Игорь Рабинер Как убивали




страница13/15
Дата06.06.2016
Размер3.41 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

6 апреля 2006 года на базе «Спартака» в Тарасовке должно было состояться командное фотографирование, и в ожидании его футболисты и тренеры коротали время в столовой. В какой то момент игроки заметили, что между главным тренером Александром Старковым и капитаном Дмитрием Аленичевым идет долгий и, судя по выражениям лиц, неприятный разговор. Его кульминацией стала фраза Аленичева, произнесенная достаточно громко, чтобы ее слышал не только Старков: «Не удивляйтесь, если через пару дней в одной популярной газете появится интервью, где будет все то, о чем я вам только что говорил».

В ответ Старков предложил Аленичеву не торопиться и подумать о последствиях. В этот момент команду позвали фотографироваться. Тренер успел бросить фразу: «Дима, мы обязательно продолжим беседу».

Продолжения не последовало. Сразу же после съемки Аленичев сел в машину и уехал домой. А через два дня, 8 апреля, взорвалась информационная бомба, равных которой по силе не было в нашем спорте давно. Капитан красно — белых, не сыгравший за весь чемпионат — 2006 ни минуты, дал интервью СЭ под исчерпывающим заголовком: «Старков — тупик для „Спартака“». Последнее столь открытое выступление спортсмена против тренера своей команды случилось, если не ошибаюсь, в 1989 году в журнале «Огонек», когда «истцом» был хоккеист ЦСКА Игорь Ларионов, а «ответчиком» — Виктор Тихонов. И тогда, и сейчас откровения знаменитых игроков всколыхнули всю страну…

9 апреля, на следующий день после интервью, «Спартак» играл с «Локомотивом». Весь матч трибуны неистовствовали: «Дмитрий Аленичев!», а Старкову посвятили плакат: «Билет в Ригу за наш счет». Тренер еще не знал, что ему еще придется пережить кое — что похлеще, на фоне чего транспаранты «Аленичев — наш капитан» будут казаться образцом невинности. Что на матче с «Москвой», который станет для Старкова последним, дойдет до текста: «Меняем шпроту на капитана». Имелось в виду, если кто не понял, рижское «происхождение» консервов из шпрот…

А в матче с «Локомотивом» один из лучших друзей опального капитана Егор Титов забил победный мяч, подбежал к трибуне, сорвал капитанскую повязку и красноречиво помахал ею кому — то невидимому. Ни Титов, ни другие спартаковцы после забитых голов к Старкову не подбегали. Красно — белые выиграли — 2:1.

После победных матчей в спартаковской раздевалке всегда происходит один и тот же ритуал. Команда собирается в круг, вратарь Войцех Ковалевски восклицает: «Спартак!» Партнеры дружно рычат: «Хей!». Потом — еще раз. И в третий, когда футболисты кричат: «Хей!» трижды подряд.

В тот день привычное действо было отменено. В раздевалке, несмотря на важную победу, царила гнетущая тишина. А Титов, по сведениям из очень надежных источников, посылал Аленичеву сообщение по SMS: «Этот гол я посвящаю тебе».

Факт этого сообщения Титов сейчас публично подтверждать не хочет: все последующие события заставляют и его, и партнеров быть предельно осторожными. Но слишком близкие к Аленичеву и Титову люди рассказали мне об этом SMS, чтобы можно было им не поверить. Красноречива и первая публичная реакция Титова: «Когда из „Спартака“ убрали Тихонова, у меня было ощущение, что мне отрубают руку. Когда убрали Аленичева — что отрубают ногу». Не так образно, но вполне ясно выразился и Ковалевски: «Мы потеряли лидера». Нет сомнений, что игроки были бы намного более красноречивы, если бы в клубе им под угрозой штрафов не запретили комментировать конфликт в прессе.

Впрочем, команда на тот момент находилась в неведении, что будет с Аленичевым дальше. Непонятное, странное молчание клуба продолжалось шесть дней! И лишь потом на официальном сайте «Спартака» появилось пафосное сообщение: «Личные обиды и амбиции оказались для Аленичева выше командных интересов. Мы не знаем, что и кто стоит за его демаршем, но своим публичным выступлением Аленичев грубейшим образом нарушил профессиональную этику и нанес ущерб ФК „Спартак“, его славному имени, пролил бальзам на душу его недоброжелателей». Чтобы уловить в этом крикливом пассаже неискренность и фальшь, не нужно быть инженером человеческих душ. Выходит, бездарно играть и быть на десятом месте в таблице — это не означает наносить ущерб ФК «Спартак». А открыто об этом говорить — означает…

В «сухом остатке» всего этого низкопробного красноречия было то, что капитана отстранили от работы с основным составом, оштрафовали (как мне удалось выяснить, на месячную зарплату, которая, по имеющейся информации, составляет около 100 тысяч долларов) и выставили на трансфер. Официальное извещение о штрафе капитану прислали в конце апреля, и он его подписал.

Что же сказал Аленичев в своем нашумевшем интервью? Хлестких фраз было столько, что цитировать беседу нужно почти полностью. Кстати, на первой полосе «Спорт — экспресса» к началу беседы прилагалась такая фотография капитана «Спартака», сделанная в стенах редакции, что ни у одного человека, ее видевшего, не могло возникнуть сомнений в искренности Аленичева. Такую боль невозможно подделать…
— Неделю назад я прочитал в «Спорт — экспрессе» интервью нашего уважаемого владельца господина Федуна… В этом интервью есть абзац про возрастных футболистов, которые приехали в чемпионат России исключительно ради денег и, будучи в предпенсионном состоянии, отбывают здесь номер. После этого мне стали звонить. В первую очередь родители, принявшие сказанное на мой счет… Ни в коем случае не критикую главу нашего клуба и не хочу бросать камень в его огород. Вполне допускаю, что Федун имел в виду иностранцев, которые в конце карьеры едут в Россию заработать денег. Но многие все равно подумали, что он имел в виду меня. Вот для этих людей и для всех болельщиков хотел бы разъяснить ситуацию: я вернулся в «Спартак» не ради денег, потому что и без того хорошо зарабатывал — и в Италии, и в Португалии. Приехал я в родной клуб, чтобы он не болтался на восьмых — десятых местах, а вновь стал чемпионом, каковым был до моего отъезда за границу… Поэтому все разговоры о безразличии никакого отношения ко мне не имеют[…]

— Хочу, чтобы все знали: Александр Старков — человек, не отвечающий за свои слова и поступки. Во многих случаях он, по сути, пудрит мозги. В интервью он не раз говорил: мол, Аленичеву противопоказана синтетика. Это ложь. Когда мы играем на синтетическом на поле, я не выхожу на поле. Когда выступаем на естественном покрытии, снова остаюсь в запасе. Версию о врачебных противопоказаниях Старков выдумал, чтобы журналисты и болельщики не приставали к нему с вопросом: «Почему не играет Аленичев? »[…]

— Знаю, что Старков нашептывает Федуну обо мне приблизительно следующее: «Аленичев — ветеран, пенсионер, на тренировках отбывающий номер. Он больше не может принести никакой пользы „Спартаку“, вот поэтому он, Леонид Арнольдович, у меня и не играет[…]

— Если он (Старков) считает, что такой футболист для него умер, пусть скажет об этом прямо. Или скажет, что я не вписываюсь в его тактические схемы. Я все понял бы, и на душе стало бы легче[…]

— Идем на девятом месте, а могло быть и хуже. В игре с «Лучом» мы, что называется, «отскочили» на последних секундах. В матче со «Спартаком» из Нальчика — на последних минутах. Во встрече с ЦСКА — лишь получив большинство. Да и по игре мы не превзошли ни одного из соперников. Ладно — армейцы, но ведь до них нам противостояли два дебютанта премьер — лиги. Тем не менее тренер Старков не может их победить, но ни в одном интервью не признает свою вину. Он ссылается на проблемы в обороне, на травмы и судейство. «Спартак» уже заплатил 100 тысяч рублей за протесты. А я бы эти деньги лучше перечислил в детский дом. Все слышали, как в конце матча с «Лучом» стадион скандировал: «Позор!» Трибуны адресовали это вовсе не судьям, а нам — игрокам и тренерам. Но Старкову не хватило смелости и мужества — и он все списал на травмы и судей. Да этим он просто унижает «Спартак»! […]

— Мне за нее (игру «Спартака». — Прим. И. Р.) стыдно. Для великой команды такая игра — позор. Правда, не знаю, понимает ли это Старков… Я полон сил и желания помочь команде, но, увы, главный тренер не дает мне шанса. Он — единственный в нашем коллективе человек, который мне не доверяет. Почему — то партнеры второй год подряд выбирают меня капитаном. А для Старкова я как футболист не существую[…]

— Почему Старков радовался в прошлом году второму месту так, будто выиграл чемпионат? Потому что когда нибудь, работая в командах иного уровня, с эйфорией будет вспоминать, как занял второе место со «Спартаком». Но для «Спартака» — то с его богатейшими традициями это — ничто! […]

— Старков заявляет, что хочет создать сильную команду европейского уровня. Только вот он не понимает, что его квалификация претендовать на такое не позволяет. О чем рассуждать, если, набрав в трех играх три очка, он говорит, что ничего страшного не происходит и что «Спартак» на правильном пути… По — моему, это должны понимать руководители клуба и, пока не поздно, принимать меры[…]

— Старков мечтает, чтобы Титова и Аленичева не было в команде вообще. Мы не принадлежим к тому типу игроков, который ему нужен. Если Егор не будет выходить на поле, болельщики отреагируют так, что мало не покажется. Вы видели, какие баннеры вывешивали в прошлом году, когда Титов оставался на лавке? Думаю, Старков все прекрасно видел и выводы для себя сделал[…]

— Он действительно часто общается с Егором и со мной. Но я уже понял, что в глаза Старков говорит одно, а начальству за спиной — совсем другое. Мне он постоянно заявляет, что все я делаю правильно, что моей работой на тренировках он полностью доволен, а Федуну говорит, что Аленичев — пенсионер. Но самое главное даже не это. Я ведь прошел школу Романцева, который учил прежде всего думать на поле. Старков же все время призывает больше бегать, выше прыгать, интенсивнее бороться — и ни слова о мысли! Неудивительно, что ребята часто приходят ко мне за игровым советом. Они понимают: тренер ничего им толком не объяснит[…]

— Я сказал то, что думаю (на клубном банкете по итогам прошлого сезона о том, что второе место для «Спартака» — это поражение), и считаю, что поступил абсолютно правильно. Более того, уверен, только такой должна быть и психология главного тренера. Старков же до сих пор находится в эйфории после прошлогодних медалей[…]

— По итогам сезона руководители клуба выделили три машины для лучших игроков — Ковалевски, Видича и Павлюченко. Так вот, я думаю, что главный тренер вполне мог из собственного кармана приобрести автомобили еще и для Калиниченко с Титовым. Именно они обеспечили те семь финишных очков, которые привели нас на пьедестал… Чем, собственно, и продлили срок пребывания Старкова в «Спартаке». Надолго ли? Вопрос не ко мне. Могу лишь высказать свое мнение: чем короче этот срок окажется, тем лучше будет для команды. Да и для самого Старкова… Старкову я это уже высказал в лицо. И предупредил о возможности появления этого интервью в «Спорт — экспрессе»[…]

— Считаю, всегда лучше говорить правду. Я и Федуну давно хотел высказать все, что наболело, но такой возможности у меня, к сожалению, нет, а терпеть дальше невозможно. Это не упрек руководителю клуба — знаю, насколько он занят. Тем не менее знать мнение игроков ему тоже необходимо. Стоило бы найти минут 15, чтобы побеседовать хотя бы с капитаном команды. Может быть, Федун считает это лишним — что ж, это его право, но, на мой взгляд, на пользу делу это не идет. И в Италии, и в Португалии первые лица клубов с игроками контактируют постоянно[…]

— Я выбыл из состава после прошлогодней травмы, но давно уже о ней забыл. При этом Старков все время говорил мне: не спеши восстанавливаться, лечись как следует, подольше. Разве это нормально в общении с игроком, на которого очень рассчитываешь?! Довольно скоро мне все стало понятно, тем более что через все это на моих глазах прошел Парфенов. Совершенно очевидно, что тренер меня в своих планах уже не видит, но прямо об этом не говорит[…]

— Как прикажете поступить, если дела все хуже, а руководство не реагирует? Мне жалко наших болельщиков, которые платят большие деньги и идут со стадиона, словно с похорон. Считаю, что имею право в такой ситуации высказать свое мнение. Как отреагирует на мои слова руководство клуба, не знаю. Но готов к любым последствиям. Скажут: собирай, мол, сумку, и иди тренироваться с дублем — пойду, так как не считаю это зазорным. Тем более что тренеры нашего дубля Сергей Родионов и Мирослав Ромащенко, на мой взгляд, квалифицированнее Старкова. Скажут: продолжай работать со Старковым — буду работать, но руки ему не подам. Человек, который в лицо говорит одно, а за спиной другое, для меня перестает существовать. Остаются только рабочие отношения[…]

— Если сегодня провести тайное анкетирование, то подавляющее большинство игроков согласятся с тем, что при Старкове «Спартак» ничего серьезного не выиграет. Еще и поэтому тренер должен уйти: если он не пользуется в команде авторитетом, ничего добиться ему в итоге не удастся[…]

— Убежден, [интервью] пойдет лишь на пользу. Причем всем: тренерам, игрокам, руководству, болельщикам. Я и Старкову вчера об этом сказал. Сам же, повторюсь, готов ко всему: к штрафу, переводу в дубль, разрыву контракта[…]

— Чтобы понять истинный уровень игрока, мне достаточно двух — трех тренировок. А составить мнение о квалификации тренера можно за полгода совместной работы. К тому же мне есть с чем сравнивать[…]

— У «Спартака» нет игры, и это самое печальное. На поле царит хаос… За счет чего мы хотим обыграть тот же «Луч»? Забиваем голы в основном со «стандартов». Вот это действительно наш козырь. Вопросов нет. Каждую тренировку над этим работаем[…]

— Часть старых болельщиков «Спартака» перестала ходить на наши матчи. Потому что не видит перспектив. Всем давно известно, как будет играть «Спартак». В общем, Старков — тупик для «Спартака»[…]

— С ним[Старковым] у «Спартака» нет никакого будущего. Я за свои слова отвечаю. Еще в прошлом сезоне это было видно. Чем мы тогда были лучше «Рубина», «Зенита» или «Москвы», которой дважды проиграли? Кстати, в первом туре чемпионата — 2005 я не забил пенальти, сыграл отвратительно, и мы уступили 0:2. Тем не менее я нашел в себе силы выйти после финального свистка в смешанную зону и сказать журналистам: «Ребята, я виноват». А Александр Петрович, когда не обыгрывает дебютантов премьер — лиги, сваливает все на судей, несыгранность защитников… Второе место в прошлом чемпионате — сверхудача! Это говорит лишь о том, что наши соперники нестабильно выступали. Незаслуженное второе место — так и напишите[…]

— Я собираюсь заняться тренерской деятельностью после окончания карьеры и готов к любым заявлениям своих игроков. Но могу точно сказать: никогда не буду говорить самому футболисту одно, а за его спиной совсем другое. Лучше прямо скажу: «Собирай вещи. Ты мне не нужен!»[…]

— Если бы я не был уверен, что могу принести пользу «Спартаку», сам пришел бы к тренеру и сказал: «Заканчиваю с футболом». В отличие от Старкова, не считаю, что 33 года — критический возраст для игрока. Вон Недвед — мой ровесник, а носится в «Ювентусе» по полю как угорелый. Про Мальдини и Костакурту, которые намного нас старше, и не говорю[…]

— Являются ли нормой подобные интервью? Лучше говорить правду, чем все терпеть[…]


«После такого интервью отставка Старкова была неизбежна», — считает один из самых знаменитых спартаковских ветеранов Геннадий Логофет, и вряд ли теперь найдется человек, который эту мысль оспорит. Несмотря на второе место в чемпионате — 2005, Старков не добился в «Спартаке» такого авторитета, который позволил бы убедить руководство клуба и особенно болельщиков, что единственная причина столь резкого выступления Аленичева — обида за хроническое непопадание в стартовый состав. В конце концов, не болельщики, а игроки два года подряд выбирали Аленичева капитаном команды. Последний раз они сделали это на февральском сборе «Спартака» в Испании. И если спустя два месяца капитан дал такое разгромное интервью, это могло означать только одно: между командой и тренером нет не то что нормального — вообще никакого контакта. Потому что Аленичев — это не отдельно взятый футболист, а человек, которому доверяет весь коллектив.

Сам латвийский тренер, правда, вначале не понял, что обречен. По окончании пресс — конференции после матча с «Локомотивом» он заявил, что Аленичев воткнул ему «нож в спину», обвинил капитана во лжи и подлости. Правда, конкретизировать свои декларации Александр Петрович не захотел, фактов обмана не привел. И на тему интервью Аленичева еще долго публично не высказывался.

Позже нашлись люди, для которых это стало очередным подтверждением интеллигентности и воспитанности Старкова, нежелания этого тренера выносить на общее обозрение грязное белье. На мой же взгляд, это — бесхребетность. Если тебе публично бросили очень серьезные обвинения, в частности в двуличии, ты обязан ответить. Тем более что обвинителем было не какое то ничтожество, чьих слов можно просто не заметить.

В своих интервью после отставки Старков даст понять, что рассчитывал на гораздо большую поддержку со стороны боссов клуба. Звучало это так: «Последующие две недели (после интервью Аленичева) и замедленная реакция руководства клуба на демарш игрока показали мне, что я остался один против всех, против потока грязи и критики любого рода. На мой взгляд, руководство клуба могло и должно было, если того хотело, занять более жесткую и понятную всем позицию. Создалась столь ненормальная ситуация вокруг команды и тренера, что самым логичным и верным ходом стала отставка».

Под словом «руководство» явно подразумевался конкретный человек — генеральный директор Сергей Шавло. Потому что о Федуне Старков заявил как раз обратное: «Он был первым, кто позвонил мне в тот день, когда интервью было опубликовано, и выразил полную поддержку в мой адрес».

Интересное дело: по итогам истории с капитаном «Спартака» обижены на Шавло оказались и Старков, и сам Аленичев. Первого генеральный директор не поддержал, второго подверг остракизму — причем большему, чем подразумевалось контрактом. Впрочем, о роли Шавло во всем случившемся — роли явно не последней — мы еще поговорим. А пока вспомним, как уходил Старков.


23 апреля, то есть через 15 дней после выхода в свет интервью Аленичева, «Спартак» играл в Лужниках с «Москвой». Кстати, именно встреча с этим соперником и на этом стадионе в первом туре чемпионата 2005 года надломила карьеру капитана красно — белых в пору его второго пришествия в «Спартак». В тот мартовский день Аленичев не реализовал пенальти, и команда Старкова проиграла — 0:2. Но хуже всего было то, что футболист получил серьезную травму колена, от которой полностью оправился только в конце сезона…

А сюжет нынешнего матча против «Москвы» получился крайне нетривиальным. Первый тайм был лучшим отрезком «Спартака» в сезоне — 2006. Красно — белые выиграли его — 3:0, могли забить и больше. А после перерыва все перевернулось — не в последнюю очередь, правда, из за судейских ошибок. Сразу после игры рефери Юрий Баскаков просмотрит спорные эпизоды — и сам (!) попросит инспектора матча выставить ему неудовлетворительную оценку. Более того, тем же вечером расстроенный судья позвонил знакомому журналисту «Спорт — экспресса» Владимиру Константинову и через газету попросил передать свои извинения болельщикам «Спартака» за два эпизода, в одном из которых неверно назначил пенальти, а во втором — отменил чистый гол Павлюченко.

Но я все равно убежден: не только и не столько из за судейских ошибок «Москва» свела вничью безнадежный, казалось, матч. Еще до того, как Баскаков оплошал с пенальти и Кириченко сделал счет 1:3, по штрафной «Спартака» игроки «Москвы» гуляли, как по собственному двору. А после этого пенальти красно — белые и вовсе рассыпались на куски.

Объяснение тому было связано не только с психологией, но и с физиологией. В приватном порядке игроки позже рассказали, что на тренировках накануне матча Старков буквально загонял их прыжковыми упражнениями. Не в последнюю очередь потому футболисты во втором тайме и встали…

А Старков пришел на пресс — конференцию и заявил: «Я готов к непростому решению. После разговоров с руководителями клуба буду готов его озвучить. Это произойдет в течение трех — четырех дней». Если переводить с родного для Александра Петровича эзопова языка на русский, главный тренер «Спартака» подал в отставку.

Как всегда, он не назвал вещи своими именами и благоразумно оставил себе путь к отступлению. Но когда после беспросветного поражения в Казани (0:2 и никаких шансов) «Спартак» упустил преимущество в три гола против «Москвы», а общественное мнение по—прежнему было яростно настроено против Старкова, все это волей — неволей подталкивало спартаковских боссов к тому, чтобы не мешать тренеру уйти.

Невероятная перемена, которая произошла с его командой после перерыва встречи с «горожанами», на самом деле вполне вписывалась в общий контекст работы Старкова в «Спартаке». У этого тренера, получившего в народе прозвище Какбычегоневышло, никогда не просматривалось чемпионской установки на бескомпромиссность, смелость, стремление атаковать и радовать зрителя все 90 минут. Не просматривалось того, что в Америке называют «инстинктом убийцы». Поведя со счетом 3:0, «Спартак» бросил играть потому, что в перерыве у тренера не нашлось слов — а скорее харизмы, — чтобы этого не допустить. И ссылки на судейство хотя и были верны по факту, но по сути — нелепы. Что подтвердили и слова, произнесенные по горячим следам Титовым: «Упустили победу в первую очередь из за собственных ошибок. Я это подчеркиваю — из за собственных, а потом уж судейских. В 1990 е годы, ведя к перерыву со счетом 3:0, думаю, мы без проблем забили бы пять или семь мячей, раскатав соперника во втором тайме».

Свое неозвученное после матча с «Москвой» решение тренер объяснил «давлением, которое не дает эффективно работать ни мне, ни команде». На мой вопрос — уточнение, чье именно давление — болельщиков или кого — то еще, Старков отвечать отказался: «Смотрите по тексту ранее». Нет, этот, безусловно, воспитанный и дипломатичный человек не мог произнести хоть что — то решительно и прямо.

Утром в день матча с «Москвой» я разговаривал со старым знакомым, болельщиком «Спартака» с 1937 года. «Вот смотрю на „Зенит“ и на ЦСКА, — вздыхал мой собеседник, — и вижу, во что играют эти команды, вижу, какой у них стиль, как они хотят добиться успеха. А у родного „Спартака“ этого стиля нет. При хороших игроках нет своего футбола».

Да, мы так и не увидели этого футбола и не услышали от Старкова четких формулировок, какие у него взгляды на футбол и каким должен быть его «Спартак». Он почти никогда ни с кем не ругался, говорил всегда ровным и тихим голосом, не шел на откровенность даже не для печати. кто—то, возможно, назовет такое поведение корректным и выдержанным, но если проецировать его на футбол, то получится оно обезличенным. Отсюда и обезличенность «Спартака», который мог и должен был играть несравнимо ярче, тверже и властнее.

Погожим весенним днем 26 апреля Старков поднимался по ступенькам, ведущим к центральному входу в главный офис ЛУКОЙЛа на Чистых прудах. Он шел, страшно сгорбившись, словно под тяжестью непомерного груза. При первом же взгляде на него не оставалось никаких сомнений, какое «непростое решение» спустя три дня после матча «Спартак» — «Москва» пришел оглашать тренер. Тем не менее один дотошный коллега успел подойти к Старкову, прежде чем тот исчез за лукойловскими барьерами.

— Можете сказать, что вы решили?

За какое то мгновение после этого вполне невинного вопроса Старков, интеллигентный Старков, на глазах изменился в лице. Он тихо, но крайне зло произнес: «Оставьте меня в покое!»

И в 15 часов 47 минут зашел за ограждение, чтобы выйти оттуда уже не главным тренером «Спартака».

Этого выхода ожидали многие. Если в ту минуту, когда Старков подходил к ЛУКОЙЛу, репортеров дежурило не более чем пятеро, то спустя час их было уже более 20. Все в нетерпении переминались на ступеньках до тех пор, пока в 16. 52 к нам не подошел безупречно вежливый охранник и сказал дословно следующее: «Со всем уважением… но Старков уже уехал».

Привычные к разного рода уловкам и хитростям, мы не поверили и прождали еще около часа. Дольше заседание совета директоров, посвященное одному — единственному вопросу, продолжаться не могло: слишком занятой для этого человек владелец клуба Леонид Федун.

Но Старков так и не вышел. Он действительно уехал. Если называть вещи своими именами — ушел из «Спартака» через черный ход.

Через черный ход узнали об отставке Старкова и игроки «Спартака». Тренировка началась уже после того, как заседание совета директоров закончилось. Ее проводил помощник Старкова еще по Риге Игорь Клесов, которому тоже предстояло прощание с клубом. Ни он, ни кто — либо другой так официально и не объявил футболистам о том, что у них будет новый тренер (это сделает генеральный директор Шавло лишь на следующий день). Игроки узнавали обо всем уже келейным порядком: где — то услышал один, передал другому, тот — третьему… Странно и скомканно для большого клуба была обставлена смена главного тренера. Смена, о которой еще тремя днями ранее из слов самого Старкова на пресс — конференции, по сути, узнали все.

Если бы неизвестными журналистам тропами тренер не только вышел, но и пришел в здание ЛУКОЙЛа — одно дело. Но при входе — то журналисты Старкова видели! И Старков видел журналистов. Возможно, ему подсказали, что их стало намного больше. Возможно, ничего не сказали, а ему хватило и тех, что были. Это, в сущности, не важно.

Важно, что, прощаясь со «Спартаком», тренер не захотел ничего сказать болельщикам команды, в которой проработал 594 дня. С человеческой точки зрения его можно было понять. С профессиональной — вряд ли.

Пройдет неделя — и в каждой крупной газете все — таки появятся интервью Старкова, но из них толком ничего нельзя будет уяснить. Кроме явно читавшейся обиды на Шавло (не названного по фамилии) и разочарования в Кавенаги. Остальное, выражаясь на журналистском жаргоне, — вода.

Малодушный уход тайной тропой стал, полагаю, логическим завершением всей спартаковской деятельности Старкова. Тренера, который боялся ответственности. Тренера, чьи амбиции и весь предыдущий опыт не соответствовали амбициям и уровню клуба, который ему достался, и игроков, которые были в его распоряжении. И, по — моему, это не вина Старкова, а его беда.

Неплохой тренер, он трудился, старался, делал все, что умел, но просто оказался не на своем месте. Потому что не привык к такому общественному давлению, потому что работал всю жизнь в спокойных, умиротворенных латвийских условиях, где все воспринимали его как царя и бога. Трудно превращаться из кумира, на которого молятся, в человека без роду и племени, которому нужно все доказывать заново. Именно так приняли Старкова болельщики «Спартака». Вернее, так и не приняли. Несмотря на второе место.

То, что долго копилось в душах болельщиков, сформулировал в интервью «Спорт — экспрессу» Дмитрий Аленичев. Можно было не соглашаться с категоричной формой, в которой им были высказаны мысли о Старкове и его «Спартаке», но он сказал об игре этой команды то, что думали, но боялись сказать вслух все. Все, кто к красно — белым неравнодушен.

Аленичева отсекли от «Спартака». Вот только принятой спустя всего 18 дней отставкой Старкова клуб признал: по сути своей критики Аленичев был прав. Пожертвовав самим собой, капитан вскрыл нарыв.

После интервью Аленичева у Старкова начали сдавать нервы. На одной из пресс — конференций он накричал на уважаемого в прошлом футболиста (кстати, спартаковца), а ныне обозревателя Юрия Севидова, задавшего ему не слишком удобный, но вполне нормальный вопрос. То, как вел себя тренер в день отставки у входа в здание ЛУКОЙЛа, да и сам факт заявления об отставке, подтверждает одно: прочитав признания Аленичева и увидев реакцию однозначно поддержавших капитана болельщиков, Старков «поплыл». Он оказался человеком с обычной нервной системой, не способной к перевариванию дикого стресса, какой неизбежен при работе в «Спартаке». В таких клубах должны работать тренеры с железной психикой. А таких — единицы.

Старков был приглашен в команду из расчета тех самых десяти процентов от общего успеха, которые отводит тренерам Леонид Федун. На эти десять процентов он и сработал. Но требовалось больше.

Еще одним уроком для Федуна должно было стать то, что тренером «Спартака» не может быть специалист с оборонительной, перестраховочной философией. И то, что выбор тренера должен быть в высшей степени тщательным, соответствующим масштабу и клубным традициям — не в узком, а в глобальном смысле. Это должен быть человек, не боящийся работать со звездами и привыкший искать счастья у чужих ворот.

А Александр Старков все же заслужил, чтобы ему сказали «спасибо» и пожелали удачи. Он добросовестно работал и в сезоне — 2005 добился своего максимума. Он не виноват, что его объективный уровень не потянул на чемпионский в России. И на уровень того футбола, в который должна играть команда «Спартак».
Старков ушел. Но что же будет с Аленичевым?

При всем желании отдельных клубных работников разорвать контракт Аленичева со «Спартаком», который действует до следующего лета, сделать это оказалось невозможно: пункт в его трудовом соглашении, в котором идет речь о подобных высказываниях, «вредящих имиджу клуба», определяет меру наказания — штраф. И не более.

Фрагмент моей беседы с генеральным директором клуба Сергеем Шавло доказывает, что дело обстоит именно так. Наш телефонный разговор состоялся вечером 20 мая, через несколько часов после поражения в финале Кубка от ЦСКА.

В контракте Аленичева за такие интервью предусмотрен штраф?

— Да.

— То есть контракт по—прежнему действует, зарплату футболист получает?



— Аленичев был оштрафован и переведен в дубль. Да, он будет получать зарплату, если его никто не купит.

Есть данные, что если бы «Спартак» пошел на разрыв контракта с Аленичевым, игрок нанял бы юристов, прибегнул к помощи своего знаменитого итальянского агента Бранкини и обратился в УЕФА. В весьма специфические внутрироссийские дела Бранкини лезть не хочет: здесь свои отношения и законы — вернее, понятия, — в которых человеку из иного футбольного мира разобраться трудно. Поэтому в конфликте со «Спартаком» Аленичеву пришлось защищать себя самому. Агента, который помогал бы ему это делать, у него не было.

Непонятно было другое. Пункт контракта о штрафе выполнен. Тренер, послуживший причиной скандала, добровольно ушел в отставку. Таким образом, повод для конфликта исчерпан. Почему Аленичев, который пользуется поддержкой всех игроков, при действующем контракте не может вернуться в команду?
Вот что сказал мне об этом Шавло:

— Возвращение Аленичева невозможно. Это было не выступление против Старкова, это было выступление против команды. Люди, которые считают, что имеют право говорить все, что думают, без ведома руководства, находиться в команде не должны.

— Почему вы решили пойти дальше предусмотренного по контракту штрафа?

— Потому что игрок не посчитал нужным сначала обратиться к руководству клуба, а сразу пошел в газету. Футболисты должны знать, что за свои поступки нужно отвечать. Мы не должны дать игрокам волю, чтобы они могли так говорить — будь то о тренере или руководителе. Есть понятие этики, которое было нарушено. Почему в запасе «Реала» сидел Оуэн и по сей день сидит Рауль — и никто из них не дает интервью против тренера? Потому что люди профессионально относятся к своей работе. Если бы так же относились у нас, легче было бы всему нашему футболу.

— Но ведь у Аленичева — и заслуги, и бесспорный авторитет в глазах игроков.

— Есть такое правильное выражение, что игроки должны играть. А все остальное — не их вопросы. Они должны доказывать свою правоту не в газетах, в журналах или частных беседах, а на поле.

— Как спартаковец вы можете понять Аленичева и его боль за команду?

— Да, могу. Но выраженную не в такой форме, как у него. Уважаю Диму как игрока и как человека. Но решение окончательное и бесповоротное. Он совершил ошибку и должен уйти из команды.

— Это коллективное решение — и Леонида Федуна, и ваше?

— Конечно.


К весьма откровенным высказываниям Шавло следует добавить одну деталь. Как мне стало известно, далеко не всегда у Аленичева была возможность полноценно тренироваться вместе с дублерами. Не раз и не два ему приходилось наматывать круги вокруг поля и жонглировать мячом в одиночку. Происходило это потому, что в дубле периодически раздавались звонки из руководства клуба с ненавязчивой просьбой: пусть, мол, Аленичев тренируется. Но только сам…

Выходить на поле все же не гендиректору, а игрокам. Потому я, готовя материал о судьбе Аленичева для «Спорт — экспресса» (он был опубликован 29 и 30 мая), посчитал необходимым узнать, как они относятся к капитану и его гипотетическому возвращению в «Спартак». Все, естественно, подчеркнули, что решение принимать руководству, а не им, но высказаться не отказались. Мнение оказалось поразительно единодушным.


— Насколько, по — вашему, сейчас необходим команде Аленичев? — спрашиваю Егора Титова.

— Он очень необходим для восстановления команды. Сейчас у нас будет ответственный период, сборы перед второй частью чемпионата. Владимир Федотов — человек в клубе не новый, он знает, что делать. Ему бы помощником Аленичева! У тренера должен быть помощник в команде, и Дима мог бы выполнять такую роль.

— Приход Федотова может положительно повлиять на ситуацию с возвращением Аленичева?

— Я на это надеюсь.

— Вас не удивило, что Аленичева не вернули сразу после ухода Старкова?

— Это было бы несолидно. Получилось бы, что клуб только и ожидал, когда Старков в последний раз ступит за порог базы в Тарасовке. Так поступать было бы не очень этично.

— А сейчас время настало?

— Руководство должно взвесить все за и против и принять решение. Уверен, что так и будет. В скором времени мы узнаем, вернется Дима в команду или нет.

— Вы бы хотели, чтобы Аленичев вернулся? — задаю вопрос русскоязычным игрокам «Спартака».
Владимир Быстров:

— Конечно, я бы положительно воспринял его возвращение. Возможно ли оно? Думаю, в нашей жизни может быть все, что хочешь. Почему бы и нет?


Никита Баженов:

— Очень положительно бы отнесся к возвращению Аленичева. Насколько это реально, не знаю. Но было бы хорошо, если бы так произошло.


Александр Павленко:

— Я бы хотел, чтобы он вернулся. Не только я — думаю, многие были бы рады видеть его в команде.


Максим Калиниченко:

— Как человека все его уважают. Как игрок он всем все доказал. Полагаю, все футболисты были бы рады его возвращению. Все без исключения.


Денис Бояринцев:

— Я бы очень хотел, чтобы Дима вернулся в команду. Эта фигура — очень знаковая и для ребят, и для «Спартака» как клуба. Команда выбрала его капитаном, и это о многом говорит. Если бы он вернулся, для нее это было бы очень хорошо, помогло бы ей.

— Что вы думаете об Аленичеве? — спрашиваю четырех спартаковских иностранцев. Пласт легионеров в команде сейчас слишком велик, чтобы не принимать во внимание их мнение.
Войцех Ковалевски:

— Наше отношение к Диме Аленичеву, и мое личное в частности, не поменяется, что бы ни произошло. Он наш друг, он наш капитан. А с тем, какой он футболист, никто, думаю, спорить не будет.


Сантос Моцарт:

— Аленичев — очень важный игрок для нашей команды. И исходя из его профессиональной карьеры и качеств, и потому что он — душа коллектива. Ребята его всегда уважали.


Фернандо Кавенаги:

— Это очень хороший человек и важный игрок. Его очень уважают в команде. Мы с ним много общались, тем более что оба знаем итальянский. С ним вообще приятно было иметь дело каждому футболисту. Он такой командный человек!


Михайло Пьянович:

— Конечно, я бы хотел, чтобы Аленичев вернулся. И думаю, что шансы на это есть.


Очень, на мой взгляд, показательны слова недавнего спартаковца, а ныне — ведущего защитника «Манчестер Юнайтед» и сборной Сербии и Черногории Неманьи Видича. Вот что он сказал по телефону из Манчестера незадолго до отъезда в расположение национальной команды:
— Я слышал, что ушел Старков, слышал и то, что Димы Аленичева нет в команде. Очень жалко. Это большая потеря. Дима нужен «Спартаку» в Лиге чемпионов, да и вообще считаю, что с ним команда способна на большее, чем без него. Ему разрешат вернуться в первую команду?

— Скорее всего, нет.

— Почему?

— Руководство против. Им не понравилось его интервью.


— Знаю одно: Дима — очень хороший игрок и человек. Это легенда «Спартака», и нельзя так с ним расставаться. И вот что еще очень важно. Аленичев — не просто игрок, а болельщик «Спартака». Я знаю, с какой любовью он говорит о команде, и помню, что когда только пришел в клуб, ко мне подошел Дима и сказал: «Вида! Ты знаешь, что такое „Спартак“? » И тогда, и потом он много раз рассказывал мне о команде, о ее истории. И не только мне. Он всех нас учил любить «Спартак». Очень жаль, если его не будет в команде. Потому что я хочу, чтобы «Спартак» выиграл чемпионат России и как можно успешнее сыграл в других турнирах.
«Не только игрок, а болельщик „Спартака“». По — моему, в этих словах Видича об Аленичеве есть то, чего так не хватает красно — белым в последние годы. Да и не одним им. Гонка за деньгами, массовое появление легионеров — все это вытеснило из современного футбольного лексикона такое незыблемое раньше понятие, как любовь к клубу. Не профессиональное отношение, не честное выполнение контрактных обязательств — а именно любовь. Сила которой часто заглушает инстинкт самосохранения. Такая любовь к «Спартаку», как была или есть у братьев Старостиных и Нетто, Симоняна и Логофета, Маслаченко и Ловчева, Дасаева и Черенкова, Тихонова и Черчесова, Бесчастных и Титова…

Только любовь, а вовсе не «личные обиды и амбиции», на мой взгляд, могла подвигнуть игрока на такое интервью, какое Аленичев дал «Спорт — экспрессу». Оно, кстати, отняло у футболиста столько моральных сил, что Дмитрий ушел в подполье. На футбол из дома выбрался за ближайший месяц только однажды — и то на первую лигу, когда на матч своих «Химок» его пригласил Андрей Тихонов. С прессой Аленичев решил не общаться, посчитав, что все необходимое уже сказал. Единственный журналист, с которым капитан «Спартака» поддерживал постоянный контакт, пусть и «не для печати», — корреспондент «Спорт — экспресса» Алексей Матвеев.

Комментарии давали другие.

— Это интервью показывает, что человек не просто находится в клубе и получает деньги по своему контракту, а живет «Спартаком», — сказал мне его бывший одноклубник по блестящей команде красно — белых 1995 года Сергей Юран. — Поэтому в каких — то фразах эмоции у него и перехлестнули. Но надо же понимать, что эта резкость, где — то излишняя — от неравнодушия! По сути — то своих высказываний Аленичев прав. И я думаю, что для такого человека, от которого и на поле, и в раздевалке очень многое зависит, руководство клуба должно сделать исключение. Какую бы субординацию он ни нарушил.

— Я всю жизнь любил Димку, — рассказал один из самых легендарных спартаковцев в истории Геннадий Логофет. — У нас были прекрасные отношения с тех пор, как он только появился в «Спартаке». Я был счастлив, что он взял два европейских титула, стал настоящей звездой. Прошлой осенью мы провели с ним три дня, вместе ездили на съемки фильма. И я убедился, что он не изменился. Парень замечательный! Не знаю, что произошло у них с тех пор со Старковым — для этого нужно быть внутри команды. Одно могу сказать: спартаковская игра в последнее время скорее разочаровывала. Это не бесковский и не романцевский стиль, это было по — западному сухо и прагматично. Второе место доказало, что и такой футбол имеет право на жизнь, — но душа не радовалась, яркой, искрометной игры не было. Так что, может, и надо было так сделать для пользы «Спартака». Хотя я бы на такое никогда не пошел. Но в наше время и гласности никакой не было…

…Едва Аленичев дал интервью, тут же со всех сторон начался поиск его «заказчика», которому свержение Старкова было выгодно. Произошло это во многом с подачи клуба: вы же помните слова из официального заявления: «Мы не знаем, что и кто стоит за его демаршем».

Кого только люди с бурно развитым воображением ни называли! Олега Романцева, которого футболист упомянул в качестве идеальной, по его мнению, кандидатуры на смену Старкова. Федуна, который, видите ли, руками Аленичева хотел сбросить тренера, в котором разочаровался. Шавло, обладающего тренерской лицензией и метящего в кресло главного. Александра Хаджи и Валерия Жиляева, старых спартаковских работников, которым чужак Старков перекрыл «кислород»… Логику искателей интриги объяснил мне писатель — сатирик Виктор Шендерович: «„Спартак“, за который я болею много лет, — большой клуб, где переплетено множество разных векторов и интересов, в том числе денежных, и очень крупных. Поэтому совсем не допускать, что это была чья — то интрига, нельзя. Но, не зная деталей конкретной ситуации, нельзя и что — либо на этот счет утверждать».

Вот что интересно: чем ближе люди к «Спартаку», чем лучше они знают Аленичева и ситуацию в команде, тем более они уверены в том, что все в этой истории чисто. Титов, например, говорит: «Просто люди не знают, в чем дело, и пытаются показать, что они специалисты и разбираются в вопросе. Разговоры об интриге — просто глупость. Слышать их обидно. Не собираюсь оценивать выступление Аленичева, могу только сказать, что это не были эмоции. Его интервью зрело достаточно долго — уж точно не месяц».

Один из игроков, пожелавший остаться неназванным, заявил: «То, что сделал Аленичев, — это поступок настоящего мужика. Он сказал то, о чем все в команде думали и говорили между собой, но наружу выносить боялись. Сказал потому, что переживает за „Спартак“ и обладает такими титулами и авторитетом, что к нему прислушаются. И если бы Дима этого не сделал, все бы продолжалось по — старому. Да, он взорвал ситуацию, но команда встряхнулась. При Старкове она боялась собственной тени. Сейчас не боится, а это именно то, чего Аленичев добивался».

Версию об интриге не поддерживает ни один из людей внутри «Спартака», с которыми мне довелось общаться не для печати. А один из самых спорных моментов интервью — о фигуре Романцева как возможного спасителя — объясним очень легко. В годы падения тренера — десятикратного чемпиона страны Аленичева в России не было. Он помнил совсем другого Романцева — того, который выигрывал шесть матчей из шести в Лиге чемпионов — 1995, кто выходил, победив «Аякс» в Амстердаме, в полуфинал Кубка УЕФА — 1998. С Романцевым у лучшего футболиста России 1997 года связаны успехи, неудачи же происходили при других игроках. А когда ты не пережил чего то лично, никакие рассказы других не могут поколебать веры в человека, с которым были связаны лучшие воспоминания. К тому же, зная о негативном отношении Федуна к Романцеву (не раз выражавшемуся в прессе), «подставляться» и рисковать своей репутацией, выполняя его волю, не то что порядочный Аленичев — никто и никогда бы не стал. К тому же капитан «Спартака» — человек достаточно состоятельный, чтобы не быть ничьей марионеткой и принимать самостоятельные решения. Которые даже чреваты для него серьезными финансовыми потерями, зато соответствуют его представлениям о правде.

Впрочем, Романцев, по имеющейся информации, действительно звонил Аленичеву со словами поддержки. Но уже после всего, что случилось. Звонил и Георгий Ярцев, и многие другие спартаковские ветераны. Да и действующие игроки тоже звонили. Насколько мне известно, в день выхода интервью номер Аленичева набрали Титов и Ковалевски, Бояринцев и Павлюченко, Калиниченко и Парфенов, Тихонов и Евсеев, Ковтун, Радимов, Хохлов… В газетах поддержали его Бесчастных, Писарев и многие другие. А Тихонов даже пришел на матч с «Локомотивом» вместе с сыном, и оба были одеты в спартаковские футболки в восьмым номером и фамилией Аленичев.

Вот некоторые цитаты из интервью известных футболистов «Спорт — экспрессу» вскоре после интервью Аленичева.

Капитан «Зенита» Владислав Радимов: «Как капитан команды я его прекрасно понимаю — думаю, Дмитрий искренне переживает за судьбу „Спартака“. Мы давно знакомы, часто общались в неформальной обстановке, я бывал у него в гостях. И у меня нет никаких оснований не доверять ему. Думаю, все, что сказал Аленичев, — правда, ведь этот человек всегда говорит правду, и только в глаза».

Капитан «Химок» Андрей Тихонов: «На стадион (имелся в виду матч „Спартак“ — »Локомотив») пришли с сыном, чтобы поддержать Диму, как и многие болельщики. По — моему, по их реакции было видно, какую из сторон они поддерживают. Надеюсь, что для Аленичева это не конец карьеры в «Спартаке». Нельзя таких людей убирать из команды! Дима — честный и порядочный человек… Я верю ему. При Старкове команда не играет, а большую часть времени мучается на поле».

Защитник «Локомотива» Вадим Евсеев: «Я на стороне Аленичева, с которым мы вместе провели не один сезон. Знаю его как человека исключительной порядочности, преданного футболу и „Спартаку“. Именно ради этого клуба Дмитрий вернулся в Россию. И мне понятна его боль за команду».

Нападающий «Химок» Владимир Бесчастных: «Могу сказать одно: сейчас „Спартак“ играет не в спартаковском стиле. А Аленичев — порядочный и добрый человек, которого ничуть не испортили завоеванные в Европе титулы… Надеюсь, стороны все же смогут найти точки примирения, потому что Аленичев многое значит для „Спартака“».

Большинство фамилий тех, кто звонил Аленичеву и комментировал его слова, принадлежат бывшим и нынешним игрокам красно — белых. И это не случайно. Один из нынешних футболистов красно — белых на вопрос о причинах нелюбви поклонников «Спартака» к Старкову ответил: «Это спартаковские болельщики, особые. Другим достаточно результата. А эти даже после победы через два дня задумываются: была ли у команды игра? И понимали, что при Старкове ее большей частью не было. Специфику этих болельщиков тренер обязан понимать. А Старков не понимал. В команде всем очень понравилось определение, которое прозвучало в „Спорт — экспрессе“, — Какбычегоневышло. Это именно о нем, о Старкове. Он не только игру такую ставил, он и конфликтовать ни с кем не хотел. Работал с оглядкой на мнения всех окружающих — начальства, игроков… Если бы не реакция болельщиков, у него бы и Титов не играл. Абсолютно все мнения он учитывал. А вот своего было очень мало».

За неделю до выхода интервью Аленичева игроки вырезали из одной газеты критическую статью об излишней осторожности Старкова и… втихаря повесили ее на стенде базы в Тарасовке. Склонность тренера к постоянным компромиссам со всеми вызывала у них уже только ироничную улыбку.

А старковского помощника Игоря Клесова (у которого, кстати, была едва ли не самая высокая зарплата из вторых тренеров в чемпионате России — говорят, 600 тысяч долларов в год) футболисты на дух не переносили. За глаза называли его Лаврентием. По аналогии с кем, думаю, догадываетесь. С тем самым, кто когда — то курировал «Динамо» и упек на несколько лет за решетку своих главных довоенных конкурентов — братьев Старостиных…
Вот мнение одного из игроков:

— Большинство народа было обозлено на Клесова, а не на Старкова. Последний был «добрым следователем», первый — «злым». Он постоянно вел себя неадекватно. После побед — корона на голове, после поражений — поиск виноватого. Они со Старковым все время говорили: «Ищите причины неудач в себе». Только ни разу нам не довелось услышать, что в поражении виноваты они сами. Если бы я давал интервью на месте Аленичева, добавил бы пять копеек про Клесова. Они даже со Старковым друг друга не понимали! Доходило до абсурда. Один говорит: «Упражнение в два касания», другой через минуту — что число касаний не ограничено. Один дает одно задание, другой через минуту кричит: «Вы что делаете?!» Такое впечатление, что люди по ходу тренировки решали, чем заниматься. Тем не менее часто создавалось впечатление, что Старков находится под влиянием Клесова, и многих это раздражало.

Вот еще одна цитата другого футболиста.

— Клесов сам никогда в футбол не играл, зато очень любил всех проверять. По номерам ходил, смотрел, кто во сколько приехал, кто не пришел в столовую, кто — на массаж… Записывал на листочке, кто был в сауне, кто не был. А когда он начинал на тренировках орать, у всей команды кулаки чесались. Особенно Рома Павлюченко его «любил»… Знаете, когда ненавидят главного тренера — это нормально. Но когда второго, который в общем — то никто, но строит из себя вершителя судеб! . .

Аленичев в своем интервью подчеркивал двуличие Старкова. В команде эту черту бывшего главного тренера мне на условиях анонимности подтвердили. «Мы согласны с Аленичевым: у Старкова было не одно лицо. Не может быть авторитета у человека, который одним говорит про игрока одно, другим — другое, ему самому — третье, начальству — четвертое. Люди же общаются и все узнают. На Старкова злились не только за то, что в состав не ставил, а больше потому, что за глаза бог знает что говорил. Тот же Аленичев, про которого Старков Федуну нашептывал… Аленичев — очень правильный человек, которого трудно вывести из себя простой сплетней. И никогда бы он не сказал об этом публично, если бы точно не знал всей подоплеки».

Высказывание Федуна в мартовском интервью «Спорт — экспрессу» о «возрастных футболистах, которые приехали в чемпионат России исключительно ради денег и, находясь в предпенсионном состоянии, отбывают номер», стало для Аленичева последней каплей. Позже в клубе утверждали, что владелец «Спартака» имел в виду вовсе не спартаковского капитана, а, к примеру, Коштинью. Но в таком случае, по распространенному мнению внутри «Спартака», это недопонимание на совести пресс — службы клуба. Вычитывая текст интервью (а когда дело касается персон уровня Федуна, текст на сверку требуют всегда), пресс — атташе должен был после этой цитаты босса пометить в скобках, что речь не идет о футболистах «Спартака». И не было бы десятков звонков от родных и друзей, которые, как рассказывают близкие к Аленичеву люди, он получил после выхода в свет интервью хозяина клуба.

В клубе поговаривают, что отставка Старкова была предрешена и должна была состояться после матча с «Локомотивом» при любом его исходе. Но «дело Аленичева» якобы оттянуло развязку — руководство не захотело создавать впечатление, что идет у него на поводу. Так это или нет — никто не знает;задним числом можно говорить все, что угодно. Ряд людей в «Спартаке», напротив, уверены, что если бы не интервью капитана, Старков и по сей день продолжал бы возглавлять команду.

Одно то, что другие игроки красно — белых придерживаются точно такого же мнения о Старкове, как и Аленичев (в этом я удостоверился во время приватных разговоров), говорит о том, что интрига — выдумка людей, не знакомых с сутью дела. Убежден: человек с таким авторитетом, как капитан «Спартака», не стал бы ни бросать тень на свою репутацию, ни ставить на карту более чем миллионную зарплату, которую он больше никогда ни в одном клубе зарабатывать не сможет.

Он сказал то, в чем искренне убежден. И по сей день не жалеет ни об одном произнесенном в интервью слове.

И еще о двуличии и компромиссах. Какой смысл был Старкову формировать «тренерский совет» в составе Аленичева, Титова, Ковалевски, Парфенова и Ковтуна, если на поле выходили только Ковалевски и Титов, причем последний — тоже не всегда! Почему он давал команде два года подряд выбирать Аленичева капитаном (Титов, по его собственному признанию, тоже за него голосовал), но при этом почти не выпускал на поле? Это была не демократия, а игра в демократию, создание видимости того, что тренер считается с мнениями ветеранов команды. Они, в первый момент поверившие Старкову и полгода после его прихода отзывавшиеся о нем с симпатией, со временем поняли, что это — блеф.

Один из самых авторитетных спартаковцев всех времен Геннадий Логофет, третий игрок за всю историю клуба по числу проведенных матчей (после Черенкова и Нетто), вспоминает:

— Во второй половине 1960 х, когда команду тренировал Никита Симонян, у нас была такая традиция. Перед каждым матчем собирались, по — моему, семь человек: Николай Старостин, Симонян, его помощник Анатолий Исаев, а также четверо игроков — Маслаченко, Хусаинов, Осянин, Крутиков и я. Позже Маслаченко заменил Кавазашвили, а Крутикова — Ловчев, но принцип остался тем же. Обсуждали каждую из остальных кандидатур на место в составе — мы — то играли всегда. Высказывали свое мнение — кто хорошо готов, кто слабее, а кто и вовсе недавно загулял на дне рождения. И всякое решение, в том числе о чьем — то отчислении, было коллективным. Мы, игроки и руководство, были вместе, за много лет совместной работы с Симоняном у нас не было ни единого конфликта — потому что отношения были честными. Может, от этого и стали говорить о знаменитом спартаковском духе, который помогал нам выигрывать самые важные матчи».

Логофет рассказал как раз о том, чего не было при Старкове. О прозрачности отношений между тренерами и командой. «Мы играли за себя, а не за него», — говорил мне один из футболистов. Аленичев такого отношения выдержать не смог. Он видел, что в него не верят, но в лицо ни слова об этом не говорят. И вспоминал Фабио Капелло, который в 1999 м вызвал его к себе и сказал: «Дима, тебе сложно будет попасть в состав, а у тебя — решающие отборочные игры чемпионата Европы». Через неделю Аленичев играл в «Перудже» и до сих пор с благодарностью вспоминает большого тренера, который честно ему обо всем сказал.

Когда он позвонил в редакцию в первый раз, его пытались отговорить. Но он был непреклонен. Первый звонок игрока журналистам был в понедельник, интервью же состоялось в пятницу. То есть ни о каком минутном эмоциональном всплеске не могло быть и речи. Уже дав интервью, он говорил в приватных разговорах: «Я готов ко всему. Но лучше уж пусть будет „Спартак“ без меня и без Старкова, чем со мной и со Старковым. Без меня „Спартак“ проживет — и не таких игроков терял. А со Старковым он бы окончательно потерял лицо и рассыпался».

Разумеется, сколько людей — столько и мнений. Писатель Виктор Шендерович говорит:

— С одной стороны, я больше десяти лет болел за все команды, где выступал Аленичев — один из моих любимых футболистов. Но Старкову, с которым лично не знаком, симпатизировал и продолжаю симпатизировать. И в «Сконто», и в сборной Латвии важнейшая пропорция — качества игроков к качеству игры — была явно в пользу Старкова. Спектакль был у него выше уровня актеров, команды побеждали именно за счет постановки игры. Это значит, что он качественный, профессиональный тренер. Когда говорят о том, что «Спартак» при нем не показывал спартаковского футбола, я предлагаю вспомнить, что в еще большей степени его не было во времена позднего Романцева. Оценивая работу тренера, надо смотреть на исходную и финальную точку. Старков привел «Спартак» ко второму месту и выходу в Лигу чемпионов. Но в Латвии все понимали, что их шанс — именно в организации игры. В «Спартаке» же, естественно, гораздо больше личных амбиций. Но эти амбиции и эта энергия направились не в то русло.

Такая позиция имеет полное право на существование. Но в том — то и беда, что Старков отнесся к «Спартаку», как к «Сконто». Он не смог перестроиться — и даже второе место в чемпионате — 2005 не помогло тренеру быть принятым командой и болельщиками. «Старков не самый плохой психолог и аналитик, — сказал один из игроков. — Он не тот человек, который не чувствует команду. Но он не сумел правильно воспользоваться имевшейся у него информацией. Даже когда удачно выступали, у него не было запаса прочности — в отношениях ни с руководством, ни с коллективом. И команда, сама команда его отторгла. По — человечески его в конце было жалко, но вряд ли найдутся хотя бы один — двое, кто желал, чтобы он остался в команде. Мы не чувствовали своего профессионального роста, и в конце концов нам стало скучно. Не думаю, что хоть кто—то из футболистов продолжает с ним общаться. В том числе и те, кого он сам привел».

Другой игрок добавил: «Он хотел, чтобы мы были как „Сконто“. Он ничему, кроме стандартов, не мог нас научить, разжевать, где и почему мы сыграли неверно. Мы понимали, что при нем достигли своего потолка».

Это было действительно так. Глядя на некоторых футболистов, начинавших при Старкове свежо и интересно, спустя время тоска брала. Помню, с каким воодушевлением играли на предсезонке — 2005 Бояринцев и Ковальчук, как старались что — то придумывать в каждом эпизоде. Тогда они, наверное, думали, что в «Спартаке» их ждет творчество, что здесь им поставят цель — и научат — думать на поле. Но прошло время — и Бояринцева с Ковальчуком словно поставили на рельсы. Чем дальше — тем прямолинейнее они становились, не в силах противостоять тому футболу, к которому приучал их Старков. Недаром после финала Кубка — 2006 против ЦСКА Владимир Федотов скажет, что невозможно за три недели переучить людей, которых два года «натаскивали» совсем на другое!

Многие не понимали, почему Аленичев дал интервью не в межсезонье, а уже по ходу сезона. Его знакомые объяснили, почему. К заключениям своим капитан пришел давно. Межсезонье ничего хорошего не сулило. Но ему надо было убедиться, что выводы верны. Первые туры показали, что это так. Никакого прогресса в игре по сравнению с прошлым годом не было. Наоборот, был регресс.

Позвонил бы он в «Спорт — экспресс», если бы Старков выпускал его на поле? История не признает сослагательного наклонения. Но оттого, что тренер не давал капитану играть, его оценка спартаковской игры не становится менее правильной.

Потому что Аленичев — спартаковец. И лучше кого бы то ни было понимает, как должна играть не безличная команда «Икс», а «Спартак» (Москва). Он любит эту команду и нашел в себе смелость, невзирая на все запреты и последствия, сказать о ней то, что думал.

У него ведь были все возможности поступить по другому. С его — то зарплатой, говорят, 1 200 000 долларов в год, что являлось высшим окладом в команде, любой на месте Аленичева молчал бы в тряпочку и мирился с судьбой запасного. Скажем, знаменитый хоккеист Александр Могильный, будучи сосланным генеральным менеджером и главным тренером «Нью — Джерси Дэвилз» Лу Ламорелло из НХЛ в дочернюю команду «Олбани», не сказал ни слова поперек — и, играя во второстепенной Американской хоккейной лиге, спокойно продолжал получать свои миллионы, гарантированные контрактом. Хотя ситуация у него, популярнейшего хоккеиста 1990 х, была не менее унизительной, чем у Аленичева. Могильного вполне можно понять. Потому что для него «Нью — Джерси» — место работы, а для Аленичева «Спартак» — клуб его жизни.

…Внутри команды Старков, как рассказывают, отреагировал на интервью достойно. Капитана грязью не обливал, просил играть и абстрагироваться от всего остального. Слова тренера, по крайней мере, футболистам ухо не резанули. Но очень быстро стало ясно, что давления болельщиков он не выдержал. Это не патриархальная Латвия.

«Любого тренера в принципе можно „уйти“, организовав такое интервью и огромное давление на психику человека», — считает Виктор Шендерович.

Все — таки не любого. Бесков или Лобановский и бровью бы не повели. Нет, не так — футболисту их команд, даже оказавшемуся в запасе, попросту не пришло бы в голову давать подобное интервью. И не только потому, что время другое было, но и из за того, что не могло возникнуть сомнений в тренерской квалификации Бескова у отчисленных им Ловчева или Гаврилова, а в педагогическом мастерстве Лобановского — у Мунтяна или Буряка, которых постигла такая же участь. Старков — совсем другой случай.


Итак, Шавло не допускал мысли о возвращении Аленичева, игроки же были бы этому только рады. Налицо резкое расхождение мнений руководителя клуба и футболистов. Такое положение вещей нормальным назвать нельзя. Может ли команда хорошо играть, если в важнейшем вопросе о судьбе капитана «верхи» и «низы» решительно не понимают друг друга?

Впрочем, неудивительно, что не понимают.

Следует ведь задаться одним из главных вопросов: почему Аленичев не поговорил с руководством «Спартака», прежде чем отправиться на интервью в «Спорт — экспресс»? На это, судя по всему, и разозлился больше всего Шавло, из за этого и невыносима для него мысль о возвращении капитана.

Генеральный директор «Спартака» был на двух предсезонных сборах команды. Бывает он и на многих тренировках. Может, я информирован односторонне и дело обстояло иначе, но все, с кем я разговаривал «не под диктофон», свидетельствуют: о ненормальных отношениях между главным тренером и капитаном он отлично знал. Но не предпринял ничего, чтобы нормализовать ситуацию. Если же Шавло об отношениях Аленичева со Старковым не подозревал, это тоже говорит не в пользу генерального директора. Одна из главных обязанностей которого — знать все, что происходит в коллективе. И не только гасить, но и предупреждать конфликты.

Есть, впрочем, одна версия, частично оправдывающая Шавло: якобы резкое обострение ситуации произошло именно после разговора Аленичева со Старковым в столовой базы накануне фотографирования. Вроде как во время этой беседы тренер адресовал игроку претензии, о которых прежде и не заикался. По этой версии, реакция Аленичева была бурной, и за день, остававшийся до похода капитана в редакцию «Спорт — экспресса», Шавло попросту ничего не успел даже узнать. Впрочем, с тем фактом, что первый раз Аленичев позвонил в редакцию с идеей об интервью еще в понедельник, то есть за три дня до фотографирования, эта версия как — то не сочетается…

Аленичев и так сделал достаточно много: об интервью он оповестил заранее и Старкова, и пресс — атташе Владимира Шевченко. Об этом сказал и сам капитан, подтвердили и его одноклубники. А вот почему главный тренер и пресс — атташе не дали знать о назревающем скандале ни Шавло, ни владельцу клуба Леониду Федуну — это должно вызывать удивление и вопросы.

Пресс — атташе, похоже, в какой то момент начал воспринимать себя как самостоятельную фигуру в клубе. Иначе не появилось бы на официальном сайте «Спартака» такой формулировки из отчета о финале Кубка России — 2006 против ЦСКА: «Возможно, не угадал с составом Федотов». На мой взгляд, это было никак не меньшее нарушение корпоративной этики, чем высказывания Аленичева о Старкове. Об ошибках тренера вправе рассуждать журналисты, но никак не собственная пресс — служба. Пытаюсь себе представить коллегу Шевченко из ЦСКА Сергея Аксенова, критикующего на официальном сайте армейцев Валерия Газзаева, — и понимаю, куда в тот же день был бы отправлен из клуба Аксенов. В ЦСКА такого не может быть даже в теории. Как и в любом другом клубе в мире. Этот нюанс — одно из свидетельств хаоса в «Спартаке», который в концентрированном виде был представлен в «деле Аленичева».

…Со Старковым Федун встречался не менее раза в неделю. К игрокам обращался только коллективно — перед сезоном и после него. Это, мне кажется, и заставило Аленичева сделать единственную, с моей точки зрения, ошибку в сложившейся ситуации. По имеющейся информации, он сам не сделал серьезных попыток выйти на владельца клуба и на личной встрече с ним объяснить, что происходит. Капитан посчитал это бесполезным, поскольку мнением футболистов почти за два года после его возвращения из «Порту» не интересовались ни разу. Да и прямых выходов на Федуна у Аленичева не было. Возможно, если бы права на встречу футболист все — таки добился, скандала удалось бы избежать…

Но почему Аленичев не рассказал об интервью тому, кто гораздо доступнее Федуна, — Шавло?

Один из игроков, попросивший не называть его имени, сказал: «Аленичев не пошел к Шавло, потому что от того ничего не зависит. Он свадебный генерал. Все решает Федун, до которого даже лидерам команды добраться невозможно. И капитан посчитал пустой тратой времени разговаривать с тем, у кого нет своего мнения, а даже если оно и есть, то ни на что не влияет. Шавло намного мягче прежнего гендиректора Юрия Первака, но пусть тот и орал на футболистов, по его реакции, по крайней мере, можно было понять, когда он злой, а когда добрый. Теперь же ничего понять невозможно. Когда Шавло пришел в клуб, мы радовались: думали, что наконец — то нами займется футбольный человек. Но он оказался слишком футбольным — в том смысле, что, как и большинство игроков, ни за что не отвечает».

В одном из интервью Владимира Федотова «Спорт — экспрессу» прозвучала, как мне кажется, очень важная мысль: «Считаю, что руководители клуба обязательно должны быть в курсе того, что происходит в команде. Как расходуются деньги, как работают люди, какова обстановка в целом. Если бы в „Спартаке“ все обстояло именно так, думаю, никогда не случилась бы известная ситуация с Аленичевым и Старковым».

Вот мы и подошли к главной причине, по которой стал возможным апрельский конфликт. В сегодняшнем «Спартаке» — странная, противоестественная клубная иерархия. Владелец, который решает все, далек от коллектива, почти не встречается с футболистами и не знает, чем они дышат. А генеральный директор, который вроде бы знает о том, что происходит в команде, никакого влияния на стратегические решения не оказывает — то ли не может, то ли не хочет. И, что хуже всего, похоже, не обеспечивает настоящего вершителя судеб — Федуна — всей полнотой информации. Других же ее источников у председателя совета директоров клуба, кажется, нет. И ум, глобальность мышления хозяина «Спартака», в которых я не раз имел возможность убедиться, уже ничем не могут помочь: когда недостает информации, невозможно проанализировать ситуацию и принять правильное решение.

Мне, кстати, так до конца и не ясно, чью позицию по вопросу об Аленичеве озвучивал Шавло — свою собственную или Федуна. И в этой вот неясности, туманности, которая касается и всех других вопросов, — одна из бед «Спартака». Верно когда — то говорил Валерий Лобановский: «Ответственность не может быть коллективной. Коллективной может быть только безответственность».

«По своему статусу в команде Аленичев был намного выше и Шавло, и Старкова, — рассказал один из футболистов. — Оба это чувствовали, и именно поэтому капитан оказался неугоден. Игра тут ни при чем: ему даже не дали настоящего шанса. Руководитель и тренер попросту ревновали к более высокому авторитету капитана и сделали все, чтобы подмочить его и довести до необходимости дать это интервью».

Так это или нет — никто вне «Спартака» знать не может. Будучи инкогнито, высказываться можно с любой степенью смелости. С другой стороны, о том, чтобы кто — либо заявил подобное открыто, не может быть и речи. Так что верить сказанному или нет, пусть каждый читатель решает для себя сам.

Существование руководства и игроков как будто в разных мирах — это проблема не только «Спартака». Когда у клуба — богатый, но при этом и очень занятой владелец, у которого масса других проблем, не обойтись без промежуточного звена. Увы, в российском футболе крайне мало настоящих менеджеров, которые и достаточно компетентны, и не боятся брать на себя ответственность. Принципиально иная структура клуба в России есть только в ЦСКА, где Евгений Гинер и все ключевые решения уполномочен принимать, и с командой находится в постоянном контакте. Есть еще баскетбольный ЦСКА с Сергеем Кущенко. Результаты — налицо.

Схожая ситуация в Европе, где тот же Роман Абрамович, хоть и присутствует на многих тренировках, не вмешивается в текущие дела клуба. Для этого у него есть один из лучших футбольных менеджеров планеты Питер Кеньон. Пока у «Спартака» не появится профессионального менеджера высокого уровня — вряд ли придут и большие успехи.

Но проблема в том, что у такого руководителя наверняка по всякому вопросу будет свое мнение. Между тем одной из самых распространенных претензий и к Старкову, и к Шавло было и является отсутствие собственной позиции — или, по крайней мере, нежелание на ней настаивать. Это и заставляет предположить, что владельцу «Спартака» люди с характером в руководстве клуба не нужны. Впрочем, это не утверждение, а лишь гипотеза.

А спорить с Федуном серьезный менеджер обязательно будет. По поводу убежденности спартаковского хозяина, например, что роль тренера исчерпывается десятью процентами от общего успеха. Еще менеджер будет пытаться перебороть явное неприятие владельцем «Спартака» игроков в возрасте. В прошлом году в интервью «Спорт — экспрессу» Федун сказал, что в 2004 году имел возможность взять в команду Хенрика Ларссона, но совместно с Невио Скалой решил этого не делать. Как раз из за «преклонного» возраста шведа. Нападающего охотно взяла «Барселона». И мае 2006 го 34 прожитых года не помешали Ларссону, выйдя на замену, перевернуть ход финала Лиги чемпионов. Две голевые передачи и победа над «Арсеналом» — достаточное основание пересмотреть отношение к ветеранам, не правда ли?

Неприязненное отношение Федуна к игрокам — ветеранам, выраженное в мартовском интервью «Спорт — экспрессу», стало в конце концов одной из причин кризиса с Аленичевым…


В конце мая, когда я пишу эту главу, еще неизвестно, как повернется судьба Аленичева. И может ли он, в частности, надеяться на возвращение в «Спартак».

Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо, во — первых, знать отношение к Аленичеву нового — старого главного тренера «Спартака» Владимира Федотова. Публично на эту тему он пока не высказывался.

По информации из весьма надежного источника в клубе, Федотов не просто согласен с большинством высказываний Аленичева о Старкове в интервью «Спорт — экспрессу», а с удовольствием вернул бы капитана в команду. Более того, многие игроки уже подходили к нему с такой просьбой. И — внимание! — если бы «Спартак» выиграл финал Кубка России, встреча главного тренера с владельцем команды по поводу Аленичева могла состояться почти сразу же. Но 0:3 — не тот случай, после которого хозяин пойдет на удовлетворение всех просьб тренера. Федотов — слишком умудренный опытом человек, чтобы лезть к владельцу клуба с шашками наголо.

Геннадий Логофет сказал: «Если бы Федотов жестко поставил вопрос — верните Аленичева! — наверное, руководство пересмотрело бы свое решение».

Увы, не все так просто. Времена изменились, спартаковская демократия осталась в прошлом, и жестко ставить вопрос перед Федуном сейчас не решится никто. Тем более человек, пусть и всеми уважаемый, но возглавивший команду только что.

В этой ситуации очень важно, как поведет себя команда. Одного ее желания вновь видеть Аленичева в «Спартаке», высказанного мне в интервью «Спорт — экспрессу», недостаточно. Нужны активные действия.


Экс — спартаковец Сергей Юран сказал мне:

— Очень многое будет зависеть от капитана Титова, которого уважают в футбольном мире и не только в России. Считаю, он просто обязан вместе с командой обратиться к господину Федуну с просьбой вернуть Аленичева. У меня в «Бенфике» была схожая ситуация. Будучи недовольным решениями тренера Томислава Ивича, я швырнул майку на поле, ушел с тренировки, а затем еще и выступил в португальском аналоге «Спорт — экспресса» — газете A Bola. Меня оштрафовали на 25 тысяч долларов, отстранили от первой команды, месяц я играл за дублеров. Но по инициативе капитана Велозу команда пришла к президенту клуба и попросила, чтобы меня вернули. Если бы ребята этого не сделали, моей реабилитации никогда бы не произошло. В тот год мы стали чемпионами. И, представляете, когда я вышел на поле, болельщики несколько матчей подряд скандировали: «Браво, президент!»

Понимаю, что господину Федуну непросто принять такое решение. Но если владелец «Спартака» это сделает, то скоро убедится, что оно было правильным. Со стороны болельщиков удвоится или даже утроится уважение не только к команде, но и к самому Федуну. Появится то самое единение, которое сейчас так нужно «Спартаку». А главное, возвращение Аленичева пойдет на пользу делу, потому что будет проявлено уважение к мнению коллектива. Это не означает, что теперь каждый сможет поступать так, как капитан. Его случай окажется тем самым исключением, которое никто и никогда уже не повторит. За Аленичева поручатся игроки, и теперь Федун получит полное право жестко спросить с команды. И команда будет играть, помня об этом.
Виктор Шендерович придерживается иной точки зрения:

— Сразу скажу, что подоплеки конкретного случая не знаю и рассуждаю исходя из общих соображений. Как болельщик «Спартака» и человек, симпатизирующий Аленичеву, буду рад видеть его на поле. Но это означает серьезные изменения в правилах игры. Игрок, звезда, отныне будет знать, что может снять главного тренера. А это очень опасно, как минимум неоднозначно. В театре актеры, которые «съедают» главных режиссеров, — это классика, но по опыту могу сказать, что она не идет на пользу театру. «Съедали» Эфроса. Товстоногов начал с того, что заявил труппе: «Я абсолютно „несъедобен“». Тем не менее пытались изо всех сил, были огромные обиды и амбиции. И были народные артисты, которые уходили в запас. Господи, а как «съедали» Ефремова во МХАТе, когда он приходил! И делал это Борис Ливанов — фигура уж никак не меньше Аленичева. Но Ефремов удержался и стал выдающимся главным режиссером. Безусловно, Аленичев для «Спартака» и его болельщиков — родной человек, а Старков за два года родным стать не мог. С Аленичевым связано огромное количество положительных эмоций, в том числе и у меня. Но если его возвращение произойдет, это — явление обоюдоострое. Спорт, как и театр, — место столкновения амбиций. И к чему столкновение приведет в этом случае, предположить невозможно.

Кто прав — Юран или Шендерович, молодой футбольный тренер или болельщик — интеллектуал, — определит только время. Но когда вся команда без исключений (я таких, по крайней мере, не знаю) выступает за возвращение капитана, попробовать, на мой взгляд, стоит.

Но это невозможно без инициативы команды. Будет ли она?

Слова полузащитника Дениса Бояринцева дали надежду.
— У игроков нет мысли собраться и пойти для начала к Шавло с просьбой вернуть Аленичева?

— Думаю, такое будет. Ребята, полагаю, скажут свое слово. Постараются обратиться к руководству с такой просьбой.

— Лично вы будете в этом участвовать?

— Естественно. Я на сто процентов за возвращение Аленичева в команду.

Игрок, который попросил его не называть, оценил перспективу более скептически:

— Мне кажется, вернуть Диму нереально. За него должны впрячься все. Поодиночке ничего не выйдет. Разговоры на эту тему в команде поднимались, но особого энтузиазма в массах не вызвали. Аленичева все уважают, но люди приехали зарабатывать деньги, и перспектива больших штрафов их не вдохновила.


И. о. капитана Титов высказался более сдержанно:

— А зачем нам бунт?

— Не бунт, а коллективная просьба.

— Пока я на эту тему не думал.


Жизнь приучила Титова к осторожности. Однажды, в 2003 году, он уже пострадал за весь «Спартак»: допингом кормили всю команду, а на год отлучили от футбола его одного. Перспектива вновь оказаться в роли козла отпущения его явно не радует. Тем более когда карьера потихоньку начала налаживаться и он после долгого перерыва был приглашен в сборную.

Но если ему и команде действительно нужен Аленичев, без похода к руководству или, по крайней мере, коллективного письма не обойтись. Титов оказался поставлен в обстоятельства, когда ему нужно занять позицию. Одну или другую. Третьего не дано. «Пусть они перед руководством ставят вопрос, если хотят, чтобы Дима вернулся», — сказал Геннадий Логофет, и с ним нельзя не согласиться. Ведь это — проверка на прочность отношений. Суровая проверка. В жизни так бывает.

— Вы бы смогли поступить так же, как Аленичев? — спросил я Титова ближе к концу мая.

— Думаю, смог бы.

По — моему, лучшего момента для того, чтобы доказать эти слова на деле, представиться не могло. Как все вышло на самом деле, вы уже знаете. Я — пока нет.

Рассуждая о корпоративной этике и субординации, мы забываем о главном. О праве человека сказать правду, какой бы горькой она ни была. Возмущаясь тем, что Аленичев своими откровениями нарушил те или иные неписаные законы, мы поощряем лицемерие и равнодушие.

Я знаю Аленичева с начала 1990 х. И никогда не забуду об одном. Когда в 1994 м я попал в опалу к Романцеву и тот распорядился: «Рабинера за километр к Тарасовке не подпускать», Аленичев был едва ли не единственным человеком, который каждый раз после приезда репортеров «Спорт — экспресса» на спартаковскую базу передавал через Алексея Матвеева слова поддержки.

Такое не забывается.

Если бы откровения Аленичева были не более чем выдумкой обиженного футболиста, эхо одного — единственного интервью не вызвало бы моментального обвала всей двухлетней спартаковской системы. Она оказалась карточным домиком, киношной декорацией — сколь внешне благообразной, как манера поведения Старкова, столь и хрупкой. Ее сдуло первым же порывом резкого и честного слова.

В дни, когда я работаю над этой частью повествования, Аленичев по—прежнему находится в «подвисшем» состоянии. Вы, читатель этой книги, уже будете знать, в какую сторону повернулась его карьера. Но мне не хотелось бы писать «понадежнее», на все случаи жизни. Пусть даже не оправдаются мои ожидания, пусть все окажется банальнее и скучнее — но вы будете знать, на что автор надеялся и к чему призывал команду в конце мая. Тем интереснее знать, сбылись ли его надежды.

Надежды эти, надо заметить, были не только моими. 7 мая, во время матча «Спартак» — «Торпедо», в VIP — ложе Лужников болельщики красно — белых вручили владельцу клуба Леониду Федуну письмо, подписанное всеми без исключения организованными группами поклонников «Спартака». По имеющейся информации, Федун бегло прочитал письмо, после чего положил его в карман. Получил ли документ какой — либо дальнейший ход, неизвестно.

На протяжении мая спартаковские болельщики не хотели афишировать свой поступок, опасаясь, что он будет расценен как пиар — акция. Но никакой реакции клуба или лично Федуна так и не последовало. А в день выхода в свет первой части моего материала о «деле Аленичева», опубликованного в «Спорт — экспрессе» 29 и 30 мая, мне позвонили болельщики и предоставили текст своего письма.

«Председателю совета директоров

ФК «Спартак» (Москва)

г ну Федуну Л. А.
Уважаемый Леонид Арнольдович!
Хотим еще раз обратиться к Вам по поводу дальнейшей карьеры капитана ФК «Спартак» Дмитрия Аленичева.

Наш клуб находится сейчас в очень непростой ситуации. Непростой в том числе и из за известных заявлений Дмитрия, возможно, в чем то непродуманных, но, безусловно, искренних и сделанных исключительно из желания помочь «Спартаку».

Мы, разумеется, не понаслышке знаем о том, что такое «корпоративная этика» и «законы бизнеса», и прекрасно понимаем, чем было продиктовано решение об отчислении Дмитрия Аленичева из команды. Но нам кажется, что здесь тот самый случай, когда «нет правил без исключений». Сама исключительность роли Аленичева для сегодняшнего и, что немаловажно, будущего «Спартака» подсказывает нам это.

Мы все очень разные и по — разному видим пути выхода клуба из сложившегося положения. Но в одном разногласий нет: сделать это, вернуть «Спартак» на лидирующие позиции мы сможем только все вместе.

В этой связи Ваше возможное решение о возвращении Дмитрия в команду отнюдь не будет свидетельствовать о Вашей слабости. Наоборот, это могло бы стать мощнейшим фактором, способным объединить всех без исключения болельщиков «Спартака», и ярким примером Вашей силы и мудрости как руководителя.

Мы просим Вас вернуть в команду капитана «Спартака» Дмитрия Аленичева.

Мы должны быть вместе. Только вместе мы сможем победить.

С надеждой на понимание и бесконечной уверенностью в Величии и Непобедимости нашего «Спартака»!



1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница