Гулливер в стране лилипутов



Скачать 286.71 Kb.
Дата03.06.2016
Размер286.71 Kb.
 

Н.Шувалов

 

ГУЛЛИВЕР  В  СТРАНЕ  ЛИЛИПУТОВ

 

Пьеса в 2-х действиях



по мотивам повести Джонатана Свифта.

 

 



ДЕЙСТВУЮЩИЕ  ЛИЦА:

 

 



ГУЛЛИВЕР      –  английский путешественник

МОЛЛИ ОЛЛИ ГОЙ   –  император Лилипутии

АДМИРАЛ

КАЗНАЧЕЙ                 –  министры

СОВЕТНИК

ПОЭТ


ДЕВУШКА

СТРАЖ


 

 

ГВАРДЕЙЦЫ, МУЗЫКАНТЫ, ТАНЦОВЩИЦЫ, СЛУГИ



 

ПРОЛОГ

Буря на море. Кораблекрушение. Крики команд перемежаются с мольбами о помощи и треском рушащихся мачт.

ДЕЙСТВИЕ  ПЕРВОЕ

На берегу моря лежит Гулливер, не подающий никаких признаков жизни. Появляется лилипут. Он идёт медленно, иногда останавливаясь, глаза его обращены к небу: он сочиняет стихи.

ПОЭТ: На небе высоком… На небе высоком… солнце и луна. На небе высоком солнце и луна. Да, именно так. Хорошо. На небе высоком солнце и луна. Солнце одиноко… Да, это рифма: высоком – одиноко. Солнце одиноко… Солнце одиноко… Теперь нужна рифма на «луна».  На небе высоком солнце и луна. Солнце одиноко…

ДЕВУШКА (незаметно давно наблюдавшая за Поэтом): …и луна одна.

ПОЭТ (вздрагивает от неожиданности): А! Что?.. Это ты… Ты что-то сказала?

ДЕВУШКА: Я подсказала тебе рифму: и луна одна.

ПОЭТ: Да! Конечно! Именно так! Замечательно!

На небе высоком

Солнце и луна.

Солнце одиноко,

И луна одна.



Читая стихи, Поэт наталкивается на сапог Гулливера, оглядывает сначала его, а потом уже и всю невероятно большую фигуру и, наконец осознав, что это такое, в ужасе кричит не своим голосом. Девушка вторит ему. На крик появляется ещё один лилипут. Он вооружён, вероятно, это офицер береговой охраны.

СТРАЖ: Что случилось? Кто кричал?



Поэт вместе с девушкой пытаются что-то сказать, но не могут произнести ни слова. Ещё раз взглянув на великана, опять издают вопль и в ужасе убегают. Стражник в недоумении смотрит им вслед, а потом оглядывается, пытаясь понять, что привело лилипутов в такое смятение. Гулливер так велик, что рассмотреть его можно только по частям и только после этого понять, что перед тобой – человек-гора. Осознав это, Стражник тоже приходит в ужас, но, совладав с собой, трубит в сигнальный рожок.

СТРАЖ: Тревога!



Повсюду начинают мигать сигнальные огни, раздаётся вой сирены, и берег заполняется толпой лилипутов, которые, облепив Гулливера, как муравьи, связывают его бесчисленными канатами, после чего исчезают.

СТРАЖ: Невероятно! Человек-гора!



Стражник дозором обходит Гулливера, то скрываясь за ним, то снова появляясь. Когда Стражник уходит, из-за камня появляются любопытные Поэт и Девушка.

ПОЭТ: Ты когда-нибудь видела такое чудовище?

ДЕВУШКА: Никогда, даже во сне.

ПОЭТ: Каких только гадов в море не водится! Один другого страшнее.

ДЕВУШКА: Этот-то на человека похож.

ПОЭТ: Когда же он, наконец, очнётся?

ДЕВУШКА: Почём я знаю? Может и никогда.

ПОЭТ: Как так никогда?

ДЕВУШКА: Может, он давно умер.

ПОЭТ: Умер?.. Зачем же было тратить столько канатов, чтобы его привязывать?

ДЕВУШКА: Это нас не касается. Не нашего ума дело.

ПОЭТ: Чего же мы тогда ждём?

ДЕВУШКА: Почём я знаю?

Появляется Стражник. Лилипуты прячутся, но потом снова высовываются из-за камня, когда Стражник удаляется.

ПОЭТ: А может, он и не умер?

ДЕВУШКА: Может и не умер.

ПОЭТ: Может, он просто спит?

ДЕВУШКА: Может и спит, почём я знаю. Что ты ко мне пристал?

Гулливер просыпается, пробует подняться, но верёвки не дают ему пошевелиться.

ПОЭТ: Смотри, смотри, он проснулся. Ишь, хочет встать. Ха-ха-ха! Не тут-то было! Попался, голубчик!

СТРАЖ (снова появляется): Прочь, прочь! Не смейте близко подходить. Чего вы тут не видели?

ПОЭТ: Как так чего? Интересно.

СТРАЖ: Ничего интересного – человек как человек, только большой. Прочь!

Лилипуты прячутся за камень, но с уходом Стражника опять появляются.

ГУЛЛИВЕР: Что за чертовщина! Кто же меня так опутал? – ни рукой, ни ногой не шевельнуть.

ПОЭТ (из-за камня): Ишь ты, разговаривает!

ДЕВУШКА: Не шуми. Смотри, какой он здоровый. Порвёт канаты, – тогда нам несдобровать.

ПОЭТ: Не бойся, не порвёт!

ГУЛЛИВЕР: Что ж такое? Эй!.. Кто-нибудь!..

ПОЭТ: Ишь, дёргается!

ГУЛЛИВЕР: Будто слышу какие-то голоса, а никого нет. Может, это сон?..

ПОЭТ: Сон! Как бы ни так! Ха-ха-ха!

СТРАЖ (появляется взволнованный): Прочь, прочь, я сказал! Сейчас сюда сам Император пожалует. Прочь!



Стражник прогоняет зевак. В сопровождении конных рыцарей и министров появляется Император.

АДМИРАЛ: Прошу, ваше величество. Вот он – человек-гора.

ЛИЛИПУТЫ (из-за кустов): Да здравствует Император!

СТРАЖ: Прочь! Прочь, я сказал! Все – прочь!

ИМПЕРАТОР: О! Невероятно! Неужели это чудовище в самом деле вышло из моря?

СОВЕТНИК: Но где же тогда плавники и жабры? Нет, скорее всего, оно свалилось с луны.

ИМПЕРАТОР: Опять ты со мной споришь, Советник! Как ты посмел сказать мне «нет»?!

СОВЕТНИК: Но, ваше величество, посмотрите сами…

КАЗНАЧЕЙ: Будьте осторожны, ваше величество. Разумеется, он связан и, так сказать, привязан, но…

АДМИРАЛ: Никаких «но». Канаты надёжны, безопасности Императора ничто не угрожает.



Привлечённый голосами, Гулливер сделал попытку повернуться. Лилипуты в испуге невольно попятились. Гулливер по-прежнему не понимает, кому принадлежат голоса.

ГУЛЛИВЕР: Кто здесь? Это вы связали меня? А ну-ка живо снимите с меня эти верёвки!

ИМПЕРАТОР: Оно разговаривает!

АДМИРАЛ (к Гулливеру): Как смеешь ты, невежа, обращаться к Императору в таком тоне?

ГУЛЛИВЕР: К Императору? Но я не вижу здесь никакого Императора. Я только слышу чей-то противный писк.

АДМИРАЛ: Гвардейцы! заставьте немедленно замолчать этого наглеца!



Конные гвардейцы, вооружённые копьями, наскакивают на Гулливера, колют его во все места, которых им удаётся достичь. Самые храбрые из них оказались даже у него на груди и копьями дотянулись до носа. Гулливер чихает, – всадники разлетаются в разные стороны. Верёвки лопаются. Министры в ужасе разбегаются. Гулливер садится и, разминая затёкшие члены, оглядывается, замечает Императора и его свиту. Пауза.

ГУЛЛИВЕР: Да, это действительно похоже на сон… Куда я попал?.. Кто вы?

ИМПЕРАТОР (дрожа от страха, но пытаясь выглядеть достойно): Мы – Гольбасто Момарен Эвлем Гердайло Шефин Молли Олли Гой, могущественный Император великой Лилипутии, отрада и ужас Вселенной, самый мудрый, самый сильный и самый высокий из всех царей мира, чьи ноги упираются в сердце земли, а голова достигает солнца, чей взгляд приводит в трепет всех…

ГУЛЛИВЕР (не скрывая улыбки по поводу высокопарного стиля): Простите, ваше величество, что я вас перебиваю, но и услышанного мною достаточно, чтобы понять, сколь высокой чести я удостоен и как я должен быть счастлив, случайно оказавшись в вашей прекрасной стране.

ИМПЕРАТОР: Да, наша страна, великая Лилипутия, столь же прекрасна, сколь и гостеприимна. Мы рады всякому, кто прибыл к нам с добрыми намерениями. Но если…

ГУЛЛИВЕР: Поверьте, ваше величество, что я не собираюсь причинять вам никакого зла. В моей стране не принято обижать маленьких.

ИМПЕРАТОР: Маленьких?!

ГУЛЛИВЕР: Простите, ваше величество. Я не хотел…

ИМПЕРАТОР: Ты хотел сказать, что прибыл из страны великанов?

ГУЛЛИВЕР: Нет, нет. Мы вовсе не считаем себя великанами. Я прибыл из Англии и когда-нибудь непременно туда вернусь. Там живут нормальные люди…

ИМПЕРАТОР: Нормальные?!

ГУЛЛИВЕР: Простите… Я хотел сказать обычные, то есть похожие на меня.

ИМПЕРАТОР: Всё это очень странно. Любому известно, что народ Лилипутии отличается большим ростом, а я – Гольбасто Момарен Эвлем Гердайло Шефин Молли Олли Гой – самый сильный и самый высокий из всех царей мира. Но я готов признать тебя своим подданным, если, разумеется, ты этого хочешь, или казнить, если…

ГУЛЛИВЕР (улыбаясь): Нет, нет, за что же меня казнить? Лучше прикажите меня накормить – у вашего нового подданного три дня не было ни крошки во рту.

КАЗНАЧЕЙ: Накормить! Страшно подумать, сколько может съесть такой подданный. Никакой казны не хватит.

СОВЕТНИК: Но зато от такого большого человека может быть большая польза.

ИМПЕРАТОР: Польза? Сейчас мы это проверим. Эй, человек-гора, скажи: с твоей вершины виден край света?

ГУЛЛИВЕР (смеётся): Нет, мне не виден даже край океана.

КАЗНАЧЕЙ (Советнику): А ты говоришь польза!

ГУЛЛИВЕР (смотрит в подзорную трубу): Но недалеко отсюда я вижу остров.

АДМИРАЛ: Это остров Блефуску.

ГУЛЛИВЕР: У его причалов множество кораблей, малюсеньких, как игрушечные. Но с парусами, с пушками – всё как полагается. Сколько же их? – один, два, три…

АДМИРАЛ (шёпотом): Государь, это же государственная тайна!

ГУЛЛИВЕР: По палубам бегают крохотные человечки…

ИМПЕРАТОР: Ты можешь меня поднять, чтобы я сам всё это увидел?

ГУЛЛИВЕР: А вы не испугаетесь высоты?

ИМПЕРАТОР: Кому ты это говоришь?!

Гулливер поднимает Императора на ладони, тот невольно вскрикивает.

КАЗНАЧЕЙ: Осторожнее! В твоих руках жизнь Императора!

ИМПЕРАТОР: Теперь никто не усомнится в том, что я – самый высокий Император в мире! Я вижу блефускуанцев как на ладони! (Гулливер подносит Императору подзорную трубу). Ой! Они приближаются! Тревога!

ГУЛЛИВЕР: Не волнуйтесь, ваше величество, – это всего лишь оптический обман.

ИМПЕРАТОР: Обман? Как обман?

ГУЛЛИВЕР: В подзорной трубе увеличительное стекло.



Император несколько раз с любопытством смотрит на остров то в трубу, то без трубы.

ИМПЕРАТОР: Великолепно! (Гулливер опускает Императора на землю). Мой Советник прав, польза – очевидна. Придётся тебя накормить.

КАЗНАЧЕЙ: Как накормить?!

ИМПЕРАТОР: Ничего, великая Лилипутия от этого не обеднеет. Казначей, прикажи позаботиться об обеде для… Как, кстати, тебя зовут?

ГУЛЛИВЕР: Меня зовут Гулливер, Лемюэль Гулливер.

ИМПЕРАТОР: Для нашего гостя Лемюэля Гулливера.

КАЗНАЧЕЙ: Слушаюсь. (Уходя). Хорошо, если новый подданный сумеет отблагодарить своего повелителя за щедрость и гостеприимство.

ГУЛЛИВЕР: Обещаю, что буду стараться, и, если сумею…

АДМИРАЛ: Обещаний мало. Верность и преданность должны быть подтверждены торжественной клятвой.

ГУЛЛИВЕР: В чём же я должен поклясться?

ИМПЕРАТОР: Ты должен поклясться, что не причинишь никакого вреда моему народу, и будешь беспрекословно выполнять любые мои приказания.

ГУЛЛИВЕР: Торжественно клянусь!



Гулливер принимает забавно-торжественную позу и салютует Императору выстрелом из пистолета. Оглушённые Император, Советник и Адмирал лишаются чувств. Из-за кустов с писком выскакивают и убегают лилипуты, тайно наблюдавшие за происходящим.

ГУЛЛИВЕР (дует на Императора): Ваше величество! Очнитесь!



Император и Адмирал приходят в себя. Советник остаётся лежать.

ИМПЕРАТОР: Адмирал, что это было?

АДМИРАЛ: Позвольте, государь, сказать вам несколько слов конфиденциально.

Оба отходят в сторону и шепчутся. Гулливер с улыбкой наблюдает за ними.

ГУЛЛИВЕР: Какие забавные малыши и как важно они себя ведут: Адмирал, государь, конфиденциально!.. (Берёт в руки Советника). Тоже, наверное, важная персона. (Советник, приходя в себя, начинает икать). Простите, я не хотел вас пугать. Вот приключение, так приключение!



Император и Адмирал возвращаются.

АДМИРАЛ: Лемюэль Гулливер! Как подданный его величества Императора великой Лилипутии ты должен немедленно показать нам всё, что хранится в твоих карманах. (К Советнику). Господин Советник, проследите за точным исполнением приказа.

ГУЛЛИВЕР: Вы хотите меня обыскать?

ИМПЕРАТОР: Нет. Мы просто хотим убедиться, что твоя торжественная клятва выполнять наши желания – это не пустой звук.

ГУЛЛИВЕР: Неужели я так сильно вас напугал? Простите меня…

ИМПЕРАТОР: Итак…

ГУЛЛИВЕР: Извольте. Подзорную трубу и пистолет я уже продемонстрировал.

АДМИРАЛ: Да, да, вполне достаточно. Что там ещё, Советник?



Гулливер вынимает из карманов и демонстрирует различные предметы, а Советник комментирует их в меру своего понимания.

СОВЕТНИК: Кусок грубого холста… Сундук с каким-то коричневым песком или опилками… Апчхи!..

ГУЛЛИВЕР: Это табакерка.

СОВЕТНИК: Та-ба-кер-ка!



Подносит открытую табакерку Императору, а затем Адмиралу. Оба начинают чихать.

ГУЛЛИВЕР: Будьте здоровы!

СОВЕТНИК: А это что за штуковина?

ГУЛЛИВЕР: Это часы. Они говорят мне, когда пора ложиться спать, когда вставать, когда приниматься за работу.

СОВЕТНИК (прислушиваясь): Внутри кто-то стучит зубами или бьёт хвостом…

Гулливер открывает крышку часов, и они начинают играть незамысловатую мелодию. Это сразу разряжает обстановку, умилённые лилипуты начинают подпевать и приплясывать.

СОВЕТНИК: А это?..

ГУЛЛИВЕР: Обыкновенный перочинный нож.

АДМИРАЛ: Ничего себе обыкновенный! – почти с меня ростом.

ГУЛЛИВЕР: А уж гребешок, надеюсь, вы сами узнали.

СОВЕТНИК: Гребешок? А я подумал, что это…

АДМИРАЛ: Кусок дворцовой ограды! Ха-ха-ха!

ИМПЕРАТОР: Это всё?

ГУЛЛИВЕР: Всё.

ИМПЕРАТОР: Советник?

СОВЕТНИК: Да, ваше величество. Содержимое карманов исчерпано.

АДМИРАЛ: Ха-ха-ха! Исчерпано! Придумает же: исчерпано! Ха-ха-ха!

ИМПЕРАТОР: Пистолет и нож отправить в арсенал.

ГУЛЛИВЕР: Неужели вы всё ещё меня боитесь?

ИМПЕРАТОР: Остальное можешь оставить при себе. Разрешаю.

АДМИРАЛ: А вот и обед подоспел.



Появляются подводы, груженные мешками и бочками. За ними следом – удручённый Казначей.

КАЗНАЧЕЙ: Кушать подано!

ГУЛЛИВЕР: Я вижу, вашим подданным неплохо живётся!

КАЗНАЧЕЙ: Жилось.

ГУЛЛИВЕР: ???

КАЗНАЧЕЙ: До вашего появления еды хватало на всех.

СОВЕТНИК: Не обращай внимания на этого жадину.

ИМПЕРАТОР: Приятного аппетита!

ПОЭТ (выходя из-за кустов): Ваше величество! Позвольте мне прочитать стихи в честь нашего дорогого гостя.

ИМПЕРАТОР: Это, Гулливер, мой придворный поэт. Иногда я позволяю ему развлекать нас во время обеда. (Поэту.) Читай.

ПОЭТ:

О, Человек-гора!



Привет тебе и ура!

Мы очень гостеприимны.

Нам предрассудки противны,

И все мы рады без меры,

Когда к нам плывут Гулливеры.

ГУЛЛИВЕР (смеётся): Браво! От этих стихов мой аппетит разыгрался ещё сильнее.



Гулливер берёт с подводы один из мешков и достаёт из него содержимое.

Какой странный цыплёнок – с четырьмя ногами.

КАЗНАЧЕЙ: Какой же это цыплёнок? Это корова.

ГУЛЛИВЕР: Корова? (Съедает её в несколько укусов). А это – хлеб?



Гулливер съедает сразу несколько караваев и берёт с подводы бочонок. Казначей с ужасом наблюдает за происходящим.

ГУЛЛИВЕР: О! В славной Лилипутии славное вино. За здоровье вашего Императорского величества и за всех милых, добрых жителей вашей страны! (Выпивает бочонок).

ИМПЕРАТОР: Благодарю.

ПОЭТ: Смотрите, смотрите, он выпил целую бочку!

КАЗНАЧЕЙ: Он выпил целую бочку!..

АДМИРАЛ: Славный малый! С таким мы одолеем всех наших врагов.

ГУЛЛИВЕР: Как? У вас есть враги? Не может этого быть!

СОВЕТНИК: Да, к несчастью мы постоянно находимся в состоянии войны с нашими соседями, жителями острова Блефуску.

АДМИРАЛ: К несчастью?! Вот сказал, так сказал! Война – какое ж это несчастье?

ГУЛЛИВЕР: Это действительно очень печально. И чем же провинились эти самые блефуски, или блефускцы – я не знаю, как правильно? Они показались мне такими забавными.

ИМПЕРАТОР: Эти блефускуанцы укрывают у себя на острове сбежавших от нас тупоконечников.

ГУЛЛИВЕР: Тупоконечников?

ИМПЕРАТОР: Да, тех, кто отказывается разбивать за завтраком яйца с острого конца, как у нас принято уже более ста лет. Эти упрямцы разбивают их с тупого.

КАЗНАЧЕЙ: Потому что они – тупоголовые! Ха-ха-ха!

ИМПЕРАТОР: За неподчинение закону мы их наказываем.

АДМИРАЛ: Отрубаем тупые головы! Ха-ха-ха!

СОВЕТНИК: Что же тут смешного, господа? Это ужасно, ужасно…

ГУЛЛИВЕР: Возможно ли воевать из-за выеденного яйца?!

ИМПЕРАТОР: Каждая великая страна, милый Гулливер, дорожит своими традициями. Мы воюем уже много лет. Но теперь с твоей помощью наконец одолеем врага. Ты ещё не забыл о своей клятве? Итак, ты сейчас же отправишься на остров Блефуску и приведёшь к нам сюда все вражеские корабли.

АДМИРАЛ: Ведь такому великану, как ты, – море по колено! Верно?.. Что ты молчишь?

КАЗНАЧЕЙ: Поешь ещё, если хочешь, а потом пойди и докажи, что ты умеешь быть благодарным.

ГУЛЛИВЕР: Спасибо, я уже сыт.

АДМИРАЛ: Тогда нечего рассиживаться – марш вперёд и без победы не возвращайся!

ИМПЕРАТОР: Награда – за нами.



Гулливер, досадливо качая головой, встаёт и уходит. Император и придворные смотрят ему вслед.

АДМИРАЛ: Теперь дрожите, тупоголовые блефускуанцы!

ПОЭТ: Ваше величество! Позвольте…

ИМПЕРАТОР: Как ты мне надоел. Пошёл вон!

СТРАЖ: Прочь! Прочь отсюда!

Поэта прогоняют. Пауза. Все лилипуты смотрят в сторону моря.

КАЗНАЧЕЙ: Вы уверены, что он вернётся?

СОВЕТНИК: Он же принёс торжественную клятву…

Адмирал и Казначей смеются.

ИМПЕРАТОР: Я думаю, он вернётся.

СОВЕТНИК: Конечно вернётся.

ИМПЕРАТОР: Но что нам делать с ним дальше?

АДМИРАЛ: Если вернётся, мы его наградим, а потом посадим на цепь, чтобы он знал своё место и не разглашал государственные тайны.

КАЗНАЧЕЙ: Вы видели сколько он ест? За какой-нибудь месяц он проест всю нашу казну.

АДМИРАЛ: Зато мы будем самыми сильными. Мы завоюем не только остров Блефуску.

КАЗНАЧЕЙ: Если до этого сами не умрём с голоду.

ИМПЕРАТОР: Что же ты предлагаешь?

КАЗНАЧЕЙ: Пусть он поможет нам одолеть блефускуанцев, а потом мы его убьём.

СОВЕТНИК: Убьём?.. В каком это смысле?

КАЗНАЧЕЙ: Адмирал тебе объяснит, в каком. Ха-ха-ха!

ИМПЕРАТОР: Убьём… Может, это и разумно. Иметь таких подданных… как-то страшновато. Хи-хи-хи…

СОВЕТНИК: Ах, нет, нет, это ужасно! За что? И зачем? От него может быть много пользы. Он такой сильный, он поможет нам строить города и дороги.

ИМПЕРАТОР: Ты опять осмелился сказать «нет» Императору?

АДМИРАЛ: По-моему, ваш Советник, государь, – тайный тупоконечник.

СОВЕТНИК: Нет, нет, что вы! То есть, да, да, то есть, я со всеми вами согласен, но…

ПОЭТ: Смотрите, смотрите, он возвращается!



Со стороны моря появляется Гулливер, ведущий за собой связку блефусских кораблей.

ДЕВУШКА: Вот это силища!

АДМИРАЛ: Слава Гулливеру, отважному покорителю Блефуску!

Все, включая лилипутов в кустах, кричат «Виват!»

ГУЛЛИВЕР: Я выполнил ваш приказ. А вы, небось, боялись, что я могу не вернуться?

ИМПЕРАТОР: Ах, полно, милый Гулливер! Мы все сразу поверили в тебя.

АДМИРАЛ: И ты нас не подвёл. Молодец! Герой!

ИМПЕРАТОР: Но почему на кораблях я не вижу команды? Где блефускуанцы?

ГУЛЛИВЕР: Я их отпустил. Вернее, они сами убежали, как только меня увидели.

СОВЕТНИК: Представляю, как они, бедняжки, испугались!

АДМИРАЛ: Кому же мы будем рубить головы?

ГУЛЛИВЕР: Послушайте, Адмирал! Зачем же рубить головы? Разве я не привёз вам победу? Чего вам ещё не хватает?

ИМПЕРАТОР: Казначей! А ты знаешь, чего нам ещё не хватает?

КАЗНАЧЕЙ: Денег, ваше величество. Ха-ха-ха!

ИМПЕРАТОР: Нет, братец. Нам не хватает торжества по случаю славной победы. Придётся тебе раскошелиться, ха-ха-ха! Сегодня вечером мы устроим во дворце пир. Да здравствует наш герой Лемюэль Гулливер!

ЛИЛИПУТЫ: Виват, Гулливер!

АДМИРАЛ: Да здравствует наш великий Император Молли Олли Гой! Виват!



Все дружно кричат «Виват!»

 

 



ДЕЙСТВИЕ  ВТОРОЕ

Торжество в Императорском дворце. Император с придворными сидят за накрытым столом. Гулливер лежит на дворцовой террасе, облокотившись на балюстраду, так что видны только его локти и голова. Музыканты играют, танцовщицы исполняют некий экзотический танец. Пара лилипутов наблюдает за происходящим, расположившись на плечах Гулливера.

ИМПЕРАТОР:  Эти пролазы уже взобрались к тебе на плечи! Если так пойдёт и дальше, скоро они сядут тебе на шею.



Министры угодливо смеются шутке императора.

ПОЭТ: Мы счастливы с этого высокого места лицезреть своего Императора.

ДЕВУШКА: Да здравствует великий Император Молли Олли Гой!..

ИМПЕРАТОР: Живо спускайтесь, бездельники!

ГУЛЛИВЕР: Здесь все вас так любят.

ИМПЕРАТОР: Никакого спасения от этой всенародной любви. Кстати, эта лилипуточка, Гулливер, очень мило поёт. Хочешь послушать?

ГУЛЛИВЕР: С удовольствием, ваше величество.

ПОЭТ: Не угодно ли вашему величеству услышать песню, которую мы сочинили сегодня ночью?

ИМПЕРАТОР: Ночью? Это любопытно.

Девушка поёт. Поэт аккомпанирует ей на лютне.

Да здравствует наша страна!

Она ото всюду видна.

Пускай через все океаны

К нам в гости плывут великаны.

 

ИМПЕРАТОР: И это всё?



ПОЭТ: Это всё, что я успел сочинить. Летние ночи так коротки, ваше величество! К завтрашнему вечеру я непременно придумаю продолжение.

ИМПЕРАТОР: Бездельники! За что я вас кормлю?! Ты придумаешь продолжение к утру, иначе его вообще никогда не будет, и эта короткая ночь станет для тебя последней.

ДЕВУШКА: Простите его, государь. Это я во всём виновата: я плохо помогала моему другу. Завтра мы обязательно…

ИМПЕРАТОР: Вон! Праздник продолжается!



Поэт и Девушка уходят. Праздник продолжается: музыканты играют, танцовщицы танцуют.

А тебе, Гулливер, нравится при моём дворе?

ГУЛЛИВЕР: О да, господин Император. Но с высоты моего положения не всегда бывает просто разглядеть всю хитрость его устройства.

ИМПЕРАТОР: Ха-ха-ха! Высота положения! Ха-ха-ха! (Министры подхихикивают.) Не надо путать положения с ростом: твой рост действительно огромен, но по положению, дорогой Гулливер, ты ниже любого из здесь присутствующих.

ГУЛЛИВЕР: Разумеется, ваше величество.

ИМПЕРАТОР: И я не понял, о какой хитрости ты говоришь? Ты намекаешь на хитрость моих министров?

ГУЛЛИВЕР: Нет, нет, такого у меня и в мыслях не было. Я просто неудачно выразился: надо было сказать не хитрость, а тонкость.

ИМПЕРАТОР: Тонкость? Разве мои министры не достаточно упитанны? Ты посмотри на Казначея. Готов спорить, в твоей Англии нет таких толстяков.

ГУЛЛИВЕР: В том-то и хитрость, что тонкость ваших министров очень удачно сочетается с их пышностью.

ИМПЕРАТОР: Ты, Гулливер, шутник! Тонкость – пышность!



Оба смеются над каламбуром.

АДМИРАЛ: Советник, ты можешь мне объяснить, о чём они говорят?

СОВЕТНИК: Нет, Адмирал, я затрудняюсь перевести эту игру слов на ваш военный язык.

АДМИРАЛ: Казначей, а ты можешь мне объяснить, что хотел сказать Советник?

КАЗНАЧЕЙ: Как всегда, что-нибудь очень умное, а получилось, как всегда, наоборот.

Адмирал и Казначей хохочут.

ИМПЕРАТОР: Весёлые у меня министры. А ты, Гулливер, почему-то кажешься мне грустным. Или я ошибаюсь?

ГУЛЛИВЕР: Нет, государь, Вы правы. Мне грустно, когда я думаю о своей родной Англии. Буря забросила меня на этот очаровательный остров, в вашу милую Лилипутию. Я рад тому, что познакомился с вами. Вы все такие славные, весёлые. Но мой корабль разбился, и теперь неизвестно, как и когда я возвращусь домой.

ИМПЕРАТОР: Не знаю, что хорошего есть в твоей Англии, но таких министров, как у меня, там точно нет. Сейчас я тебя развеселю. Эй, министры!

АДМИРАЛ, КАЗНАЧЕЙ и СОВЕТНИК: Мы здесь, ваше величество!

ИМПЕРАТОР: Покажите-ка нам, на что вы способны, а мы поглядим и решим, какой награды каждый из вас достоин.

АДМИРАЛ, КАЗНАЧЕЙ и СОВЕТНИК: Почтём за честь, государь!

Слуги натягивают канат. Министры забираются на него и, стараясь спихнуть друг друга, демонстрируют искусство канатоходцев, ловко при этом подпрыгивая и даже кувыркаясь*). Слуги, музыканты и все прочие лилипуты превращаются в активных болельщиков. Гулливер от души смеётся.

СОВЕТНИК: Государь! Вы видите, как высоко я подпрыгиваю? Гоп-ля! Гоп-ля!

ИМПЕРАТОР (Гулливеру): Какой он смешной! Я так и зову его: Гоп-ля-ля.

АДМИРАЛ (спихивая Советника): Допрыгался, голубчик! (Марширует на канате.) Ать-два! Ать-два! Прошу обратить внимание на мою решительность и непреклонность! Ать-два!

ИМПЕРАТОР: Ну, каково?

ГУЛЛИВЕР: Признаюсь, ни при одном дворе мне не приходилось видеть, чтобы достоинства министров определялись таким способом! Браво!

Неожиданно Казначей сталкивает Адмирала и демонстрирует на канате чудеса ловкости, раскачиваясь лёжа, стоя на руках и даже на носу. Император не скрывает своего одобрения.

ИМПЕРАТОР: Молодец! За что я люблю своего Казначея, так это за его ловкость. Если бы не эти штуки, – давно бы отрубил ему голову.



Казначей делает головокружительное сальто и легко спрыгивает с каната.

Браво, Казначей! Сегодня ты заслужил самую высокую награду – Синюю нитку через плечо.



Под торжественную музыку лилипуты выносят Синюю нитку и награждают ей Казначея.

КАЗНАЧЕЙ: Благодарю, государь. Для вас я готов кувыркаться с утра до вечера.

СОВЕТНИК: А я, ваше величество, готов даже ночью делать всё, что вам понравится. (К Гулливеру.) Вы заметили, как высоко я сегодня подпрыгивал?

ГУЛЛИВЕР: Разве можно было этого не заметить! Я просто в восторге от вашего искусства.

ИМПЕРАТОР: Раз ты так понравился нашему славному герою, награждаю тебя красной ниткой.

АДМИРАЛ: Красной? Как красной?



Происходит торжественное награждение Советника.

Разве я не заслужил красной нитки? Разве я подпрыгивал ниже этого выскочки?

ИМПЕРАТОР: Возьми себя в руки, Адмирал! Если будешь кричать при Императоре, останешься вообще без нитки.

АДМИРАЛ (растерянно): Я – без нитки?.. Какой позор… Адмирал – без нитки…

ГУЛЛИВЕР: Простите его, ваше величество. Видите, как он переживает.

ИМПЕРАТОР (Адмиралу): Скажи спасибо Гулливеру. Так уж и быть, зелёной ниткой я тебя награжу.



Удручённому Адмиралу вручают зелёную нитку.

АДМИРАЛ: Зелёная…

ИМПЕРАТОР: А теперь догадайтесь, кого я удостою сегодня самой большой награды?

АДМИРАЛ: Кого?

СОВЕТНИК (неуверенно): Может быть, Гулливера?

ИМПЕРАТОР: Ну разумеется, Гулливера. Нашего славного героя, отважного победителя блефусского флота я награждаю всеми тремя нитками сразу – синей, красной и зелёной!

СОВЕТНИК: Виват, Гулливер!

Гулливер принимает почётную награду.

КАЗНАЧЕЙ (ворчит): Сразу тремя нитками… Разве такое возможно? Сразу тремя?..

ИМПЕРАТОР: Вот теперь, Гулливер, твоё положение при дворе будет соответствовать твоему росту.

ГУЛЛИВЕР: Я с гордостью принимаю эту высокую награду и хочу выпить за великую Лилипутию. Пусть у неё никогда не будет врагов, а только одни друзья.



Все шумно пьют, кричат «Виват, Гулливер!», «За великую Лилипутию!» и т.п.

Ваше величество! Позвольте мне в этот торжественный момент обратиться к вам с маленькой просьбой.

ИМПЕРАТОР: Надеюсь, твоя просьба не будет слишком нескромной?

ГУЛЛИВЕР: Ваше величество! Пожалуйста, простите бедного придворного поэта и его подругу. Мне так понравилась их песня!

ИМПЕРАТОР: Ха-ха-ха! И это всё? О поэте можешь не волноваться: он уже привык к моим шуткам и к утру непременно что-нибудь да сочинит.

СОВЕТНИК: За здоровье нашего большого друга Лемюэля Гулливера!

КАЗНАЧЕЙ: За здоровье государя Императора!

СОВЕТНИК: За то, чтобы у Лилипутии никогда больше не было врагов!

ИМПЕРАТОР: Для этого нужен сущий пустяк. Наш друг Гулливер, отдохнув денёк-другой, должен ещё раз прогуляться на остров Блефуску и вернуть домой в Лилипутию всех беглецов-тупоконечников.

АДМИРАЛ: И мы наконец отрубим их тупые головы.

СОВЕТНИК: Нет, нет, как раз наоборот – нужно всех их простить, и тогда начнётся новая жизнь!

ИМПЕРАТОР: Ты опять сказал «нет»?!

АДМИРАЛ: Да он просто тайный тупоконечник!

КАЗНАЧЕЙ: Он сочувствует нашим врагам!

АДМИРАЛ: Блефусский шпион!

СОВЕТНИК: Нет, нет, господа, я не шпион, я не тупоконечник, я вообще не ем яиц…

АДМИРАЛ: То-то он сегодня так старательно подпрыгивал! Но нас не проведёшь. Смерть предателю!

СОВЕТНИК: За что?!..

АДМИРАЛ: Снимай красную нитку, изменник! (Начинается драка).

ГУЛЛИВЕР: Опомнитесь! Что вы делаете? Господин Советник прав – нельзя убивать людей из-за выеденного яйца.

КАЗНАЧЕЙ (Гулливеру): А! Так ты отказываешься выполнить приказ нашего Императора? Ты защищаешь изменника?! (Императору). Это мятеж, государь! Такого прощать нельзя!

ИМПЕРАТОР: О чём ты говоришь, Казначей!? Гулливер – наш друг и герой. Среди нас нет врагов, я в этом уверен. Просто сегодня был трудный день, и мы все немного утомились. Пора отдохнуть. Спокойной ночи, Гулливер. О делах мы поговорим завтра.

ГУЛЛИВЕР: Спокойной ночи, друзья.

ВСЕ: Спокойной ночи.



Гулливер уходит. Слуги опускают полог, отделяющий террасу от дворцового зала, тушат светильники. Все прислушиваются к шагам уходящего Гулливера.

ИМПЕРАТОР: Повеселились и хватит. Пора заняться государственными делами. (Советнику). Всё ещё дрожишь, попрыгун? Скажи спасибо Гулливеру, – если б не он, остался б ты теперь не только без красной нитки, но и без головы. Верно, Адмирал?

АДМИРАЛ: Я и сейчас готов проткнуть насквозь этого выскочку, этот мыльный пузырь.

ИМПЕРАТОР: Не стоит, пусть ещё попрыгает. У него это хорошо получается. Другой вопрос – как поступить с его защитником, с этим новым героем, с этим человеком-горой? 

КАЗНАЧЕЙ: Горы тем и хороши, что их не надо кормить. Если ж какая-нибудь гора оживает и начинает съедать по несколько коров зараз, то лучше её снова сделать мёртвой. Таково моё мнение.

АДМИРАЛ: Я согласен с Казначеем. Пользы от этой горы меньше, чем хлопот. Для рядового он слишком велик. А какой чин ещё я могу присвоить этому заносчивому новобранцу? Может, его отравить?

СОВЕТНИК: Ну вот опять… Я не знаю, право… А польза? Он мог бы стать, к примеру, скороходом или переносить тяжёлые камни…

АДМИРАЛ: Для пользы дела вас обоих надо бы поджарить на одной сковородке!

ИМПЕРАТОР: С Советником трудно не согласиться: ведь вы же, министры, не станете таскать тяжёлые камни? Ха-ха-ха! (Все смеются). Поэтому я решил подарить жизнь моему новому подданному.

СОВЕТНИК: Как это великодушно!

ИМПЕРАТОР: Однако за непослушание я должен его наказать. Пусть он таскает камни и совершает новые подвиги, но мы выколем ему оба глаза. (Все ошеломлены). Это не лишит его силы и даже прибавит храбрости, – ведь человек, который не видит опасности, ничего на свете не боится. Верно, Адмирал?

АДМИРАЛ: Верно, как и всё, что говорит Император.

ИМПЕРАТОР: А что скажешь ты, Казначей, о моём решении?

КАЗНАЧЕЙ: Мудрость, смелость и доброта! – вот что я скажу. А я-то предлагал убить Гулливера! О, как я был не прав! О, как я был жесток! О!..

ИМПЕРАТОР: Ну, будет, будет. Что молчишь, Советник? Ты же знаешь, как я дорожу твоими советами. Говори.

СОВЕТНИК (растерянно): Не могу… У меня нет слов, государь… Как же так?.. Нет… Нет!..

ИМПЕРАТОР: Опять «нет»?!

КАЗНАЧЕЙ: Предатель! Изменник!

АДМИРАЛ: Шпион! Удивляюсь вашей доброте, государь. И для такого… вы не пожалели красной нитки! Да на этой нитке его бы и повесить!

ИМПЕРАТОР (Советнику): Пора, пора, голубчик, тебя наказать.

СОВЕТНИК (от испуга начинает икать): Госуда… ик… Ваше вели… ик   Я… ик… Я… ик… Я… ик… ик… ик…

ИМПЕРАТОР (Советнику): Что ж ты, милый так испугался? Я ж не злодей какой-нибудь. Дам тебе поручение, – хорошо выполнишь, так и прощу.

СОВЕТНИК: Ик… Я всегда… ик… рад… ик… ик…

ИМПЕРАТОР: Вот и хорошо. Как наказать Гулливера, мы уже решили. Решили все вместе, а сделать это доверяем тебе одному. Понял? (Советник икает). Ты только случайно не скажи «нет», это меня очень огорчит. Ну, хватит икать-то. Пойди, выпей чего-нибудь и сделай, о чём тебя просят. Утром придёшь и всё расскажешь. Всё. Спокойной ночи.



Император удаляется, сопровождаемый Казначеем и Адмиралом. Советник, продолжая икать, уходит в другую сторону. Из-за колоны появляются Поэт и Девушка.

ДЕВУШКА: Ты слышал?

ПОЭТ: Нет, нет, нас это не касается, не нашего ума дело.

ДЕВУШКА: Это ужасно. Нужно же что-то делать.

ПОЭТ: А может, это только шутка, ведь наш император такой…

ДЕВУШКА: О чём ты говоришь?! Ты ведь и сам в это не веришь.

ПОЭТ: Бежим, пока нас никто здесь не заметил.

Убегают.

*  *  *


Снова берег моря. Гулливер сидит на берегу. Над ним звёздное небо. Ярко светит луна.

ГУЛЛИВЕР (смотрит на небо): И над моей родной Англией такие же звёзды, такая же луна… Если б я сейчас оказался дома и рассказал бы о том, где я был и что видел, – никто бы мне не поверил. Подумали б, что сумасшедший. Сначала я и сам глазам своим не поверил, – все такие малюсенькие! А они-то, бедняги, как, наверное, напугались, когда меня увидели! Человек-гора! Да я и сам всё время боюсь, как бы кого случайно не раздавить. Пригласить бы их в гости в Англию… Только вот как мне самому туда вернуться? – ни плыть не на чем, ни дороги не знаю… (Укладывается). А они такие забавные, такие важные…

ПОЭТ (из-за куста): Эй, Гулливер!

Гулливер от неожиданности вскакивает, думая, что, ложась, придавил лилипута. Осматривается.

ГУЛЛИВЕР: Ты где?

ДЕВУШКА (из-за куста): Мы тут.

ГУЛЛИВЕР: А, это вы, сочинители. Что, не спится?

ПОЭТ: Какой тут сон. Сейчас как услышишь, – сразу проснёшься.

ГУЛЛИВЕР: Что услышу?

ДЕВУШКА: То, что мы скажем.

ГУЛЛИВЕР: А что вы мне скажете?

ПОЭТ: То, что сами слышали.

ГУЛЛИВЕР: Всё, я уже спать расхотел. Что же такое вы слышали?

ПОЭТ: А то, что тебе глаза собираются выколоть.

ГУЛЛИВЕР (смеётся): Где же вы такое слышали?

ДЕВУШКА (оглядываясь): Где, где. Во дворце.

ГУЛЛИВЕР: Да ну!

ДЕВУШКА: Вот тебе и «да ну».

ПОЭТ: Сам император приказал. А исполнять будет этот, который прыгал. Гоп-ля-ля.

ГУЛЛИВЕР: Советник?

ДЕВУШКА: Ну да.

ГУЛЛИВЕР: Не может этого быть.

ПОЭТ: Выколет, тогда узнаешь. (Оглядывается). Всё. Мы уходим.

ДЕВУШКА: Не спи.

Лилипуты уходят, опасливо озираясь. Гулливер остаётся один.

ГУЛЛИВЕР: Сначала не верил своим глазам, а теперь ушам не верю. Как? Такие смешные, такие безобидные человечки, –  и такое коварство!.. А Император? – он  был со мной так любезен, и вдруг – выколоть глаза! За что? За то, что я заступился за бедных упрямцев, которые не хотят разбивать яйца с острого конца. Смешно!



Из-за кустов снова появляются лилипуты.

ПОЭТ: Эй, Гулливер! Не спишь?

ГУЛЛИВЕР: Вы ещё здесь?

ПОЭТ: Мы пришли сказать…

ГУЛЛИВЕР: Вы пришли сказать, что это была шутка?

ДЕВУШКА: Нет. Мы хотим сообщить тебе одну тайну.

ГУЛЛИВЕР: Одну тайну вы мне уже сообщили.

ДЕВУШКА: То была плохая тайна, а эта – хорошая.

ПОЭТ: Тут рядом, недалеко, море прибило к берегу плавучий остров.

ДЕВУШКА: Это мы сначала так подумали.

ПОЭТ: Да. А потом мы подумали, что это не остров…

ДЕВУШКА: А лодка.

ГУЛЛИВЕР: Лодка?

ПОЭТ: Да, огромная лодка.

ДЕВУШКА: Перевёрнутая вверх дном.

ГУЛЛИВЕР (взволнованно): Лодка! Да если это правда, я вас… я вас…

ПОЭТ: Возьми нас с собой в Англию.

ГУЛЛИВЕР: ???

ДЕВУШКА: Нам очень хочется посмотреть на твою Англию.

ГУЛЛИВЕР: Сперва посмотрим, лодка ли это и можно ли на ней плыть. Лодка!..



Гулливер и лилипуты стремительно уходят. Облако закрывает луну, становится темнее. На сцене, крадучись, появляется Советник.

СОВЕТНИК: Ой, как страшно, как страшно… Ноги трясутся, зубы стучат. Как же я?.. Как же я?.. А вдруг он почувствует, прежде чем я?.. Ой, как страшно… А вдруг он обо всём догадается, до того как… Ой… Ой… Вон он, лежит, не шевелится. Спит или нет?.. Как страшно…



Луна выходит из-за облака, и Советник видит, что принял куст за спящего Гулливера.

Ой! Это же куст! А где же Гулливер? Куда он мог деться? Сбежал?! Неужели мне так повезло? Теперь я пойду к Императору и скажу, что Гулливер сбежал. Я же не виноват, что он сбежал. Я первым сообщу об этом, и Император простит меня. Но, может, он не сбежал?..



Раздаётся гулкий плеск вёсел, и на простор моря выплывает огромная лодка. В ней – Гулливер с двумя лилипутами. Увидав лодку, Советник начинает радостно подпрыгивать.

Это он! Сбежал! Сбежал! Сбе-жа-а-ал!

 

 

К О Н Е Ц



 

 

*) В зависимости от системы используемых кукол канат может быть заменён шаром и т.п., равно как и вместо танцев по желанию постановщиков в представление могут быть введены акробатические или иные цирковые номера.

Конец формы




Каталог: files
files -> Чисть I. История. Введение: Предмет философии науки Глава I. Философия науки как прикладная логика: Логический позитивизм
files -> Занятие № Философская проза Ж.=П. Сартра и А. Камю. Философские истоки литературы экзистенциализма
files -> -
files -> Взаимодействие поэзии и прозы в англо-ирландской литературе первой половины XX века
files -> Эрнст Гомбрих История искусства москва 1998
files -> Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)
files -> Антиискусство как социальное явлеНИе
files -> Издательство
files -> Список иностранных песен
files -> Репертуар группы


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница