Г. Н. Волков, действ, чл. Рао, д-р пед наук, проф.; А. П. Оконешникова, д-р психол наук, проф



страница1/23
Дата14.08.2016
Размер6.34 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
ББК 74.200.50 П 163

Рецензенты:



Г. Н. Волков, действ, чл. РАО, д-р пед. наук, проф.; А. П. Оконешникова, д-р психол. наук, проф.

Научный редактор: В. В. Сериков, чл.-кор. РАО, д-р пед. наук, проф.



Панькин А. Б.

П 163 Этнокультурный парадокс современного образования: Монография. — Волгоград: Перемена, 2001. — 446 с.

18ВМ 5-88234-529-4

Автор представляет оригинальную концепцию этнокуль­турного подхода к построению системы образования на приме­ре возрождающегося калмыцкого этноса. В монографии изло­жены богатый сравнительно-педагогический материал и прак­тический опыт. Впервые показан синтез идей этнокультурной коннотации личностно-развивающей образовательной модели и билингвизма.

Адресована специалистам в этнопедагогике, разработчикам в системе образования, аспирантам, студентам педвузов.

ББК 74.200.50


18ВЫ 5-88234-529-4


©А. Б. Панькин, 2001

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 4

Глава 1. Образование в системе возрождающейся этнической культуры Ю


  1. Возрождение этнической культуры как социально-
    историческая проблема 10

  2. Роль образования в возрождении этнической куль­
    туры 52

Глава 2. Этнокультурная образовательная система: исторический генезис и концептуальные основы современного
развития 83

  1. Закономерности генезиса образовательных систем
    при прогнозе развития этнокультурной системы образования 83

  2. Разработка концепции развития этнокультурной
    системы образования на примере Калмыкии 138

  3. Личностный подход как методологический принцип
    проектирования этнокультурной системы образования — 192

Глава 3. Язык в системе образования. Проблемы и противоречия 246

  1. Концепция этноязыковой системы образования 246

  2. Проблема билингвизма в контексте возрождения
    родного языка 274

Глава 4. Актуализация этнокультуры в системе образования. Опыт проектирования и развития системы образования Республики Калмыкия 317

  1. Формирование системы этнокультурного образования 317

  2. Проектирование и развитие этнокультурно-
    коннотированных учреждений образования 360

Заключение 404

Список литературы 413

Приложение 432

ВВЕДЕНИЕ

Проблема, рассматриваемая в данной работе, связана с радикальными изменениями социально-экономического укла­да жизни и государственного устройства страны, предопределе­на качественным изменением ценностных ориентации, обра­щением к общечеловеческим и этническим ценностям как составной части культуры, противостоящим духовной ассими­ляции и деградации общества и стимулирующим социальное развитие личности.

Исследование закономерностей развития межпоколенных стабильных общностей (этносов), возрождение их культуры ста­новятся актуальной социально-исторической проблемой, приоб­ретают важное значение в формировании личности современно­го человека и признаются этнокультурным парадоксом совре­менности, т. к. это явление сопутствует нарастающей унифика­ции духовной и материальной культуры, процессам глобализа­ции. На глобализацию экономики и конвергенцию мир реаги­рует настойчивым поиском этнокультурной самобытности. Все это обусловливает парадоксальное сосуществование двух альтер­нативных направлений — глобализации и многообразия.

В мировом масштабе проходят процессы, характеризующие­ся стремлением народов сохранить свою самобытность, подчерк­нуть уникальность культуры и психологического склада, всплес­ком осознания миллионами людей своей принадлежности к определенному этносу — национального самосознания или эт­нической идентичности. Проявляется большой интерес к сво­им корням. Этническое возрождение рассматривается как одна из основных черт развития человечества в первой половине XXI в.

Все чаще и громче говорят об этнокультурном утверждении в поликультурных государствах, в которых в условиях

унифицированной образовательной системы обычно не остается места для сохранения языков этнических меньшинств, для приобще­ния молодого поколения к культуре своего народа, что приво­дит к угасанию формировавшихся веками нравственных и ду­ховных ценностей народов. Все больше людей, прежде всего молодых, вопреки предсказаниям (прежде всего политиков) вглядываются в прошлое, ищут защиту, поддержку и уверенность в себе, в непреходящих, вечных, традиционных ценностях своих предков, стремятся сохранить свою самобытность, уникальную культуру. Интерес к проблеме культуры и языка также обусловлен наличием меньшинств, претендующих на право выражения своей культурной самобытности и испытывающих осо­бые потребности в связи с социальной и экономической инте­грацией в среду обитания. Отсюда процесс самоопределения, по­иск этнической идентичности, рост этнического самосознания, осмысление новых ценностных доминант.

Парадокс современного образования заключается в том, что оно претендует на универсальность и объективность, тогда как на самом деле является лишь выражением гегемонии тех или иных культурных разновидностей западного экспансионизма во имя абстрактной технократической эффективности. Эти тенден­ции заставляют рассматривать этническое возрождение как один из путей развития человечества в первой половине XXI в.

В последнее десятилетие в образовательной политике Российской Федерации одним из приоритетных направлений яв­ляется деятельность по возрождению и развитию этнокультурно-ориентированных образовательных учреждений, по форми­рованию национально-региональных систем образования. Акту­альность темы обусловлена задачами, стоящими перед системой образования, необходимостью возрождения культурного потен­циала каждого народа и его раскрытия посредством системы образования, неизбежностью социально-педагогических процес­сов включения в содержание образования этнической культу­ры. Система образования становится важнейшим фактором возрождения, сохранения и развития этнической культуры, са­мосознания. Проблемы этнически ориентированных систем образования отличаются теоретической неразработанностью. Исследования касались в основном проблем частных методик и отдельных аспектов обучения и воспитания. Основные аспекты

изучения и использования народного опыта в развитии де­тей намечены в работах Г. Виноградова, Г. Н. Волкова, А. ТТТ. Гашимова, А. Э. Измайлова, О. Д. Мукаевой, А. П. Оконешниковой, Р. Д. Санжаевой, С. И. Фоминой и др. В научной школе Е. В. Бондаревской проблема этнокультурной школы активно разрабатывается А. Я. Данилюком. Принципы культуросообразности и культуротворчества раскрываются Е. В. Бондаревской и про­ецируются А. Я. Данилюком на проблемы современной школы.

Целенаправленные исследования, кардинально и целостно рассматривающие закономерности процессов возрождения и развития этнокультурных систем образования в структуре возрождающихся этнокультур, раскрывающие их методологические основы, отсутствуют. Необходимость такого рода изысканий диктуется потребностями современных образовательных реалий. Методологической основой нашего исследования является уче­ние об определяющей роли активной сущности человеческой деятельности в становлении личности, о соотношении нацио­нального, общечеловеческого в социокультурной жизни обще­ства; философские и этнографические исследования и этно­логические теории; -современные теории этноса и этнического раз­вития (С. А. Арутюнов, Л. Н. Гумилев, Э. С. Маркарян, Н. Чебоксаров, М. Мид); исследования по личностно ориентированному образованию (Е. В. Бондаревская, Л. С. Выготский, В. И. Данильчук, В. В. Сериков, В. Д. Шадриков, И. С. Якиманская); системный подход к проектированию образовательных систем (В. В. Краевский, В. Беспалько, Г. Кириллова, В. Максимова, И. Я. Лернер); принцип сочетания этнокультурологического и обще­человеческого подходов в историческом аспекте (В. С. Библер, Г. П. Выжлецов, М. С. Каган, К. Клакхон, А. Кребер, С. В. Лурье, В. Е. Межуев); российский и международный опыт билингвиз­ма (Е. М. Верещагин, Ю. Д. Дешериев, И. Я. Зимняя, И. Ф. Протченко, Д. Фишман, Л. В. Щерба).

Цель данной монографии — разработка научно-педагогических основ технологии развития этнокультурно-ориентированных систем образования. Отправной точкой анализа являлось предположение о том, что этнокультурная система образования как важнейший и неотделимый элемент культуры народа про­ходит вместе с ней взаимозависимый путь развития, а целена­правленное и системное использование прогрессивных достижений этнической культуры является

6

серьезной предпосылкой формирования и совершенствования личностной структуры представителей молодого поколения.



Этнокультурная система образования рассматривается как оригинальный субъект, развивающийся в соответствии с определенными закономерностями, зависящими от развития этноса и социума, как важнейший структурный элемент процесса воз­рождения, сохранения и развития культуры этноса. С позиций процессуально-результативного подхода сущность этнокультур­ной системы образования трактуется как процесс и результат социально-исторического развития этноса, готовность к этни­ческой самоидентификации, как стержневое качество в струк­туре этнической культуры.

На основе этнокультурологического подхода определены сущностные характеристики и основные структурные компоненты этнокультурной системы образования, раскрываются малоизу­ченные аспекты возрождающихся систем образования, в част­ности личностный, этнопедагогический, языковой, билингвистический, нравственный. Обосновывается концепция развивающей­ся этнокультурной системы образования и разрабатываются научно-педагогические основы проектирования и формирова­ния двуязычной этнокультурной школы, работающей в контек­сте личностно ориентированной образовательной парадигмы и ориентирующей личность на общечеловеческие ценности через этническую культуру. Ценностные ориентации этнокультуры обеспечивают системность, целостность формирования личности. Педагогическим условием формирования современной этнокультуры выступает совместная воспитывающая коллективная деятельность учащихся по усвоению социального опыта.

Системообразующим фактором формирования современной культуры выступает гуманистически направленная, обществен­но-значимая совместная деятельность учащихся — представи­телей различных этносов. Культурно-педагогическое наследие каждого этноса содержит в себе уникальный образовательный потенциал, который может быть успешно реализован посред­ством системы образования. От ориентации системы образо­вания на этнокультуру как интегративное личностное образо­вание зависит расширение, углубление и личностное принятие объектом образовательного процесса общечеловеческих цен­ностей.

7

Для реализации проблемы вводится понятие «этнокультур­ная коннотация», которая представляет собой социальный фе­номен и подчеркивает этнокультурную особенность современ­ной образовательной системы. Результаты исследования содер­жат решение научной проблемы формирования этнокультурно-коннотированной системы образования.



Этнокультурно-коннотированное образование предполагает учет не только этнопсихологических особенностей учащихся, но и этносемиотических механизмов, обусловливающих их специ­фику в каждом отдельном регионе. Образование рассматрива­ется как важнейший структурный элемент процесса возрожде­ния, сохранения и развития культуры этноса. Теоретически обо­снована и экспериментально подтверждена эффективная техно­логия формирования этнокультурно-коннотированной системы образования; обосновывается представление об этнокультурно-коннотированной системе образования как подсистеме полиэтнической образовательной супердержавы; показана сущность этнокультурной детерминации деятельности современной шко­лы; показана роль родного языка как носителя этнокультурной специфики; исследованы проблемы соотношения языков нацио­нальных меньшинств и основного государственного языка на примере калмыцко-русского двуязычия. Система образования рассматривается как важнейший структурный элемент процес­са возрождения, сохранения и развития культуры этноса.

Актуализация традиционных педагогических взглядов, достижений культуры этносов должна стать главным фактором форми­рования нравственно-этической и социальной базы личности.

В процессе подготовки данного исследования автор разрабо­тал «Концепцию развития калмыцкой национально-региональ­ной системы образования, возрождающей, сохраняющей и развивающей родной язык — основу национальной культуры и самосознания», «Базисный учебный план общеобразовательных школ Республики Калмыкия», программы развития системы образования г. Элисты на 1991—1995, 1995-2000, 2001—2005 го­ды, программы развития различных учреждений образования Республики Калмыкия, принял участие в выполнении региональной научной программы «Калмыкия», сформированной Министерством образования Российской Федерации и прави­тельством Республики Калмыкия, а также в

8

Качестве ответственного исполнителя проекта «Региональное строительство и управление системой образования Республики Калмыкия».



Автор выражает признательность Н. М. Бадмахалгаевой, Н. Э. Басаевой, Г. М. Борликову, Г. Н. Волкову, О. Д. Мукаевой, И. С. Немгировой, А. П. Оконешниковой, В. М. Полтавской, Р. Д. Санжаевой, В. В. Учурову за поддержку и помощь в реа­лизации основных идей исследования.

Особая благодарность научному редактору — член-корреспонденту РАО, доктору педагогических наук, профессору В. В. Серикову за глубокое проникновение в проблемы этно­культурного образования и оказание неоценимой поддержки в подготовке монографии.



Глава 1. ОБРАЗОВАНИЕ В СИСТЕМЕ ВОЗРОЖДАЮЩЕЙСЯ ЭТНИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ

1.1. Возрождение этнической культуры как социально-                 историческая проблема

На рубенсе тысячелетий в мировом масштабе проходят процессы, характеризующиеся стремлением народов сохранить свою самобытность, подчеркнуть уникальность культуры и психологического склада, всплеском осознания миллионов людей своей принадлежности к определенному этносу — националь­ного самосознания или этнической идентичности. Проявляется большой интерес к своим корням. Призывы к исконным цен­ностям становятся все сильнее. В поликультурных государствах все чаще говорят об этнокультурном утверждении. Все больше людей, прежде всего молодых, вопреки предсказаниям (прежде всего политиков) вглядываются в прошлое, ищут защиту, под­держку и уверенность в себе, в непреходящих, вечных, традици­онных ценностях своих предков, стремятся сохранить свою са­мобытность, уникальную культуру. Возрастающее влияние куль­туры и религии вступает в резкое противоречие с тезисом конвер­генции. Этническое возрождение рассматривается как одна из основных черт развития человечества в первой половине XXI в. Исследование закономерностей развития межпоколенных стабильных общностей (этносов), возрождение их культуры ста­новятся актуальной социально-исторической проблемой, приоб­ретают важное значение в формировании личности современно­го человека и признаются этнокультурным парадоксом современности, т. к. сопутствуют все нарастающей унификации ду­ховной и материальной культуры, процессам глобализации, поскольку глобализации экономики и мировому распространению единообразия и конвергенции противостоит этнокультурная самобытность. Это обусловлено прежде всего наличием непрекращающихся международных конфликтов, опасности ядерной

10

войны, террористической и экологической угрозы, глобализаци­ей духовной жизни, парадоксальным сосуществованием двух противоборствующих направлений — глобализации и многообразия. Ощущение нестабильности уменьшает оптимизм и веру в светлое будущее. Причиной возрождения интереса к своим корням является протест как следствие несостоятельности раз­личных типов универсализма. Идея всеобщего мира и братства изжила себя. «Социалистические» ценности не оправдали ожи­даний из-за искажений, которые они претерпели на практике. Наднациональный капиталистический порядок также не стал подходящей альтернативой.



Когда в 80-е годы глобализация индустрии западной культуры проникла в самые отдаленные уголки мира, наиболее вос­приимчивые культуры отреагировали на это мерами, направленными на сохранение самобытности. Эта тенденция застави­ла осознать амбивалентность современности. Геополитический контекст ограничен всеобъемлющим процессом глобализации не только экономики, но и западной культуры. На глобализа­цию мир реагирует настойчивым поиском этнической и куль­турной самобытности.

Реакцией на процесс глобализации, ориентированный на придание единообразия и конвергенцию стиля жизни, стало направ­ление, основанное на таких ценностях, как культурные корни и этничность. Последовавший за этим процесс этнокультурного утверждения приобрел мировой масштаб. Рудольф Ставенхаген (Кис1о1:С 81;ауеппа&еп) ввел понятие этничности в исследова­ния вопросов развития1.

В некоторых частях мира в результате этнокультурного самоутверждения возникают новые современные формы и выражения самобытности, такие как азиатская современность, ис­ламское возрождение и распространение местных культур в Африке. В сегодняшнем мире цели развития и средства его достижения пересматриваются и определяются незападными странами. Возрождение мусульманской культуры, стихийное движение христианских общин в странах Латинской Америки, возобновление споров между славянофилами и западниками в России, мессианское движение в странах Африки, а также

1 Stivenhagen R. Ethnodevelopment: a neglechtad dimension in development thinking// Apthorpe, P., eds, 1986. Development studies: critigue and reneval. Leiden, E.J. Brill.

восторги новейшими азиатскими технологиями (в Японии, Сингапуре и Малайзии) — все это указывает на растущее разочарова­ние в секуляризованных материалистических теориях разви­тия. Возрожденное чувство основополагающих ценностей спо­собствует усилению этнокультурных потребностей. Представления глобализации и секуляризации не в состоянии справить­ся с этими потребностями.

Согласно парадигме модернизма социальная, политическая и экономическая сферы жизни объяснимы и управляемы. По­этому нашу жизнь пытались планировать и направлять. Гос­подство технологической цивилизации, вредные последствия модернизации и чрезмерное единообразие обостряют чувство отчуждения у индивида и повышают ценность малых и боль­ших общностей и этнической самобытности. Пробуждение ин­тереса к своим корням — это протест против модернизации, подрывающей традиционные ценности, разрушающей вековые общности и обесценивающей этнокультурные традиции. Дина­мичные процессы, происходящие в культуре и религии, сломали «клетку» модернизма и активизировали индигенизацию. На передний план вышли силы, оттесненные на обочину истории или сдерживаемые модернизмом. Этнокультурные традиции меньшинств кажутся более привлекательными и интересными. Человек начал поиск своих ценностей в прошлом.

Постмодернизм признает и уважает аутентичность и этно­культурную специфику, представленную незападными «други­ми», пропагандируемую группой философов и публицистов. Наиболее влиятельные из них — это У. Эко, Д. Харви, Т. Кюн, Л. Лаудан, Ж.-Ф. Лиотар, Э. Морен, Р. Ротри, С. Тулмен и В. Уэлш. Ключевыми словами эпохи постмодернизма стали «самобыт­ность», «различие», «основополагающие ценности» и «много­образие». Все эти тенденции заставляют рассматривать этни­ческое возрождение как одну из основных черт развития чело­вечества в первой половине XXI в.

Категории «этнос», «культура», «традиция», «личность» явля­ются базовыми и общими для многих наук. Решаемая нами проблема взаимосвязи и взаимообусловленности этносоциолин-гвокультурологических закономерностей и закономерностей функционирования современного образования и этнокультуры требует прежде всего анализа таких категорий, как «этнос» и «нация». Несмотря на смысловую идентичность и взаимозаменяемость,

12

каждая из них несет предметную определенность, охва­тывающую ту или иную сторону или грань отражаемых и ис­следуемых объектов. В. Г. Бабаков и В. М. Семенов считают, что если в понятии «этнос» аккумулируются территориально-языковые и культурно-психологические компоненты, то в «на­ции», помимо собственно этнического, актуальны процессы, наи­более важные из которых — движения за удовлетворение госу­дарственно-политических интересов.



Нация выступает как высшая ступень социально-этническо­го ряда, в котором синтезированы, во-первых, этническое — язык, устоявшиеся формы материальной культуры, народное искусст­во, фольклор, традиции, обычаи, особенности психического скла­да людей как наиболее устойчивые, консервативные элементы в национальном; во-вторых, социальное, включающее в себя социально-классовую структуру, систему социальных отношений, политические институты1. Нация считается наивысшей ступенью развития этноса, когда степень его самосознания, социокультур­ная и институциональная зрелость могут привести к образова­нию государства — нации. Это основная характеристика нации, сформулированная Ф. Энгельсом и М. Вебер, К. Каутским и В. И. Лениным. Не существует детерминизмов, при наличии которых нации образуются автоматически.

Опираясь на мнение классиков, мы в своем исследовании определение «нация» будем употреблять по отношению ко всей формирующейся российской общности, а определение «этнос» — к отдельным общностям. Поэтому предметом нашего исследо­вания являются не «национальные» проблемы, что традицион­но для большинства известных работ, а «этнические», наиболее актуальные в наше время.

«Народ», «народность», «нация», «племя», «родовой союз» — все эти понятия обозначаются в этнологии термином «этнос». Каждый человек принадлежит к тому или иному этносу — наи­более универсальной форме жизни, естественно-исторически сложившейся устойчивой общности людей, противопоставля­ющей себя всем другим аналогичным общностям, что определя­ется ощущением комплиментарности (симпатия — антипатия),

1 Бабаков В. Г., Семенов В. М. Национальное сознание и национальная культура (методологические проблемы). М., 1996. 70 с.

- Аверьянов Ю. И. Политология. Энциклопедический словарь. М., 1993. С. 212.

13

и отличающейся своеобразным стереотипом поведения, закономерно меняющимся в историческом времени1.



По наиболее распространенной на Западе точке зрения под этносом понимают этническую группу, состоящую из индивидуумов, говорящих на одном языке, имеющих одну мифологию, традиции и обычаи, религиозный опыт, историю и территорию. По определению Г. Де Воса, этнос — это самоосознаваемая груп­па людей, которые имеют общие парадигмы традиции, не разде­ляемые другими, с которыми они контактируют. Эти парадиг­мы обычно включают в себя религиозные верования и практи­ку, язык, общее понимание течения истории, общих предков, об­щую историческую родину2. Таким образом, этнос — это социальная общность, являющаяся носителем определенной культуры, которой присущи специфические культурные модели, об­условливающие характер активности человека в мире, и кото­рая функционирует в соответствии с особыми закономерностя­ми, направленными на поддержание уникального для каждого общества соотношения культурных моделей внутри общества в течение длительного времени, включая периоды крупных социо­культурных изменений.

они» является пер-

По Л. Н. Гумилеву, этнос — естественно сложившийся на основе оригинального стереотипа поведения коллектив людей, существующий как энергетическая система (структура), проти­вопоставляющая себя всем другим таким же коллективам, ис­ходя из ощущения комплиментарности. Это не совокупность сходных особей, а система, состоящая не только из особей, разно­образных как генетически, так и функционально, но и из про­дуктов их деятельности в течение многих поколений — техни­ки, антропогенного ландшафта и культурной традиции. «Объ­единиться в этнос» нельзя, т. к. принадлежность к тому или другому этносу воспринимается самим субъектом непосредствен­но, а окружающими констатируется как факт, не подлежащий сомнению3. Осознание дихотомии «мы вым признаком образования этноса4.

. ' Этнологический словарь. Вып. 1. Этнос. Нация. Общество / Под ред. В. И. Козлова, В. Г. Рябкова и др. М., 1996. С. 181-182.



2 De Vos G. Roie of Ethnicity in Social Histori// De Vos. G., Romanussi- Ross L., (eds). Ethnic Identity. Cultural Continuities and Chrange. Palo Alto, Calif., 1973. Р. 9.

3 Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1993. С. 499.

* Дронченков А. И. Межнациональные отношения и политика в России: актуальные проблемы теории, истории и современной практики. СПб., 1995. С. 11.

14

Этническая принадлежность, обнаруживаемая в сознании людей, не есть продукт самого сознания. Очевидно, она отража­ет какую-то сторону природы человека, гораздо более глубокую, внешнюю по отношению к сознанию и психологии, под которой мы понимаем форму высшей нервной деятельности. Во многих случаях этносы проявляют огромную сопротивляемость воздействиям окружения и не ассимилируются. Цыгане уже тысячу лет как потеряли связь с Индией, но так и остались иноплемен­ной группой во всех странах, куда бы не попали. Ирокезы до сих пор живут маленькой этнической группой (10 тыс. чело­век), не принимая «американского образа жизни». В Монголии живут тюркские этносы, не сливаясь с монголами, несмотря на сходство материального и духовного развития. Французы посе­лились в Канаде в XVIII в. и до сих пор сохранили свое этни­ческое лицо, хотя развитие Канады и Франции различно. Лю­бой этнос, живущий в привычном для него ландшафте, нахо­дится почти в состоянии равновесия1. Даже «если часть этноса переселяется в иное географическое пространство, она все равно остается частью данного этноса, даже не имея под собой родной в полном смысле этого слова почвы»2.



Этнос — сложное и многообразное социальное явление. Разработка теории этноса, в частности его типологизация и класси­фикация, еще не завершена. Каждый этнос в той или иной сте­пени внутренне неоднороден, внутри него выделяются субэтно­сы — группы людей с однохарактерным бытом и семейными связями, объединенных одной исторической судьбой; при этом ощущение единства этноса как целого у их членов не теряется. Многие этносы делятся на племена и роды. Эти внутриэтнические единицы необходимы для поддержания самого этническо­го единства. Благодаря такому разделению сохраняется экзога­мия, предотвращающая кровосмесительные браки. При упро­щении этносистемы в финальной фазе число субэтносов сокра­щается до одного, который становится реликтом.

Исчезновение этносов связано с упрощением структуры. Этническая идентичность имеет своим основанием общность культуры. С этой точки зрения, этнос — функционально об­условленная структура, имеющая внутри себя механизмы само­сохранения в меняющихся культурно-политических условиях, способствующие как адаптации своих членов к внешнему —



1 Гумилев Л. Н. Тысячелетие вокруг Каспия. М., 1993. С. 135—261.

2 Лебедева Н. М. Психологические аспекты этнической экологии. М., 1999.
С. 101 — 102.

15


природному и культурно-политическому окружению (адаптив­ная функция культуры), так и приспосабливанию внешней ре­альности к своим нуждам и потребностям (адаптирующая функ­ция культуры).

«Культура» — не менее сложное методологическое понятие. Пока не существует более распространенного и более многозначного понятия. Не существует исчерпывающего определения феномена культуры. Л. Е. Кертман насчитывает свыше пяти­сот дефиниций культуры1. Короткое и одновременно широкое определение предложено М. Херскивицем, утверждавшим, что «культура — это часть человеческого окружения, созданная са­мими людьми»2. В этом смысле к культуре принадлежит каж­дый, даже простейший предмет, созданный человеком, любая мысль, зародившаяся в его сознании. Т. Г. Стефаненко уточня­ет, что «культура» — то, что не есть «природа»3.

Культура, пронизывая всю жизнедеятельность общества, является одной из составляющих обобщенного критерия кон­кретного исторического бытия. В философской и педагогиче­ской литературе категория «культура» рассматривается как научная проблема и явление общественной жизни (Б. Г. Ананьев, С. Н. Артановский, Т. К. Ахаян, Э. А. Баллер, А. А. Беляев, 3. И. Васильев, Л. С. Выготский, Г. П. Выжлецов, Е. М. Жуков, М. Г. Казакина, Е. И. Казакова, А. В. Кирьякова, С. М. Ковалев, А. Н. Леонтьев, В. С. Мухина, К. Д. Радина, С. Л. Рубинштейн). В российской педагогической энциклопедии находим, что «куль­тура — исторически определенный уровень развития общества, творческих сил и способностей человека, выраженный в типах и формах организации жизни и деятельности людей, в их взаи­моотношениях, а также в создаваемых ими материальных и культурных ценностях»4.

Исследователи А. А. Беляев, Е. М. Жуков, С. М. Ковалев, А. М. Прохоров рассматривают культуру как знание, характеризующее различные исторические эпохи, этносы, сферы жиз­недеятельности, информирующее об уровне развития общества,

о творческих силах и способностях человека, выраженных в типах и формах организации жизни и деятельности людей, их взаимоотношениях в социуме. С. Н. Артановский, Э. А. Баллер, Ю. К. Борев, Г. П. Выжлецов, В. Н. Сагатовский, М. И. Шуматов рассматривают культуру как знание в трех аспектах: философско-антропологическом, феноменологическом, этносоциологиче-ском. По определению Г. П. Выжлецова, «культура в сущност­ном смысле — это высшая степень облагороженности, одухо­творенности и очеловеченности природных и социальных усло­вий жизни и человеческих отношений, освоенная живущими и переданная последующим поколениям»1. По мнению С. Н. Артановского, «культура — это направленное человеческое усилие, в процессе которого меняется не только окружающий природный мир, первоначальный объект этого усилия, но и сам человек»2. В. Н. Сагатовский считает, что «культуру можно определить как процесс и результат человеческой деятельности, смысл ко­торой заключается именно в реализации определенных ценно­стей или жизненных смыслов культуры»3.

Культура понимается как внутренняя сущность человече­ских идей, сделанных человеком вещей, проявление привычек, навыков; она рассматривается как феномен человеческого духа, сформированный в результате практической деятельности людей, и как символически закрепленная деятельность людей, ос­вященная гуманными и нравственными целями, в соответствии с типом хозяйственно-бытовой деятельности4. А. Швейцер от­дает приоритет духовной составляющей: «Культура — совокуп­ность прогресса человека и человечества во всех областях и на­правлениях при условии, что этот прогресс служит духовному совершенствованию индивида... Для культуры имеют значение три вида прогресса: прогресс познания и практики, прогресс приобщения человека к обществу, прогресс духа. Четыре идеала образуют культуру: идеал человека, идеал социального и поли­тического единения, идеал религиозно-духовного единения, иде­ал человечества. На основе этих четырех идеалов мышление




1 Кертман Л. Е. История культуры стран Европы и Америки. М., 1997. С. 14.

2 Berry J.W. Poortinga Y.H/ Segall M.N., Dasen P.R. Grosscultural psychology: Research and applications. Cambridge ets: Cambridje University Press,1992. Р. 165.

г> Стефаненко Т. Г. Этнопсихология. М., 1999. С. 33.

* Российская педагогическая энциклопедия. М., 1993. С. 486.

16

1 Выжлецов Г. П. Аксиология культуры. СПб., 1996. С. 25. - Артановский С. Н. Об абсолютной ценности личности // Вестник ЛГУ. Сер. 6. Вып. 3. № 20. 1988. С. 25.

3 Сагатовский В. Н. Русская идея: Продолжим прерванный путь. Сер.:
Россия накануне XXI в. Вып. 2. СПб., 1994.С. 14.

4 Каган М- С. Философия культуры. СПб.

полемизирует со всеми видами прогресса. Выдвигая в качестве цели культуры подлинную человечность, которой каждый мо­жет достигнуть, ведя жизнь, наиболее достойную человека, мы должны отказаться от некритичной переоценки внешней сто­роны культуры, какую мы наблюдаем начиная с конца XIX в. Мы все больше и больше понимаем, что необходимо четко раз­личать в культуре существенное и несущественное. Призрак культуры, лишенной духовности, теряет свою власть над нами. Мы решаемся смотреть правде в глаза и утверждать, что с про­грессом познания и практики достигнуть культуры стало не легче, а тяжелее»1. «Человек есть существо социальное по своей природе, человеческое в человеке порождается его жизнью в условиях общества, в условиях созданной человечеством куль­туры»2. В процессе социализации формируется мировоззрение и духовно-нравственный облик человека. Культура — средство развития и воспитания личности, овладения ценностями окру­жающей социоприродной среды, главное условие гармонизации отношений с окружающим миром и самим собой. Это синкре­тичное явление, специфический способ жизнедеятельности в единстве и многообразии исторически выработанных форм, фон для гармоничных отношений человека с природой, обществом и самим собой, синтез материальных и духовных ценностей, необходимое условие гармоничной взаимосвязи с окружающим миром и обеспечения цивилизованного будущего.

Накопленный в философии и культурологии материал по­зволяет рассматривать культуру в качестве специфического спо­соба деятельности, включающего процесс творческой саморегу­ляции личности — субъекта индивидуальности и неповторимо­сти (А. Н. Леонтьев, В. С. Давидович, В. П. Зинченко, М. С. Коган и др.). Важным является рассмотрение культуры в качестве условия и процесса изменения и совершенствования человека (Е. М. Бабосов, В. С. Библер, В. Е. Межуев и др.). Его мотивация определяется не только рефлексами, но и средой обитания.

Основные теоретические положения концепции «культур­ных моделей» были обобщены и систематизированы А. Кребером и К. Клакхоном. По их определению, «культура состоит из эксплицитных и имплицитных моделей поведения, которые

1 Швейцер А. Культура и этика. Ч. 2. М., 1973. С. 10, 329, 332.

2 Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. М., 1981. С. 410.

18

получают символическую форму и отражают особенности различных человеческих групп, в частности, воплощаясь в артефактах. Существенная особенность культуры состоит в нали­чии в ней традиционных, т. е. исторически выработанных и отобранных идей и в первую очередь выработанных данным народом идей — ценностей; культурная система может, с одной стороны, рассматриваться как продукт действования, а с дру­гой — как нечто, что обусловливает последующие действия. Куль­тура — это не только поведение, а изучение культуры — это не только изучение поведения. Часть культуры состоит из поведен­ческих норм и стандартов. Другая — из идеологических суж­дений и рассудочных объяснений некоторых форм поведения. И, наконец, каждая культура включает в себя определенные общие принципы, на основе которых совершается выбор тех или иных форм поведения, их упорядочение, и таким образом складыва­ется определенная вариативность культурных моделей»1.



С точки зрения эволюционизма, развитие любого культурно­го элемента изначально предопределено, его более поздние фор­мы в зачаточном состоянии так или иначе представлены в каж­дой культуре. Развитие происходит в соответствии со стадиями и ступенями, едиными для всех культур в мире. Имеет место непрерывный прогресс, прямолинейный процесс перехода от простого к все более сложному2. Сложный и противоречивый процесс становления и развития культуры неотделим от учета закономерностей фило- и онтогенеза. Анализ показывает, что этническая культура проходит определенные этапы развития. Диффузионизм основывается «на представлении о развитии культуры или различных элементов культуры как о процессе распространения их из одного или нескольких определенных центров»3. Происхождение культурных элементов имеет географическую привязку. Каждый из различных элементов куль­туры возник в конкретном регионе и оттуда распространялся по земному шару. Главные факторы развития культуры связа­ны с заимствованиями, переносом, смешением ее элементов. Культура изменяется посредством перемещения, передвижения

1Kroeber A.I.. Kluckhohn C. Culture, A. Critikal of Concepts and Difinitions. N. Y., Р. 181, 189.

2 Tylor E.B. Primitive Culture: Researches into the Development of Mythology, Philosophy, Religion, Art and Custom. London, 1903. V. I. Р. 1.

3Parsons T. The Soial System. Р. 15.

19


ее элементов, причем перемещение затрагивает предметы материального быта и идеи — идеологию и мифологию.

Другое направление — функционализм. Б. Малиновский подчеркивал, что культура служит нуждам индивида и прежде всего трем его основным потребностям: базовым (необходимо­сти в пище и удовлетворении прочих физических потребностей), производным (потребности в распределении пищи, в разделе­нии труда, в защите, в регулировании репродуцирования, в соци­альном контроле) и интегративным (потребностям в психоло­гической безопасности, социальной гармонии, цели жизни, в си­стеме познания, законах, религии, магии, мифологии, искусстве и т. п.). Культура является целостностью, в которой все ее эле­менты независимы. Она является системой объектов, действий и установок, в которой все составляющие части являются средствами для некой цели.

Все эти объекты, виды деятельности и установки организо­ваны для решения жизненно важных задач в форме институ­ций, таких как семья, клан, община, племя. Эта структура созда­ет почву для экономической кооперации, политической, право­вой и образовательной деятельности. С динамической точки зрения, т. е. рассматриваемая как род деятельности, культура может анализироваться в различных аспектах, таких как обра­зование, социальный контроль, экономика, система познания, верование, мораль, а также как способ творческой и художест­венной деятельности. Культурный процесс всегда включает че­ловеческий фактор, который определяет соотношение различ­ных видов деятельности между собой. Люди организуют куль­турные элементы, взаимодействуя друг с другом вербальным образом или с помощью символических действий. Культурные элементы, человеческие группы и системы символов — три со­ставляющих культурного процесса1.

Психологический аспект явления культуры взаимосвязан с проблемой объективного и субъективного в становлении лично­сти. В отечественной психологической науке явление культуры изучается в связи с жизнью человека на основе активного усво­ения им общественных форм сознания и поведения (Б. Г. Ана­ньев, А. Г. Асмолов, А. А. Бодалев, Л. И. Божович, Л. С. Выгот­ский, В. В. Давыдов, А. Н. Леонтьев, Б. Ф. Ломов, В. С. Мухина,

С. Л. Рубинштейн, Д. Б. Эльконин и др.). С. Л. Рубинштейн психические процессы рассматривает не сами по себе, а в контексте взаимоотношений человека с окружающим миром куль­туры. Л. С. Выготским установлено, что процесс формирования личности проходит через присвоение ею ценностей культурно-исторического опыта в активной деятельности. Так как соци­альный опыт передается и фиксируется в форме исторически сложившихся предметов человеческой культуры, то приобще­ние к культуре осуществляется через освоение образов. Поня­тие «образ» Л. С. Выготский рассматривал в двух аспектах: образы реальных предметов и явлений, существующие в окру­жающей действительности, и образы художественных произве­дений, выработанные в процессе исторического развития искус­ства, что является своеобразным для каждого его вида, жанра, стиля и т. д. «Все, что нас окружает и что сделано рукой челове­ка, весь мир культуры, в отличие от мира природы — все это является продуктом человеческого воображения и творчества, основанного на этом воображении»1.

Многообразные формы культуры тождественны как продук­ты человеческой деятельности. При всем многообразии миро­вой культуры существуют закономерности, общие черты во мно­гих явлениях культуры независимо от места и времени их сотворения (Э. Тайлор, Дж. Фрэзер). Сторонники культурного релятивизма, напротив, признают несовместимость культур различных этносов и эпох. Особенность культуры в ее самобытно­сти, неповторимости, уникальности. Каждый этнос вносит само­стоятельный неповторимый вклад в мировую культуру. Все культуры равноположенны и значимы, каждая обогащает об­щечеловеческую и обеспечивает сохранение этноса (Н. Дани­левский, А. Тойнби, О. Шпенглер).

По М. Мид, культура, где каждое изменение «протекает настолько медленно и незаметно, что деды, держа на руках новорожденных внуков, не могут представить себе для них никакого иного будущего, отличного от их собственного прошлого. Про­шлое взрослых оказывается будущим каждого нового поко­ления; прожитое ими — это схема будущего для их детей»2 — это постфигуративные культуры или ориентированные на предков и традиции.


1Malinovski B.A. Scientific Theory of Culture. Chapell Hill, 1944. Р. 150. 20

1 Выготский Л. С. Собрание сочинений: В 6 т. М., 1982. Т. 3. С. 5. - Мид М. Культура и мир детства. М., 1988. С. 322—325.

21


Каждый новорожденный застает определен­ную структуру ценностей, которая не менялась столетиями, ре­гулирует ориентации многих поколений. Новое поколение вос­производит жизненный цикл предшествовавшего. Такие этно­сы Л. Н. Гумилев называл персистентами, т. е. пережившими себя1.

По М. Мид, современные этнические общности представле­ны кофигуративными культурами, которые не имеют непрере­каемых традиций и стабильной картины мира, многие элемен­ты которых размываются, т. к. интернационализируются хозяй­ственная деятельность, жилище, пища, искусство. Этносы в зна­чительной степени оторваны от традиций, поведение предков не рассматривается членами группы как модель. В них «преобладающей моделью поведения людей оказывается поведение их современников». Но разрыва поколений не происходит вслед­ствие того, что всегда остаются слои культуры, позволяющие осознавать свою принадлежность к этнической общности, — язык, религия, миф об общих предках, историческая память, богатая подвигами героев или общими страданиями2. Все исследования этнического менталитета, в основе которых находится кофигурационалистская парадигма, имеют две основные черты. Во-пер­вых, все культурные элементы, присущие тому или иному этно­су, являющемуся объектом исследования, воспринимаются как взаимосвязанные. Во-вторых, любая этническая культура рас­сматривается как детерминированная принятыми в ней моде­лями детского воспитания. Так, для японцев характерна целе­устремленность в реализации заданного направления, но когда это оказывается невозможным, они также целеустремленно осу­ществляют реализацию другого направления. После поражения в войне они не превратились в затаившихся мстителей, а стали этносом, поддерживающим новую демократическую политику. «Японцы имеют этику альтернативности. Они попытались до­стигнуть своих целей посредством войны, им это не удалось. Они отбрасывают этот путь, и пытаются найти возможность из­менить направление»3.

По мнению Р. Бенедикт, способность без сожаления менять направление основана на том опыте, который каждый японец

приобретает в процессе своей социализации. Особенность воспитания в семье состоит в резкой смене методики воспитания по достижении ребенком определенного возраста. Примерно до 6—7 лет детям разрешается вести себя почти как угодно, но старших детей за каждую провинность подвергают серьезному наказанию. Эта практика воспитания «провоцирует двойствен­ность, амбивалентность японского взгляда на мир, которую не следует ни в коем случае игнорировать. Опыт привилегий и психологической свободы, которую они имели в детстве, остает­ся в их памяти на всю жизнь, несмотря на дисциплину, которой они должны подчиняться, достигнув определенного возраста; это память о времени, когда они не знали наказаний. Достигнув 6— 7 лет, японцы входят в возраст, когда за провинность они под­вергаются жестоким наказаниям и чувствуют себя беспомощ­ными перед любыми применяемыми к ним санкциями. Если они в чем-либо провинились, то члены их семьи — против них1. На грани XX и XXI в. на протяжении одной жизни череду­ется несколько культурных эпох, и это обязывает формировать у человека способность воспринимать динамику времени, эф­фективно адаптироваться к определенной культурной среде. Л. Н. Гумилев считал, что «у "динамических" народов всегда возникает проблема "отцов и детей". Молодое поколение не все­гда прежнее. Меняются идеалы, вкусы, обычаи, появляется ка­тегория "моды". Наряду с появлением нового идет забвение старого, и эти-то перемены именуются развитием культуры»2. М. Мид прогнозировала появление префигуративных культур, где не предки и не современники, а сам ребенок определяет ответы на сущностные вопросы бытия. В этом случае старшие не видят в жизни молодых повторяющийся их собственный опыт, жизнь родителей не является моделью для детей; происходит разрыв поколений: «Еще совсем недавно старшие могли гово­рить: "Послушай, я был молодым, а ты никогда не был старым". Но сегодня молодые могут им ответить: "Ты никогда не был молодым в мире, где молод я, и никогда им не будешь"»3. Су­ществует иллюзия того, что прогноз М. Мид становится реаль­ностью, но, как известно, идея, доведенная до логического завер­шения, является абсурдом. В данном случае человечество




Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. . С. 93.

Мид М. Культура и мир детства... С. 342.

Benedict R. The Chrysanthemum and the Sword. Boston, 1946. Р. 304.

22

1Benedict R. The Chrysanthemum and the Sword. Boston , 1946. Р. 304.



2Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли... С. 121.

3Мид М. Культура и мир детства... С. 360.

23


исчезло бы с лица земли. Несмотря на любые инновации и креативность культуры, человечеству, чтобы самовоспроизводиться и саморегулироваться, необходимо сохранять связь между по­колениями.

Этническое складывалось, формировалось веками и поэтому продолжает оставаться наиболее устойчивым типом культуры1. Этническая культура подразумевает структуру, скрепляющую сообщество и предохраняющую его от распада. Синкретизм эт­носа и его культуры взаимообусловливающий. Этнос создает свою культуру; в историческом плане этнос первичен по отношению к культуре, которая удовлетворяет его потребности и воздей­ствует на процесс становления этноса как субъекта культуры. В этом смысле этнос есть продукт культуры. Этническая культура включает в себя как рациональные, так и иррациональные элемен­ты — ритуалы, легенды, специфические элементы идеологии.

С. Леви выделяет вопрос о некотором эзотерическом содер­жании этнической культуры, «культуры для внутреннего пользо­вания», культуры, скрытой от посторонних. Этнокультура со­стоит из ее истории, традиций, символов, значений, способов кол­лективного проживания, совместных планов на будущее — сло­вом, видения мира, внутренне наполненного ценностями. Для каждой модели национального развития важно быть опреде­ленной и соответствующей культурным ценностям своего на­рода. Каждая этническая культура имеет свои особенности, свою собственную логику, и только исходя из этой логики, можно объяснить, что имеет для данной культуры принципиальное значение (и либо никогда не изменяется, либо меняется лишь в особых случаях), а что — второстепенное (может легко модифи­цироваться). Без глубокого осмысления культуры народа не­возможно понять его духовно-нравственные ценности.

Общечеловеческая культура, одинаковая для всех народов, невозможна, поскольку все этносы имеют разный вмещающий ландшафт и различное прошлое, формирующее настоящее как во времени, так и в пространстве. Культура каждого этноса свое­образна, и именно эта мозаичность человечества как вида при­дает ему пластичность, благодаря которой вид Homo sapiens выжил на планете Земля2.

' Межуев В. М. Национальная культура и современная цивилизация // Освобождение духа. М., 1991. 259 с.

- Гумилев Л. Н. Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации / Предисл. С. Б. Лав­рова. М., 1993. С. 39.

24

Для понимания этнической культуры, этнических процессов важное значение имеет содержательный анализ понятия «традиция», которое, так же как и «культура», имеет множество зна­чений, порой исключающих друг друга. До 60-х годов XX в. научный взгляд на понятие «традиция» определялся подходом, сформулированным М. Вебером. «Традиция» понималась как наследие прошлого, которое принципиально не изменчиво, не гибко. На традиционные явления культуры смотрели как на рудимент, который должен был исчезнуть по мере все возрастающей активности модернизационных процессов, подрывающих, ослабляющих и вытесняющих традицию. Традиция как фено­мен отнесена была к предшествовавшей стадии социального развития, «к предшествующей вообще», поскольку под традици­онными обществами понимали все докапиталистические общест­венные структуры. Традиционные институты, обычаи и спосо­бы мышления рассматривались как препятствие к развитию общества, как оппозиция модернизации, как явление отмира­ющее, не способное реально противиться современным формам жизни, сосуществовать с ним. Основной причиной упрощенного понимания традиции послужило широкое распространение в начале XX в. эволюционистских воззрений о прогрессивно-ста­диальном развитии общества. В первой половине 60-х годов взгляд на традицию как на застывшую форму был поставлен под сомнение прежде всего учеными-страноведами — востоко­ведами и африканистами, которые в ходе своей полевой работы изучали общества, которые обычно и называли традиционными.



Во второй половине 60-х годов XX в. появляются теоретические исследования, положившие начало критике тезиса о ста­тичности традиционного общества. Стало очевидно, что «совре­менность» не может быть однозначно противопоставлена тра­диции, поскольку черты, считавшиеся характерными только для современности, оказались присущими и традиционным обще­ствам. Точка зрения на традиции как на универсальные образо­вания завоевывает прочные позиции. Возникает взгляд на тра­дицию как категорию, призванную охватить все способы фикса­ции, передачи и воспроизводства культуры. Понятие «тради­ция» все четче отделяется от понятий «обычай» и «обряд» как более общее, собирательное1. Так, по мнению С. Эйзенштадта, « традиция- это неотъемлемый элемент любой

1 Осипова О. А. Американская социология о традициях в странах Востока. М., 1985. С. 22—88.

25

социальной культуры как всякой социальной организации в целом (будь то так называемое традиционное или современное общество), так и каждого ее элемента в отдельности (традиции, например, сохраняют свое значение даже в таких наиболее рационализи­рованных и динамичных областях человеческой деятельности, как наука и технология)»1.



Все чаще стала высказываться мысль о том, что традиция и инновация, традиция и современность взаимосвязаны и взаимообусловлены. Так, Л. и С. Рудольфы показали, что даже те «тра­диционные институты, которые рассматривались раньше как сугубо устойчивые и неизменные и потому безоговорочно противостоящие силам современности, прежде всего экономическому развитию, в действительности не только сосуществуют бок о бок с современными институтами, но и приспосабливают­ся к их требованиям, видоизменяясь при этом и, по существу, выступая в качестве проводников современности в условиях данной традиционной социальной организации»2.

Основные идеи новой концепции «переходного общества» сформулировал Ф. Риге. По его мнению, традиционное обще­ство «под влиянием сил модернизации эволюционирует в соци­ально-политическую систему нового типа, и такая новая систе­ма, часто характеризуемая по-прежнему как традиционная или как переходная, вырабатывает свои собственные системные характеристики, образуя оригинальный механизм самовоспроизводства и поддержания стабильности»3. Традиционные обще­ства и институты, реорганизуясь, приспосабливаются к изменя­ющимся условиям, а традиционные ценности в некоторых слу­чаях даже обеспечивают источники легитимации для достиже­ния новых целей.

Часто встречается эволюционистское понимание традиции: «Под традицией... мы будем понимать, — пишет П. Штомпка, — совокупность тех объектов и идей, истоки которых коренятся в прошлом, но которые можно обнаружить в настоящем, т. е. это все то, что не было уничтожено, выброшено, разбито. В данном

1 Eisenstadt S.N. Tradition, Change and Vodernity . N. Y., 1973. P. 151.

2 Rudolpf L.I., Rudolpf S.N. The Modernity and Tradition: Political Development in India/ Chicago; London, 1967.

3Riggs F. Administration in Developing Countress: The Theory of Prismatic Society. Boston, 1964.

26

случае традиция равносильна наследию — тому, что реально сохранилось от прошлого. Любая традиция независимо от со­держания может сдерживать творчество или новации, предла­гая готовые рецепты решения современных проблем»1.



Традиция — важнейший инструмент передачи и освоения культурного наследия. Д. И. Водзинский считает, что традиции — это установившиеся, унаследованные от предшествующих поко­лений и поддерживаемые силой общественного мнения формы поведения людей и их взаимоотношений или принципы, по ко­торым развивается общечеловеческая культура2. По мнению С. А. Арутюнова, традиция — это выраженный в социально-организованных стереотипах групповой опыт, который путем пространственно-временной трансмиссии аккумулируется и вос­производится в различных человеческих коллективах. При этом любая традиция была когда-то инновацией, любая инновация в принципе имеет шансы стать традицией, и именно в способно­сти усваивать инновации и заключается живучесть, адаптивная лабильность традиции3. У Л. Н. Гумилева традиция культуры — это сумма знаний и представлений, передаваемая по ходу време­ни от этноса к этносу4.

С. Эйзенштадт писал, что «трансформация религиозных и культурных верований в "законы" или "нормы" социального порядка осуществляется через деятельность создателей проек­тов социального переустройства, которые группируются в кон­курирующие или сотрудничающие друг с другом элиты и дея­тельность которых не ограничивается лишь сферой власти. Две функции культуры — поддержание порядка и изменение по­рядка — представляют две стороны одной медали. Традицион­ное общество постоянно меняется»5, и изменения эти могут быть как малыми, так и глобальными, связанными с трансформацией всего общества. В традиции присутствуют в двуединстве



1 Штомпка П. Социология социальных изменений. М., 1996. С. 90, 96.

2 Водзинский Д. И., Кочетов А. И., Кулинкович К. А. Семейно-бытовая
культура. Минск, 1987. С. 225.

3 Арутюнов С. А. Народы и культуры. Развитие и взаимодействие. М.,
1989. С. 160.

4 Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли... С. 498.

5 Eisenstadt S.N. Frameworks of the Great Revolutions: Culture, Social Structure, History and Human Agency// International Social Science Journal, August, 1992. V. 44. № 133.P. 207- 208; Eisenstadt S.N. Tradition, Change and Modernity. N. Y., 1973. Р. 253.

27

креативная и консервативная составляющие. Характер изменений в традиционном обществе не произволен. Он задан изнутри. Классической является концепция «центральной зоны культу­ры» Э. Шилза, согласно которой имеется неподвижный, неизме­няющийся стержень культуры, вокруг которого сосредоточива­ется подвижная, изменчивая культурная «периферия». Следо­вание традиции по сути является реализацией различных вари­аций на воспринятую от предыдущих поколений тему.



Традиция не является чем-то саморепродуцирующимся и самовырабатывающимся. Только живущее, познающее, обладающее желаниями человеческое существо может воспринять ее и модифицировать. Традиция развивается потому, что тот, кто является ее носителем, стремится создать что-то лучшее, более подходящее1. Традиция воспринимается как нечто подвижное и вариативное, но лишается собственной сущности. Принимает­ся тезис об изменчивости и гибкости культурной традиции.

В период модификации культурной традиции в этносе происходят специфические процессы. Л. Пай предупреждает, что в некоторых случаях вынужденная модернизация вместо того, чтобы приводить к общественному прогрессу, «может вызывать широкий спектр очень глубоких разрушительных реакций, грозящих нарушением идентичности индивидов», препятствующим «их способности к их человеческим и политическим отноше­ниям», «парализующим активность»2. Традиции выполняют роль социальных механизмов передачи опыта старшего поколе­ния. В этом заключается сущность преемственной связи обще­ственной жизни.

Система традиций любого народа — это результат его воспитательных усилий в течение многих веков. Через эту систему народ воспроизводит себя, свою духовную культуру, свой национальный характер и психологию сменяющих друг друга поко­лений. В обществе присутствует некоторое количество независимых подсистем — экономическая, статусная, политическая, система родства и институций, которые имеют в своем основа­нии определенные культурные ценности. Поэтому в условиях обновления всей сферы общественной жизни важное значение

1 Shils E. Centre and Peripheri// Polanyi M. (ed.). The Logic of Personal Knowiedge: Essays. L., 1961.

2 Pye L. Politics, Personality and National Building: Burma, s Search for Identity, P. 187.

28

имеет исследование этнического наследия в нравственном воспитании подрастающего поколения. В развитии культуры боль­шое значение имеют накопление, сохранение и преемственность культурных традиций, их трансляция последующим поколени­ям, обогащение культуры новыми поколениями.



Внутриэтническое распределение культуры должно быть таким, чтобы обеспечить ее воспроизводство. Процесс выбора этносом ценностной ориентации совершается конкретными членами этноса. Однако их сознание должно быть менее социально детерминировано по сравнению с большинством членов этнической культуры. Это личностный тип сознания, в отличие от традиционного, которое всегда в значительной мере социаль­но — детерминировано. Человек с личностным сознанием — это «люди-символы», по Г. Н. Волкову, «пассионарии» — по Л. Н. Гумилеву. Пассионарность — это способность и стремле­ние к изменению окружения (или, переводя на язык физики, к нарушению инерции агрегатного состояния среды1). Такой че­ловек может жить в полном соответствии с традиционной эт­нической культурой, но в критической ситуации для него ха­рактерна реакция на личностном уровне. Выступая в роли со­ветчика, он способствуют постепенной переориентации всех чле­нов общества.

Кристаллизация и закрепление новой этнической традиции происходят в результате более или менее явной общественной смуты. Тогда носители личностного сознания сообщают обществу новую, видоизмененную модель. По другой модели происходит смена внутренних альтернатив в традиционном сознании. В рамках единой этнической культуры может формироваться несколько типов традиционного сознания на базе различных цен­ностных ориентации. Внутри этноса происходит борьба между его различными альтернативами. Обычно она ведется на уровне носителей личностного сознания, и лишь время от времени к ней подключаются широкие слои народа. Победа одной из аль­тернатив вызывает массовый переход людских ресурсов с одной альтернативы на другую.

По существующей модели изменение традиционного сознания, вызванное катастрофами, — это когда традиционное созна­ние этноса резко противоречит реальности, а альтернативных

Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли...С. 266.

29

традиций, обладающих большими адаптивными свойствами, у этноса нет, и во избежание распада этнической культуры он должен создать абсолютно новую культурную традицию. Происходит спонтанное переструктурирование этноса, что встречается довольно часто. Этнос, не способный к спонтанному переструктурированию, погибает в результате исторических катак­лизмов. Мобильность механизма переструктурирования обеспе­чивает «живучесть» этноса1.



Спонтанное самоструктурирование этноса — наиболее про­стой и часто встречающийся в обычных неэкстремальных усло­виях жизни способ его спонтанной самоорганизации — пред­ставляет собой бессознательное воспроизведение членами этно­са в момент внешней угрозы комплекса действий, реакций, чув­ств, которые дали им в прошлом возможность пережить похо­жую ситуацию с наименьшими потерями. Частые проявления этого комплекса — специфический защитный механизм этно­са, направленный на преодоление конкретной угрозы извне. Но если давление или угроза со стороны внешнего мира становят­ся столь великими, что реальность уже не укладывается в при­нятую этносом картину мира, то традиционное его сознание во всех наличествующих на данный момент модификациях лиша­ется необходимых адаптивных свойств и начинает распадаться. Этнос сохраняет лишь заложенные в него бессознательно этни­ческие константы, однако их новый трансфер затруднен. Конф­ликтность этноса по отношению к внешнему миру резко возра­стает, а в сознании членов общества появляются элементы тра­гичности и обреченности. Последнее закономерно, поскольку в рамках данной этнической культуры в этот период отсутствует рационализированный, адаптированный образ мира. Источник опасности в нем должен быть сконцентрирован, локализован, определено средство защиты от опасности. При отсутствии та­кого образа враждебность, опасность кажется «разлитой» в мире и потому непреодолимой.

Однако необходимые для формирования устойчивой карти­ны мира трансферы затруднены, поскольку степень конфликт­ности этноса с окружающим миром такова, что на реальность, кажется, невозможно наложить проекцию «центральной зоны» культуры этноса (систему этнических констант) и тем самым



1 Лурье С. В. Историческая этнология. М., 1997. С. 306—334.

30

адаптировать и сбалансировать ее, установить привычную дис­позицию и соотношение сил между «источником добра» и «источником зла». Для того чтобы сохранить свою идентич­ность, этнос должен найти приемлемый вариант трансфера, а для этого должен кристаллизовать вокруг своих этнических констант совершенно новую картину мира, не имеющую анало­гов в его прошлом и связанную с ним не посредством нитей обычной традиционной преемственности, а лишь вследствие не­изменности самой «центральной зоны» его этнической культу­ры. Это означает существенную переорганизацию всей жизни этноса. Будучи не в силах изменить мир так, чтобы иметь воз­можность спроецировать на него свою «центральную зону», этнос меняет себя (свою внутреннюю организацию), принципы своей организации, посредством чего устанавливает необходимый баланс.



Консервативный способ представляет собой создание такой внутриэтнической организации, которая ставила бы между этносом и миром дополнительные заслоны, позволяющие большей части его членов игнорировать вообще изменения условий своего исторического существования, словно в мире все оста­лось по-старому. Креативный способ связан с изменением «об­раза Мы», требующим полной перемены способа жизни этноса и создания особых, может быть, очень крупных общественных институций, в результате чего трансфер постепенно становится адекватным. При этом общие характеристики «образа Мы», общие представления о принципах коллективности, присущие этносу, остаются неизменными, но содержание этого «Мы» меня­ется. Происходят общая балансировка картины мира, спонтан­ное (непланируемое и неосознаваемое) переструктурирование этнической системы в соответствии с бессознательным образом, которое выливается на практике в стихийное формирование новых для данной культуры общественных институций. Мощ­ные народные движения, направленные на осознание новых институций, могут не иметь законченной идеологии и объяс­няться лишь сиюминутными потребностями. Объяснение смыс­ла и истории образования новых институций происходит пост­фактум на основе принятой ценностной ориентации и включа­ется в качестве компоненты (мифологемы истории) в этниче­скую картину мира.

Процесс самоструктурирования требует от этноса огромного напряжения, условием которого является наличие внутри

31

этнической общности большего, чем в обычное стабильное время, числа носителей личностного сознания. Кризисные и трагические эпо­хи благоприятствуют увеличению таких людей. Однако здесь следует отметить один чрезвычайно важный момент: для нор­мального хода спонтанного самоструктурирования этноса необ­ходимо, чтобы носители личностного сознания не стали в своем традиционном обществе аутсайдерами (в кризисные эпохи та­кое явление — нередкость), чтобы они по своей воле согласи­лись пережить трагическую и смутную эпоху со своим наро­дом. Выброс носителей личностного сознания из традиционно­го общества приводит к деструкции последнего, а вслед за тем, возможно, и к размыванию «центральной зоны» этнической культуры.

В случае, если общественная институция, принятая этносом, перестает отвечать потребностям его адаптации в экологиче­ском, культурном, политическом, хозяйственно-экономическом планах, то она претерпевает изменения или совсем отбрасыва­ется. Потеря этносом своей центральной культурной темы все­гда связано с тем, что по каким-либо причинам в традицион­ном социуме сократилось количество носителей личностного сознания, чьи ценностные доминанты лежат в рамках данной культурной темы, или они оказались стоящими особняком от народа, т. е. произошло нарушение внутриэтнической коммуни­кации.

Одними из наиболее часто используемых в исследованиях и теориях, касающихся проблем этнических отношений, преду­беждений, межгрупповых восприятий и конфликтов являются понятия «этническое самосознание», «стереотип», «менталитет», «характер». Л. Н. Гумилев считал, что процесс активной адап­тации человеческих коллективов в среде этнической и природ­ной (причем ландшафтная среда заставляет людей вырабаты­вать комплексы адаптивных навыков) — это этнический сте­реотип поведения1. Каждый этнос имеет не только собственную внутреннюю структуру, но и свой неповторимый стереотип по­ведения. Структура этнического стереотипа поведения — это строго определенная норма отношений: а) между коллективом и индивидом; б) индивидов между собой; в) внутриэтнических групп между собой; г) между этносом и внутриэтническими группами. Сила этнического стереотипа огромна потому, что

Гумилев Л. Н. Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации... С. 189.

32

члены этноса воспринимают его как единственно достойный, а все прочие — как «дикость». Но этнический стереотип столь же динамичен, как и сам этнос1. Иногда структура и стереотип поведения этноса меняются от поколения к поколению. Это указывает на то, что этнос развивается, а этногенез не затух.



Рассмотрим результаты исследований, посвященных сущно­сти этнических стереотипов, их изменчивости и устойчивости. Значение этой категории как элемента познавательного про­цесса было подчеркнуто в большинстве исследований, посвящен­ных межличностным и межгрупповым отношениям в разных этнических группах2. Несмотря на то, что термин был введен более 70 лет назад, существуют значительные расхождения в понимании функций и значения этнических стереотипов в со­циальном восприятии и поведении. Теоретическая работа У. Лип-пмана3 и методика исследования, разработанная Д. Катцем и К. Брейли4, служили до настоящего времени эталоном для пос­ледующих исследований в этой области.

Первоначальное определение У. Липпманом стереотипов как фактически неверных, порожденных нелогичным рассуждени­ем, и устойчивых было настолько широким, что большинство последующих исследователей просто принимали одну из этих характеристик за основной критерий этнического стереотипа. Особое внимание к различным критериям стереотипов, описан­ным Липпманом, и к значению, которое подразумевает каждый из них, привело к существенным расхождениям в современ­ных концепциях стереотипа. В своей книге «Общественное мне­ние»5 он писал о «квази-окружении», которое находится между

' Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли... С. 92 94.

- Adorno Т. W., Frenkel-Brtmswik E., Levinson D. J., Sanford N. The Authoritarian Personality. — Harper, 1950; Allport G. W. Pattern and Growth in Personality. — N. Y., 1961; Ricaheuvel S. Race, culture and personality. — Johannosbarg, G. A. I. R. R., 1953; Buchaman W., Cantril H. How nations see each other. Urbana: Univer., of III Press, 1953; Eckensberger L., Poortinga Y. and Lonnor W. J. (eds). Cross-cultural contribution to psychology. — Liss. Holland, 1979; Friandis Н. C. Factors effecting employee selection in two cultures. — Journal of Applied Psychology. 1963. V. 47. P. 89—96; Richmond A. H. The Colour problem: A Study of racial relations. — Harmondsworth: Penguin, 1961; Violette E., Silvert K. A theory of stereotypes. — Social forces. — 1951. V. 2. P. 259; Zaidi S. M., Ahmed M. National stereotypes of university students in East Pakistan. -— Journal of Social Psychology. 1958. V. 47. P. 387-395 и др.

3 Lippman W. Pulic opinion. N. Y.; Harcourt, Brace, 1922. P. 89.

1 Katz D., Braly K. Racial prejudice and racial stereotypes. Journal of Abnormal and Soial Psychology. 1935. V. 30. P. 175-193.

5 Lippman W. Pulic opinion... P.81.

33


человеком и внешней средой. Понимая, как сложен мир для познания, каждый человек, по его мнению, создает «свою карту в голове» для того, чтобы упростить связь с этим миром. «Карта в голове», т. е. форма образа мира, по крайней мере, частично детерминирована культурой: «Мы выбираем то, что наша культура уже определила для нас, и мы склонны воспринимать то, что мы выбрали, в форме стереотипа, созданного для нас нашей культурой »1.

У. Липпман утверждал, что стереотипы нежелательны в силу их неправомерного содержания и потому, что они являются результатом процесса ошибочного рассуждения. Этот процесс представляет собой тип своеобразного замыкания, который навязывает определенное содержание познавательному процессу даже до того, как поступающая информация доходит до разума человека2. Это узкое понимание сущности стереотипа. Он говорил также о странной связи между стереотипом и фактами и необходимости того, чтобы стереотип и факты всегда составля­ли компанию; подчеркивал устойчивый характер стереотипов и их сопротивляемость образованию.

Таким образом, по мнению У. Липпмана, стереотип — это устойчивый познавательный образ, сформированный культурой народа. Стереотип создает «карту в голове» — упрощенный об­раз мира. Значит, стереотип выступает, с одной стороны, как социальный образ людей определенной этнической группы, выра­ботанный культурой народа, с другой — как некая персональ­ная «карта в голове», при этом опережает разум человека. Зна­чит, человек полностью попадает во власть «карты в голове», что противоречит реальным психическим процессам и свой­ствам субъекта — активности, ответственности, способности выбора.

Г. Олпорт3, говоря о стереотипах, считает, что наши знания охватывают большую сферу, больший промежуток времени, большее количество вещей, чем мы можем непосредственно рассмотреть. Правдоподобие рассказываемого события относительно, т. к. это зависит от того, кто является его очевидцем и о чем именно идет речь.

Этническое самосознание отражает психологические особенности того или иного этноса, а по Г. В. Старовойтовой, представ­ляет собой тот уровень общественного сознания, который огра­ничен рамками обыденного опыта, закрепленного в традициях и обычаях, и включает в себя непосредственное отражение прак­тической деятельности, этнические представления и нравы, пред­ставление о своей этнической принадлежности. Этническое са­мосознание — более позднее явление и свойственно не только индивиду, но и обществу, классу социальной группы, когда они поднимаются до понимания своего положения в системе произ­водственных отношений, общих интересов и идеалов. Этниче­ское самосознание является важным структурным компонен­том национального сознания1. В структуре национального са­мосознания, по мнению Ю. В. Бромлея, выделяют такие элемен­ты, как национальная идентификация, представления о типич­ных чертах своей общности, ее свойствах как целого. Представ­ления о своем этносе не просто суммируют те или иные черты, но и при этом присутствует ценностное отношение к ним2.

Следует подчеркнуть выявленный этнопсихологами направленный характер формирования этнических стереотипов. С раз­витием средств массовой информации вое" большее значение приобретает опосредованный контакт между людьми, что соот­ветственно уменьшает роль стихийного элемента в формирова­нии этнических стереотипов и национального самосознания. «Этнический стереотип имеет две стороны — когнитивную (содержание) и аффективную (предубеждение). Установка прида­ет когнитивной стороне стереотипа содержание, направленность и определяет его интенсивность. Экспериментально доказано, что сначала у человека формируется установка, а затем уста­новка наполняется соответствующим этой установке содержа­нием»3. То есть этностереотип может складываться как на уровне обыденного, так и на уровне теоретического сознания.

В сходных условиях представители различных этносов проявляют себя по-разному, что объясняется наличием у каждого этноса так называемого национального характера. Теоретико-


1 Lippman W. Pulic opinion... P. 81. - Jbid... P. 98.

3 Allport G. W. The Nature of Prejudice. Cambridge. MA.: Addison-Wesley, 1954; Allport G. Pattern and Growth in Personality...




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница