Фарс-мажор в двух актах Участники событий




страница1/2
Дата13.08.2016
Размер0.75 Mb.
  1   2
Петер Гааз

Идиотка

Фарс-мажор в двух актах
Участники событий:

Ирина


Светлана трио школьников из интерната, 15-16 лет

Веня


Андрей - бездомный художник, 20-25 лет.

Федор, Агния - пара в одинаково преклонном возрасте.

Птаха - персонаж высокого роста с обаятельным лицом, интеллектом из ближнего двора.

Новиков Руслан - мелкий чиновник и крупный делец районного масштаба.

Юрий Павлович Хлынь - чиновник крупный, предприниматель незаметный.

“Киллер” - котенок, появляющийся только в финале.


Место предстоящего действия - цокольный этаж старой коммуналки, в свое время приспособленный под любительский театр и позднее ставший дворовым клубом. Теперь - зал, условно, - прежний подвал, где планшет сцены - перекрытие, отделяющее его от нижнего цокольного этажа.

Хриплый бой курантов - ходиков. Идет основной занавес. На полутемной сцене сваленные детали реквизита, две-три оставшихся кулисы, снятая с обычных мест осветительная аппаратура. Слева - сундук-кофр на колесиках с откидной крышкой. За ним - металлическая лестница, ведущая на площадку второго уровня с закрытой на замок ржавой дверью и проложенным от нее направо трапом, опирающимся на мостики художника. Трап снабжен поручнем, он - часть былых колосников. На мостках с приставленной к ним стремянкой, - лежак, груда альбомов и книг и большой мольберт. Внизу у стремянки - облезлый бутафорский трон. Рядом видны старые часы-ходики с бутылками вместо гирь. Полуприкрытые кулисами стены проглядывают кирпичной кладкой, а где-то прикрыты щитами с обрывками театральных афиш и эстрадных плакатов, раскрывающих репертуарную историю бывшего очага культуры: “На бойком месте”, “Человек с ружьем”, “Барабанщица”, “Мышеловка”, “Лещенко”, “Сукачев”, “На-на”... Светом, при необходимости выделить тот или иной участок, распоряжается Андрей, используя примитивный ручной пульт. Начало спектакля - проявление из темноты работающего за мольбертом Андрея и включение “переноски” в руке склонившегося как “Скупой” над сундуком Федора.
Акт первый

Федор. Андрей, ты б музыку включил. В потемках да в тиши как будто в склепе.

Андрей. Шуметь хозяин запретил.

Федор. Послал бы ты его великолепие.

Андрей. Пошлешь его - сам вылетишь отсюда.

Федор. Ну, где она? Сто лет валялась тут!

Андрей. Что ищете?

Федор. Из “Гамлета” посуду. В комке без тары пива не нальют.

Андрей. Кувшинчик?

Федор. Да.

Андрей. Дырявый. Взял под кисти.

Федор. Заткнуть бы щепкой и хорош. Свое искать - как поиск вечных истин. Ни барахла, ни правды не найдешь.

Андрей. Реальный мир подвержен тлению. Родился и приговорен к процессу саморазрушения. Материализован - умервщвлен.

Федор. А что живет?

Андрей. Подсказанное чувством и верой в вечность бытия. Написанное, сказанное устно... Воздействием на всех и на меня - живут произведения искусства.

Федор. Да ну?

Андрей. Вот созданный для книги персонаж, продуманный писателем в сюжете, меняет образ мыслей наш, влияет на поступки, он на свете. Живет, как мы, реальные живем и повторится в наших детях. Во всем!

Федор. Воображение, бредятина, фигня. Какая вечность? Вот он, старый хлам. Картины гибнут, рушатся скульптуры. Лишь черепки остались там, где жили древние культуры.

Андрей. Из Пушкина здесь что-то? Плагиатор.

Федор. Какие есть. Но сами мы с усами и в грешной юности когда-то скакали на Пегасе. Были рысаками.

Андрей. С моим - ваш взгляд на истину не схож.

Федор. А я с реальностями вечными не прав, да?

Андрей. Все сущее на свете просто ложь, а многое придуманное - правда.

Федор. Чу, метафизикой запахло. Ждешь Иринку?

Андрей. Она - ребенок, дядя Федя, не моги.

Федор. Согласен. Отслюнявь на четвертинку. Как говорят, с утра - на ход ноги.



Андрей заглядывает в бумажник, складывает и кидает вниз. Купить чего?

Андрей. Батон, кефир, тушенки банку, чай, сахар, масло, молока, картошку, черного буханку... Соль есть. Дотащите?

Федор. Пока! (Направляется к проходу в зал.)

Андрей. И макарон еще!

Федор. Я понял: всю палатку, а для доставки хапнуть грузовик. (Смотрит в бумажник.) А покупать на что? На фиг? Здесь всей монеты на десятку!

Андрей. Я знаю. Просто вслух мечтал.

Федор. У-у, чтоб ты реалистом стал!

Андрей. Зачем ругаться.

Федор. Нет, это пророчество.

Приветствуя старика и Андрея, в проходе с сумками в руках появляется Ирина.

Ира. Салют, отшельнику! Привет, ваше высочество!

Федор (беря сумки). Как загнанная дышишь, что бежала?

Федор возвращается к сцене, Ира, заметно хромая, идет следом.

Ира. Догонят - трусила, неслась, не чуя ног. Тащу от самого вокзала... Они в поход, а я слиняла, забрав себе сухой паек. (Выгружает содержимое пакетов.) Тушенка, масло, сахар, чай. Батончик. Йогурт. Это мыло...

Федор. Уже сверх плана. Невзначай, ты это дело не купила?

Ира. На что? Вот чипсы - на свои. Продукты где-нибудь украли и в интернат спонсоровали на уикендовские дни. Сам спонсор - шеф и провожал, напутственную речь держал.

Андрей. О чем?

Ира. Да что-то там про демократию. Что в Думе - чисто братаны, сам там бы протирал штаны, да рамки думские тесны. Ну, в общем, врал и брал на понт, что ради нас, сестер и братьев, образовал какой-то фонд... Охранники ура кричали, мы в воздух чепчики бросали. А только сел он в “лендровер” личный, нас всех как сдуло с электрички.

Федор. Ну, так уж всех.

Ира. Не всех, так половину. У некоторых есть семья.

Андрей. Чуть сбавь, подоврала опять, Ирина.

Ира. Зануды. Сдуло лишь меня.

Федор. Ушла одна, а врежут всем.

Ира. Теперь уж все равно. Я - насовсем.

Андрей. Как?!

Ира. Так. И больше не цепляйтесь.

Федор. Советчик ей не понутру. Да ладно, сами разбирайтесь, а я пошел. Вернусь к утру. (Направляется к выходу.)

Ира (Андрею с беспокойством). Что он сказал, пойдет куда?

Андрей. Починится и сразу же сюда.

Федор (остановившись у рампы.) Нет, здорово мечтают недоумки! Не в этом ли зачатки коммунизма. Из пустоты идеализма - материализованы две сумки! (Уходит через зал.)

Ира. Сказал - пойду, а вроде едет... Все. Буду думать об обеде.

Выпячивая хромоту, тяжело поднимается по стремянке и, достав из-под мольберта плитку, возвращается. Андрей, не скрывая бестактного взгляда, пристально наблюдает за ней.

Андрей. Сегодня ты особенно красива. Как чувствуешь себя?

Ира. Свободной и счастливой.

Андрей. А что с ногой?

Ира. Пустяк. Хромаю. Врожденный вывих правого бедра.

Андрей. Какой врожденный?! Я же тебя знаю... Когда была последний раз?

Ира. Где?

Андрей. Здесь.

Ира. Была позавчера.

Андрей. И так же выворачивала таз?

Ира. Ну да, ходила, но скрывала. Подхрамывала чуть другой ногой. Теперь - плевать, махну рукой. Скрывать дефект ноги устала.

Андрей (сообразив и срываясь.) Здоровья своего стыдишься? Перегрузила интеллект? Красивой, юной быть боишься?.. (Показывая на ее лоб.) Здесь в черепушке дефект. Проблем ей, видите ли, мало. Зачем ты это наиграла? Зачем?

Ира. “Зачем, зачем”, сама не знаю, где правду говорю, а где играю.

Андрей. Ну, ковыляй, раз хочешь, шут с тобой. Но помни, что о тех, кто так хромает, все говорят: “Хромает головой...”

Ира. А все-таки, немножко напугала.

Андрей. Куда как! Даже страшно стало. Чем собираешься заняться?

Ира. Сейчас?

Андрей. Вообще.

Ира. “Ващще” не думала. А так, надеюсь, наконец, вплотную взяться за изучение клопов.

Андрей. Ну да, ответ на дураков.

Ира. Да нет, всерьез, за злючих, настоящих. Не по столам чиновничьим сидящих, а за кусачих, маленьких, вонючих...

Андрей. Зачем?

Ира. Нюансов и вопросов куча. Столетия во льду не погибают, зимуя где-нибудь в торосах, а чуть оттаяв, оживают.

Андрей. И правда, очень интересно. Бр-р!

Ира. Не ерничайте. Клоп, как мне известно, больных с плохою кровью не кусает.

Андрей (заводясь). С пересоленной, жидкой, пресной!?

Ира. С дурной. Как узнаете?

Андрей. Ага. К больному бестий подпускать и аппетиты изучать.

Ира. Не аппетит. Болезни крови.

Андрей. Дошло! Раз мною пренебрег, - инфекция и клапана порок. Врачи-и! Внимание к здоровью!..

Ира. Хотя бы так.

Андрей. Нет, стиль неинтересен. Момент. Теперь слоган готов. В больницах лозунги повесим: “Хочешь быть как бык здоров, запусти в постель клопов!..” Ты что надулась?

Ира. Просто замолчала.

Андрей. Взяла бы кошку для начала. Вот с кем загадки открывать. В больное место мордой тычет. Давление сбивает, а мурлычет! Глубокий стресс способна снять. Самой поможет подлечиться, с рецептом незачем возиться и никаких проблем - включать. Погладь разок - пошла мурчать...



В проходе появляется Света.

Света. А мы кота испортили любовью. Калачиком в ногах лежал, теперь шипит, гадюка, в изголовье. Загладили, нахальным стал.

Ира. И что?

Света. Как шевельнешься на подушке, цап - лапой и в крови щека.

Ира. Как влезет в разговор подружка, так льется глупостей река.

Света. Сама-то океан ума. Сережку вот когтем сорвал мне с уха.

Ира. “Любая вас пугает глубина. Лишь мелкое, таким как вы по духу...”

Света. Во, завернула!

Ира. Немец Шиллер. “Коварство и любовь”. Поэт.

Света. Без разницы. Когда котенок киллер, коварство есть, любови нет.

Ира. Зациклилась. Зачем сейчас явилась?

Света. Я от вагона за тобой. Хромает - вижу. Удивилась. Сама подрыгала ногой...

Андрей. Ха-ха!

Света. Что - ха! Вдруг модно. Венька увязался. Шел следом. Обогнал, гляжу, ну только у палатки ошивался и растворился.

Ира. Ясно. И ежу.

Андрей. Что ясно?

Ира. Раньше попадался. Спасибо, год условно выдал суд. Ох, легок на помине. Доигрался.

Света. Идет голуба?

Ира. Нет, ведут.

От дверей в зал, Федор тащит упирающегося Веню.

Веня. Дядь Федя, нет моей вины. Клянусь! Чес-слово дженьтельмента! Я же обслуживал карманы со спины. Откуда знать, что вы в клиентах!

Федор. Ах, вот как это нынче называется! “Обслуживаем?” Грабим нищету! Пенсионеров обираем, с милицией в двух метрах на посту.

Веня. Кого я ободрал, вы покажите!

Федор. Ну, обнаглел же ты, сынок.

Веня. Найдите! Обыщите, мордой ткните. Не видел я ваш драный гаманок.

Федор. Не драный! Черный. Красная подкладка, как Мефистофеля наряд. Стою с чужой последнею десяткой, в аренде - банка от ребят. Подходит мой черед к окошку. Я с продавщицей тет-а-тет, - мы с ней знакомые немножко, - суюсь в карман, а денег нет.

Веня. А я причем?

Федор. При всем, при этом. Не виноват - зачем бежал?

От прохода в зал голос Руслана Новикова.

Руслан. Эй, что за шум, а драки нету? Я, кажется, предупреждал.



Ира, прикрыв спиной кастрюлю, выдергивает штепсель. Светлана принимает независимый вид и сходу начинает строить глазки. Андрей, с интересом наблюдавший перепалку, медленно поднимается к мольберту.

Руслан (Вене). И ты здесь обретаешься, заморыш? И девочки!.. Монашек, ты даешь! Был уговор: живете - сам и сторож, а тут тусуется сторож.

Федор. Живут они в соседнем интернате и незачем напрасно обижать.

Руслан. С такими формами под платьем, давно пора детей рожать.

Ира. Повременим еще пока.

Света. И женихи не попадались.

Руслан. С такой красуленькой в подвале, не справлюсь сам, пришлю бычка.

Федор. Послушайте, страстей гарант!..

Веня. О чем базар? Дядь Федь, не надо. Явился половой гигант, гипнует девок салом взгляда.

Федор. Гипнотизирует.

Веня. Что! А-а! Нет, именно гипнует. На Светку глянул - наповал. Он под крутого косит. Во, понтует!

Руслан. Окончен бал, погасли свечи! А ну, освобождай подвал. Я новый вам бомжатник обеспечу, куда Макар телят не загонял.

Андрей. Он только этого хотел.

Ира. А что случилось?

Федор. Мало нам скандала?

Руслан. Я что сказал, вон из подвала, иначе кликну райотдел.

Веня. Слышь, босс, не стоит торопиться, швырять на ветер столько слов. С подвалом я созрел подсуетиться.

Руслан. И что?

Веня. Приватизировать готов. (Выразительно похлопывает по спортивным бананам около кроссовок.)

Руслан. Да ну-у!

Веня. Баранки гну. Сто баксов. Ну как, братела, по рукам? Щас на театр заниженная такса...

Руслан. За триста может и отдам.

Федор (Вене). Курилы б сторговал японцам. Разруха там, народ бежит. (Руслану). Весь капитал - не более червонца и тот другим принадлежит.

Не скрываясь, Веня выуживает знакомый бумажник.

Веня. Глядим. Червонец неразменный. Он, деревянный, на развод. (Показывает банкноту и прячет обратно.) Ну, как, хозяин, сбавишь цену? За двести пятьдесят пойдет?

Руслан. Пятьсот.

Веня. За что-о?!

Руслан. За стены и за шмотки. За театральный реквизит. Аппаратура там, проводка. За счетчик сотня набежит. Сто префектуре за лимит. Сто - оформение, юристу. Семьсот за все и дело чисто.

Веня, не раскрывая бумажника, подсчитывает наличность, любуясь собой, медленно подходит к трону и, развалясь на нем, вдруг, тоном новоявленного олигарха заканчивает торг.

Веня. Семьсот?.. Лады. Расписку в зубы. Но тихо все. Культурненько, не грубо. Твои шестерки набегут, свищу ребят из интерната. Качков как “Джесси Фрут” сжуют. Кишки развесят по Арбату... Заметано?

Руслан. Заметано. Идем.

Веня. Куда еще? Ты че, в натуре?

Руслан. Все по уму и по культуре. Нотариуса в офисе найдем и делопута в префектуре... Такой расклад. Я двинул, догоняй. С покупкой и продажей дела много.

Федор (тормозя Веню). Послушай... те, вы - юный негодяй. Я сам смотрел. (Андрею). Там было что?

Андрей. Да нет же, ничего такого.

Веня (Андрею, снисходительно). Пока он продавщице муры пел, ханыг за банку брал на бога, я рядом лоха усмотрел...

Федор. Ну, и?

Веня. Приватизнул его немного. (Выгребает из бумажника пачку валюты, прячет за пазуху. Продемонстрировав десятку, бережно вкладывает ее обратно и кидает бумажник Федору. Убегает вслед за Новиковым.)

Федор. Вот жизнь! То в дегте, то в елее. То вознесет, то шлепнет вниз. С таким, как он, прожженным прохиндеем, что с аллигатором купаться, - берегись.

Ира. Какой там аллигатор, Венька добрый. Соседка в интернат сдала. В Чечне папаша сгинул с собром. Мамаша с горя запила.

Федор. Я про хозяина.

Ира. И он не аллигатор, авторитет для швали со двора.

Света. Зато берет за взятки с депутата на нежилые фонды ордера.

Андрей. Нехорошо.

Света. Зато берлога ваша.

Федор. Все получилось слишком уж легко. Ох, вытолкают нас отсюда взашей.

Ира. А Веньку, так и вовсе далеко.

Андрей. Сам вытолкаю, сразу как вернется.

Федор. Вы как хотите, я пойду. Из знающих кого-то не найду, сам вызнаю, как дело обернется.

Света. А я пока домой слетаю.

Ира. О том, что здесь я, не трепись.

Света. Не маленькая дура, понимаю. Ты же в походе.

Ира. Да ладно уж, большая... Все, катись.

Светлана убегает.

Андрей. Пропажа денег, может статься, цунами вызовет волну. Такой казны не досчитаться, смириться не легко.

Ира. Да ну! Кто с долларами ходит по пивнушкам?

Андрей. Турист, фирмач, торгаш, делец. Меняла, бабка - побирушка... Любой, кто заработать спец.

Ира. За день ни в жисть не заработать. Скорей всего, такой же вор. Шуметь не станет, неохота. “Откуда баксы?” - разговор “Ах, обменял? Кто дал?” и все такое. Гадать - занятие пустое. Попробуем немного подождать.

Андрей. Ну, ждать, так ждать. Нехитрое решение. Покамест свет в окошке не померк, ждем случая, морковкиного заговения, ждем счастья после дождичка в четверг. По-русски - ждать, всех дел важнее. Везенья ждем, оно нужнее. “Авось, небось, вот барин к нам прибудет, как свистнет рак на кузькиной горе, уж он то знает, он рассудит. Пока еще не вечер на дворе...”

Ира. Должно же повезти когда-то нам!

Андрей. Вот-вот, и утро вечера, конечно, мудренее. Придет - воздаст всем сестрам по серьгам. И, кстати, к слову, скоро вечер, здесь неудобно ночевать.

Ира. И дома тоже делать нечего. Мамуля примется кричать: “Опять твои фантазии, забросы!” А отчим, - век бы не видать! - главспец по половым вопросам, - втихую станет приставать.

Андрей. К тебе?

Ира. К кому же.

Андрей. Мерзость, пакость!..

Ира. Спасибо... Что ему года. Опять же, в школе сикось-накось...

Андрей. С похода дезертирство - ерунда.

Ира. Да что поход, проблем хватает.

Андрей. Да, что бы ни было, учебу не бросают.

Ира. А я бросаю. Навсегда.

Пауза. Приспособив кофр, Ирина готовит на стол. Андрей поднимается к мольберту, пытается продолжить работу, но бросает кисть.

Андрей. Чем станешь жить?

Ира. Осмотримся, поищем, поглядим... Где Венька с Федором гуляют? Послушайте, мы, может, поедим? Продуктов прорва пропадает. (Делает бутерброды, наливает чай.)

Андрей. Так что же все-таки сломалось?

Ира. Не интересно. Не скажу.

Андрей. Обидел кто, не вышло, не связалось? Я, кажется, с тобой пока дружу.

Ира. Раз “кажется, пока”, - иначе рассужу. Со всяким - всем делится не годится.

Андрей. Вот те и раз!



Возвращаются возбужденные Федор и Веня.

Федор. Смотри, едят! Не ждали нас.

Веня. А как же. Нежелательные лица.

Ира. Ну как?

Веня. Что - как?

Ира. Дела!

Веня. Кранты.

Ира. А деньги?

Веня. Деньги отобрали, а на добавочку, менты, мне по безвинной морде дали. А что, ждала иного ты?

Федор. Разыгрывает.

Веня. Шутка! Я богатый. Эй, там на мостике, без лодки капитан! (Показывает бумагу.) Хватай в подарочек палаты! Устраивай теперь здесь хоть театр. Хоть этот, как его?.. Кафе - шайтан.

Федор. Шантан.

Веня. Чего?.. А-а, да не все равно ли. При входе сделаем буфет, а та-ам!.. Пельмени - равиоли и груды жареных котлет.

Ира. С гастритом-то?

Веня. Ты только подноси. Десяток схаваю и мало. Хоть сковородками носи. (Разваливается с бутербродом на троне.) “Неправедны зачатки капитала!” Всех олигархов расспроси, чем больше дай, все круче - мало. Из горла прет, так тискают нахалом, а поделиться - выкуси! Я не такой, я - правильный. Берите. И делайте с подвалом, что хотите.

Федор (Андрею). Диагноз?

Андрей. Эйфория от успеха. Не верится.

Ира. Мне тоже не до смеха.

Федор. Рассказывает, - дело чисто.

Паренек спрыгивает, берет новую порцию, возвращается на трон и, жуя, продолжает.

Веня. Да все путем, Андрей. Закон - телега - дышло, тому, кто повернуть его готов. С юристкой чуть заминка вышла: “Где паспорт? Недобор годков...” Когда сто баксов углядела, то утрясли и это дело. Короче: сцену, этот зал, - как сказано в документе, - “Подвал” - на пару лет арендовал и на тебя переписал.

Федор. Да не в документе, “Принц-нищий”, - в документе.

Веня. Документ - документ, значенья не играет... Все дело в политическом моменте. Меня авторитетно принимают и я для них уже не пентюх. “Валюта есть?” Имею, весом - тонна. - “Просю, пожалуйста, все будет по закону. Из дымократов вы? Видали мы таких. Плевать. Ах, вы из толстосумов? Поведает о вас на чеке сумма...” Тому на нюх, тому на чих. Вот только что орал и враз притих. “Какой подвал? Вам - выше. Прямо в Думу!” Хотя умом ты полный псих.

Андрей. Он это все к чему?

Веня. Хочу, чтоб было по-уму. Вы открываете театр. Реклама там, артисты на плакатах. Костюмы - бантик на корму. У Ирки чтоб диверсант - менты...

Федор. Чего-чего?

Ира. Дивертисменты.

Веня. Вот эти, да, а шум аплодисментов я с бандой на себя возьму.

Андрей. И все?

Веня. А что, имею право. Мне, спонсору - почет, артистам - слава. И это, ну, про встроенный буфет. Есть там местечко или нет, приду поесть и не один, мне - все бесплатно, чин-по-чин.

Федор. Зимин! Нет, Мамонтов! Нет, сам Морозов Савва. Большому меценату!..

Трио. Слава! Слава! Слава!

Федор. Гип-гип, ура!

Веня. Да ладно вам, не надо.

Федор. Чубайс! Лужков!

Ира. Жаль только, что в башке дыра.

Веня. Сама ты, Ирка Хакамада...

Ира. Спасибо. Вечно помнить буду. Или, помой пока посуду.

Веня. Вот это да! (Направляется к столу.)

Федор. Вениамин!

Веня. Ну?

Федор. Без “ну!” Пока не запрягались. Монеты у тебя остались?

Веня. Ох, любопытные же люди! Ты, дядя Федя, это брось. Нам всем - куда спокойней будет, коль дружба - дружбой, бабки - врозь.

Федор. Да нет, я так.

Веня. Ну да, ты к слову, а Ирка поручение дала. Вот принимай мои дела, я их оплачивать готовый.

Федор. Повадка хищника видна. Свет не видал таких нахалов.

Веня. А ты, что бочка, но без дна. Хоть море влей, все будет мало. Фефела у меня созрела.

Ира. Фефела - это что, идея?

Веня. Можно и так, но Птаха - уровень. Нет слов. Кувалды - во! Качки балдеют. И для охраны и на дело, объект, как пионер, готов. Есть мнение, пройдет по всем статьям. Что, камарады, одобрям!

Ира. А будет кем?

Веня. Охраной, крышей. Как глянет, все неровно дышат. Все чинарем. С рекламы ряха и кличка сногсшибательная, Птаха.

Ира. И правда, кличка подходяща.

Веня. Вот я про то и говорю.

Федор. Кто ищет, тот всегда обрящет.

Андрей. Беду на голову свою. Театры ставят на охрану. Есть специальный пульт милиции.

Веня. Э, нет! Нам пульт не по-карману. С милицией недолго разориться. Спасибочки! Я жить хочу без страха. Вон выход вам, а это вход. Когда в дверях поставим Птаху, никто на чих не подойдет.

Ира. Типун тебе! А зрители, народ?

Веня. Играйте лучше, так придет. Повалят прямо косяком, когда театр не дурдом.

Ира. Мед пить твоими бы устами, да не накликать бы беду.

Веня. Как быть, что пить - решайте сами, а я не думатель, пойду. (Уходит.)

Андрей. Ломаются мои былые планы. Что порешит триумвират?

Федор. Такой запутанный расклад. Вдруг, сложится, опять завпостом стану.

Андрей. Мечтайте уж - директором, как были.

Федор. Моим директорством мы дело завалили. Пойдет напряг с репертуаром. Здесь доставай, там утверждай. Лимиты, ставки выбивай... Нет, я для этой муки - старый.

Ира. По мне, - решение проблем. Кто был ничем, тот станет всем. Играть, аккомпанировать и петь. Костюмы будут в срок пошиты. Изобрету детали реквизита. Готова поворотный круг вертеть... Мне б только при театре жить, да в тягость родичам не быть.

Федор. Так все актеры говорят, пока карьеру начинают, а чуть поднимутся, взлетят, что ни попросишь, посылают.

Ира. Мне среди них вы дали место?

Федор. Все хороши, пока в невестах. Лепи, - податливы как тесто, а пообвыкнув, оперятся, - кремень! На ласку матерятся.

Андрей. Ни к времени, ни к месту споры. Хотелось бы минуты мира. Дались вам эти пусто-ссоры.

Ира. Я-то причем?

Андрей. При всем. Ты только что сказала. Ну, вот что, сможешь - отсыпайся, но непременно закрывайся.

Ира. А вы куда?

Андрей. Бродить по свету.

Ира. Спать на бульваре под кустом?

Федор. Пока не в пустоши живем, бесплатного ночлега и совета найдем в бомжатнике любом.

Андрей. Ты, главное, запрись.

Ира. Вы говорили.

Федор. Заучишь наизусть, не станет хуже. Полезно и три раза повторить.

Андрей. Пошли, запрем ее снаружи.

Ира (вслед). Дядь Федь!

Федор. Ну что еще?

Ира. Три раза повторяю вам, не пить!

Андрей и Федор уходят. Ира заканчивает уборку, поднимается по стремянке и включает проигрыватель. Поднимает руку, чтобы откинуть холст, закрывающий живопись Андрея, но не решается и отодвигается от мольберта.

Звучит фонограмма или поет героиня.

Какая толстая стена

Без окон и просветов.

Хотя бы трещинка была

И той в подвале нету.

Я словно в склеп погребена

И толщей стен одета,

Но почему мне так видна

Цветеньем полная весна

И я в ней вся освещена

Слепящим морем света.

Вокруг, такая тишина,

Ни шороха, ни стука.

Здесь будто мрак морского дна

Под сталью крепкой люка.

Бесшумной бездны глубина.

Молчание и скука.

Она пугающе страшна,

Но почему так жизнь слышна?

И я почти оглушена

Гремящим миром звуков.

Ира выключает все приборы, кроме лампы у изголовья и контрольной — над закрытой дверью площадки. Некоторое время, в лирическом, близком колыбельной - ключе, продолжает звучать тема песни. Ира укладывается и почти сразу, от входной двери в зал слышен скрежет и звяканье открываемого замка. В проходе появляется Веня.

Ира (вскакивая). Кто там? Дверь запертой была. Ее закрыли за собой.

Веня. Мадам, подумаешь - дела. Замок такой, вахлак любой простым гвоздем откроет.

Ира. Кто это?! Венька, это ты? Какие заполночь скитания?

Веня. Ждала кого-то на свидание? А кто бойфренд, кто принц мечты? (Хватает что-то и ест.)

Ира. Дурак. Никто мне здесь не нужен.

Веня. А ты подавно не нужна. Лежи себе, подумаешь - княжна! Вот я доем свой кровный ужин и лягу сам. Какого мне рожна.

Ира. А где?

Веня. Никто тебя не тронет.

Ира. Попробуй только.

Веня. Ты наверху, я - здесь, на троне. Спокойной ночи! Будем спать. (Дожевав, накрывается куском кулисы. Крутится, пытается устроиться поудобней.) Не-ет! Сдуру только, сбрендив, сгоряча желает кто-то превратиться в богача! Чтоб злейший враг похоже жил!

Ира. Что так?

Веня. Деньжат срубил сегодня тыщу. На счетчиках и пробках наварил. Лежу на деньгах, а в пылище, как недоумок и дебил.

Ира. Уж больно ты до денежек охочий. А деньги, правда - пыль. Спокойной ночи.



Веня не отвечает. Пауза, в которой вновь возникают скрипы, лязг, но сейчас эти шумы идут от закрытой перекладиной и замком верхней двери, ржавая неприглядность которой до сих пор свидетельствовала только о том, что ее не открывают. Однако дверь медленно открывается и за ней виден мертвенный свет неоновой осветительной трубки. В проеме показывается Агния. Одета она на первый взгляд неряшливо, а на деле просто закутана в большой платок, поверх шляпки и жакета. На ногах подшитые валенки. Стараясь не разбудить Иру, Агния осторожно идет по мосткам к площадке Андрея. Останавливается над девушкой.

Агния. Воистину, за что боролись, о чем на знамени клялись, на те же грабли напоролись, на те же беды нарвались. Как стыдно. Разве не позорно, что дети снова беспризорны. Подумать только, что за жизнь...

Ира (вскакивая в ужасе). Кто? Что?.. Сейчас я закричу.

Агния. Да тише, тише, детонька, молчу. Ты уж прости, что напугала.

Ира. Вы кто? Откуда?

Агния. Тоже из подвала. Соседи мы. За дверью дом другой, а с вашим отделяется стеной.

Ира. А почему я этого не знала?

Агния. Так я и дверь не открывала. Замок висит для камуфляжа. На вид - амбарный, не простой, да только весь изъеден ржой и ключ найти неможно даже. Я замыкаю дверь на свой.

Ира. С той стороны?

Агния. Спокойно и надежно. Туда отсюда не зайдут, а от меня к вам в гости - тоже.

Ира. Так значит, за стеной живут?

Агния. Под лестницей моя каморка. Вахтер я. Вроде сторожу. Пригляд за входом да уборка. Я местом этим дорожу. Никто меня не беспокоит, кому нужно старье такое. К тому ж бесплатная квартира. Зовут тебя как будто Ира?

Ира. Да, с интерната я, а что?

Агния. Я так спросила, ни про что. Стальная дверь-то, как мембрана. Всех знаю с этого дворца. И Федьку, старого барана, и вашего Андрюшеньку - творца. Всех знаю, слышу, хоть не вижу. И ты не бойся, не обижу. Мальца-то твоего мы не разбудим?

Ира. Да он не мой.

Агния. Ну да, немой, - замучал болтовней. Бог безгреховных не осудит. Мне все одно. Намаялся, небось. Ишь ты, отмычка ему - гвоздь. В нем Федор-то души не чает. И то сказать сам был таков. Но, думаю, напрасно привечает. У паренька талант большой. С экономической смекалкой. По нынешним-то временам, на Федора растратить жалко. Все спустит он по кабакам.

Ира. Не спустит. В Венькином уме самостоятельные планы.

Агния. Не оказался бы в тюрьме за эти планы по карману.

Веня. Не каркайте судьбу мою.

Ира. Давно не спишь?

Веня. Давно не сплю.

Агния. Подслушивал и притворялся.

Веня. От вас-то чем я отличался. На то и лопухи, чтоб ими слушать.

Агния. Насчет имеющего уши: смотря какой доносит слух. Кто умный, кто, как скажешь ты - лопух. Кому-то слух согреет душу, кого-то изведет, иссушит.

Ира. А если полон он злословьем? Он желчь и яд. Заплатишь кровью.

Веня. И что вы нового сказали? Об этой двери раньше знали. Одно беру себе в укор. Все думал, что моща запор.

Агния. Не вздумай лазить мне туда.

Веня. Была нужна, о чем галда. Когда по-дружбе узнают, то на заметку не берут. Что делать там, ну, разве знать о тайне запасного хода, когда от ушлого народа приспичит быстренько линять.

Агния. Тогда пущу. Вы, как и мы. На нас, детдомовских, похожи.

Ира. Вы что, из беспризорных?

Агния. Федор - тоже, и разные мы все, а чем-то схожи.

Ира. Чем, например?

Агния. Как вы - меняли моду вдруг. Сегодня взял гитару друг, товарищ начал тренькать тоже. Кто собирал открытки, марки, кто этикетки собирал. Сидим, бывало, с грудой яркой и с воплями торговцев и менял - рвем глотки, хвастая, как выклянчил, как выманил, украл. Копейки, центы, пфенниги и пенсы, ракушки... Каждый собирал. К тому же все мы были экстрасенсы.

Ира. Тогда и слов таких никто не знал.

Агния. Не знали, да, а каждый колодовал. Садились мы, победно ухмыляясь, ладони правые пожатием сцепив, коленями друг в друга упираясь, а левой карты веером раскрыв.

Ира. И что?

Агния. К примеру, если я держала, то про себя упорно повторяла: “Валет, слева - второй!” - в уме. Соперник как ни сопротивлялся, всегда за эту карту брался и никогда не брал другой. И не хотел, да подчинялся.

Веня. И мы играли в эту же заразу. Осечки не было ни разу.

Ира. Игра - внушение по мысленным приказам.

Агния. Сейчас смогли бы?

Ира. Да не знаю.

Агния. Умение любое пропадает, когда его не развивают. Я пробовала после. Было, да, ан нет, не выходило никогда.

Ира. И почему?

Агния. Все в детях экстрасенсами бывали, а позже силу растеряли.

Ира (настойчиво). Из-за чего?

Веня. Да взрослые рога нам отшибают, когда мешками опыт свой толкают. Как ни упрись, суют силком: “Учись! Останешься на веки дураком!..”

Ира. И правда, пилят, поучают, а в результате - своего не остается ничего. На каждого хоть вешай бирку: “Гост. Отпечатан под копирку”. Как в производстве новых клонов, ни отступлений, ни уклонов.

Агния. Тебе до бирок дела мало, да и забот об этом тоже. Самостоятельной ты стала, а что взрослеешь - не похоже.

Веня. За что всегда и достается. Недаром завуч говорит...

Ира. Заткнись!

Агния. Мужик пошел - трепать неймется. Вот будто где у них свербит.

Веня. А вам какое беспокойство? К чему тогда и разговор.

Агния. Ишь распалился-то сыр-бор. Я знаю все твои геройства.

Веня. Сейчас услышу: “Жулик, вор...”

Агния. Не трепыхайся, не услышишь. Хотя, конечно, на виду все, чем живешь и чем ты дышишь, боюсь, себе же на беду.

Сиплый бой ходиков.

Ишь ты, с бутылками куранты. Спешат как будто на пожар. (Ире). В тебе экстрасенсорные таланты, не рассори ты этот дар.

Веня. Экстра - секс - сорные?

Ира (давая затрещину.) Пошляк! (Агнии). Откуда вам известно?

Агния. Да слышу, я же говорила. В тебе свеча. Большая сила. Учти, что свет ее скудеет, когда уверенности нет. Слабеет поле, аура бледнеет с оранжевого в мертвый синий цвет.

Ира. Вы кто?

Агния. Да просто бабка, Агнией зовут.

Веня. А может, бабушкой Ягою?

Агния. Что ни сболтнешь, а все пустое. Отвыкнешь думать, бедолага. Детишки кличут просто Агой. Ну, спите, доброго покоя.

Ира. Теперь и вовсе не уснешь. Полезут мысли, все такое... Побудьте с нами, что вам стоит.

Агния. Мои советы ставь ни в грош, но помнить сказанное стоит. Идем.

Тяжело спускается по лестнице. Ира сходит по стремянке. Теперь они втроем в центре сцены.

Агния (Вене). А ты побудь пока в сторонке. Сиди на троне как король. Я кой-чего скажу твоей девчонке.

Веня. Ну, вот еще. И вовсе не моей.

Агния. Да мне какая боль, умолкни, ради бога. Игра в молчанку - твоя роль, пока мы с ней поучимся немного. (Поднимает Ирине руки.) Ладони подними как для хлопка. Теперь приблизь и так, слегка - пространство - воздух собирая, то дальше руки, то сближая, не напрягая локти, все легко, к ладоням направляй всю силу воли. Копи, удерживай ее. Сейчас оно возникнет - поле.

Ира. Я чувствую, я чувствую тепло!

Агния. Пружинь ладони все плотнее.

Ира. Кирпич нагретый. Ой, как тяжело.

Агния. Еще немного, станет тяжелее. Теперь кирпич условный отложи и новый, взяв пространства ком, чуть-чуть сомни, нагретыми руками подержи и снова создавай тугой объем, все более пружиня руки.

Веня. На вас смотреть, умрешь со скуки. Вам что, глупистика - слова, а у меня от этой штуки, получумы, полунауки, вот-вот от боли треснет голова.

Агния. Заткнись!.. (Ире). А ты держись. Откладывай скорее. Заметила, короче интервал, когда твои ваяют руки упругость массы и накал.

Ира. Мне просто жжет!

Веня. Башка болит сильнее. Да ну вас, хватит! Это ж муки!

Агния. Нагрела? Все... За голову его уверенно возьми с желанием помочь. Сожми... Ну, как?

Веня. Ой, е-мое! Как будто не болела.

Агния. А говорил, что глупость, между прочим. Урок окончен. Доброй ночи!..

Ира, поддерживая под локоть, помогает ей подняться.

Энергии-то накопила! Взялась и словно током бьет. Смотри, Иринка, эдакая сила. Обидно, если просто пропадет. (Уходит, закрыв за собою дверь.)



Ира и Веня молча расходятся по местам и укладываются. Еле слышно, но все громче, приближаясь, звучит музыка. Она как траурная поступь, как марш обессиленных людей. Персонажи в робах идут от первого бокового входа или первой кулисы. Звучание фонограммы с песней - мелоречитативом — время, за которое группа совершает круг по сцене к противоположной кулисе, или к одному из способных скрыть ее щитов. Сопровождает людей конвоир в форме внутренних войск.

Ведомые суровым конвоиром,

Таким как мы и вышедшим из нас,

Мы следуем до самой кромки мира,

Там страшный кто-то выполнит приказ.

Зачем? За что? - бессмысленный вопрос.

Никто не даст правдивого ответа,

А вырваться самим к теплу и свету –

Ни воли нет, ни сил, ни даже слез.

В затылки наши смрадом не дышите,

Убитого ничем не испугать.

Потомки, их грехов не повторите.

Не нужно злобой души отравлять.

Во все, что было много лет назад,

Не дай бог, нашим детям окунуться!

Во всем они, нас помня, разберутся,

Но только, если очень захотят.

Наш крест - как широта и долгота.

Все просто так, как дважды два - четыре.

Лишь два антагониста в этом мире:

Агрессия в нас или доброта.

Полный свет. Андрей и Федор, вернувшись, застают Ирину, стоящей на лежанке в полном оцепенении.

Федор. Подъем, Иришка! С добрым утром! С постели долго не вставать, жизнь просвистит одноминутно... (Андрею). Смотри, умеет стоя спать. (Ире). Открой глаза! Кошмары снились?

Ира. А может и не снились, не пойму. Шли люди, будто бы светились и все это как будто наяву.

Андрей. Как странно. Мне такое тоже однажды виделось во сне.

Федор. Все дело в жуткой крутизне. Поднимешься разок к такому ложу и позабудешь о весне.

Ира. Какой весне? В разгаре осень.

Федор. Молчала бы, потребуется - спросим. У всех в душе, мне кажется, весна. Ибо в поставленном вчера ребром вопросе, сегодня ситуация ясна.

Андрей (обнаружив спящего Веню). А этот как здесь оказался? На два ключа закрыл. Ну, фрукт.

Веня. Какой я фрукт. Нарисовался.

Федор. Да нет, он кристаллизовался, как накануне твой продукт.

Ира. Да ладно, будто кто не знает, что он любые двери открывает.

Андрей. Немедленно сменить замки.

Федор. Но он же свой.

Андрей. Тем более, смените.

Федор. Вы для его талантливой руки, сначала те замки изобретите.

Ира. Что нового у вас?

Федор. У нас! У всех. Две встречи с положительным итогом и всюду нам сопутствовал успех.

Ира. Да не томите, вы не Венька пустобрех. Короче.

Андрей. Оформить все художники помогут. Ремонт сегодня же начнем.

Ира. Лиха беда - начало. Есть дорога!

Андрей. Со школой что, вопрос замнем?

Ира. Со школой кончено, сказала. Когда жилье себе найду, немного поработаю сначала, потом в вечернюю пойду.

Федор. Ты знаешь, как кукушка куковала, когда ребенка вырастить мечтала и своего родного кукуша в синичкино гнездо совала?.. Так вот: птенец большой, не вышло ни шиша и чадо вместе с занятым гнездом лисице в пасть раскрытую попало.

Ира. Я не в лесу, а на миру.

Андрей. И все-таки, со школой распрощаться, как рухнуть в черную дыру. Обратно трудно будет возвращаться. Ты долго думала?

Ира. Все будет, как решу. Да, думала, поверьте, не моментом. Сегодня заявление пишу и в понедельник побегу за документом.

Веня. Сегодня школа вся в походе.

Ира. А мне и надобно того, а то с бумагой, при народе...

Андрей. Да что случилось, наконец?! Имейте смелость, расскажите!

Ира. Вы мне не муж и не отец, так, если можно, не кричите.

Федор. Ну, что вы братцы, в самом деле. (Вене). А ты - герой, товарищ или кто. Все что-то мямлишь еле-еле. Ты солидарен с ней?

Веня. Сам ухожу на будущей неделе.

Федор. С ума сойти от этаких приколов. Умишка бы добыл, прихватизатор. Я в понедельник сам отправлюсь в школу...

Ира. Посмейте только, брошу и театр. Спасибо за ночлег. Мне нужно вещи прихватить. Поднимут несусветный вой. (Вене). Ты проводи. Приду с тобой, все легче, чем идти одной, возможно и не станут ныть, как здесь...

Андрей. Так просто и уйдешь сейчас?

Ира. Не просто. Дальше - все от вас: нужна я на любой работе, вернусь и расскажу. Тогда поймете. (Убегает.)

Веня (разведя руки и посверля висок.) Что с нее взять. (Убегает вслед.)

Федор. У человеков так бывает. Надоедает общий дом. Порой и курица гуляет от стайки кур особняком. Неспешно квохчет, размышляет, куриным шевеля умом, о бытие своем земном. Без петуха-изменника страдает, курятник сплетниц проклинает...

Андрей. Да бросьте! Просто ищет корм. Нашли сравненье для Ирины. Что там стряслось. Что за причина?

Федор. Художник - поэт для толпы как предтеча. Негромко и просто о сложном в судьбе. Когда обнажишься для искренней встречи, зачем заставлять продираться к себе.

Андрей. Опять загадки?

Федор. Это с бодуна.

Андрей. Сегодня-то вы, кажется, не с коса.

Федор. Осадки. Вспенилось со дна. Я в этом состоянии философ.

Андрей. И в чем же философии природа?

Федор. Ненужность никому.

Андрей. Ну что вы!

Федор. Годы, годы. Как нежеланна эта скорость, не тем, что скоро уходить, а потому, что к хамству ярость уже не сможешь утолить. Крепчает лень, слабее воля, а из щелей, со всех сторон, ползут к тебе сплошные боли, а ты щитом не снаряжен. Ты им не противопоставишь свой опыт, силу и добро. Еще немного и оставишь себя им. Боже, как старо.



Во время монолога, вновь открылась дверь и на площадку, слушая Федора, вышла Агния.

Андрей. Вот новости! Игра, а страсть какая. Какой завпост, вы, батюшка, актер. Сыграете в театре в лучшем виде.

Агния. Берите выше, юноша. Он в прошлом режиссер.

Федор. Тьфу, чур меня! Сгинь, Агния, изыди!

Андрей (ошеломленно). Вы как сюда?.. (Федору). Знакомы? Кто эта особа?

Агния. Знакомы, милый, аж с утробы. С дитячества и с садика у дома, с песочницы младенческой двора... Двойняшки, видишь ли. Он - брат, а я сестра.

Федор. Добавь - любимая.

Агния. Как мрачно. Я бы - за! Но сколько лет уже - пройдет он, либо мимо - я, все прячет от меня глаза. С чего бы это?

Федор. Полно вам, мадам.

Агния. Не нравится, тогда скажу иначе. С тех пор, как вышла, прячешься ты сам. (Андрею). Он от себя больную совесть прячет.

Андрей. Вышла - откуда?

Агния. Все оттуда, куда по воле сами не идут. Сперва мытарить долго будут, потом ни за что срок дадут и далеко в наручниках везут. Позволь, я адрес говорить не буду.

Андрей. Простите.

Агния. Ничего. Переболело. Там мишка белый с холода дрожит, а он, за то, что я сидела, взяв на себя его по сути дело, “Сгинь, Агния, изыди!” - говорит.

Федор. Опять пришла изгрызть мне душу?

Агния. А есть ли у булыжника душа. Тебя с ребятами послушать: то жизнь не задалась, то жизнь нехороша! А сам хорош? Ну, кончено, забыли, коль сможешь сам про все забыть. Чего с Иринкой-то решили? Как думаете поступить?

Андрей. Выходит, вы и с ней знакомы?

Федор. Андрей, ты что, все не допер. Квартал знаком ей, все четыре дома. Была почтарь, теперь вахтер.

Агния. Поизносились ножки беготнею, сижу, дежурю за стеною.

Андрей. Идея! Если дверь открыть, вы сможете и здесь посторожить. Еще один запасный выход.

Агния. Эх, как распорядился лихо. В театре подежурить - так и быть, а что касается дверей, скорей моей дождетесь смерти, чем напущу туда детей. Ведь это черти! За дверью комната моя. С перегородкой - две, считаю. Вот хочешь, девушка твоя, пускай идет и угол занимает. Ей плохо. Непорядок дома, а у меня хоть не хоромы, в квартире все как у людей. Придет сама и все увидит, а в тесноте, да не в обиде.

Андрей. Для Ирки бы - решение проблемы.

Агния. Ну, стало быть, закрыли тему. Найти еще и вам, где жить. Но будешь тут руководить, а Федор станет режиссером, и снимете квартиру, что бомжить. Вот и не будет разговору.

Андрей. Сегодня, правда, день чудес.

Агния. Смотри, чтоб вновь Руслан сюда не влез.

Андрей. Какой Руслан? Ах, Новиков. Зачем?

Агния. Да разве не бывало. Загнал он здесь гараж сначала. Потом кого-то в мэрии нашел. Там власть ему бумагу откопала, что проданный участок под гараж уже не наш, а собственность районного спортзала. Короче, Новиков зашел, сказал: “Ошибка. Не учел. Освободить придется...” Все как будто смехом, а через день с братишками наехал. Врач покупал, поперли как бомжа. Ни денег у него теперь, ни гаража.

Федор. Откуда столько мрази налетело, откуда только шваль эта берется?

Агния. Я с диссидентами сидела. Поэт один, забыла как зовется, - сатирик что ли, как-то мне сказал: “Весь ил со дна и пену после шторма несет к незащищенным берегам. Ступать по этому и в это - мерзко нам, но для дерьма все это норма”. Вы с Новиковым Руськой берегитесь. Не вляпайтесь во что, да не нарвитесь.

Андрей. Спасибо, но надеюсь, что прорвемся. Я Веньке верю, разберемся. Он нам уже охранника нашел. Сказал, в плечах пошире двери. А с тылом хорошо - не будем ахать.

Агния. Охранник кто?

Федор. Какой-то Птаха.

Агния. Какой-то - кто?.. Ну будет вам потеха. Охранник Птаха! Знатный персонаж. Вот затрясет театр ваш. Пока. Желаю вам успеха. (Смеясь, уходит и закрывает дверь.)

Федор. Склероз с уклоном на причуды. Такое было часто с ней.

Андрей. Что за беда у вас?

Федор. Рассказывать не буду и не настаивай, Андрей.

Андрей. Сердита?

Федор. Нет, но с прибамбахом. Заденешь чуть и загремит. Характер Агнии не сахар.

Андрей. Так вы и сами динамит.

Федор. Я - тихий омут, ей покой - отрава. Вся жизнь - сплетение тревог. Не агнец божий Агния по нраву. Скорей бодливый Козерог. Все думал, шутит, дело в росте. Разыгрывает всех по простоте.

Андрей. Ну, розыгрыши, часто, выброс злости, накопленной в семейном бытие. Вы перед нею виноваты?

Федор. Сказал, табу. Не расскажу. Был эпизод, конфликт сестры и брата, меж нами вырывший межу.

Андрей. Да ладно, думал полегчает. Вы взрослые, а будто детвора. Поссорятся - молчат, переживают во славу тайн мадридского двора.

С грохотом открывается дверь в зал и по проходу, тяжело таща сумку и чемодан, пробирается Веня.

Федор. Явление новое. А это что еще?

Веня. Иринкин чемодан. Ушла из дома. Там ее паскудя-ат! Мать в стельку, отчим в дрыбодан. Сказала им, что жить в подвале будет.

Андрей. Ну, вряд ли.

Веня. Вам бабок кто нашинковал? Театр — ваш, но это мой подвал. А кто хозяин, тот и судит.

Федор. Дело не в этом.

Веня. В чем? Андрюха - рядом? Так он же джентльмен. По-вскорости монашек. Мы ему шапкой с кисточкой помашем, а Ирку обустроим за момент.

Федор. Я говорю, не в этом дело. Ирине лучше жить в квартире.

Веня. Пойди, найди за так, держи карманы шире.

Федор. Первый этаж с дворовой стороны. Хватай багаж и топай смело. Там Агния ей угол сдать хотела.

Веня. За сколько?

Федор. Вовсе без цены.

Андрей. Вот этого она не говорила.

Федор. Да знаю я ее дела. Сама ни разу в жизни не платила, но и с других копейки не брала.

Веня. Ночная, с придурью чучмека, которая умеет колдовать?

Федор. Когда не знаешь человека, так нет и права рассуждать.

Веня. Да мне до лампочки. Так что теперь?

Федор. Шагать.



Входит Света.

Веня. Вот раскомандовались-то, я вам что? Туда сходи и сделай это. То - отнеси, то - унеси! Сплошной задолб. Здорово, Света!

Света. Да кто командует-то, кто?

Веня. Вон эта лысина в пальто!.. “Кто-кто, кто-кто?..” (Продолжая бурчать, волочет вещи к выходу.)

Андрей. Был грех. Явился с грузом этот бестия, подумал, снова что-нибудь украл он. И так с подвалом совесть не на месте.

Федор. Да, краж нам только не хватало.

Света. Да он болтает больше, чем таскает. Спросите, Ирка подтвердит. Знай, под крутого держит вид.

Андрей. Тогда откуда столько денег. Да еще долларов. Где взял?

Света. Что Венька - чайник или веник? Два года с лишним собирал. Машины мыл, ловил на речке раков, а у пивнушки загонял. По-совместительству бутылки собирал, не брезговал вытаскивать из баков.

Федор. И все!?

Света. Ну почему, бутылки в ящики совал, таскал и сборщикам сдавал.

Федор. Не густо.

Света. Работал с толком, с расстановкой, с чувством. А главное, что очень аккуратно. Как ящик сдаст, так сразу уведет обратно и снова сдаст в соседнем магазине. Так им и надо, пьяницам - разиням. У стенки ставят ящики, без счета. Сдает - берет, сдает - берет, конвейерная, в общем-то работа.

Федор. А кто вчера свинтил бумажник?

Света. Торчал наверно на виду. Тут ангел соблазнится каждый. Еще он холодильники чинил.

Андрей. Кто, ангел сам?

Света. Все шутите. На свалке подберет, почистит, мастеру несет. Так, мол, и так: “Я сам из интерната. Со скидкой сделайте, ребята...” За пивом сбегает, притащит им деталей. Куда им деться, чинят и так далее.

Андрей. Что далее?

Света. Отремонтируют - толкает. Другой на свалке подбирает. Через неделю вновь идет и ту же песенку поет: “Опять сломался отчего-то. Халтурная, видать, работа...” Те чинят, жалко, мы сироты.

Федор. Понятно. Сказочка “Про белого бычка”. Он что, совсем не попадался?

Света. Всегда везло, но раз нарвался, за что и врезали тычка. Там мастер был, в затылке почесал: “Ты извиняй, конечно, брат, в тот день я тоже был поддат, но помню: “Бирюсу” чинил, а ты припер сегодня “ЗИЛ”...

Андрей. И что же Веня?

Света. Принял оплеуху. Обслугу бросил, убежал, а мастерскую поменял. Уже четвертую, по слухам. Он заработать всюду спец.

Федор. Что - да, то - да! Талантливый малец.

Света. И в интернате так считают. Жаль, только жизни не дают. За полудурка принимают и сверхмошенником зовут.

Андрей. Ну, если так считают люди, как подрастет - им точно будет.

Федор. Разок стащил и сразу - “Вор!” Ярлык навесить, тот же приговор.

Света. Вот-вот, а Ирка - сумасбродка, как с ней беседу заведут, так за голову! Круглой идиоткой ее в учительской зовут.

Андрей. Кого зовут?

Света. Иринку вашу. Считают, что в башке сумбур. Немыслимых фантазий каша, а это свойство полных дур. С ума сойти!

Федор. Они сведут. Они умеют. Ортодоксальный тугодум всегда считается нужнее, чем всякий там “шурум-бурум”.

Света. К ней психотерапевта приглашали. Коленку тискал, стукал, мял. Расспрашивал про “трали-вали”, потом учителям сказал: “Не часто, но такие формы еще встречаются у нас. Есть отклонения от нормы, а ежиков - перезапас. Расстройство функций. Нервы слабы. Отсюда стрессы ей грозят. Еда в столовке как отрава, вода из крана - чистый яд. При недостатке витаминов, есть и белковый дефицит и диагностики картина специалисту говорит: девчонка - уникум, а факты говорят, что дети-школьники загружены, как в Думе, и каждый третий явный психопат. Головка девочки в порядке, однако, есть симптом неадекватки...”

Андрей. Он рассказал об этом детям?

Света. Учителям на педсовете. Но там магнитофон поставлен был, радист с наушником за стенкой...

Федор. Понятно. Он и раззвонил.

Света. Сказал он только классной Ленке. Граждановедение ведет. А как на зло, на переменке, ей Ирка фишку задает.

Федор. А фишка - что?

Света. Заумка с заковыкой. Мол масса наша с сильным бзиком, а новый ультра - высший класс на самом деле - низ у нас, что без души и служит телу, что он на самом деле - бес, на крышу общих масс залез и сверху пакостит на дело...

Федор. Остановись. Затарахтела, что в фишку эту я не влез. Где верх, где низ, какое тело? И почему на крыше бес? Где тут конец и где начало?

Света. Граждановедка тоже так кричала. Мол, Ирка сдвинулась рулем и мало, что неадекватка, она как психо-интернатка - мешает всем всегда во всем!

Андрей. Граждановедка, говоришь?

Света. Про Ирку шепчут все — больная. Характер полосатый как матрас, что за диагноз, в точности не знаю, но думаю, поставлен в самый раз. Сегодня заявление в школу - бац! А только завучу покажут, подпишет, не моргнув, и скажет: “Кобыле легче. Можете бежать. Без вас, смутьянов, - тишь да благодать”.

Андрей. Светлана, стоп! Что в школе думают, что скажут. Предполагать не станем даже. Ирина рядом, в нанятой квартире. Ушла гулять, - спроси - куда, но отыскав, веди сюда. Давай-ка, ноги в руки, шаг пошире.

Света. Вот так всегда, Ирина в милках, а Светка только на посылках... (Уходит.)



Андрей поднимается к мольберту и принимается за работу. Теперь он пишет быстро и уверенно, словно открыл для себя нечто, что ранее безуспешно искал. Федор наводит порядок на

сцене, сердито грохая передвигаемым в сторону сундучком и рефлекторами подсветок.

Федор. Последний Иркин всплеск симптоматичен. Тебе не кажется, она...

Андрей. Я не люблю болтать о личном. Здесь недосказанность ценна.

Федор. Согласен. Но с детьми что происходит?

Андрей. С людьми.

Федор. Я говорю о маленьком народе. О юности.

Андрей. Зачем же обобщать. Любой из них, чтоб ни было - свободен и волен путь себе избрать.

Федор. Он изберет, в такой-то смури, не представляя как себя вести. Мы третьесортной учим их культуре: “Спасибо. Здрасте!” - Господи, прости. Но если этот индивид бежит по улице, спеша на дискотеку, а перед ним безногий инвалид, - не остановится, быстрее полетит, способностью бежать, травмируя калеку. Граждановеденье! Абсурд. Тут в пору выть. Смиримся с грустным фактом: мы опоздали и учиться и учить умению понять других и такту.

Андрей. Начертан в библии закон, как жить на свете человеку. А цель и школу может он искать в любой библиотеке. К хорошей полке подойдет, желая обрести советы, протянет руку и найдет необходимые ответы.

Федор. Ну что, к примеру, сыщет в ней не жаждущий искать идей, от мыслей и работы не уставший, да предпочтение отдавший такой же, как он сам - братве, с заботами о бабах и жратве?

Андрей. Все то, что не годится ей, история обычно отвергает. Но кто-то пишет и читает, и книги - часть наследия людей. Нужны?

Федор. Да сам-то я читаю.

Андрей. Нужны учиться выживать, себя и ближнего понять, нужны - учиться строить дом, как хлеб выращивать и есть, но следует для этого прочесть хотя бы “Репку” с “Теремком”.

Федор. Хватил. Такие фолианты! Их одолеть, понять, - нужны таланты.

Андрей. А как же! В эти сказочки внесли всю философию земли.

Федор. Ну вот, а весь багаж хотя бы нашей Светки - прочтение на жвачке этикетки. Риторик. Казуистик. Ладно, делать нечего. Сам спрашивал себя и сам отвечу. Литература - это просто лоция, способная поднять и провести от низких чувств до радостных глубин возвышенных эмоций.

Андрей. Трескуче, тяжело и слишком выспренно. Но вижу, что эмоции при вас. Скажите, мэтр, только искренно, вы пьесу пишете для нас или рассказ?

Федор. Вот те и на! Разоблачил. Но кол я по заслугам получил.

Андрей. Что пишете - давно заметил. Что для театра - знал давно. Такой уж день. Нам солнце светит, хотя в подвале ужас как темно. А я...

Федор. А ты. Ты только что закончил полотно.



Поднимается к Андрею, и они разворачивают мольберт к свету сцены. На холсте - Образ Христа, не с традиционно-каноническим изображением рук - “Придите ко мне”, а с поднятыми, как бы предостерегающими ладонями: “Хватит безумств, опомнись!”

Появляются Ира, Светлана и Веня. Поднявшись на сцену, они замедляют шаг и молча рассматривают картину.

Ира. Христос к себе всех сущих призывает, у вас же всех отталкивает он.

Андрей. Он не отталкивает, предостерегает: “Остановитесь! Колокола звон безумолчен и медь не остывает”.

Ира. По ком звонит?

Федор. Как утверждал поэт Джон Донн, в семнадцатом далеком веке, едины в мире человеки, кто б ни ушел - по родственнику звон. Здесь смысл: “Остановитесь! Время грозно. Одумайтесь, иначе будет поздно”.

Ира. Как холодно.

Андрей. Мой колорит? Ты говоришь о цвете?

Ира. От этих стен и от всего на свете.

Света. С чего бы это. Новое открытие?

Ира. Да нет, от стен! Ну, сами ощутите. (Подбегает и трогает портальную стену.) Здесь был театр, был народ, аплодисменты, смех, успех! Должно нагреться это здание. От стен же просто холодом несет.

Света. Так сколько времени прошло! Тепло ей нужно, божье наказание.

Федор. Нет, значит зритель уходил, как и входил. Без смеха, грусти и раздумий. Сидели в зале, словно мумии, вот зал не разогревшись и остыл.

Веня. Обратно этот экстра... сенс! Обратно - ловля биополя. Сама бы ты скорей очнулась что ли, чтоб не случился с кем-то “бенц!”

Ира. Я не ловлю, дотронусь и дрожу. И что бы вы мне ни сказали...

Агния (неожиданно появляясь в открытой двери.) Ты чувствуешь, а что - я расскажу. Пора поведать правду о подвале.

Федор. Не стоит, Агния, они всего лишь дети.

Агния. Да детям первым нужно знать, что в старом, безобидном этом зале приказы исполнялись - “Расстрелять!” Не удивляйтесь, не пугайтесь. Иные были времена и ваша добрая страна, как, господа, не отпирайтесь, жестокостью была поражена.

Света. Послушай, Венька, кто она?

Веня. Сама не видишь, просто тетка. Родная дядьке Федору сестра.

Света. А где она была вчера?

Веня. Чего пристала, обормотка. Секрет у них какой-то или горе. Они сто лет уже как в ссоре.

Агния (успев спуститься, показывает в сторону кулис.) Вон там, на пару метров ниже, когда ремонт по дому шел, один мальчишка в грязной жиже людские черепа нашел. Сырые доски, щебень и опилки, остатки битых кирпичей, а среди тряпок и костей, те черепа, все с дырками в затылке.

Федор. Умолкни, Агния, рассказ не для детей!

Агния. А я считаю, пусть узнают. История. Для них и повторяю. Кому мы только ни звонили: “Так мол и так, такие вот дела”. Комиссия начальства прибыла и по развалинам прошла. Все осмотрели, отбыли, забыли. Как будто нет здесь ничего. Позднее - вывезли, а здесь замуровали. Вот и все.

Андрей. Выходит, сцена на могиле? А как же петь и танцевать?

Агния. Считай, поминки будешь отправлять.

Андрей. Бывают храмы на крови, но строила их память, а не страх, а здесь нам монологи о любви читать придется на костях?

Агния. И здесь и там, во время Оно, в далеких, близких ли краях, шли с заключенными вагоны и все дороги на костях. С гражданской, с новых лет военных, а больше - культу страшная цена... Святятся павших имена и всех безвинно убиенных, и всех, кого отсюда увезли.

Читайте, пойте, что хотите. Театр будет в радость им. Вот только дело не сгубите. Давайте посидим и помолчим. (Пауза.)

Федор. Работать станем на два фронта и сразу репетировать начнем. Поможем мастерам с ремонтом и через месяц зрителей зовем.

Ира. Как, через месяц?

Веня. Дела много тут. Разборка, кладка, штукатурка и окрасы. Не уложиться в пять минут.

Федор. В работе - месяц пролетит как четверть часа. Как думаешь, хозяин?

Веня. Это факт.

Федор. Так будем же считать, у нас...

Все. Пошел антракт!



Занавес. Конец первого акта
  1   2


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница