одним из основных игроков команды — лебединой песни Валерия Лобановского, которая вышла в полуфинал Лиги чемпионов, потом стал капитаном «Динамо».

В ноябре 2002 го Ващук оказался на свадьбе спартаковца и игрока сборной Украины Дмитрия Парфенова. После перехода пойдет гулять версия, что Титов, Парфенов и Ващук обо всем договорились там, на свадьбе. Но киевлянин эту версию опровергнет, сказав, что определился лишь в середине декабря, после того как президент «Динамо» Игорь Суркис предложил ему новый контракт с более низкой, чем прежде, зарплатой. Впрочем, какая разница?

Позже, уже разочаровавшись в Ващуке, Червиченко сошлется на то, что за него поручился его приятель Егор Титов. Этого не будет отрицать и сам Ващук.

Но, во — первых, что это за дело, когда игроков в считающую себя солидной команду набирают… сами игроки? А во — вторых, совет советом, но сразу взять и положить вторую в команде зарплату человеку, который на момент прихода в «Спартак» лишь восстанавливался после тяжелейшей операции на колене, — такое могло прийти в голову только неопытному руководителю. Которым, несмотря уже на четвертый год пребывания в «Спартаке», оставался Червиченко.

Но это было лишь полбеды. Вскоре после появления Ващука в «Спартаке» — а точнее, когда руководство киевского «Динамо» убедилось, что возвращаться на Украину защитник не собирается, — на белый свет вдруг всплыл совсем другой контракт Ващука, нежели тот, который игрок показал в «Спартаке». По версии киевлянина, он приехал в роли свободного агента, и денег за него платить не надо. По версии «Динамо», Ващук… продлил контракт на полтора года, и если «Спартак» хочет его приобрести, то должен заплатить компенсацию, и немалую.

Ващук клялся и божился, что этого нового контракта в глаза не видел. Правда, украинская Профессиональная футбольная лига подтвердила, что имеет его копию от 4 ноября 2002 года. Но бывшего капитана «Динамо» и это остановить не могло. Он объявил через прессу, что подает заявление в прокуратуру с просьбой дать оценку подлинности документа.

Почти через год Червиченко скажет: «Не оценив ситуацию, я стал искать правды там, где ее не найдешь». А потом добавит: «Ващуку нужно было лучше вспоминать, что, когда и с кем он подписывал, чтобы не вводить всех в заблуждение». Эти слова четко дадут понять, кто в «деле Ващука» оказался победителем.

Словом, это было «дело Сычева» наоборот. Если российский форвард обвинял в подделке документа «Спартак», то киевский защитник — тех, кто со «Спартаком» вел тяжбу. Ни в одном из случаев подделку контрактов доказать не удалось — иначе развитие событий было бы еще более серьезным. Но для мощного резонанса на всю Европу хватило и того, что произошло.

Первая реакция президента «Спартака» была как всегда бурной и оптимистичной. «Мы убеждены в собственной правоте[…] У меня нет сомнений, что соответствующая комиссия ФИФА разберется с „делом Ващука“ и поставит в нем точку[…] Наш технический директор Еленский вылетает в Швейцарию».

Вместо того чтобы, не доводя дело до третейских судей, сесть за стол переговоров с руководителями киевского «Динамо» и пусть не сразу, но достичь компромисса (а он все равно был бы найден, потому что Ващук играть в Киеве не собирался), Червиченко раздул скандал до мировых масштабов. «Спартак» и «Динамо» должна была рассудить ФИФА — Международная федерация футбола. Заседание в Цюрихе 4 февраля открыл не кто иной, как первое лицо мирового футбола, президент ФИФА Йозеф Блаттер.

Крикунов, особенно из Восточной Европы, где сам черт ногу сломит, в Западной Европе не любят. Весомых доказательств, что киевляне привезли «филькину грамоту», «Спартак» представить не смог. Разговор о «деле Ващука» продолжался девять (!) часов. Завершилось все полюбовно — после оба президента нахваливали друг друга. Только почему нельзя было решить это на территории бывшего Союза, не устраивая вселенский шум?

В общем, несмотря ни на каких Еленских и уверенность в своей правоте, «Спартаку» пришлось платить деньги «Динамо». Какие — неизвестно (стороны решили не афишировать то, о чем договорились), но, исходя из слов Червиченко, «не пять копеек». Дело было проиграно, а к репутации клуба — скандалиста в Европе прибавился еще один балл. Знала бы Европа, что это только «цветочки», а впереди «ягодки» — допинг.

Но закончим о Ващуке. В «Спартаке» у него явно не пошло. Последствия операции на колене сказывались еще долго, и если при Романцеве он все — таки выдал пару сильных матчей, то отношения с Андреем Чернышовым разладились после первых же оплошностей.

Вскоре после своего назначения главным тренером Чернышов посетил редакцию «Спорт — экспресса». И не для печати, по — человечески попросил нас не ставить Ващуку низких оценок за матчи — очень уж человек переживает. Мы пошли навстречу. Но вскоре последовал матч в Раменском, где Владислав, хоть и забил мяч со штрафного, совершил две ошибки, стоившие «Спартаку» голов, и к тому же был удален с поля. И тут выяснилось, что терпение Чернышова имеет свои пределы. Чернышов выставил Ващука на трансфер.

Возможно, все — таки не стоило списывать игрока со счетов. Позже, транзитом через одесский «Черноморец», он… вернется в киевское «Динамо», отвоюет там место основного игрока и много лет спустя получит приглашение в сборную Украины и даже поедет на чемпионат мира — 2006 в Германию. Но что сделаешь, если во время спартаковского сезона об этом не могло быть и речи?

При том что играл Ващук неважно, позиции в раздевалке команды у него были крепкие. Огромный опыт, полуфинал Лиги чемпионов за плечами и, конечно, дружба со спартаковскими ветеранами Титовым, Парфеновым — все это позволило киевлянину стать одним из самых авторитетных в команде футболистов «Спартака» 2003 года.

Вернее, одним из самых влиятельных. Ващук, как и Титов с Парфеновым, имел доступ в кабинет Червиченко на Спартаковской улице. И, рассказывают, после выставления Чернышовым Ващука на трансфер (фактически это отказ в доверии и отчисление из основного состава) ведущие игроки в очередной раз пошли «через голову» молодого тренера Чернышова к президенту Червиченко.

Итогом стало то, что Ващука с трансфера сняли и в команду вернули. Играл он все равно мало, но тем самым Червиченко ясно показал, что роль Чернышова в клубе весьма ограниченна. Авторитет тренера среди игроков это, видимо, подорвало окончательно: кто будет слушать человека, зная, что можно пойти в вышестоящую инстанцию (а в команде такие новости разлетаются за минуты) и все уладить?

Позже Червиченко не станет скрывать, что ведущие игроки ходили к нему с просьбой убрать Чернышова. Официально это будет именоваться «главный тренер не смог найти взаимопонимания с футболистами». Походы к президенту с кляузами на тренера — еще одна отличительная черта «Спартака» этих времен. В чем то игроки наверняка были правы, да и руководитель должен знать о том, что происходит в команде, не только от тренера (история с Аленичевым и Старковым спустя три года это подтвердит). Но когда при «живом» Чернышове по всей Москве ходят разговоры, как лидеры «Спартака» ходили к Червиченко его чуть ли не снимать, — по — моему, о разумной структуре клуба это не говорит.

Потом Червиченко с Ващуком рассорятся. По словам игрока, президент даже обвинит его в том, что это он… привез допинг из Киева. Возможно, именно это нелепое обвинение подтолкнет Ващука к тому, чтобы весной 2005 года согласиться дать мне интервью для печати о том, как в «Спартаке» 2003 го употребляли допинг.
А тогда последовал осенний вердикт Червиченко:

«Ващук в следующем сезоне выступать у нас не будет[…] Сегодня только слепому не видно, что Влад не играет на уровне игрока „Спартака“».

Коли так, стоило ли огород городить? Стоило ли, не подумав, разудало швырять серьезно травмированному футболисту вторую зарплату в такой команде, как «Спартак»? И устраивать скандал на всю Европу? Зарплата игроков — это ведь очень тонкая вещь. Перегнешь палку, переплатишь человеку, который играет на более низком уровне, — сразу начнется ропот в команде. Что мне и Максим Калиниченко в конце 2005 го подтверждал: «Раньше команду не совсем футбольные люди возглавляли. Пытался, скажем, доказать, что не должен получать зарплату в десять раз меньше тех, с кем играю на равных. А мне отвечали строго юридически: „Подписал контракт — выполняй“».

Кто каких денег в действительности стоит, Червиченко не знал. А надежных людей, на которых он без риска быть обманутым мог бы опереться, не нашлось. Президент метался, прислушиваясь то к одному советчику, то к другому, то к третьему. Так же и с зарплатами футболистам, которых те друг от друга не скрывали. И это тоже вызывало у Червиченко удивление. Видимо, в его прежнем бизнесе все было иначе.

Второй зимний скандал вокруг трансферов — с полузащитником Дмитрием Смирновым — привел к исходу по—настоящему трагическому. В январе 2003 года у подъезда собственного дома был убит прекрасный в прошлом нападающий и замечательный человек Юрий Тишков. К моменту гибели он начинал карьеру футбольного агента и пытался с чистыми руками войти в бизнес, где в России — страх и ужас.

По крайней мере, именно такую версию Червиченко выдвинул в интервью «Спорт — экспрессу»:


— Этого футболиста меня просил приобрести Романцев. Приходит Юра Тишков и говорит: «На основании решения КДК Смирнов — свободный агент, поскольку ему в „Торпедо — Металлурге“ не выплатили зарплату. Не хотели бы его приобрести? » — «Хотел бы, какова цена вопроса? » — «Такая — то». Получаю официальное подтверждение от КДК. По рукам. Отдаю деньги, забираю Смирнова. Дальше начинается возня, в результате которой убили человека.

— Считаете, убийство Тишкова связано с этим переходом?

— Это мое личное мнение. В чем в истории со Смирновым моя скандальность? В том, что отдал деньги, Смирнов стал футболистом «Спартака», и я начал защищать права клуба на него? Или я должен был отдать деньги, потом сказать: ой, извините, заберите Смирнова, может, вам еще в нагрузку Титова подарить?
Может, в том скандале Червиченко и не был виноват. Но так уж вышло, что к тому времени в «Спартаке» уже давно одна громкая история цеплялась за другую. И «дело Смирнова» было пришито общественным мнением к толстенной папке с прочими шумными «делами». Тем более что оно (если это действительно так) привело к такому страшному исходу для молодого — чуть за 30 — парня. Тишкова мне довелось хорошо знать лично, и о его порядочности могу судить не с чужих слов. Что творилось на Донском кладбище в тот зимний день, жутко даже вспоминать. Проститься с другом через океан примчался даже игравший тогда в США Игорь Симутенков.

Дело об убийстве Тишкова, как и следовало ожидать, превратилось, выражаясь милицейским языком, в «висяк». Хотя учитывая, что речь стопроцентно идет о профессиональной деятельности, люди в погонах при желании могли бы разобраться в нем быстро.

А насчет того, что Червиченко в этом скандале совсем не виноват, можно и поспорить. Стремление сэкономить, падкость на футболистов, ставших бесплатными по решению КДК, — заслуга для российского менеджера сомнительная. В положении, когда несколько месяцев не выплачивается зарплата, в нашей стране периодически оказываются почти все. Воспользоваться финансовыми перебоями у соперника, чтобы вытащить оттуда нужного игрока, — с точки зрения бизнеса, наверное, вещь выгодная, но пользуются ею далеко не все и не всегда. Особенно в полном объеме. Чаще случаются компромиссы: старый клуб понимает, что новый может футболиста отсудить, но, чтобы не дошло до скандала, находят некое среднее (или не среднее) арифметическое между тем, за что хотят продать одни, и тем, за что хотят купить другие.

«Спартак» никакого компромисса искать не хотел. «Мы готовы заплатить сумму по так называемой сетке без учета возрастного коэффициента. По нашим подсчетам, эта сумма составляет от 30 до 40 тысяч долларов. Однако руководителей „Торпедо — Металлурга“ это не устраивает. Они хотят 700 тысяч», — говорил Червиченко.

«Торпедо — Металлург», в предыдущем сезоне называвшийся еще «Торпедо — ЗИЛ», не платил Смирнову премиальные с начала второго круга, а в сентябре перестал выдавать и зарплату. В межсезонье команда сменила название и хозяев. Те, кто пришел, готовы были вернуть футболисту все долги. Но Смирнов (как и еще двое его партнеров), желая уйти в команду классом выше, сразу после окончания сезона подал заявление в КДК о невыполнении контракта и 18 декабря стал свободным. «Торпедо — Металлург» подал апелляцию, но проиграл:29 декабря КДК подтвердил свое первоначальное решение.

Но «Тор — Мет» решил идти до конца, не желая задаром терять перспективного футболиста, который вырос в клубе. Не согласившись с решением КДК, бывшие «автозаводцы» и будущие «горожане» (еще через год клуб переименуют в «Москву») подали иск в Хамовнический суд Москвы. Это было беспрецедентно: считалось, что профессиональные спортсмены юридически подчиняются только спортивным органам и их споры могут разрешать специализированные, а не общегражданские суды.

Тем не менее дело было принято к рассмотрению, и 9 января судья Л. В. Деднева вынесла решение, согласно которому Смирнов должен был вернуться в прежний клуб. Смирнова и его доверенных лиц при этом о дате суда не известили. Футболист, по его собственным словам, узнал о вердикте спустя неделю из прессы.

Естественно, со стороны «Спартака» последовало обжалование и новое длительное заседание. В результате суд дал клубам отсрочку до 24 марта — на случай, если они договорятся между собой.

И они договорились. Это произошло в Палате по разрешению споров Профессиональной футбольной лиги в последний день, когда разрешалась заявка футболистов на сезон, — 13 марта. «Мы со „Спартаком“ нашли цивилизованные методы решения спора, учтя интересы футбола, игрока и двух клубов», — сказал генеральный директор «Торпедо — Металлурга» Юрий Белоус. Конкретизировать, опять же, никто не стал. Но, судя по всему, и здесь желаемыми для «Спартака» 30—40 тысячами не обошлось.

И вновь возник вопрос — зачем было скандалить, если оказалось возможным договориться? Зачем было доводить дело до иска в гражданский суд — пусть и предпринял этот шаг «Торпедо — Металлург»? Ведь еще «дело Сычева» показало, что несоответствие гражданских и спортивных законов способно завести любое спортивное дело в полнейший юридический тупик. Зачем было наступать на грабли? А если бы не договорились?

Было два варианта. Или у Червиченко мало денег, или ему из принципа, из склада характера хотелось пошуметь. Цель при этом была одна — взять игрока как можно дешевле. Крайне сомнительно, что это удалось, зато и в России, и даже в Европе «Спартак» приобрел имидж базарной бабки, которая по любому поводу истошно голосит, вызывая милицию.

А Смирнов, как и Ващук, в «Спартаке» не заиграл. И не потому, что он плохой игрок. Романцеву, например, он нравился. Просто в том «Спартаке», цитадели хаоса, заиграть было невозможно.


От «Спартака» уже стали ждать скандалов. И клуб оправдывал ожидания.

В одном из первых туров сезона — 2003 красно — белые встретились с ЦСКА. «Спартак» на эмоциях играл гораздо сильнее, чем почти во всех последующих матчах, и вел в счете 2:1. В этот момент самый вроде бы авторитетный судья России Валентин Иванов высосал из пальца пенальти в спартаковские ворота. Армеец Семак в чужой штрафной первым подтолкнул спартаковца Абрамидзе, а затем упал и сам — но арбитр был непреклонен. ЦСКА сравнял счет, а на последней минуте его новичок чех Иржи Ярошик забил победный мяч.

И началось.

На пресс — конференцию даже не вошел, а ворвался… Червиченко, которого там никто не ожидал увидеть: президенты клубов на подобные пресс — таймы ходить не обязаны.

«Наши болельщики меня часто спрашивают, существует ли заговор против „Спартака“… Сегодняшний эпизод с назначением пенальти убедил нас, что… Колосков и его окружение абсолютно не желают больше видеть „Спартак“ на вершине футбольной России. Он лично приехал убедиться в том, что судья Валентин Иванов выполнит все директивы, поскольку арбитры, как вы знаете, подчиняются лично Колоскову и исполняют все его прихоти… Мы — люди в здравом уме, трезвом сознании. И нам не остается ничего, кроме как признать, что организована кампания против „Спартака“.
— Значат ли ваши слова, что вы объявляете войну Колоскову?

— Разве я об этом сказал? Я сказал, что в нашем футболе существует ситуация, о которой знают все. О том, что судьи судят или за деньги, или по указке свыше. Но только все прячут глазки, как девушка в 17 лет, которая говорит «ой — ой — ой». А дальше мы докатимся до того, что наш футбол будет проигрывать не только Албании (за несколько дней до того сборная России уступила там 1:3. — Прим. И. Р.), но, думаю, сборной… Улан — Удэ.

— При счете 2:1 Титов не забил с пяти метров. Если бы «Спартак» повел 3:1, судье удалось бы выполнить «заказ»?

— А вы знаете, как они работают? Они в принципе работают двусторонне: получилось здесь, берут здесь, не получилось, берут там. У них — »в одну калитку». Играют же две команды: одна все равно принесет».


Последнее заявление Червиченко было особенно интересно, так как косвенно означало: он тоже не брезгует «подношениями» арбитрам. Кроме того, пошли разговоры, что разгневанный президент «Спартака» ворвался в судейскую и отвесил Иванову приличного тумака. Так это или нет, не выяснилось: судья промолчал.

А президент РФС молчать не стал. Вскоре после шумной пресс — конференции, где эмоций было гораздо больше, чем фактов, в «Спорт — экспресс» пришел факс, подписанный Колосковым.

«Признаюсь, обвинение в мой адрес со стороны господина Червиченко не было для меня такой уж неожиданностью. В конце 2002 года это были обвинения в просычевской позиции и антироссийской деятельности, теперь же — в нежелании видеть „Спартак“ на вершине (по выражению Червиченко).

Вспоминаю прошлый сезон. Тот же господин обвинил прессу в том, что она мешает «Спартаку» быть на вершине, что журналисты целенаправленно работают против «Спартака», обвиняя руководство клуба в некомпетентности и разрушении спартаковских традиций. В результате несколько журналистов и даже целые издания были объявлены врагами «Спартака». Однако проваленное выступление «Спартака» в Лиге чемпионов подтвердило справедливость критических замечаний в адрес руководства клуба.

В этом сезоне у «Спартака» другой враг — президент РФС. Это он, злодей, инструктирует судей, чтобы они любой ценой не допускали «Спартак» на вершину, более того, лично приезжает на игры, чтобы проконтролировать, как выполняются его требования. Более абсурдного обвинения в свой адрес за 23 года работы в футболе я не слышал. Я видел послематчевые интервью господина Червиченко по ТВ, и у меня сложилось впечатление, что он был трезвым и в здравом уме (что он и подтвердил перед журналистами), — значит, это в самом деле его убеждение. Все это было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Грустно и обидно. За «Спартак».

Плохому танцору всегда что нибудь мешает. Я имею в виду, конечно же, не футбольную команду. Она играет хорошо».

Итак, война? Война амбициозного президента «Спартака» и всемогущего, как было на тот момент, президента РФС?

Как бы не так. К войне против многоопытного футбольного функционера Червиченко оказался не готов. На пресс — конференции после матча с ЦСКА прозвучал ничем не подкрепленный наскок, который не получил ровным счетом никакого продолжения. Видимо, нашлись у Колоскова рычаги, чтобы заставить Червиченко замолчать.

Судейство «Спартака» в последующих матчах того сезона оставляло желать много лучшего: так, первый пенальти команда пробила только осенью, когда бесперспективность ее положения уже была очевидной. Но, более того, Червиченко сам публично выбросил белый флаг. А как иначе можно воспринимать его ответ на вопрос «Спорт — экспресса» 6 ноября: «Как вы отреагируете, если Колосков выдвинет свою кандидатуру на выборах президента РФС? »

— Выступим в поддержку, — сказал Червиченко. — Считаю, что руководителя уровня Вячеслава Ивановича в нашей стране на данный момент нет. За плечами этого человека громадный опыт. Он имеет весомый авторитет в ФИФА. К тому же не забывайте, что, в отличие от многих других стран, в России нет государственной поддержки самой популярной игре. Поэтому РФС тянет на себе весь груз по развитию футбола. А это непросто, поскольку страна у нас громадная.

Что это, по — вашему, если не полная и безоговорочная капитуляция?

Ларчик открывался просто. В сентябре у господ Колоскова и Червиченко была длительная секретная встреча, посвященная зревшему тогда исподволь, но не выплеснувшемуся еще на публику допинговому скандалу. После нее тональность высказываний президента «Спартака» и поменялась на 180 градусов. Впрочем, о ней, как и обо всем остальном, связанном с «делом Титова», — в следующей главе.


И это еще не все о чудовищном сезоне 2003 год?

В последнем туре «Спартак» встречался с «Торпедо — Металлургом» — тем самым, с которым в межсезонье бился за Смирнова. Красно — белым, обретавшимся на унылом десятом месте, не нужно было ничего. «Металлургам» во что бы то ни стало необходима была победа — иначе они вылетали из премьер — лиги.

За два дня до матча Червиченко убыл из Москвы. Вместе с семьей, на отдых в Арабские Эмираты. Незадолго до того прямо сказав в интервью: «Чемпионат заканчивается, в нем начинается мутная вода, я не хочу ни слышать, ни видеть такие вещи. Решил на последнюю игру уехать в Дубай».

Президент «Спартака» дал понять, что все понимает. То, что во втором тайме того матча большинство футболистов команды, почти как в «Старике Хоттабыче», прямо на поле заболели корью, его вряд ли удивило. Есть, согласитесь, что — то странное в том, что человек, который платил игрокам отнюдь не пособия по безработице, не пожелал лично понаблюдать за их поведением в сомнительных обстоятельствах. В игре, которую задолго до ее начала окружал целый шлейф порочных слухов.

За руку, конечно, никто никого не ловил — это вам не Италия, где после сногсшибательного расследования выявилось сразу 19 (!) договорных игр в сезоне — 2004/05, в большинстве которых замешаны гранды — «Ювентус», «Милан», «Фиорентина». Но болельщика — то не проведешь. Большая часть стадиона, вывесившая портрет Николая Старостина с подписью: «Он все видит» и скандировавшая: «Позор!», иллюзий насчет честности поединка явно не питала.

И «Спартак» безропотно проиграл.

Окончание первенства — 2003 получилось для клуба таким же постыдным, как и весь сезон. Худший в российской истории и третий по рейтингу мрака в истории «Спартака» вообще. Во внутриредакционном мартовском прогнозе на сезон, признаюсь, поставил красно — белых на четвертое место. Но развал империи оказался еще более стремительным.

Словосочетание, лучше всего характеризовавшее впечатление о том сезоне «Спартака», — броуновское движение. Хаос во всем — в тренерах, в футболистах, в игре, а главное — в управлении. Скандал на скандале: Ващук, Смирнов, Колосков, допинг, при том, что не забыто еще «дело Сычева». Три тренера — а ведь за предыдущие 50 лет в «Спартаке» по ходу сезона даже два работали только однажды, в 1967 м. Твердое второе место после владикавказской «Алании» по количеству задействованных игроков — 37, а в сумме за последние два года — аж 75. Сравните с 46 (22 за сезон) армейцами, 49 (27) локомотивцами и даже 58 (27) зенитовцами. Одна сага о семи вратарях чего стоила!

«Спартак» 2003 года выглядел, как слесарь — интеллигент Виктор Полесов из «12 стульев» — до невозможности шумный, суетливый, всегда громогласно присутствующий там, где что — либо происходит, и точно знающий, как все надо правильно сделать. Но как до этого дело доходит — куда — то стремительно исчезающий.

Не правы были те, кто утверждал, что Андрею Червиченко безразличен «Спартак». Ни в коем случае. Все люди, когда — либо лично общавшиеся с экс — президентом клуба, имели все основания утверждать прямо противоположное. Да и было бы странно, если бы человек, вложивший в «Спартак» большие деньги, не хотел бы сделать как лучше.

Но для этого нужно было иметь стопроцентно надежную управленческую команду. Между тем на протяжении как минимум двух лет — начиная с 2002—го, а то и с 2001 го — все околофутбольные разговоры по поводу «Спартака» крутились, грубо говоря, вокруг одного: «А кто привез этого? », «А кто „наварил“ на трансфере того? ». Червиченко в этом смысле можно было сочувствовать — но в том и состоит искусство руководителя, чтобы создать структуру, в которой тема корыстного обогащения подчиненных не стояла бы на повестке дня.

Увы, он, образованный и красноречивый человек, так ничего и не понял.

— Согласны с тем, что мы все — очевидцы трагедии великого клуба? — спросила его моя коллега по «Спорт — экспрессу» Дина Юрьева на исходе сезона.

— В чем суть трагедии? — по — одесски (а вовсе не по — ростовски) вопросом на вопрос отреагировал Червиченко.

Дальше можно было не продолжать.

Но Андрей Владимирович продолжил. Сказал, например: «Наша беда, считаю, в том, что мы слишком успешные». Или вот что: «Послушайте, я в 2000 году пришел и за это время выиграл две золотые медали, одну бронзовую и Кубок страны. Покажите хоть одного функционера, кто за три года такое выиграл!»

В те же дни я разговаривал с Олегом Табаковым. Великий артист сказал: «Увы, не думаю, что „Спартак“ быстро поднимется. Так не бывает. Кризис слишком глубок».

— Вам интересна борьба за «бронзу» между «Рубином» и «Локомотивом», Олег Павлович? — спросил я театрального мэтра за тур до конца чемпионата.

— Да ну! Для меня такая интрига сродни выбору, какие ноги красивее — толстые и кривые или тонкие и кривые. А за теми, кто борется за выживание, и вовсе следить нехорошо. Это все равно что подсматривать за инвалидами.

Сравните подходы президента и болельщика. У одного — «слишком успешные». У другого — «подсматривать за инвалидами». Президент, однако, не был настроен слушать болельщиков. Даже самых знаменитых.

Но даже не в том была главная беда того сезона, что «Спартак» занял унизительное для себя десятое место.

А в том, что великая фраза Андрея Петровича Старостина «Все потеряно, кроме чести» нуждалась в пересмотре. Теперь она должна была звучать так: «Все потеряно. Даже честь».

В следующей части книги — апогей того, как эта честь терялась.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница