Характеристика аспектов Марксовой диалектики, служащих подспорьем для диалектики творчества




Скачать 326.19 Kb.
Дата03.04.2016
Размер326.19 Kb.
Характеристика аспектов Марксовой диалектики , служащих подспорьем для диалектики творчества
Г.С. Батищев

http://www.situation.ru/app/j_art_646.htm

Высота действительного совершенства, человека измерима именно богатством его предметных отношений, их сложностью и многомерностью. Деятельность предметна вовсе не в том смысле, что она имеет перед собою только одни лишенные объектно-ценностных качеств и измерения, «сырьеподобные» объекты-вещи (объектно-вещное бытие)
из вводной главы работы "Диалектика творчества"

(из вводной главы "Диалектика творчества в связи с общей теорией диалектики, с ее общекультурными истоками и логикой "Капитала" К. Маркса"

Теперь возвратимся к различению субъективного и субъектного, чтобы еще больше усилить это различение. Вся та сфера субъективного и, соответственно, межсубъективного, которой так или иначе занимаются социальные психологи и


подобные им специалисты в различных социальных науках, в силу самого того способа, каким эта сфера выделяется и отграничивается от более объективных содержаний, не обладает внутренней, или имманентной неисчерпаемой глубиной. Скрытые потенции у субъективности, конечно, есть, но они лежат за пределами субъективности как таковой - под нею или по другую сторону ее. Они ей не принадлежат, - скорее, верно то, что она им принадлежит. Напротив, субъектное бытие человека таит внутри себя многомерное и притом непре станно изменяющееся и могущее неограниченно возрастать богатство виртуальных содержаний; или скрытых потенций. Оно, будучи взято не изолированно, а как между субъектное бытие; имеет в себе внутреннюю глубину; и эта объективно сущая глубина его по сути своей неисчерпаема.

Итак, стремясь осмыслить действительный процесс творчества как объективное гармоническое отношение, мы должны впредь четко отделять сущностный междусубъектный характер этого отношения от всякой внешней, социально-психологической, феноменолистической и т.п. субъективности. В известном смысле, очищенном от всяких ассоциаций и созвучий с онтологизмом53, можно и нужно сказать, что это и есть не что иное, как ориентация на раскрытие онтологического содержания творчества, или что это есть попытка подготовить и построить онтологию творчества. Такой подход как раз отвечает продуманный урокам из классических традиций собственно философского рассмотрения творчества 54; вместе с тем такой подход находит себе существенное подспорье в диалектической логике «Капитала» К.Маркса - ведь в данной книге кладется лишь начало более полному и всестороннему развертыванию намечаемых идей.



$ 8 Диалектика Марксова "Капитала".Три ее истолкования применительно к теме творчества

Если из всей весьма обширной многоязычной литературы о «Капитале» и примыкающих к нему произведений К.Маркса избрать ту, в которой проблемы Марксовой диалектики так или иначе сопоставляются со специфическими кардинальными трудностями, присущими философской теме творчества, то можно выделить в ней три наиболее резко различных истолкования этой диалектики - применительно к указанной теме. Первое из них противостоит остальным в том отношении, что обращается к старому онтологизму и что приписывают именно онтологизм К. Марксу - и хотя бы отчасти - марксизму. Сторонников такого истолкования не останавливает тот поучительный, и достаточно известный факт, что онтологизм никогда еще не был способом развития или переосмысления философского знания, но зато преуспевал в систематизации и рассудочно-упорядочивающей обработке, в детализации и доктринализации уже добытых раньше результатов. Но онтологизм - не только адекватен в наибольшей степени традиционализму и консервативным тенденциям внутри философии, а и вообще способен нести в себе глубинное недоверие человека - к самому себе, к своей культуре, к своей собственной специфической деятельности, и инициативе - ко всему тому, что человек может «натворить» сам по себе и «от себя», - в противоположность чаемым им прочно-неизменным устоям внечеловеческого бытия. Никак нельзя отрицать; что такого рода недоверие и даже подозрительность к людским делам и самодеятельным начинаниям имеет под собою весьма серьезные основания.


Такие настроения всегда бывали питаемы непрерывно растущим отрицательным опытом специфически человеческих предприятий. Чаще всего онтологизм выступает в форме натурализма. Недоверие к беспокойному миру кулътуры восполняется доверием к невозмутимой и величавой природе, упованием на естественно-бытийные начала, на их предполагаемую неколебимую надежность. Известный Марксов тезис о естественно-историческом характере развития общества онтологисты позволяют себе воспринимать не как ставящий ударение на известную аналогию между такими процессами, которые остаются отнюдь не сводимыми друг к другу, разнокачественными и, так сказать, раэносущностными; а как дающий им пpaво на редукцию культурного процесса - к природному, исторического - к естественному. Наиболее глубоким проникновением в сущность всякого социального события им представляется такое, которое смогло довести свою абстрагирующую и «очищающую» работу до скрытой простой подосновы - до натуральной детерминации. Сколь бы нигилистическим к жизни культуры ни было это тяготение к простому онтологическому порядку вездесущих всеприродных законов, все же за ним бывает, в свою очередь, скрыто стремление преодолеть ограниченно-земной горизонт и приобщиться к чему-то такому, что стояло бы заведомо выше всего антропо- и гомо-морфного, всего того, что замкнуто внутри горизонта только человеческой истории. Это, несомненно, благороднейшее стремление. Однако натурализм весь построен на игнорировании того, что к бытийственным содержаниям, действительно превышающим горизонт человечески-земной истории (и в этом смысле под-историческим), можно добраться и приобщиться не иначе, как, тщательно и последовательно прорабатывая все конкретное богатство исторического бытия. К искомому «над-историческому» наш путь пролегает только сквозь все наслаивающиеся друг на друга исторические формообразования, только внутри и посредством них, и мы проходим его только шаг за шагом, взращивая, или культивируя в себе высшие итоги всей истории, благодаря чему он выступает как путь культурно-историческнй. Поэтому и наше человеческое знание о каком бы то ни было бытии, в том числе и о выходящем далеко за пределы антропо- и социо-морфного горизонта, тоже всегда и всецело исторично. Натурализм же, как и вообще всякий онтологизм, есть наивная и тщетная попытка просто напросто вырваться из логики историзма и миновать всю человеческую культуру как нечто такое, без чего можно обойтись, он есть совершенно превратное выражение стремления, к «над-историческому», к космическому.
Онтологистам свойственен пафос развенчания всякого лишь на самого себя полагающегося творчества. Им чужда исполненная гордыни антропоцентристская идея о человеческой исключительности творчества. Всякий культурообразующий акт, совершаемый людьми, они ставят поэтому в один ряд с природными процессами: геологическими, астрономическими или био-эволюционными и т. п. На фоне горообразовательных катаклизмов, рождения звезд и т. п. дела человеческие выглядят куда скромнее... «Необходимо, прежде чем обсуждать человеческое,творчество... освободиться от высокомерной характеристики homo sapiens как полагающего себя единственно способным к творчеству»56. Однако на расчищенном критикой месте онтологисты утверждают крайне бедное, чисто редукционистское изображение творчества в качестве частного случая общеприродного, стихийно-спонтанного развития. Просто-напросто силы самой же природы выражают и проявляют себя так, что, будучи осознанными и сознательно претворенными, они кажутся человеческими субъектными деяниями. «Так как человек и остальная природа находятся в диалектическом единстве, то можно сказать, что творчески-созидательная сила, которая получает свое выражение в человеческих индивидах, есть социализованная сила природы и индивидуализованная сила социальности... Человеческое творчество есть сила всей природы в целом, поднимающаяся к сознательной деятельности в историческом обществе»57. Методологически это как раз и означает ориентацию на то; что бы совлекать с феномена творчества его «индивидуализованность» и «социализованность» до тех пор, пока в остатке мы не получим изначальную, чисто природную силу. Провозглашение такой ориентации с максимальной четкостью и категоричностью можно встретить у известного советского психолога Я. А. Пономарева в онтологически-философских отступлениях от специальных исследований. Указывая, что он как бы возвращается к идеям Энгельмейера- Блоха (о них у нас речь пойдет в следующей главе),этот автор, по сути дела, дает вариант спинозистского видения творчества. Он возражает против сведения творчества к только
человеческому. Ибо, такое сведение "вырывает творчество из общего процесса развития мира, делает истоки и предпосылки творчества непонятными, закрывает возможность анализа генезиса акта творчества...". И с этим нельзя не согласиться. Замечательные возможности поиска имплицитно заключает в себе также и следующее положение цитируемого автора: «Творчество природы и творчество человека - лишь разные сферы творчества, несомненно имеющие общие генетические корни». Но этот автор делает жестко редукционистский вывод. «Творчество - .необходимое условие развития материи, образования ее новых форм, вместе с возникновением которых меняются и сами формы творчества.
Творчество человека - лишь одна из таких форм». «Творчество в самом широком смысле - это взаимодействие, ведущее к развитию»58

Изложенного выше, по-видимому, достаточно, чтобы видеть, что онтологизм, в особенности натуралистский, не только мало пригоден в качестве истолкования Марксовой диалектики «Капитала», а и невольно свидетельствует в пользу культуро-историзма.



Второе истолкование кладет во главу угла именно культуро-историзм. Однако оно отличается тем, что под «культурой» и под «историей» в равной мере обязательно подразумеваются исключительно и только достояния или события земного человечества, т. е, в самое понятие культуро-историзма изначально закладывается слепая предпосылка единственности и абсолютного одиночества земного человечества во Вселенной. Неколебимо подразумевается как бы предопределенная для людей их монополия на культурное созидание и на самостоятельное историческое развитие. Поэтому если и допускается какое-то развитие также и в остальной космической действительности, то не иначе как под углом зрения функционального значения для нас и для наших судеб: там могут происходить процессы подготовки, т. е. унавоживания почвы для нас; процессы, нам более или менее благоприятствующие и вредящие нашей истории и, если все еще не испытывающие на себе наше властно-распорядительное, хозяйское влияние, то, стало быть, скромно ожидающие такового в будущем. Никакой самостоятельной принципиально иной и по своему самоценной истории; прочий космос не имеет, и иметь не может согласно этому истолкованию. Человечество таким образом наделяется уникальной ролью единственного носителя культуро-историзма для всей и всякой действительности вообщв... Здесь, на Земле -средоточие и Центр истории как таковой, а все остальное и прочее - не более, чем периферия: «фон», «кладовая» и т. п. Мы видим, следовательно, что истолкование, о котором сейчас идет речь, есть культуро-историзм не вообще, а именно и сугубо геоцентристский по своей. Внутренней логике, no своей ориентации, по своей ценностной системе. Этот его геоцентризм, равносильный, как это будет показано в дальнейшем, коллективному антропоцентризму, нимало не нуждается в том, чтобы обязательно выражать себя посредством астрономического физически-пространственного, или Птоломеева геоцентризма. Зато неотъемлемо присуще этому геоцентристскому истолкованию нечто гораздо более мировоззренчески существенное - принятие диалектики человеческой истории за абсолютную, центральную, универсально-эталонную форму всякой диалектики вообще. То, что человек имеет в своей собственной культуро-исторической диалектике универсальный эталон для всякой иной диалектики, какая только может быть во всей остальной, внечеловеческой действительности, и то, что последняя ставится заведомо ниже, ибо служит лишь лестницей, ведущей к человеку и на человеке завершающейся, - превращается в обоснование гордому притязанию человека быть Мерилом Всем Вещам, быть Судией надо всем космосом.

Отсюда в геоцентристском истолковании - пафос не ведающего никаких сдерживающих критериев активного воздействия человечества на мир вне себя, пафос вторжения в мир, присвоения его себе «по праву Прометея», переделки его, господства над ним. Отсюда такое превознесение культуры, которое; антагонистически противопоставляет ее природе, вообще внечеловеческому бытию и которое оборачивается подменой культуры цивилизацией... Отсюда такое превознесение истории человечества, которое равносильно поворачиванию спиной ко всему остальному космосу, самоизоляции от него и аксиологическому самозамыканию. Природа лишается всякой самостоятельной ценности, природа всячески принижается, природа приносится в жертву... Так геоцентризм, или коллективный антропоцентризм, выступает нигилистически по отношению к природе, - как анти-натурализм.

Наиболее известен, (и уже многократно подвергался критике разного уровня) самый крайний вариант этого истолкования Марксовой диалектики, пионером которого явился в свое время- в один из ранних периоде своей философской эволюции - известный венгерский революционный деятель Дьердь (или Георг) Лукач. 59 Там открыто провозглашается тезис, что естественные явления еще не обладают высоким достоинством диалектичности до тех пор, пока они не освоены и не подвергнуты снятию в составе процесса, культуро- исторического. Другими словами, во. всей области природы категорически отрицается присущая ей объективная диалектика. Однако в таком крайнем своем варианте гео- и антропо-центристское истолкование Марксовой диалектики слишком грубо противоречит диалектическим тенденциям самого естествознания, бурно нарастающим в ХХ веке, да и кричащей резкостью своей создает против себя иммунитет. Гораздо шире распространено влияние этого геоцентристского истолкования в его компромиссно-уступчивой, неявной и «стыдливой», как бы «неоформленной» тенденции: диалектика в природе прямо не отрицается, но зато тем прочнее утверждается ограничение ее теми заведомо низшими ступенями, которые лишь подпирают собою ту абсолютную вершину Вселенной, где воздвигнута наделенная божественным, окончательным совершенством диалектика человеческого социального бытия. Так за последней сохраняется едва замаскированная монополия и эталонность.

Гео- и антропоцентристское истолкование Марксовой диалектики несовместимо с присущим этой диалектике духом вечного, безграничного становления, несомненно, обязывающим в первую очередь и самого человека радикально отказаться от каких бы то ни было попыток возводить свои земные, конечные и относительные достижения в нечто абсолютное, в некое Мерило всех мерил и Центр Вселенной. Перед лицом объективной беспредельной диалектики становления человек теряет «Прометеево право» притязать на положение Судии над окружающим миром. Следовательно, рассмотренное второе истолкование столь мало удовлетворительно, как и первое.



Третье истолкование соединяет достоинства первых двух - величайшее уважение к внечеловеческой дёйствительности и культуро-историзму - но без свойственных им пагубных недостатков. Первостепенное значение в этом истолкований приобретает устремленность к встрече всегда обновляющих и питающих собой человеческое творчество парадоксально неожиданных содержаний, - почерпываемых из бесконечного и неиссякаемого истока - из объективной Диалектики, царящей во Вселенной. В его истинной сути культуро-исторический преемственно-деятельностный процесс есть не что иное, как нескончаемый процесс встречи с этим неисчерпаемым богатством. В этом процессе культуро-исторический субъект раскрывает также и свою собственную, становящуюся внутреннюю глубину, свои виртуальные содержания («дремлющие потенции», как любил выражаться К. Маркс). Но самое главное здесь - это не подчинение бесконечной объективней диалектики гордому господству конечного человека, его земного общества, но как раз наоборот;-посвященность и служение человека-творца бесконечной объективной диалектике, которая посредством логики объективных противоречий предоставляет человеческому деянию всякое наследие и всякое поприще, всякую возможность и всякую перспективу - но сгармонизированные со всем остальным космическим процессом развития и совершенствования. Сама объективная диалектика все больше раскрывается тогда как логика не только органических, но и гармонических отношений.

Это третье истолкование, делающее упор на логику гармонических отношений, на логику гармонизации, насущно необходимо и жизненно актуально в ситуации экологического кризиса,, требующего от .человечества, чтобы оно вернуло себе экологическую совместимость со всей природой и космической действительностью. Именно диалектика, как логика, гармонических отношений, логика творческого наследования и наследующего творчества (со-творчества), и помогает найти ответ на вопрос, как это сделать. В современной литературе по экологическому кризису, растущей невероятно быстро - почти как а цепной реакции, - широчайшее признание получила необходимость для человечества сделать выбор между преобладавшей до сих пор позицией борьбы за господство над природой, т. е. позицией антропоцентрического хозяйничания, и альтернативной позицией гармонии, взаимности и паритета. Последняя непременно включает в себя признание и. претворение на деле ценностных отношений человечества, к миру60. Совершение такого выбора равносильно глубочайшему «самоизменению»61 .человека. Но иного выхода нет - «...либо он (человек) - должен измениться, либо ему суждено исчезнуть с лица Земли»62. Марксова диалектика «Капитала», особенно в аспекте логики гармонических отношений, как раз и дает нам возможность лучше уразуметь спасительные перспективы нашего творческого самоизменеиия.



§ 9. Краткая характеристика аспектов Марксовой диалектики «Капитала», служащих подспорьем для диалектики творчества .

Не пытаясь здесь дать полный обзор всех так или иначе значимых для нашей темы категорий и сторон диалектики «Капитала», выделим лишь те ее аспекты, которые нельзя не пояснить предварительно, чтобы избежать терминологических и тому подобных недоразумений. Речь пойдет об обще-диалектических (собственно философских) аспектах, или смыслах у таких категорий и понятий которые ныне рассматриваются многими по сложившейся у них привычке гораздо чаще в других, более специальных и ограниченных аспектах (политико-экономических, историко-материалистических и т. п.). Нам же важно, ничуть не отрицая и не подменяя последних, обратить внимание и сосредоточить его именно на универсально-зн&чнмых. смыслах, тоже присущих каждой из них. По этому поводу не следовало бы слушать голоса привычки.



А. Предметная деятельность. Это общепризнанно первейшая категория культуро-исторической диалектики К. Маркса. С нее и начнем. Если взять предметную деятельность в аспекте того, чтО она продуцирует, или с точки зрения всего того, чтО она реально созидает - как в объектах, так и в самом субъекте, т. е. с точки зрения всей совокупности отделимых от нее результатов вещей и неотделимых от нее последствий, - то она выступает как производство. Далее, если взять эту же категорию как отличаемую от ее же собственных, порождаемых ею условно-идеальных выражений- «отзвуков и отблесков», - то она определится как действительная, реальная, материальная практика. Если же взять предметную деятельность с точки зрения тех трудностей, которые питают ее объективным содержанием и в качестве процесса решения которых она протекает, - с точки зрения проблем-противоречий,- то она предстанет нам как труд в саменшийком значении (т. е. труд, не сопряженный с овещнением63 и не облаченный в те овещненные превратные формы, для которых и с точки зрения которых объективные трудности выступают как нечто негативное и враждебное, как то, против чего приходится направлять объектно-вещную активность и весги противоборство). Наконец, восходя к наиболее глубокому смысловому элементу предметной деятельности - к тому, что она есть процесс, в котором субъект, изменяя и преобразуя объективные обстоятельства, посредством всего этого совершает также и самоизменение,- мы получаем определение предметной деятельности как самодеятельности, как работы, устремленной к бесконечному становлению и к «вырабатыванию внутреннего человека»64.

Было бы серьезным заблуждением видеть в указанных субкатегориальных элементах предметной деятельности, да и в самой этой категории в целом нечто, предназначенное иметь одну только внутреннюю применимость - к бытию специфически человеческому, взятому отдельно и безотносительно к бытию внечеловеческому, космическому. Ведь такое заблуждение возможно не иначе, как при забвении самого главного, изначального и первоисточного в деятельности - ее предметного характера, или предметности. Именно последняя на самом деле питает собою и наполняет, всегда пронизывает и животворит все названные элементы, всю деятельность вообще. Не пристало нам здесь следовать тем, кто, хотя и говорит» повторяя авторитетный оборот речи: «предметная, предметная...», но подразумевает при этом под предметом нечто вроде сырья. предоставленного ради израсходования, нечто заведомо низшее, сравнительно с человеком, некое, хотя и объективное, а поэтому неподатливое для .произвола -и требующее все же считаться с его законами, но не имеющее в себе никакой самостоятельной ценности, аксиологически пустое бытие.:Это была бы редукция бытия предметного к объектно-вещному, совершенно ложная редукция. На деле же объективное бытие предметно в гораздо более богатом смысле - в том, что оно есть непрестанно встречаемое, т. е. вступающее все, новым и новым своим содержанием в нескончаемый процесс встречи между человеком, и: миром, между человечеством я всей остальной неисчерпаемой Вселенной, между субъектом и. беспредельной объективной диалектикой. Жизнь в деятельности и есть не что иное, как жизнь в бесконечно длящемся состоянии встречи со всем тем, что пред нами "мечено" и что может быть нами распредмечено, т. е. стать предметностью для нас явной, раскрытой реально-практически... Значит то, что для нас действительное бытие предметно, подразумевает, вообще говоря, т. е. вне специальных частных случаев, паритетность и взаимность между встречающимися сторонами, а не одностороннее хищное-распорядительство, не господство одной, из них -- субъекта-человека - над другим, над миром. Высота действительного совершенства, человека измерима именно богатством его предметных отношений, их сложностью и многомерностью. Деятельность предметна вовсе не в том смысле, что она имеет перед собою только одни лишенные объектно-ценностных качеств и измерения, «сырьеподобные» объекты-вещи (объектно-вещное бытие) но в том, что она постоянно встречает впереди себя (а также и в своих собственных виртуальных слоях) бытие аксиолргически значимое и достойное универсальной взаимности с ним. Если же тем не менее происходит - причем не только в чьей-то случайной иллюзии;


редукция и подмена всего объективного бытия, которой может и должно быть предметным для деятельности, бытием только объектно-вещным, то и сама деятельность подменяется тем самым объектно-вещной активностью 66.
Б. Производительные силы.
Это Марксово понятие тоже заключает в себе не только экономический и ему подобные - аспекты, но еще и общедиалектический смысл. Последний проясняется, если вспомнить, что это понятие происходит от более раннего понятия человеческих сущностны, сил67и конкретизирует его собою в качестве сил созидательных: Но прежде чем стать производительными в своих объектно-вещных, социальных, культурно-ценностных и непосредственно-субъектных плодах, эти силы должны быть сначала предметными по своему истоку. Они и сущностны для субъекта не чем иным, как своим предметным содержанием. Поэтому верно понять их философский смысл - значит увидеть в них не силы лишь объектно-вещной активности, а силы деятельностного процесса встреч субъекта с миром и с другими субъектами. Даже если брать производительные силы как выражающие собою отношение к природе, то тогда в них первостепенно важно: присущее им культуро-историческое опосредствовайие связи с природой - связями между субъектами, социальными группами, эпохами, культурами и т. п. И тогда они выступают не просто как созидательные силы, но и как силы общительности, силы созидательно-общительные: они не только формируют и продуцируют объекты-вещи, но одновременно и выполняют работу общительности; работу приобщения субъекта и к тем, кому он преемственно наследует, и к тем, кому адресована его деятельность, вся его созидательная жизнь. Так уже в понятии производительных сил проступает то, что деятельность - в отличие от объектно-вещной активности как своей превратной формы- начинает не с вещи, а с других субъектов, и столь же непременно . завершается не в вещи самой по себе, а в судьбах .других субъектов, которым адресуется она также и своим опредмеченным бытиём. Другими словами, проступает то, что деятельность в ее сущностных силах междусубъектна. А это приводит нас к общественным отношениям.

В. Производственные отношения, их трехслойное строение. Эта фундаментальная для «Капитала» категория, несомненно, многоаспектна: Известно, конечно, что в ряде областей знания, в которые нам здесь совершенно не следует вторгаться- или из которых что-то переносить в наш контекст в готовом виде, из этой категории нередко берется содержание вполне политически-экономическое или же почти совпадающее с ним68 . Однако в нашем общедиалектическом рассмотрении мы вправе взять из нее и абстрагировать иной аспект: созидательные отношения вообще. При этом абстрагировании важно строго сохранить объективность отношений, принадлежность их самой исторической действительности, а не ее вторичным "отзвукам и отблескам" 69. Созидательное отношение как таковое служит элементарнейшим всеобщим отношением между культуро-историческими субъектами как субъектами предметной деятельности, практики, труда, самодеятельности, следовательно, между людьми как между культуро-историческими со-наследниками и совместно, взаимно адресующимися друг другу предметными созидателями в лоне беспредельной объективной диалектики. Так отношение земное, общественно-человеческое оказывается способом включения субъекта в универсальное отношение ко всему миру в его космической беспредельности, а вовсе не способом самоизоляции и самозамыкания внутри своецентричного коллективного "солипсизма". Отношение к другим членам общества, или общественное отношение, здесь выступает, как и должно выступать, - лишь опосредствующим звеном и надежным проводником связи человека со всею вне-человеческой действительности Вселенной. Стало быть, созидательное отношение, взятое само по себе, вне каких бы то ни было ёго частных или превратных форм, по сути своей не-геоцентрично, не-антропоцентрично.

Вернемся, однако, к Марксовой категории производственных отношений, как она дана в «Капитале». Даже внутри специально-экономического контекста эта категория не только находится в многообразнейших связях с иными понятиями, а и сама несёт в себе сложную структурную многослойность, важную мировоззренчески, общедиалектически. Речь идет не о классификации производственных отношений и не о расчленении их сообразно сферам - отраслям (например аграрные отношения) или фазам процесса производств (отношения в непосредственном процессе труда, отношения распределительные, обмена, потребительные). Речь идет о внутренней структурности - о таких слоях, которые не разделимы в пространстве и времени, но всегда соприсутствуют вместе, проявляясь один сквозь другой или посредством другого.

1). Самый поверхностный из этих трех слоев - это отношения, которые заключает в себе "процесс производства материальных условий существования человеческой жизни", т.е, объектно-вещной продукции (вещество + физические энергии + информация) в ее экономическом полезном качестве и с иными, производными- качествами.

2) 'Далее - отношения, включенные -в "процесс производства и воспроизводства самих производственных отношений", а равно - и.прочих социальных связей, не являющихся объектно-вещными и содержащих в себе готовые "векторы" исторической направленности для объектно-вещных процессов труда, обмена и т. п.

3) Наконец, наиболее глубокий слой - отношения производства, "тем самым и носителей этого процесса"69, когда "производство создает... не только предмет для субъекта, но также и субъект"70. В более развернутой и категоричной формулировке этот слой характеризуется у K Маркса так: "В самом акте воспроизводства не.только объективные условия изменяются... но и сами производители изменяют себя тем, что вырабатывают в себе новые качества, - посредством производства развивают и преобразуют себя, созидают новые силы и новые представления, новые способы общения, новые потребности и новый, язык" 71. Здесь речь идет о том, что производители формируют в самих себе созидателей исторических "векторов" направленности, для социальных процессов в целом. Когда К. Маркс выдвигал методологическое требование, чрезвычайно существенное для всей его культуро-исторической диалектики: "...изображать... людей в одно и то же время как. авторов и как действующих лиц их собственной 'драмы"72- тогда он подразумевал, что именно посредством производства , посредством предметного исторического действования люди постепенно вырабатывают в себе эту способность быть также и ответственными авторами в общественно-историческом процессе. Следовательно, третий слой производственных отношений - это отношения между людьми как делающими самих себя во все большей степени самодеятельными субъектами-созидателями исторических тенденций, их направленности73.

При переходе к тому общедиалектическому аспекту, который выше был поименован созидательными отношениями вообще,это внутреннее трехслойное строение сохраняется и приобретает ещё большее значение и большую развернутость. Оно предстает как трехполевая структура :


- - отношения созидания внутри поля использования, или поля присвоения-освоения полезностей . Человек здесь выступает как субъект потребностей (объективно-сущих требований к миру, практически-реальных интересов). Поскольку эти последние суть здесь отправной пункт ориентации человека по отношению к действительности вообще, или исходное мерило, определяющее собою его мироотношение, постольку человек объективно притязает здесь быть «Мерилом Всем Вещам»;
- - отношения созидания внутри поля устремленностей . Здесь не человек (или социальный коллектив) измеряет мир вне себя мерилом своих собственных требований к нему, а наоборот, он прежде всего самого себя измеряет действительными онтологическими критериями, исчерпываемыми из беспредельной объективной диалектики («Диалектика - Мерило субъекту»). Каждая устремленность, будучи по сути своей незавершимой, бесконечной; в конкретно-исторических ситуациях проявляется и осуществляется через посредство конечных направленностей. Человек выступает в этом поле как субъект объективных ценностных содержаний

- - отношения созидания внутри поля созидания самих устремленностей. Человек выступает здесь как субъект со-творчества, т. е. творчества во взаимопроникновении с наследованием наиболее глубокого порядка . Люди вступают в связь друг с другом как находящиеся поистине в "абсолютном-движении становления"74 , ибо проблематизация захватывает даже сами устремленности, даже сами объективные ценностные содержания, ориентирующие собою устремленности. Человек измеряет свое «абсолютное движение становления» - абсолютным становлением Вселенной, ее беспредельной объективной Диалектикой. И гармонизирует себя с нею75.

Существенно не терять из виду объективность всех этих тpex полей и ни в коей мере не психологизировать их.

Г. Производство самой формы общения. Способ производства и общения. В самые недра своих понятий производства и способа производства Маркс закладывает созидание действительной взаимной общности между людьми - общности, которая непрерывно вновь и вновь рождается в качестве глубинной со-причастности их реальных,исторических судеб, в качестве внутренней соотнесенности бытия каждого с бытием других. Для него производство, далеко не сводимое к изготовительству объектов-вещей, по сути своей есть «производство самой формы общения» 76. Для него способ производства включает в себя общение даже по своему понятийному наименованию.77 Все это говорит о том, что К. Маркс оперирует отнюдь не столько социально-психологическим, понятием общения, сколько социально-онтологическим 78. Это-то и дает нам подспорье для утверждения объективных, онтологически-глубинных междусубъектных отношений, в отличие от межсубъективных, социально-психологических.

Д. Концепция овещнения: деперсонификация людей и квазиперсонификация вещей-объектов. Марксова культурно-историческая диалектика содержит в себе критическое исследование объективно обманчивых, превратных форм бытия. Последние не только не дают проявиться скрытым за ними более глубоким сущностным связям, а еще и подставляют на место таких связей псевдосущности, что придает доступной наблюдению змпирической картине обессмысленный, иррациональный характер.79. Обоснование критики превратных форм К.Маркс дал своей концепцией овещнения . К сожалению, эта концепция остается до сих пор слабо изученной и лишенной того внимания, которого она заслуживает,80 особенно будучи взята в ее обобщенном виде, т. е. как это предусматривал и сам ее автор, в ее применимости далеко за пределами собственно экономической сферы. Концепция овещнения ценна тем, что расчищает и пролагает путь для адекватной постановки проблем диалектики творчества.

Е. Трехчленная непериодизирующая типология социальных связей. Культуро-историзм включает в себя, разумеется, внимание к временным» иерархически соподчиненным: друг другу периодам истории общества, а также к сосуществующим типам социальности. Но всем этим он не исчерпывается - он включает в себя еще и раскрытие сложнейшего конкретного многообразия внутри действительного субъекта как «мира человека». Он помогает увидеть в субъектном мире - микрокосм, причем не только в метафорическом смысле. Он требует признать: человек неисчерпаем в не меньшей мере, чем естественное бытие. Индивид, вопреки буквальному значению своего именования(«неделимый»), делим. В нем заключены разнородные итоги всей гигантской работы эволюции и, ближайшим образом, - итоги культуро-исторического процесса на всех его ступенях. В нем латентно присутствуют не только различные, а и непосредственно несовместимые потенции образов жизни и мысли, способов отношения к окружающему миру, к другим и самому себе. Человеку присущи разнопорядковые сущностные силы и разноуровневые типы связи с другими субъектами. Многие из них могут длительное время оставаться виртуальными и не обнаруживать себя в условиях несоизмеримой с ними среды, при господстве унифицирующих стандартов самообнаружения. Работе над этой проблематикой помогает обращение к Марксовой типологии социальных связей, которая осталась доныне не только не изученной; а даже и неизвестной81

а) связи gemeinschaflichen 82- социал-органические; им отвечает гетерономное отношение;

б) связи gesellschaftlichen - социал-атомистические; им отвечает автономное отношение;

в) связи соответствующие allgemeine Arbeit, т. е. универсальной деятельности, в творчески-свободное время, - связи гармонические; им отвечает со-творческое отношение.

После того, как дальнейший анализ этих связей приводит к существенному различению внутри социал-органических и внутри социал-атомистических связей двух альтернативных еe подтипов: замкнутых и разомкнутых, вся эта типология оказывается в высшей степени ценной для культуро-исторического объяснения действительного места и итогового значения субстанциализма и анти-субстанциализма, причем не только в широком контексте истории всего человечества, а и внутри субъектного мира человека. Эта типология помогает лучще и критичнее ориентироваться среди многовековых мировоззренческих тенденции в истолковании творчества и его онтологического смысла. Но еще гораздо важнее то, что эта типология проливает свет на практические трудности, встающие в процессе личностного духовного самовоспитания- в процессе «вырабатывания внутреннего человека» 83, ведущем к со-творчеству как нормальному, ежемгновенному способу жить.

Примечания

1 Лихтенберг Г. К. Афоризмы. М., 1965. С. 95.

2 Печчеи А. Человеческие качества. М.. 1980. С. 211.

3 Marx К. Grundrisse der Kritik der pblitischeri Oekonomie. Berlin, 1953.
S. 387 («vollige Herausarbeitung des menschJichen Jnnern»).

В имеющемся русском издании перевод второй половины приводимого здесь отрывка («полное выявление внутренней сущности человека» - см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46, Ч. 1: С. 476) семантически допустим, но по концептуальному смыслу противоречит первой половине того же отрывка и отвечает логическому преформизму и субстанциалистскому редукционизму. См.: Проблема человека в экономических рукописях К. Маркса 1857-1858гг. Ростов-н/Д. 1971.



4 Косолапое Р. И. Реальности нашей эпохи // Лит. газета. 1977 № 40. 5 окт. «Творчество глубоко коренится в социальной природе человека»; Коммунистический труд, природа и стимулы.-М:. 1968. С. 17.

<....>

47 Смысл этого понятия здесь вовсе не сводится к тому, который вкладывал, сообразно своей концепции, И. Лакатош, - равно как и смысл понятия «парадигма», - к идущему от Т Куна. О «научных программах» см - Степанов С . Становление научной теории Минск, 1976; Гайденко П.П Эволюция понятия науки М . 1980 - В работе П П Гайденко выявляются и фундаментально исследуются в широком культурном контексте научные программы, в догалилеевскую чпоху: математизм (от пифагорейцев и Платона), континуализм (от Аристотеля), атомизм (от Демокрита). Напрашивается вопрос, нельзя ли в восточной культуре увидеть аналогичную исследова тельскую программу, а именно-дискретно-дхармическую?

48 Гайденко П. П. Указ. соч. С. 12.

49 Нельзя забывать о том, что данная книга не излагает полностью даже той части этой работы, которую уже попытался взять на себя автор данной книги.

50 Кон: И.С. Социология личности. М., 1967, С. 301.



51 Волков Г. Н. Истоки и горизонты прогресса. Социологические проблемы развития науки и техники. М:, 1976. С. 281-282.

52 Буева Л. П. Человек: деятельность и общение. М., 1978. C.111, 116

53 Онтологизм есть утверждение мнимой возможности обретать центральное, и первостепенное философское знание (Philosophia prima) прямым обращением к законам всемирного бытия как к Абсолютному Объекту - без опосредствования его постановкой с самого начала кардинальных проблем истории, проблем культурного созидания, проблем субъектностй. Для онтологизма такие проблемы выглядят достаточно частными и прикладными, чтобы первоначально можно было бы от них отвлечься. Диалектика же творчества, напротив; усматривает универсально-онтологическое содержание назначение у названных и им подобных проблем.

54 Собственно философское рассмотрение творчества в отличие oт всякого иного начинается с вопроса: «как возможно творчество как порождение нового, каков онтологический смысл акта творчества» (Гайденко П. П. Творчество //Философская энциклопедия. Т. 5. М., 1972 С. 185).

55 «Мы знаем только одну единственную науку, науку истории» (Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений. Новая публикация первой главы "Немецкой идеологии", М, 1966 С 19, сноска).

56 Szczepariski I. Individuality and Creativity // Dialectics and Humanism. 1978 №: 3; P. 16.

57 Parsons H. L. Concept of creativity in Marx // Dialectics and Humanism. 1978 №:7. P.37.

58 Процитированные строки можно встретить в любом из следующих четырех изданий: Пономарев Я. А. 1) Психологическое моделирование .научного творчества // Научное творчество. М , 1969. С. 317-318; 2) Развитие проблем научного творчества в современной психологии. М., 1971. С. 111-117; 3) Психология творчества. М., 1976. С. 15-16, 18; 4) Психология творчества и педагогика. М., 1976. С. 42-43.

59 См.: Lukacs G.. Geschichte und Klassenbewusstsein. Studien uber marxisnsctie btaletclik. Berlin, 1923 {неполный русский перевод см.: Вестник Социалистической [позже: Коммунистической] Академии. 1923. №4-6). Эта книга раннего Д. Лукача на долгое время стала питательным источником для идеологии субъективистского активизма, но сам автор от нее отрекся. Критическая литература о раннем Д. Лукаче весьма разнообразна и разноуровнева, причем нередко, при всей ее внешней' резкости, она не выходила за границы гео- и антропоцентризма. Кроме того, следует принять во внимание, какие именно высказывания родоначальников марксизма по-своему используются антропоцентризмом и субъективизмом. Это содержащиеся в некоторых ранних их сочинениях фейербахианские выражения, доходящие поррй до приписывания человеку божественных атрибутов Абсолюта. «Бог - это человек». «Истину следует искать... в собственной груди человека. Собственная сущность человека много величественнее и возвышеннее, чем воображаемая сущность всех возможных "богов"...». Отсюда - рекомендация человеку: вращаться «вокруг себя самого», имея в себе свое собственное Солнце; считать себя порождаемым самим же собою в тчррческой деятельности; т. е. быть самому себе «корнем»; видеть в себе же_ самом «высшее существо» и квинтэссенцию всякой истины (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1 С: 593-594; С. 415, 422; Т: 2. С. 87; Т 42. С. 125-127). В этих высказываниях - отзвук фейербаховскогб положения: «Абсолютное существо есть для человека... сам человек...» (Фейербах Л. Избранные философские произведения: В 2 т. Т. 2. М., 1955. С. 551) и многих ему подобных.

Этому человеческому самовозвеличиванию и самообожествлению объективно противостоит вся ориентация на объективную беспредельную диалектику. Неверно приписывать деятельности, «труду сверхъестественную творческую силу» (Маркс К..,. Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 13). Самозамкнутый антропоцентризм радикально снимается принципиальными тезисами Марксовой диалектики «Капитала», дающими самокритическую ориентацию на непрестанное «вырабатывание внутреннего человека» (см. прим. 2). на то. чтобы человеку не возводить в свой окончательный, «центр» никакое свое обретение, но всегда находиться «в абсолютном движении становления» (Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. Т. 46 ч.1. С. 476)



60 Характерны и симптоматичны размышления на эту тему лауреата Но белевской премии по физике X. Юкавы (см.: Yukawa, Hideki Moderni trend of Western civilisation and cultural peculiarities in Japan // Japanese Mind. Tokyo, .1973.с 52-63; .Jung H.-Y, .Jung P. To save the Earth // Philosophy today, 1975. №3/4. P. 108-117; Nasr S. H. Man and Nature. London, 1976).

61 Маркс Энгельс Ф, Соч. Т42 С. 261.

62 Печчеи А. Человеческие качества. С. 215.

63 Марксова концепция овещнения излагается и истолковывается в ее значении для проблем диалектики творчества в гл. IV данной книги.

64 См.: Маркс К . Энгельс Ф Соч. Т. 42. С. 241. (см.также прим. З)

65 В нынешнем новом контексте понятие «распредмечивание» отнюдь не должно восприниматься как синонимичное присвоению - освоению, т.е. как заключающее в себе своецентристскую ориентацию и подразумевающее замкнутую структуру субъектного мира.

66 Этой тeмe посвящена глава 3 данной книги.

67 См.: Маркс К. Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 121-122; Т. 2. С. 157 и др.

68 Вот характерное признание: «Марксистская политическая экономия и исторический материализм вкладывают в понятие производственных отношений одно и то же содержание, но исследуют... под разными углами зрения: экономическим и социологическим» (В. Ж. Келле, К.К.Ковальзон Производственные отношения // Философская энциклопедия Т. 4 М.1967 , с. 497). Ясно, что в цитате оба названных «yгла зрения» отличаются от общедиалектического.

69 Маркс К . Энгельс Ф Соч Т. 25. Ч. 2 С. 385. - Такое же трехслойное членение присутствует так или иначе и во многих других местах текста «Капитала».

70 Там же. Т. 46. Ч. 1. С. 28.

71 Marx К. Grundrisse der Kritik der politischen Oekonomie. Berlin, 1953. S. 394 (ср. недостаточно точный русский перевод: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 483-484)

72 Маркс К. Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 138.

73 Указанный глубинно-качественный смысл Марксова тезиса о производстве и воспроизводстве самого субъекта, или самого человека, к сожалению нередко подменялся у его истолкователей количественным воспроизведением - получалось так, будто дело касается отношений деторождения и рoста населения (см. рубрику «Производство» в кн. Предметный указатель ко второму изданию Сочинений К. Маркса Ф Эигельса, Ч..2 М.,1978. С. 177). ...

74 См. прим. 3.

75 Сугубо специально тема трехполевого строения отношения созидания будет рассмотрена уже за рамками данной книги.

76 Маркс К., Энгельс Ф., Фейербах. Противоположность... С. 88, сноска
77 Ложная версия, будто в классический период К.Маркс отказался от такого понимания общения, какое излагалось им в «Немецкой идеологии», сложилась не без влияния того факта, что переводчики на русский язык текстов «Манифеста коммунистической партии» и «Капитала» неправомерно заменили термин, общеиие (Vеrkehr) - обменом, откуда и возник «способ производства и обмена» (См.: Маркс , Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 426, 429; Т. 23 С 6; Т. 25. Ч. 2. С. 164; Т. 26. Ч. 2. С. 178) . Во всех этих местах на самом деле должно быть: "способ производства и общения», отношения производства и общения (MEGA. Аbt. 1. Bd 6. S. 521,З00-З01; Marx К. Das Kapital. Berlin. 1959. Bd I S 6; Bd Ш. S. 663; Marx K. Theorien uber den Mehrvert. Teil 2. S. 157. См. Принципы материалистической диалектики M. 1984.; глава «Деятельность и общение».

78 От всех вторичных, производных и ролевых связей общения К. Маркс четко отличает целокупность «действительных отношений общения» см; Маркс К. Энгельс Ф. Соч, Т.3. С. 410).



79 См.: Мамардашвили М. К. Форма превращенная// Философская энциклопедия, Т. 5.М., 1972; Хамидов А. А. Понятие превращенной формы // Материалистическая диалектика как логика. Алма-Ата, 1980, с. 237-249.
80 Термином "овеществление" (который и сам по себе неудачен), в русском переводе «Капитала» называются совершенно разные понятия: опредмечивание (Vergegenslandlichung) и овещнение (Verdinglhung, Versachlihung). См.: Марксистская философия в XIX веке, T.l,M. 1979. C.392, и далее.

81 Марксистские авторы, специально занимавшиеся темой "Gemeinschaft und Geselschaft" ведут ее родословную от одноименной книги Фердинанда Тённисса (Leipzig, 1887),а не от К. Маркса (1857). О недостатках Тённисовой двучленной типологиии будет сказано в дальнейшем. Что же касается Марксовой концепции, то ознакомление с ней затруднено тем, что терминология ее не вполне оформилась и что относящиеся к ней идей у К. Маркса встречаются фрагментарно в различьх текстах. К зтому прибавляется ещё, и то, что переводчики Марксовых текстов на русский язык, не видя тут никакой проблемы вообще, обозначали «gemeinschaftlich» шестью различными вариантами («социальный», «общественный». «коллективный», «совместный». «общий», «общинный»), из коих, кстати сказать, ни один не может быть признан удовлетворительным: они также не провели никакого различия между «gesellschaftlich» в узком и в широком значениях. См.: Диалектика и этика. Алма-Ата, 1983. С. 110.



82 Ссылки на текст Марксова оригинала см. в главе V, специально посвященной осмыслению этой типологии.

83 См. прим. 3.


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница