Функционально стилистическая неоднородность научной речи востоковедов


ГЛАВА 2 ПРИМЕНЕНИЕ КАТЕГОРИАЛЬНОГО МЕТОДА



страница3/17
Дата05.08.2016
Размер2.73 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
ГЛАВА 2

ПРИМЕНЕНИЕ КАТЕГОРИАЛЬНОГО МЕТОДА:

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГРАНИЦ НАУЧНОЙ РЕЧИ ВОСТОКОВЕДОВ
2.1 Определение «правой» границы научного стиля речи

Становлению LSP как отдельной области исследований в лингвистике предшествовала разработанная академиком В.В. Виноградовым [21] трихотомия функций языка. В соответствии с этой классификацией функциональному стилю соответствует одна функция. Считалось, что стилю научной литературы соответствует функция сообщения. Эта классификация была уточнена на кафедре английской филологии филологического факультета МГУ, согласно ей двумя важнейшими функциями языка были признаны сообщение и воздействие, сложное диалектическое единство которых составляет сущность функции общения в широком смысле слова. [51, с. 42-43]. С этими языковыми функциями соотносили в первую очередь функциональные стили научного изложения и художественной литературы. Промежуточное место между ними занимала научно-популярная литература, так как «с языком науки её роднит чёткость, ясность, достоверность и доступность изложения научных фактов, а с художественной литературой — эмоциональность, образность, экспрессивность /…/. Иначе говоря, объективное содержание передаётся субъективными способами и средствами выражения» [81, с. 20]. Однако дальнейшие исследования в этой области показали, что «интеллективный функциональный стиль в целом и «языки для специальных целей» в частности /…/ представляют собой неоднородное явление с функционально-стилистической точки зрения» и «в рамках одного и того же регистра можно встретить различные по своим языковым характеристикам тексты» [43, с. 44]. Задачей нашего исследования является исследование научной речи востоковедения, которая представляет собой очень неоднородное явление как в языковом плане, так и в отношении предмета науки. Востоковедение – междисциплинарная фундаментальная научная область, сочетающая в себе множество направлений: филология, история, культурология, политология, экономика и другие.

Прежде чем мы перейдём к описанию непосредственно инвариантных и вариативных признаков «языка для специальных целей» востоковедов, необходимо определить границы научной речи востоковедения. Нам предстоит решить, какие тексты мы обоснованно посчитаем принадлежащими специальному языку востоковедов и интеллективному функциональному стилю, а какие отнесём к произведениям речи другого функционального стиля. Если расположить произведения научной речи на воображаемой оси функций языка «сообщение – общение – воздействие», то справа научная речь будет соседствовать с произведениями речи, в которых функции сообщения и воздействия представлены в наиболее явном и очевидном ракурсе.

С одной стороны для отнесения текста к LSP, он должен обладать определёнными языковыми признаками регистра научной речи. С другой стороны, если бы для принятия положительного решения о причислении текста к LSP мы бы исходили только из понятийных признаков, то в нашем случае мы должны были бы включить в LSP востоковедов исторические романы, поэзию, тексты глиняных табличек, папирусов и скрижалей.

Если мы последуем этому принципу, то любовную лирику поэтов Древнего Царства Египта в переводе Эзры Паунда [155] нужно отнести к «языку для специальных целей» востоковедов, так как в понятийном отношении это стихотворение о Древнем Египте, в нём есть упоминание о богах-покровителях, есть описание Мемфиса и описание жизненного уклада жителей города: …Memphis, known as the "Life of Two Lands”.

And to the great god Ptah I will say

“God of Truth, let me lie with my love tonight.”

Ptah inhabits the river reeds,

Goddess Sekhmet the riverside flowers,

The god Nefertem blooms in the lotus bloom.

The city of Memphis stands on the skyline

My love's offering

Her chalice of fruit for Ptah

God with the shining face [155:10-13].

В текстах интеллективной направленности сходное содержание передаётся иным образом [159, 124] (1):

Ptah of Memphis is normally represented as a mummified figure, often raised on a pedestal inside the temple, his skull enclosed in a tight head-band and his body swathed in mummy-wrappings. Only his hands are free and hold a composite sceptre uniting the emblems of life, of stability and of omnipotence. He was worshipped from the earliest times at Memphis where, south of the ancient “White Wall” of Menes, he possessed the celebrated temple of Ptah-Beyond-the-Walls [159, с. 35-36].

В другом случае применения только понятийного критерия при отнесении текста к LSP трагедия В. Шекспира «Антоний и Клеопатра» [178] стала бы примером научной речи востоковедения, так как содержит описание известных исторических событий, портрет царицы Египта, придворный церемониал (отрывок из Act 2 Scene 2 приведён в Приложении (2)). Интеллективный текст, описывающий те же события, выглядит следующим образом:

What kind of pharaoh was Cleopatra? The few remaining contemporary Egyptian sources suggest that she was very popular among her own people. Unlike her forebears, Cleopatra actually bothered to learn the Egyptian language. For Egyptian audiences, she commissioned portraits of herself in the traditional Egyptian style. In one papyrus dated to 35 B.C. Cleopatra is called Philopatris, “she who loves her country”. By identifying herself as a truly Egyptian pharaoh, Cleopatra used patriotism to cement her position /…/ [199] (3).

Мы сознательно выбрали в качестве примеров небольшие отрывки текстов, выполняющих функции сообщения и воздействия. В данном случае понять, какой из текстов относится к какой функции, не представляет труда, для этого не нужно проводить сложного функционально-стилистического анализа. Однако стиль научной речи неоднороден, и не все тексты, понятийно связанные с восточной тематикой, можно столь легко и безошибочно причислить к интеллективному стилю и определить границы LSP. В подобных ситуациях определение границ «должно проводиться не на абстрактно-логической или абстрактно-языковой, но на категориальной основе – при учёте одновременно формальных и содержательных свойств регистра» [43, с. 45].

Основным лингвистическим критерием для отнесения текста к LSP оказывается наличие в нем специфических инвариантных особенностей, отличающих его от случаев реализации функции общения. Понятийная характеристика текста позволяет отнести текст к LSP только в том случае, если содержание текста связано с изложением научных теорий, фактов, описанием экспериментов и опытов, обсуждением научной проблематики. При условии соположения этих двух критериев можно сделать вывод «о его прагмалингвистической значимости, о возможности описания его как примера приемлемой в дидактическом плане научной речи, что и служит в конечном итоге признаком принадлежности текста к «языку для специальных целей» [43, с. 45].

Мы рассмотрим несколько текстов, которые, по нашему мнению, могут быть отнесены к образцам пограничного типа. Используя категориальный подход, мы опишем все тексты, но в качестве примеров приведём небольшие отрывки, и решим вопрос о границах LSP, т.е. какие из образцов могут быть причислены к научной речи востоковедов, а какие нет:



I. The earliest writing ever seen may have been discovered in southern Egypt. The hieroglyphics record linen and oil deliveries made over 5,000 years ago. The find challenges the widely-held belief that the first people to write were the Sumerians of Mesopotamia sometime before 3000 ВС. The exact date of Sumerian writing remains in doubt but the new Egyptian discoveries have been confidently dated to between 3300 ВС and 3200 ВС using carbon isotopes/…/ [197] (4).

II. What is known about the origin of hieroglyphs?

Writing appears in Mesopotamia and Egypt at about the same time. In both countries, it appears to have started for administrative reasons. As you get agriculture, you get a more complex hierarchal society, and then you have surpluses you have to keep track of and things like that. That's what tends to, in both cultures, often be the impetus for some sort of writing system to start. In Egypt, labels on jars are the first things we have in terms of writing. So, it's the idea of keeping records, keeping track.



You say in the introduction of your book Ancient Egyptian Hieroglyphs: A Practical Guide that hieroglyphs are elegant. How so?

Well just because they're so pretty! They're pictures of fish and birds and people. Soon, in the history of Egyptian writing, they moved to papyrus and hieratic, which is also quite nice-looking, but they're much more cursive. But the hieroglyphs themselves remain in use for monuments and religious texts, and they're just gorgeous. They color them in and really make them look like what they are supposed to be. At the same time, you have a beautiful owl and it's just an "m" sound, but it still looks absolutely wonderful [186] (5).



III. Say the word "Egypt" to most people and ask them to free associate. The first three words out of their mouths will probably be: mummy, pyramids, and hieroglyphics. All three seem to stand out as ciphers, as enticing mysteries. Mummies look so much like humans that it's almost as if you can speak to them. The pyramids, with their unfathomable size, invite you to ask what motivated them. But hieroglyphics, the form that Egyptian writing took, are especially inviting because they seem almost readable. You can identify the symbols, for they are, after all, pictures; so it's almost as if you're always on the verge of understanding them like a memory you know you have but just can't bring to consciousness /…/[203] (6)

IV. The earliest writing in Mesopotamia was a picture writing invented by the Sumerians who wrote on clay tablets using long reeds. The script the Sumerians invented and handed down to the Semitic peoples who conquered Mesopotamia in later centuries, is called cuneiform, which is derived from two Latin words: cuneus , which means "wedge," and forma , which means "shape." This picture language, similar to but more abstract than Egyptian hieroglyphics, eventually developed into a syllabic alphabet under the Semites (Assyrians and Babylonians) who eventually came to dominate the area /…/ [203] (7).

На первый взгляд может показаться, что все тексты можно воспринимать как образцы LSP востоковедов, так как их содержание связано с письменностью древнего Египта и Месопотамии. На языковом уровне это подтверждается соответствующей терминологией: в тексте Iwriting, hieroglyphics, drawings, inscriptions, clay tablets, tomb; в тексте IIpapyrus, hieratic, hieroglyphs, characters, Egyptology, demotic script, pictogram; в тексте III – mummy, pyramid, hieroglyphics, medu netcher, tomb, picture letters and symbols; в тексте IV – writing, cuneiform, clay tablets, hieroglyphics, pictographic, ideograms, ideographic.

Мы можем наблюдать, что специальные слова в текстах повторяются. Следующим общим моментом можно считать наличие в каждом из текстов нестойких сложных слов, что является инвариантной чертой интеллективного стиля [84]. Так, в I – linen and oil deliveries, line drawings, clay vases, documentary records; во II – patron gods, scribe statue, papyrus burnisher; в III – picture letters and symbols, world view, record keeper; в IV – picture writing, concept writing, cuneiform symbols, syllable symbols.

Если бы мы основывали функционально-стилистический анализ только на этих характеристиках, то могли бы заключить, что тексты являются приемлемыми с категориальных позиций примерами LSP и могут восприниматься как образцы приемлемой в дидактическом плане научной речи. Однако в основу своего анализа мы положили глубокое теоретическое обоснование и, несмотря на видимые черты сходства, как в понятийном, так и в языковом плане, мы планомерно докажем, что первые два образца не являются образцами интеллективного стиля.

В Главе 1 мы указывали на такую характеристику научной речи, как индивидуальный стиль учёных [92]. При всем различии научного и художественного творчества «многие учёные стремятся к самобытному и своеобразному «самовыражению» в своей исследовательской деятельности. Такое стремление чаще всего проявляется в стиле всех многообразных видов фиксаций этой деятельности — в книгах, статьях, докладах, лекциях, интервью, в полемических выступлениях и даже репликах на конференциях и симпозиумах» [8:63]. Ярким примером такого необыкновенного использования языка является книга А. Гардинера «Египет фараонов» [134] (8).

Применяя эту характеристику к исследуемым текстам, можно сказать, что наличие оценочных слов не становится препятствием для включения их в LSP востоковедов: I. widely-held belief, one of the greatest discoveries, meticulous scholar; II. nice-looking Egyptian writing, beautiful hieroglyphs, elaborate hieroglyphs, specific, clearly thought-out messages, bizarre guesses, wonderful statues, straightforward sound system, gorgeous religious texts.

Наряду с этим можно выделить некоторое количество фразеологизмов: I. to challenge a belief that, to be the result of, to keep a record of; II. to keep track of, to remain in use, to take a step, to convey information.

Сравнивая тексты по наличию в них коннотативных единиц, мы видим, что они присутствуют во всех примерах и придают высказываниям эмоциональную окраску: III. words out of their mouths, the pyramids with their unfathomable size, the hieroglyphs are especially inviting, on the verge of understanding them, the most surprising thing about hieroglyphics is…, the meaning faded from human consciousness, suppose we were to come up with a hieroglyphic system, there is a twist, to decipher this mess; IV. the script the Sumerians handed down to the Semitic people, crude pictures of objects.

Завершив первый этап анализа текстов, мы заключаем, что количество оценочных коннотативных единиц в первых двух отрывках больше, чем в двух последних. На следующем этапе нашего сопоставительного функционально-стилистического анализа нам предстоит решить методологическую проблему, связанную с переходом количественных изменений в качественные (функционально-стилистические), а также какие особенности можно воспринимать как варианты внутри более глобального инварианта. На данном этапе мы уже обнаружили расхождение в количестве оценочной лексики, но это основание является недостаточным, для того, чтобы не считать первые два образца принадлежащими интеллективному функциональному стилю и вывести их за границы LSP востоковедов.

Если точнее сформулировать тематическую направленность текстов, то можно сказать, что речь идёт не вообще о востоковедении, а именно о древних системах письменности, их природе и характерных чертах. Сузив понятийную направленность текстов, мы видим, что количество специальных терминов в первых двух текстах чрезвычайно мало. В первом отрывке встречаются такие специальные слова, как writing, 11 раз в отрывке объёмом 380 слов, drawings, hieroglyphics, consonant, syllables употреблены по одному разу. Кроме этих специальных терминов присутствуют лексические единицы (tomb, inscriptions, ancient Egyptian culture, documentary records), которые не соотносятся с письменностью древнего Египта. Во втором отрывке к специальной терминологической лексике, соотносящейся с письменностью Древнего Египта, можно отнести writing и hieroglyphics, встречающиеся 5 и 6 раз соответственно в тексте объёмом более 750 слов; далее hieratic, demotic, syllabic script, использованные 1, 3 и 1 раз соответственно, и, наконец, sound, sound system, characters, pictogram, picture. Кроме этого в наличии имеются слова, называющие письменные принадлежности и инструменты, но не относящиеся к специальной лексике: papyrus burnisher, writing stuff, scribal equipment. При тщательном рассмотрении можно выделить специальные слова и словосочетания, которые можно отнести к терминосистемам других областей знаний. Например, экономика (agriculture, surplus), социология (hierarchal society, administrative reason, means of communication, message, convey communication), искусство (monuments, religious texts, Egyptian art, the Rosetta Stone, inscriptions, scribe statues, sculpture), мифология Древнего Египта (Thoth, the patron god of writing), история (the New Kingdom, King Tutankhamen). Такая высокая концентрация специальных слов могла бы рассматриваться как признак интеллективного стиля, так как присутствие специальных терминов других наук не противоречит этому принципу, а «границы между терминосистемами могут /…/ накладываться друг на друга и образовывать /…/ пересечения терминосистем» [28], особенно в такой междисциплинарной области, как востоковедение.

Применяя категориальный метод для анализа текстового материала, мы заключаем, что в первых двух текстах прослеживается тематический разброс, который не соответствует критерию научности и претендует на отличную от научной функционально-стилистическую ориентацию. В этой связи необходимо очень осторожно оценивать степень терминологичности выделенных нами в тексте специальных слов и словосочетаний. Мы сталкиваемся с такими трудностями в силу того, что терминологию нельзя выделить как особый пласт лексики, который включает в себя только специальные слова. Любая терминология использует и слова общего языка. Попадая в определённый контекст, слова становятся терминами, ибо «термины существуют не просто в языке, а в определённой терминологии, которая и служит для терминов контекстом» [70, с. 110]. Известно много случаев, когда слова, некогда являющиеся специальной лексикой или терминологией отдельных областей знаний, входили в обиходный язык и становились словами общего языка или обратное явление, когда слова общего языка становились терминами какой-то области знаний. Согласно существующим взглядам на понятийное содержание терминов и общеупотребительных слов, общеупотребительные слова выражают общие представления или бытовые понятия, термины — специально-профессиональные, научные или технические понятия [28, с. 37]. Различие между научными и обыденными, бытовыми понятиями состоит в степени существенности, правильности и точности выделяемых признаков, лежащих в основе обобщения предметов; научные понятия отражают признаки, образующие сущность предметов! [28, с. 38-39]. «Осознание связи данного понятия с другими понятиями не только помогает проникнуть в существо реальных связей, явлений, существующих в действительности, но и приводит в дальнейшем к качественному изменению самого понятия» [9, с. 28-30].

В данном случае мы имеем дело с явлением «двойной детерминации» [16] терминов и слов общего языка, когда различные употребления одного слова делают их разными в содержательном плане, и, как следствие принадлежность в функционально-стилистическом плане будет разной. Для оценки функционально-стилистического статуса всего текста необходимо учесть явление «двойной детерминации» слов, которые могут выступать и как термины, и как слова общего языка. «В такой двойной соотнесённости термины и проникают в научный стиль, придавая ему известное своеобразие. Когда же мы читаем текст иной понятийной направленности (не научной) у нас не возникает проблем с содержанием термина, поскольку обыденное значение слова не предполагает глубокого конкретизированного содержательного плана этого понятия» [16, с. 236].

На примере первых двух текстов мы можем наблюдать явление функционально-стилистической переориентации текста, так как слова-термины переходят в разряд слов общего языка и теряют часть содержания. Так, “The Collins English Dictionary” [117] даёт следующее общеупотребительное определение слова hieroglyphics: a form of writing especially used in Ancient Egypt in which pictures or symbols are used to represent objects, concepts, sounds [117, с. 685]. В словарях A.C. Хорнби [102] и M. Вебстер [164] данная лексическая единица не зафиксирована вообще, есть только hieroglyph и hieroglyphic. Термин hieroglyphics появился благодаря многочисленным ошибкам употребления слова hieroglyphic, которое по правилам словообразования английского языка является прилагательным. Но, по неизвестным причинам, в научных кругах любимым словом для обозначения системы письменности стало именно слово hieroglyphic, без сопутствующего существительного, которое потом было закреплено в терминологической системе египтологов как hieroglyphics, возможно, по аналогии с economics, mathematics, phonetics. Для того чтобы понять, о чём конкретно идёт речь, мы считаем необходимым перечислить некоторые особенности значения слова-термина отличающие его от общеупотребительного слова: 1. значение слова-термина соотносит его прежде всего не с отдельным предметом, а с их классом, рядом, типом /…/; 2. значение слова-термина соотносит его с профессиональным научным или техническим понятием /…/; 3. значение слова-термина может подниматься на высшие ступени отвлечения от действительности и даже порывать связи с нею /…/; 4. значение слова-термина допускает формирование индивидуальных, свойственных отдельным учёным понятий /…/ [28].

Слово hieroglyphics не реализует полностью свой семантический потенциал как ключевое для этого текста слово-термин, соответственно происходит функционально-стилистическая переориентация всего текста из функции сообщения в функцию общения. Для сравнения приведём научное определение hieroglyphics из “The Encyclopedic Dictionary of the Sciences of Language” [129]:



hieroglyphics, while functioning as signifiers of a morpheme, a language unit, are constructed so as to constitute a schematic image of the object or the act designated by this morpheme or as a kind of image of the gesture, “natural” or conventional, that accompanies a given activity [129, с. 195].

Тот факт, что «значение определяется часто именно контекстом, а не самим словом, доказывается наличием в разговорном языке слов без значения или со всеобщим значением. Слова без значения употребляются, когда говорящий затрудняется в выборе подходящего слова, смысл же определяется контекстом [86, с. 29-30]. Именно зависимостью от контекста определяется возможность решить вопрос о принадлежности того или иного слова к разряду терминов или же к переориентации его в функцию общения. Выше мы привели некоторые различия в значении слов терминов и не-терминов и увидели некоторые из признаков принадлежности слова hieroglyphics к словам общего языка. Однозначно сформулировать и перечислить все условия, при которых слово прекращает функционировать как термин и становится словом общего языка, невозможно, но фактор контекстуального функционирования является существенным при определении функционально-стилистической направленности всего текста.

Этим положением руководствовались Б.А.Самадов и А.А.Липгарт в работе «Слово в единстве его содержания и выражения» [73], посвящённой проблеме функционально-стилистического статуса неологизмов, в том числе, и в прагмалингвистическом аспекте. Исследователи показали, что «термины не развивают разветвлённых языковых связей, и идиоматические особенности их функционирования в тенденции приближаются к нулю. Преобладанием понятийных связей отмечены слова специальные, для понимания которых требуется знание того, что в самом тексте не присутствует, тогда как контекстуальная их сочетаемость в самом тексте никаких сведений, кроме логических, не содержит» [73, с. 15-16]. Показанное авторами различие, по их собственным словам, является относительным, и ими был учтён ряд пограничных случаев, когда то или иное слово нельзя было с полной уверенностью отнести к терминам или словам общего языка на чисто языковой или чисто понятийной основе. Данная проблема успешно решается при категориальном подходе, «разграничение оказывается достаточно чётким, а появление у слова идиоматических, оценочных и вообще коннотативных свойств, а также утрата им понятийных связей могут служить признаком его детерминологизации, что, в свою очередь, свидетельствует об изменении функционально-стилистической ориентации содержащего это слово текста» [43, с. 51].

Возвращаясь к анализируемым текстам и применяя категориальный подход к анализу слов, мы обнаруживаем, что в текстах присутствуют слова, которые не только не соотносятся с востоковедением, но не связаны и с древнеегипетской письменностью. Так, в тексте I наряду со словами hieroglyphics, line drawings, ancient Egyptian culture, Egyptian writing, tomb, clay tablets встречаются linen, oil, carbon isotopes, findings, trade, evidence, experts, discoveries, scholar, archaeologist, cemetery, postage stamps, notes, numbers, society, economics, chieftains, areas of control, a record of taxes.

В тексте II слова writing system, papyrus, hieratic writing, hieroglyph, Egyptian art, characters, demotic script, sound system, pictograms, the Rosetta stone функционируют вместе с administrative reason, agriculture, hierarchical society, monuments, religious texts, a means of communication, reliefs, statues, message, necklace, palette, penholder, writing stuff, prince. Cписки слов из текстов не составляют единого семантического поля, а те слова, которые сначала были выбраны в качестве «претендентов» на узкоспециальные термины, не реализуют свои терминологические значения. Только эти причины уже не позволяют считать два первых текста примерами научной речи востоковедов, но дают основания говорить о функционально-стилистической переориентации в сторону функции общения. Наличие в текстах множества слов, которые понятийно не соотносятся друг с другом, влечёт за собой качественные изменения, подкрепляемые изменениями языкового плана. Те языковые характеристики, которые вначале мы не считали препятствием для отнесения материала к LSP востоковедов, в условиях вновь открывшихся обстоятельств следует воспринимать иначе. Такие синтагмы, как I. widely-held belief, one of the greatest discoveries, meticulous scholar; II. nice-looking Egyptian writing, beautiful hieroglyphs, a beautiful owl, elaborate hieroglyphs, specific, clearly thought-out messages, bizarre guesses, wonderful statues, straightforward sound system, gorgeous religious texts, приобретают эмоциональную окраску и уже не являются просто номинативными единицами. В научных текстах атрибутивные отношения используются для углубления исходного понятия (demotic writing, hieroglyphic script, religious beliefs) или для создания новых терминологических единиц, отличающихся глобальностью номинации (the Promised Land, the Fertile Crescent, Harrapan Culture). В этих случаях те определения, которые используются в текстах с номинативными единицами, приобретают черты стилистической окрашенности. Наряду с этим к явлениям, влияющим на функционально-стилистическую ориентацию текста, относятся такие стилистические особенности, как повторения, перифраз, внутритекстовые промежуточные выводы, зачастую посредством риторического вопроса, различные фигуры речи (сравнения, метафоры, аллюзии), выступающие в роли мнемонических средств воздействия, упрощение предмета описания за счёт наглядных примеров из жизни, объяснение специальных терминов через понятные синонимы [194, с. 36-40]. В анализируемых текстах можно выделить большинство из указанных характеристик:

а) оценочные и коннотативные элементы: I. confidently dated, one of the greatest discoveries, absolutely certain, came mainly from the tomb, barely bigger, far more developed (society), a creative outpouring; II. the impetus for, pretty, nice-looking, elaborate hieroglyphs, sound “m” looks wonderful, definitely a means of communication, beauty is figured in, is considered the real key, bizarre guesses, actually just a very straightforward sound system, so much surprising, a couple of really wonderful statues, one statue in particular, a baboon perched on his head, sums up the whole hieroglyphic nature of sculpture, a bunch of his own personal writing stuff, which is pretty thoroughly in favor, learned to read for sure;

б) сочетания специальных слов с глаголами в переносных значениях или фразовыми глаголами не в первом значении: to hail the find as, to stand for a consonant, to make up syllables, they moved to papyrus and hieratic, the scribe statue goes back to the Old Kingdom;

в) образные сравнения: 300 pieces of written material barely bigger than postage stamps;

г) замена терминов, понятными непрофессионалу синонимами: hieroglyphics – earliest writing, pictograms – pictures of fish, birds, people, Egyptian art – reliefs on walls, statues;

д) упрощение предмета описания за счёт сравнений с примерами из нашей жизни: For example in Western art we use perspective and realism and try to make things look like what they are. In Egyptian art it was much more important to convey information not depicting realistically; the primary purpose was communication; you don’t really have somebody sitting with a baboon on his head, but it shows that he’s being protected by Thoth.

е) риторический вопрос: Why would he have that stuff if he didn’t learn how to read and write? Was writing invented here or there?

Если произведение речи характеризуется избыточным использованием элементов функции воздействия, если прослеживается «размытость» понятийного содержания, если употреблённые в тексте термины утрачивают свои специальные свойства и становятся словами общего языка, то такой текст не может восприниматься как пример LSP и не может включаться в учебные пособия как прагмалингвистически значимый материал [43, 91]. O.С. Ахманова считала, что «стиль такого рода /…/ работ не укладывается в представление о языке научной сферы общения, /…/ поскольку он является «разбухшим» от обилия стилистических средств /…/» [103].

Мы проанализируем ещё один образец научной речи, который мы считаем неприемлемым с дидактической точки зрения материалом:

No human endeavor has been more associated with mystery than the huge, ancient lion that has a human head and is seemingly resting on the rocky plateau a stroll from the great pyramids. Fortunately for Lehner, it wasn't just a metaphor that the Sphinx is a riddle. Little was known for certain about who erected it or when, what it represented and precisely how it related to the pharaonic monuments nearby. So Lehner settled in, working for five years out of a makeshift office between the Sphinx's colossal paws, subsisting on Nescafe and cheese sandwiches while he examined every square inch of the structure. He remembers "climbing all over the Sphinx like the Lilliputians on Gulliver, and mapping it stone by stone." The result was a uniquely detailed picture of the statue's worn, patched surface, which had been subjected to at least five major restoration efforts since 1,400 B.C. The research earned him a doctorate in Egyptology at Yale.

Recognized today as one of the world's leading Egyptologists and Sphinx authorities, Lehner has conducted field research at Giza during most of the 37 years since his first visit. (Hawass, his friend and frequent collaborator, is the secretary general of the Egyptian Supreme Council of Antiquities and controls access to the Sphinx, the pyramids and other government-owned sites and artifacts.) Applying his archaeological sleuthing to the surrounding two-square-mile Giza plateau with its pyramids, temples, quarries and thousands of tombs, Lehner helped confirm what others had speculated—that some parts of the Giza complex, the Sphinx included, make up a vast sacred machine designed to harness the power of the sun to sustain the earthly and divine order. And while he long ago gave up on the fabled library of Atlantis, it's curious, in light of his early wanderings, that he finally did discover a Lost City [193].

Стиль данного отрывка можно назвать научно-популярным, так как информативная составляющая, которая является сутью, представлена через огромный спектр языковых средств, типичных для популярной прессы. Содержание, которое так эмоционально, иронично и восторженно описано в статье, можно передать несколькими нейтральными предложениями: Статуя Сфинкса всегда была загадкой для археологии. Марк Ленер, учёный с мировым именем, всю свою жизнь посвятил исследованию этого памятника. В науке существует много версий предназначения Сфинкса, вплоть до связи с легендарной Атлантидой. Марк Ленер давно отверг эту возможность, но именно он и открыл Затерянный Город, подтвердив версию, что все части комплекса на плато представляют собой единый священный храмовый комплекс.

В этом тексте автор привлёк обширный арсенал лексических средств, чтобы показать преданность учёного своему делу и несколько иронически описал ситуацию, в которой именно скептику суждено было доказать теорию, которую он сам давно отверг. Кроме того портрет Сфинкса представлен с восхищением и восторгом. Легко увидеть оценочные прилагательные и наречия в сочетаниях со специальными терминами: huge ancient lion, rocky plateau, Sphinx’s colossal paws, uniquely detailed picture, statue’s worn, patched surface, major restoration efforts, one of the world’s leading Egyptologists and Sphinx authorities, vast sacred machine, earthly and divine order, fabled library, horseshoe-shaped quarry, one of the largest and monolithic statues.

В статье встречается несколько стилистически окрашенных слов и выражений: endeavor, sleuthing, wandering. Endeavor, согласно 2-му значению, зарегистрированному в словаре Collins COBUILD [116, с. 465], имеет возвышенное значение и употребляется в специфических контекстах (endeavor is hard work and effort in attempting to do things, especially new or original things).

Слово sleuthing, дериват от sleuth, очень примечательно и обращает на себя внимание по двум причинам: во-первых, это устаревшее неформальное слово (о древних сооружениях устаревшими словами), во-вторых, обозначает не просто researcher (исследователь), а detective (следователь) и создаёт иронический эффект [116, с. 1368].

Wandering употреблено в переносном значении research work. Помимо этих стилистически окрашенных слов присутствуют такие, как a stroll from the great pyramids с подчёркнутым компонентом значения ‘неторопливый’; makeshift office в контексте о знаменитом учёном приобретает иронический оттенок, акцент в значении идёт на ‘неустроенность и временный характер’; humbling sensation имеет сильно-выраженное ‘особенное и личное’ как коннотативный компонент значения.

Особое внимание стоит уделить фразовым глаголам. To rest on обычно употребляется в переносном значении в устойчивом выражении to rest on the laurels (почить на лаврах), в этом тексте фразовый глагол предстаёт в прямом значении как синоним to lean on, стилистический эффект достигается за счёт совмещения двух значений фразового глагола to rest on the rocky plateau. Фразовый глагол to settle in употреблён в значении ‘приступать к новой работе’; to give up on употребляется в значении ‘потерять всякую надежду сделать ч-л’.

Наряду со стилистически маркированными лексическими единицами в каждом абзаце можно обнаружить сравнительные конструкции и аллюзии (no human endeavor has been more associated with mystery than the huge, ancient lion; climbing over the Sphinx like the Lilliputians on Gulliver; the creature’s paws, each twice my height and longer than a city bus; what a mouse must feel like when cornered by a cat), усилительные грамматические конструкции (he did discover), стилистически сниженные обороты речи и устойчивые разговорные выражения (it wasn’t just a metaphor that, it’s curious, in light of his early wanderings; piece by piece). В наличие имеются отступления от основной темы повествования, притягивающие внимание к исследователю (subsisting on Nescafe and cheese sandwiches while he examined the structure, Lehner helped confirm – what others had speculated – that, Hawaas, his friend and frequent collaborator, is).

Среди глагольных единиц наряду с понятийно-обусловленными глаголами to be associated with, to erect, to represent, to relate to, to examine, to map, to confirm, to discover, to be carved from, to dig, to be assembled, to stand в статье присутствуют стилистически маркированные глаголы, являющиеся специальными номинативными единицами других областей знаний, в основном экономики и техники. Присутствие их в данной статье создаёт дополнительный юмористический эффект: to subsist on Nescafe and сheese sandwiches. В самом глаголе to subsist нет ничего необычного с точки зрения его употребления, однако иронический эффект достигается за счёт сочетания специального глагола, более уместного для экономического контекста (to feed their huge families most families subsist on cassava flour), с названиями продуктов, которые в экономическом тексте не могут появиться рядом c этим глаголом, так как не являются необходимыми продуктами потребительской корзины. Следующие выражения создают сходный стилистический эффект: to be subjected to restoration efforts – более распространённое сочетание to be subjected to a careful examination; to earn him a doctorate – более распространённое to earn a profit или to earn one’s living; to apply his sleuthing to the plateau – более привычное to apply one’s method to the investigation; to gain sudden empathy – более употребительны сочетания to gain knowledge, to gain experience. Глагол to harness употреблён в переносном значении ‘обуздать’ и достаточно типичен для публицистического стиля речи, именно в таком значении он и предстаёт в данной статье – to harness the power of the sun.

Все перечисленные стилистические черты отрывка не позволяют нам считать его приемлемым в дидактическом плане образцом научной речи и выводят текст за границы научной речи востоковедов. Содержательная составляющая статьи остаётся в тени, так как стиль изложения заставляет сосредоточиться на выбранных автором средствах, притягивая внимание к языковой форме, а не к научному содержанию.

Однако нам бы хотелось выступить в защиту этого источника и показать, что не вся статья является образцом неприемлемой в дидактическом и методологическом плане научной речи. На примере другого отрывка статьи мы покажем, что достаточный её объём можно использовать в качестве материала, удовлетворяющего критериям научности:

Nobody knows its original name. Sphinx is the human-headed lion in ancient Greek mythology; the term likely came into use some 2,000 years after the statue was built. There are hundreds of tombs at Giza with hieroglyphic inscriptions dating back some 4,500 years, but not one mentions the statue… Likewise, the statue's symbolism is unclear, though inscriptions from the era refer to Ruti, a double lion god that sat at the entrance to the underworld and guarded the horizon where the sun rose and set. The face, though better preserved than most of the statue, has been battered by centuries of weathering and vandalism. In 1402, an Arab historian reported that a Sufi zealot had disfigured it "to remedy some religious errors." Yet there are clues to what the face looked like in its prime. Archaeological excavations in the early 19th century found pieces of its carved stone beard and a royal cobra emblem from its headdress. Residues of red pigment are still visible on the face, leading researchers to conclude that at some point, the Sphinx's entire visage was painted red. Traces of blue and yellow paint elsewhere suggest to Lehner that the Sphinx was once decked out in gaudy comic book colors /…/ [193] (9).

В этой части статьи мы не находим такого же обилия экспрессивных элементов. Понятийная ориентация и целостность семантического поля соблюдены, отсутствует тематический разброс, читатель не отвлекается на языковую сторону произведения из-за чрезмерного количества элементов функции воздействия и может сконцентрироваться на научных фактах, связанных с памятником древности. На данном примере можно наблюдать, как в одной статье сочетаются столь разные по функционально-стилистическим свойствам части. В начале статьи автор заинтересовывает и удерживает читателя до определённого момента, привлекая целый арсенал средств функции воздействия, в последующих абзацах автор меняет стиль своего произведения и переходит к иному способу изложения. Большая часть статьи, описывающая суть открытия и её предысторию, не нуждается в излишних, отвлекающих от научного содержания средствах, количество экспрессивных лексических единиц и других стилистических средств воздействия снижается до минимума, текст приобретает больше черт функции сообщения. На данном материале мы хотим показать, что, прежде чем применять подобный текст в аудитории, его необходимо привести в соответствие с теми функционально-стилистическими характеристиками, которые удовлетворяют критериям научности. Привлекая текстовой материал из публицистических источников, важно не заблуждаться насчёт присутствия какого-либо научного содержания в их научных рубриках и не воспринять тексты, подобные следующему примеру, как вариант научной речи:

King Tut is certainly more famous now than in his own time. The boy king died suddenly at the age of 19, before he could make a monument, or even a name, for himself. But just look at him now. He, or at least his stuff — the gilded masks, the lapis lazuli necklaces, the ornate thrones — is on a second blockbuster tour, traveling the world displayed safely behind glass in grand museums. Meanwhile, the pharaoh himself lies mummified in a decidedly unroyal-looking tomb in Egypt's Valley of the Kings /…/ [128] (10).

Внимательно проанализировав статью “Egypt’s newest antiquities” [128] из Newsweek, можно обнаружить, что, несмотря на наличие специальных слов, в статье не прослеживается никакого научного содержания, понятийно статья не соотносится с научной речью. За обилием специальных слов и разнообразных стилистических средств скрывается не описание древних артефактов или какой-либо научной теории, а тема коммерческого интереса и деловой хватки некоторых людей, которые стремятся сделать из древностей выгодный бизнес. Автора статьи беспокоит тот факт, что культурное достояние страны и археологические открытия используется, а, возможно, и совершаются для зарабатывания денег. Та часть статьи, которую мы привели в качестве примера, характеризуется максимальным использованием экспрессивных языковых средств. Очевидность этого доказывают коннотативные прилагательные и наречия: gilded, ornate, grand, decidedly, unroyal-looking, impressive, mind-bogging, opulent, sizable, residential; сравнительные обороты King Tut is more famous now than in his own time. Стилистическая направленность, отличная от научной, прослеживается в использовании следующих выражений: to make a name for himself, to be on a second blockbuster tour, to line up with the throng, to plunk down about $28, to hop a plane, to be on a tear to open, to inaugurate an impressive 22 new museums and attractions throughout the country, the vast sums of money to flow into the country, built atop the ruin, also on view. «Отсутствие непосредственной научной направленности и наличие актуализации потенциальных свойств языковых единиц является основным признаком, в соответствии с которым текст не может быть отнесён к «языку для специальных целей» при категориальном подходе к решению этого вопроса» [43, с. 56].

На примере нескольких текстов мы показали, какой материал не может нами рассматриваться как образец пригодной в дидактическом плане научной речи. Данные примеры мы относим к неприемлемому материалу, поскольку качественные характеристики этих текстов не удовлетворяют требованиям взятого нами за основу категориального подхода. Однако мы не считаем, что любой текст, в котором присутствуют экспрессивные средства воздействия, является неприемлемым, и его автоматически следует вывести за границы LSP востоковедов. Выше мы указывали на индивидуально-авторский стиль А. Гардинера [134] и не считали его произведение образцом неприемлемой в функционально-стилистическом плане научной речи.

Экспрессивные средства не являются помехой для научного изложения, а наоборот разнообразят, развивают и обогащают научную речь в целом. Исследователи призывают к изучению индивидуальных стилей таких учёных как А. Эйнштейн, Н. Бор, Ч. Дарвин. Автор очерка о научном стиле Дарвина, О. Мандельштам [48], писал, что Дарвин «совершил в науке не только собственно научную, но и «художественно-научную революцию», значение которой нам до сих пор ещё трудно оценить» [48, с. 158]. В не меньшей мере это относится и к философам, например к И. Канту и А. И. Герцену [8, с. 65]. То, что мы считаем индивидуальным стилем автора-учёного, можно рассматривать как вариант научной речи, и такие черты не присущи регистру в целом. Перед преподавателем стоит задача по отбору текстов-образцов, поскольку «не все произведения речи могут изучаться как основа для научных обобщений о том, как можно и нужно пользоваться речью в профессиональном общении» [34, с. 164].

В силу новых тенденций в образовательном процессе, когда преподаватель не стоит в жёстких рамках использования одного рекомендованного учебника при внедрении новых курсов в учебный план, возникает проблема, связанная с обилием материала. Желая сделать свои занятия увлекательными, захватывающими и информативными, необходимо помнить не только о том, чтобы развлечь студента, привлекая сомнительный материал на псевдонаучные темы, но не забывать об основных критериях дидактически приемлемого языкового материала, которыми являются прагмалингвистическая ценность, предполагающая научность, достоверность, авторитетность исследователей и соответствующие языковые характеристики.
2.2 Определение «левой» границы научного стиля речи

Выше мы описали неприемлемый в дидактическом плане материал, выходящий за границы LSP востоковедов. С «правой» стороны научная речь востоковедов граничит с текстами, принадлежащими функции общения и частично воздействия. С «левой» стороны научная речь соседствует с разделом, «изучающим межъязыковое общение и международные языки как средство такого общения», т.е. с интерлингвистикой. «Методы интерлингвистики, которые имеют непосредственное отношение к естественным языкам, оказываются тесно связанными с основами семиотического анализа» [55, с. 3-4]. Предметом изучения этой науки являются искусственные языки и коды. Ранее считалось, что статьи из специальных терминологических словарей принадлежат этой же области, поскольку терминология представляет интерес для семиотического изучения. «Термин как высшая точка научного познания создаётся говорящим для обозначения того или иного научного понятия и на основе строгой научной дефиниции включается в систему понятий данной области знаний» [26]. «Возможностью категориального осмысления словарных статей терминологических словарей и установлением прагмалингвистической значимости результатов такого исследования для уяснения природы LSP» [43, с. 57] ранее не занимался никто. Впервые с данного ракурса дефиниции терминологических словарей заинтересовали А.И. Комарову. Прежде чем перейти к описанию результатов такого исследования, представляющего чрезвычайную важность для нашего собственного, мы представим те теоретические позиции, с которых данный материал подвергался осмыслению на предыдущих этапах изучения специальных терминологических словарей.

Словарные статьи специальных терминологических словарей рассматривались исследователями с точки зрения логики их построения. При составлении толкового словаря, рассчитанного на определённый круг читателей, или терминологического словаря какой-либо науки выбирались исходные слова с меньшим объёмом значения, что позволяло избежать трудностей, с которыми приходилось сталкиваться при составлении толковых словарей массового типа [74]. «Самой простой иллюстрацией толкования значений мог бы служить известный способ толкования путём приведения многочисленных примеров употребления слова в естественных (идиоматических) контекстах» [63, с. 11]. М.Н. Правдин считал, что «принципиальная непригодность такой методики заключается в том, что она предполагает либо простое механическое перенесение готовых образцов /…/ в речь, либо обращена к интуиции читателя словаря /…/. При таком подходе остаётся скрытым правило, в соответствии с которым данное конкретное слово входит в сочетание с другими словами в тексте. Задачей является в связи с этим выявление того принципа владения словом, который позволяет носителю языка правильно употреблять слово [63, с. 11-13]. Интуиция не отделяет языкового от внеязыкового, а лингвист, преподающий язык, должен уметь это делать. Профессиональные интересы такого лингвиста требуют от него владения методикой, позволяющей «семантизировать» и классифицировать слова, не смешивая при этом их собственно семантические свойства со свойствами, которые не имеют прямого отношения к языковой семантике [63, с. 13].

Исследователи, занимавшиеся языковой стороной словарных определений, подходили к этому вопросу с разных сторон, как к семантическому языку для описания значений слов и как способу толкования лексических значений слов. Будучи приверженцем первого подхода к изучению языка словарных статей Ю.Д. Апресян [4, 5] считал, что язык словарных определений должен быть специфическим [5, с. 415]. Являясь автором изобретённого специфического языка словарных определений, Ю.Д. Апресян признавал, что он «гораздо менее гибок и поэтому в некоторых отношениях неудобен» [5, с. 419]. Стремясь к максимальной точности в передаче значений слов, автор использовал систему знаков. Синтаксическая организация семантических элементов в составе толкуемого значения представлена системой зависимостей или системой «содержательных стрелок» [7]. Применяемая Ю.Д. Апресяном система имеет прототип – язык программирования Basic [32].

При исследовании способов толкования лексических значений слов [6] за основу берётся положение о том, что семантические определения – это многофункциональные высказывания. Семантические определения обращены к слову, к языку; их главное назначение состоит в том, чтобы ввести новое слово или термин в язык коллектива или индивидуума, а также раскрыть значение нового или недостаточно ясного слова, термина. Таким образом, семантические определения – это определения не только слов, но также и отражённых в сознании объектов речи. В данном подходе основой является положение о неоднородности характера лексических значений слов. В лексикографической практике сформировался целый ряд функциональных разновидностей семантических дефиниций, которые в совокупности позволяют наиболее полно, всесторонне раскрыть всю семантическую систему языка в процессе её развития [6, с. 50-53].

Как мы видим, даже в работах, связанных с языковой стороной словарных определений [4,5,6,7], делается акцент на их семиотическую природу и не предпринимается попытка осмысления словарных определений в совокупности их понятийных и языковых характеристик.

Отходя от семиотических способов изучения языка словарных дефиниций терминологических словарей и применяя категориальный подход при рассмотрении текстов определений, А.И. Комарова [43] высказывает противоположное мнение. Учёный утверждает, что «наличие разнообразных ограничений лексико-фразеологической и морфо-синтаксической сочетаемости слов, используемых в тексте словарей, /…/ не даёт оснований говорить о какой-либо кодовости языка терминологических словарей, т.к. в общем и целом употребляемые в них языковые единицы сохраняют /…/ свои общие языковые свойства и не образуют новых моделей, идущих вразрез с правилами повседневного речеупотребления» [43, с. 58].

В ряде исследовательских работ [62, 94] язык словарных статей Ю.Д. Апресяна подвергнут обоснованной критике. Так, Л.В. Полубиченко [62] считает, что попытка нейтрализации языка определений через изобретение предиката «каузировать» создала прямо противоположный эффект, т.е. сделала предикат самым стилистически окрашенным и более того предала определениям вид псевдонаучности и пародийности». Употребление подобных семиотических элементов в метаязыке лексического описания ведёт к «полной телеологической несовместимости» [62, с. 82] в правой и левой частях словарной статьи. Н.Ю. Шведова [94] находит, что Ю.Д. Апресян был непоследователен в осуществлении своего решения о компонентах значения слова при составлении словаря синонимов русского языка, так как в одних случаях толкование является максимально обобщённым, в других – очень детализированным [94, с. 36-37]. По мнению авторитетных «словарников», на которых ссылается Н.Ю. Шведова, «значение слова может быть правильно определено только на основе анализа и обязательного последующего синтеза множества его отдельных употреблений. Для правильной характеристики слова отвлечение от отдельных его употреблений совершенно необходимо» [94, с. 43-44].

Основываясь на позиции о несемиотической природе словарных дефиниций, будь то толковые словари или специальные словари отдельных областей знаний, Б.А. Самадов [72] исследует язык словарных статей с филологической точки зрения. Учёный демонстрирует «сложность взаимосвязи и взаимозависимости между понятийной и языковой стороной слова» [72, с. 20]. В исследовании впервые ставится вопрос о слове в связи с контекстом. Особо автор отмечает два подхода к изучению лексики: 1) понятийный критерий Дж. Лича [153] и 2) статистический критерий Д. Уиллиса [200]. Отдавая дань уважения авторам словарей, Б.А. Самадов тем не менее отмечает недостатки обоих подходов, состоящие в том, что «авторы отказываются от каких бы то ни было попыток упорядочить то, что дано в стихии языка. Они не учитывают строение словарного гнезда, характер соотношения слова с действительностью, соотношение прямого и переносного значения» [72, с. 21-22]. Исследуя слово и его языковые свойства, Б.А. Самадов выявляет связь языковой картины мира с понятийной картиной мира. При изучении словаря А.С. Хорнби, тех его частей, в которых представлены определения значений слов, учёный отмечает, что «Хорнби пользуется литературным языком при составлении дефиниций /…/, то или иное входящее в состав авторской речи слово можно рассматривать как своего рода образец /…/ [72, с. 30]. Сравнивая авторский словарь А.C. Хорнби со словарями Г. Пальмера и О.С. Ахмановой, учёный приходит к выводу, что подходы Пальмера и Хорнби по широте охвата материала сходны. Они оба используют слова, «отличающиеся специфичностью языкового функционирования, но их употребление в речи не выходит за рамки ограничений, накладываемых особенностями коллигации» [72, с. 33]. Сходство со словарём О.С. Ахмановой состоит в том, что он не может иметь чисто понятийную основу, но содержащиеся в нём «слова имеют легко восстанавливаемые из контекста и без труда воспринимаемые языковые связи» [72, с. 33-35]. Рассматривая иллюстративный материал Collins COBUILD Essential Dictionary с точки зрения его стилистической окрашенности, исследователь выявляет приверженность авторов к «аутентичным» произведениям речи, отсюда «его чрезвычайная стилистическая окрашенность» [72, с. 35-36].

Итак, всё сказанное нами о текстах словарных дефиниций подтверждает положение о том, что тексты словарных статей не являются кодами и основываются на естественных человеческих языках, следовательно, авторский текст толковых словарей следует рассматривать в рамках филологии, а не семиотики.

Проводя дальнейшее исследование текстов словарных статей, можно заметить, что подходы к составлению словарных статей у разных словарей отличаются. Сопоставим толкования нескольких востоковедных терминов ‘commandment, prophet, to revere, to carve’:

Таблица 1



Словарь А.С. Хорнби [102]

Словарь Collins COBUILD [116]

commandment (n) - divine command, one of the ten laws given by God to Moses (see exodus xx-3-7).

prophet (n).1. person who teaches religion and claims that his teaching comes to him directly from God. 2. teacher of a new theory, cause etc., advocate.

3. person who tells, or claims to tell what will happen in the future.

commandment (n). – A commandment is one of ten rules of behavior which, according to the Old Testament, God says that we should obey.

prophet (n).1.A prophet is 1.1 a person who is believed to be chosen by God to say things that God himself wants to say to people, for example what they should do and what they should not do. 1.2 a person who predicts that particular things will happen or will become true in the future. 1.3. someone who is strongly in favour of a particular idea and actively supports it.

2. The Prophet is another name for Mohammed, the founder of Islam.

revere (v). - have deep respect for, regard as sacred, with great respect.

carve (v).1. form, produce, by cutting a material such as wood or stone. 2. cut up (cooked meat) into pieces or slice at or for the table

revere (v). – If you revere someone, you respect and admire them greatly.

carve (v) – 1. If you carve an object, you make it by catting it out of a substance such as stone or wood.

2. If you carve a design or a letter on an object, especially one made of wood, you cut it into the surface of an object.

3. If you carve a cooked bird or piece of meat, you cut slices from it, especially when serving it at a meal.

4. If a river, wind etc. carves a particular shape in land, it changes the appearance of the landscape over a long period of time by wearing away rock or carrying away soil.

Мы можем наблюдать, что отличительной чертой словаря Collins COBUILD [116] является ориентированность на описательность в определениях, стремление сохранить синтаксические формы повседневной речи. Авторскому тексту словаря А.С. Хорнби [102] присуща номинативность, достигаемая через нулевую предикацию, и толкование значений слов через синонимические обороты или определительные придаточные предложения. Те различия, которые мы выявили, не дают никаких оснований считать тексты этих словарей областью исследования интерлингвистики. «Авторский текст этих словарей не идёт вразрез с основными идиоматическими проявлениями английского языка, и упомянутые различия объясняются несходством функционально-стилистических, но никак не онтологических характеристик, авторского текста» [43, с. 59].

Чтобы убедиться в справедливости данного суждения, сравним толкование термина mastaba в разных специализированных востоковедных словарях: по археологии [112], архитектуре [121], истории [195, 147, 132], мифологии [122].



mastaba – the mud brick superstructure over a tomb in early Egypt, originally intended to copy the house of the living [112].

mastaba – an ancient Egyptian mausoleum, the exterior of which has battered sides, a flat roof, and is otherwise plain. The tomb-chamber was cut far underground [121].

mastaba – a type of tomb, of the time of the Memphite dynasties, comprising an oblong structure with sloping sides, sometimes containing a decorated chamber, sometimes of solid masonry, and connected with a mummy chamber in the rock beneath [195].

mastaba – the superstructure over an ancient Egyptian tomb, the tomb chamber being deep underground. At first no more than a low rectangular bench-like structure of mud brick, mastabas later became more imposing, sometimes partly stone-built [147].

mastaba – early rectangular Egyptian tomb with sloping sides and a flat roof [132].

mastaba – the Arabic word meaning "bench", used to describe tombs of the Early Dynastic Period and Old Kingdom [122].

Общей задачей всех дефиниций является максимально краткое описание наиболее значимых черт предмета, соотнесение с другими предметами и выделение отличительных признаков. Для соблюдения этих принципов определение состоит в основном из имён существительных: structure, tomb, house, mausoleum, roof, sides, chamber, superstructure, bench; эти основные номинативные единицы повторяются в разных определениях. Также употребляются составные лексические единицы tomb chamber, mud brick. Углубление понятий и уточнение их родовидовых характеристик происходит при помощи описательных и уточняющих прилагательных (ancient mausoleum, oblong structure, decorated chamber, ancient tomb, rectangular bench-like structure, early rectangular Egyptian tomb), причастных оборотов (superstructure intended to, a tomb comprising, containing, connected with, the chamber being deep underground, the word used to), уточняющих предложных конструкций (a superstructure over a tomb, a structure of solid masonry, a structure of mud brick, tomb with sloping sides, tombs of the Early Dynastic Period and Old Kingdom). Глагольные отношения в основном сводятся к нулевой предикации, как в авторском словаре А.С. Хорнби [102], или к употреблению простых синтаксических конструкций, свойственных разговорной речи, как в словарных дефинициях Collins COBUILD [116].

Языковые характеристики, которыми обладают словарные дефиниции, не могут быть сравнимы с полноценными произведениями речи, однако «нет ничего, что выходило бы за рамки филологического исследования и требовало бы /…/ каких-то особых семиотических методов» [43, с. 60]. Словарные дефиниции обладают такими схожими языковыми чертами, как преобладание номинативных и предложных конструкций, преимущественно нулевая предикация, обилие причастных оборотов. Наличие упомянутых характеристик отличает эту разновидность речи от других лишь по количественным, но не по качественным параметрам. Наличие нестойких сложных слов и словосочетаний типа «прил. + сущ.» – одна их существенных характеристик научной речи [51, 84], а использование причастных оборотов свойственно языку в целом. Тексты словарных дефиниций стоят близко к границе между естественными человеческими языками и искусственными машинными кодами, но данное обстоятельство не является препятствием для исследования материала терминологических словарей с позиций филологии, а не семиотики.

Есть убедительные и аргументированные исследования, полагающие, что авторский текст специализированных словарей в достаточной степени семиотичен, и его следует рассматривать именно с этих позиций. В кандидатской диссертации С.А. Тер-Мкртичиан «Глагол в составе научного определения» [85] говорится, что «научное определение лежит на грани лингвистики и семиотики». Интердисциплинарным, по мнению учёного, является вопрос о том, как строится дефиниция [85, с. 4], т.е. «почему для содержательно тождественных случаев избирается совершенно разная структура определения» [85, с. 21]. Принципиальным является вопрос о наличии или отсутствии предикации в научном определении. «Идеальным» образцом словарного научного определения является, по мнению С.А. Тер-Мкртчиан, определение, в котором «установлено тождество между определяемым и определением», а «наиболее явным выражением такого тождества является нулевое выражение связки» [85, с. 26]. Если же в словарной дефиниции используется какая-либо предикаций, такая дефиниция нарушает кодовость системы, «погрешает против семиотики лексикографической дефиниции» [85, с. 44-46]. Исследователь считает, что перенесённое из монографии в научный терминологический словарь «описательное определение становится частью строгой семиотической системы», и уже не является примером естественного человеческого языка. Мы не вполне разделяем данную точку зрения, но нам представляется ценным вывод о связи типа определения с его структурой. Данный вывод состоит в том, что «для логически построенного определения, основанного на принципе genus proximus et differentia specifica, наиболее целесообразным представляется использование нулевой связки, а для описательного определения вполне допустимы употребления таких глагольных форм как is called, is denoted, is given, etc» [85, с. 45-46].

Для того чтобы понять, что между текстами словарных статей и другими разновидностями научной речи востоковедения есть существенные различия, достаточно просто взглянуть на оба образца. Очевидно, что статья “The mastaba of Ptahhetep and Akhethetep” [107] из отчёта археологического общества отличается от словарных статей, примеры которых мы привели ранее, по своим языковым характеристикам:

Although the internal construction of the mastabas of Saqqareh may seem endlessly varied, examination soon reveals an underlying principle, in comparison with which the divergences are subsidiary. A building such as the tomb of Mera, which is merely a rectangular shell holding a complicated series of rooms, and even a second story, is not so far distant in evolution from the early type of mastaba as at first it seems to be. The latter, as is well known, consisted of a solid mass of masonry, having one or two recesses in its eastern facade, in which the stela or “false door” was set up, and offerings laid for the use of the dead. For the protection of the stela the recess was deepened. And when the space was found inconveniently narrow for the ceremonies it was roofed over, thus becoming a small inner room. Since all rites and offerings took place before the stela, the room containing it may be called the Chapel of the mastaba. Next to the burial vault it is the most essential chamber, and in it the inscribed door and its altar are the only essential features. In the earlier and simpler mastabas the chapel is of small dimensions, and is situated just within the mass of the East side. The false door was always set in the West wall, that it might afford communication to the dead who live in the happy West [107, с. 8].

При сравнении текстов словарных определений с текстами специальных профессиональных статей очевиден факт, что именно вторые претендуют на роль основы научной речи востоковедов, что именно такие образцы научной речи удовлетворяют всем критериям дидактически приемлемого языкового материала. Тексты же словарных дефиниций терминологических словарей «по своим понятийным характеристикам не в полной мере отражают содержательную сторону LSP», так как «содержат ограниченный набор языковых единиц, достаточных для передачи /…/ научных фактов, но не служащих для обсуждения этих фактов» [43, с. 61].

При анализе языковой стороны авторских текстов словарей можно установить общие признаки, которыми обладают образцы научной речи разных уровней. К таким признакам относятся номинативность суждений, употребление нестойких сложных слов, выражение родовидовых понятий по принципу genus proximus et differencia specifica, использование ограниченного набора морфо-синтаксических моделей для отображения отношений между определением и определяемым, исключение идиоматики и синонимии.



Таким образом, тексты терминологических словарей находятся в поле LSP востоковедов и послужат отправной точкой в нашем исследовании. От текстов словарных дефиниций мы будем двигаться к идиоматически более сложным текстам, от текстов в функции сообщения к текстам, в которых присутствуют черты функций общения и воздействия, но вместе с тем текстам, удовлетворяющим всем критериям научности.


Каталог: about -> departments


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница