Ф56 Ф56 Философия науки в информационном обществе: Актуальные проблемы




страница4/26
Дата09.08.2016
Размер2.02 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

2. Философия науки: феномен архетипичности


Осмысление опыта исторического бытия философии показывает, что философствование архетипично. В традиции сформировались архетипы философии объективности, субъективности и интерсубъективности. Философия науки получает конкретную определенность посредством экспликации её проблемности и методологичности, концептуальности и предметности. Все эти экспликации философии науки конкретны в свете идеи архетипичности философствования.

2.1.Философия науки: архетип объективности


Для архетипа объективности характерно вопрошание о бытии как бытии, о сущем как сущем, о природе вещей, о природе в себе всеобщего, о том, что такое знание само по себе, истина сама по себе, справедливость сама по себе, благо само по себе. Для этого типа мышления характерен горизонт очевидностей: вне меня существуют вещи. Проблемой, то есть тем, что не очевидно, является познание природы вещей. Этим делается акцент на онтологической проблематике философии науки. Ее обсуждение приводит к реализации проективной функции философии науки. В философии объективности осуществилось проективное отношение философии к протонауке. Были разработаны философские проекты становления математики, теоретического и эмпирического естествознания.

2.2. Субъективность как архетип философии науки


В архетипе субъективности очевидна констатация: я мыслю: вне меня существуют вещи. При этом не природа вещей, а природа я мыслю становится предметом философского интереса. В философии считается необходимым ответить на вопросы о том, что я могу знать? что я должен делать? на что я могу надеяться? Для исследователя принципиально важным оказывается исследование природы нашего Я. Тем самым, философия как созерцание идеальных смыслов превращается в философию самосознания, в философию субъективности. Философия науки архетипа субъективности, создавая проект генезиса эмпирической психологии, осознания ее качественного отличия от так называемой рациональной психологии, исследует возможности синтеза объективного научного знания. Является ли, например, синтез метафизики, математики и опыта необходимым и достаточным условием генезиса физики как науки в собственном смысле – тема философии науки этого архетипа. Философия науки архетипа субъективности систематически применяет возможности рефлексии к освоению теперь уже наличного научного знания.

2.3. Архетипический контекст философии науки: интерсубъективность


Интерсубъективность как архетип философствования центрирует внимание на исследовании соотношения моего Я и Я другого сознания, то есть на феномене интерсубъективности. Здесь осознается предпосылочность, несамодостаточность моего мышления. Моё мышление понимается как обусловленное, скажем, родовой сущностью человека, его социально–исторической природой, практикой, языком. Моё мышление истолковывается, например, как обусловленное культурой, бессознательной активностью психики, детерминированной желаниями.

В контексте архетипа интерсубъективности разрабатываются возможности антропологического философствования, осуществляется лингвистический поворот в философии, который активизирует аналитический проект. Развивается психоаналитическая программа философских исследований. В центре внимания оказывается феномен коммуникации многих Я. Философия науки архетипа интерсубъективности акцентирует тему реальности предметного мира науки в контексте феномена научной рациональности. В качестве сущностной осознается проблема объективности научного знания, которая истолковывается в свете идеи интерсубъективности. Философия науки этого архетипа акцентирует тему инструментальности научного знания в контексте механизмов коммуникации. В качестве сущностной осознается логико-лингвистическая, социальная и культурно-историческая определенность научного знания, которая истолковывается в свете идеи интерсубъективности.

Современная философия науки эволюционирует в контексте архетипа интерсубъективности. Рефлексией философии науки над своими собственными исследованиями является историография философии науки, которая осмысливает историческое бытие философии науки, представленное в публикациях результатов исследований в этой области познания. Дискретные характеристики изменения и специфики философии науки отображены в антологиях, книгах для чтения, учебниках по философии науки, резюмирующих дискретные итоги динамики знаний в этой области.

3. Исторические моменты становления философии науки


Итак, философия науки сегодня является направлением исследований природы науки и её места в опыте бытия человека-в-мире, а также предметом высшего профессионального образования. Этому современному состоянию предшествовал процесс его становления, понимание которого является условием возможности свободного и целесообразного формирования стратегий образования в будущем.

Возникнув как процесс и результат систематического отношения философии к науке, философия науки самоопределяется через свою проблемность и методологичность, концептуальность и предметность. Структурирование системы философии науки (самоопределение метафизики науки и неметафизического подхода, онтологии и эпистемологии науки, аксиологии и методологии, праксиологии науки), реализованное в контексте философии объективности, субъективности и интерсубъективности на основе таких методов философствования, как догматизм и скептицизм, критицизм и анализ, феноменология и антропологическое философствование, структурализм и постструктурализм, составляет исторический процесс становления философии науки.

Становление философии науки как направления исследований имело в качестве своей предпосылки оформление философия науки в качестве части философии, части определённых философских учений.

Систематическое осмысление природы науки и ее места в культуре, осуществляемое концептуальными возможностями философии, или философия науки, формировалось и становилось в виде интеллектуальной традиции исторически. Древняя философия преимущественно конструктивистски относилась к еще только формирующейся науке, поэтому она не столько анализировала, сколько синтезировала научное знание и познание. Осмысливая становление первых научных программ, древнегреческая философская мысль выступала в роли протонауки. Геометризация и арифметизация математики, осуществляемые в древнегреческой философии, выступали как программы становления возможного математического знания. Разработка философских программ синтеза возможного научного знания Демокритом, Платоном, Аристотелем осуществлялась в контексте спекулятивного теоретизирования, что предопределяло в основном синтетическое отношение философии к науке.

Традиция спекулятивного отношения философии к науке, зародившаяся с момента возникновения философии, транслировалась в культуре древней философской мысли в контексте архетипа объективности. Средневековая и новоевропейская философия, осмысливая геометрию Евклида и физику Ньютона, развила традицию отношения к науке, к научному познанию в контексте архетипа субъективности. Философская рефлексия над наукой акцентировала развитие традиции анализа научного знания и познания. Картезианский поиск самоочевидных оснований знания и познания, критическая философия Канта развивали культуру философского анализа научного знания, логика которого приводила в конечном результате к новым формам синтеза нового знания науки.

Культура философского освоения науки, многообразных циклов её синтеза и анализа, эволюционировала вместе с эволюцией самого философского мышления, культуры философского вопрошания. В философии в ходе её истории происходило все более сложное различение смыслов исследования опыта бытия человека-в-мире. Сформировавшиеся в историческом бытии философии и ставшие относительно самостоятельными подсистемы теоретической философии — метафизика, онтология и методология, гносеология, аксиология и праксиология оказались теми концептуальными системами, которые формировали и обогащали предметный мир и проблематику философии науки.

В контексте философии объективности реализована проективная функция философии науки: философский разум сформировал проекты развития математики, теоретического и эмпирического естествознания. Философия науки архетипа субъективности, закрепляя свою проективную функцию посредством разработки программы развития эмпирической психологии, исследует условия возможности субъективного синтеза опыта, научного знания, математики и естествознания. Философия науки архетипа интерсубъективности осознает себя, например, в качестве теории и методологии естествознания, ориентированной в той или иной мере на опыт исторического бытия науки, как анализ языка науки, истории науки, её социальной и культурной определённости.

3.1.Позитивизм как философия науки


Философия науки в качестве направления исследований формируется в контексте эволюции позитивистской, неопозитивистской и постпозитивистской философии, в центре внимания которых находится феномен науки. Позитивизм – философское учение, обосновывающее фундаментальную ценность эмпирического научного знания, эмпирических методов исследования, предлагающее инструментальное истолкование статуса теоретического знания. Позитивисты полагали, что действительное систематическое знание производит только наука, положения которой должны опираться на эмпирические факты.

Учение Гегеля о деятельности идеи всеобщей сущности вещей как универсальной субстанции, являющейся абсолютным субъектом всех изменений, по отношению к которой природа толковалась как инобытие идеи, а абсолютный дух – как знающая себя идея, не гармонировало как с наивным реализмом естественного сознания, так и со здравым смыслом эмпирической науки. Позитивисты XIX века поставили задачу освобождения философии и науки от метафизических смыслов, установок, интерпретаций.

В истории позитивизма до возникновения «Венского кружка», то есть до формирования неопозитивизма, можно выделить четыре основных направления: социологический позитивизм О. Конта, психологический позитивизм Дж. Ст. Милля, эволюционный позитивизм Г. Спенсера, критический позитивизм, или эмпириокритицизм, Э. Маха, Р. Авенариуса.

Теоретическое обоснование антиметафизической установки позитивизма было предложено О. Контом в виде закона трех стадий интеллектуальной эволюции человека и человечества, который толковался как общий закон развития человеческого духа: «В силу самой природы человеческого разума всякая отрасль наших познаний неизбежно должна в своём движении пройти последовательно три различные теоретические состояния: состояние теологическое, или фиктивное; состояние метафизическое, или абстрактное; наконец, состояние научное, или позитивное»20. Основным видом научного знания для позитивизма Конта являются факты. Наука должна собирать факты и систематизировать их. Определяющим методом науки становится наблюдение, с помощью которого реализуется её основная функция – описание. Человеческий дух в исследовании пользуется последовательно тремя методами мышления: теологическим, метафизическим, положительным (научным). Их реализация ведёт к возникновению трёх соответствующих систем мировоззрений. Теологическая, метафизическая и позитивная стадии понимаются как развивающиеся состояния ума со своими собственными ступенями мышления и организации жизни общества.

Дж. Ст. Милль развил позитивизм Конта, отвергая его «позитивную политику»21 (социально-политическую концепцию), догматизму которой Милль противопоставил обоснование ценности человеческой свободы. Реализуя феноменалистскую установку в понимании науки, Милль непосредственным предметом познания утверждает наши ощущения. Материя толкуется как постоянная возможность сходных ощущений, а сознание – как возможность переживания ощущений. Ассоциативная психология осмыслена Миллем как основа философии. Посредством психологии только констатируется реальность как реальность наличных ощущений или возможных будущих ощущений. Опыт понимается как единственный источник познания. Методом познания полагается индукция, которая является основой умозаключений логики и математики.

Милль полагал надёжность и обоснованность свойствами эмпирического знания как знания фактов. Наука открывает законы явлений. Его номиналистический выбор формировал критическое отношение к общим смыслам науки – законам и теориям, которые истолковывались инструментально. Милль поставил задачу разработки методологии науки, в особенности методологии «нравственных» наук, на основе установок позитивизма. Структуру труда «A System of Logic»22 составляют такие темы, как имена и предложения, логический вывод, индукция, ошибки, логика моральных наук.

Моральные и социальные феномены рассматриваются как исключения из единообразия природы. Поэтому возникает вопрос, в какой мере методы, посредством которых были открыты законы физического мира, могут стать инструментами моральных и политических наук. Опыт показал, что только после детального знакомства, например, с химическими явлениями, можно дать рациональное определение химии. Это относится, по Миллю, и к науке о жизни и организации.

Определённая концепция методология науки функционирует как основание рациональной реконструкции возможной истории науки. Это относится и к методологии Дж. Ст. Милля.

Моральные и социальные феномены являются исключениями из единообразия природы. Поэтому возникает вопрос, в какой мере методы, посредством которых были открыты законы физического мира, могут стать инструментами моральных и политических наук. Состояние моральных наук может быть исправлено применением к ним метода физической науки, должным образом экстраполированного и обобщённого.

Являются ли человеческие действия, подобно всем другим естественным событиям, предметом неизменных законов? Ответ на подобные вопросы Милль связывает с проблемой соотношения свободы воли человека и необходимости. Критикуя метафизическую концепцию необходимости как неотразимости (irresistibleness), Милль проясняет физический смысл необходимости. Скажем, наступление смерти организма происходит от яда, а не от «необходимости».

Милль исследует то, что может быть наукой о человеческой природе. Она представляется Миллю как приближенная истина, формирующая практические знания человечества, как выводы из универсальных законов человеческой природы.

Законы сознания понимаются Миллем как законы взаимодействия ощущений (feelings). На этой основе ставится вопрос о возможности существовании психологии как науки. «Все состояния сознания обусловлены или другими состояниями сознания или состояниями тела» Обусловленность состояния сознания другими состояниями сознания Милль относит к закону сознания. Обусловленность состояния сознания непосредственно состоянием тела оценивается им как закон тела, относимый к физической науке. Все восприятия признаются обусловленными их антецедентами, состояниями тела. Все восприятия имеют в качестве своей непосредственной причины функционирование нервной системы. Последовательности ментальных феноменов он не рекомендует дедуцировать из физиологических законов нашей нервной организации. Ментальные феномены нужно изучать экспериментом и наблюдением ментальных феноменов самих по себе. Отрицать ресурс психологического анализа и строить теорию сознания единственно на основе данных физиологии представляется Миллю принципиальной ошибкой. Предмет психологии – исследование единообразий последовательности, законов, фундаментальных или производных, в соответствии с которыми одно ментальное состояние следует за другим.

Рассмотрев возможности этологии как науки о формировании характера, Милль утверждает, что психология всецело и принципиально есть наука наблюдения и эксперимента, этология - всецело дедуктивная наука.

После анализа науки об индивидуальном человеке Милль излагает понимание науки о человеке в обществе. Действия коллективных масс человечества составляют социальную жизнь. При этом «все явления общества есть явления человеческой природы, произведённые действием внешних обстоятельств на массы людей».

Законы явлений общества понимаются как законы действий людей, объединённых в социальное состояние. При этом люди в определённом состоянии остаются людьми, «их действия и страсти послушны законам индивидуальной человеческой природы». Люди, объединённые вместе, не обращаются в субстанцию другого вида с отличными свойствами так, как водород и кислород отличаются от воды. Люди в обществе имеют только те свойства, утверждает Милль, которые производны от законов природы индивидуального человека.

Социология является дедуктивной, подобно комплексу физических наук. Сложность социальных явлений обусловлена разнообразием данных и элементов, определяющих конкретные эффекты. Социология, как и физика, выводит закон каждого эффекта из определяющих его законов причинности (но не из одной причины, как в геометрическом методе). Поэтому её метод Милль называет конкретным дедуктивным методом. Единообразия сосуществования между явлениями как действиями причин понимаются как выводы из законов причинности, которыми эти явления реально обусловлены.

Состояние общества понимается как одновременные состояния всех значительных социальных фактов или явлений. Взаимная корреляция между различными элементами каждого состояния общества есть производный закон, являющийся результатом законов, регулирующих последовательность между состояниями общества. При этом полагается, что ближайшая причина каждого состояния общества есть состояние общества, непосредственно предшествующее ему. Проблемой социальной науки становится поиск законов, согласно которым некоторое состояние общества производит состояние, которое следует за ним. Социология должна связать их с законами человеческой природы. В истории происходит то, что допускают эмпирические законы общества.

Наука открывает только законы явлений. Методология науки функционирует как основание рациональной реконструкции возможной истории науки именно в этом смысле.

Логика была представлена Миллем как общая методология эмпирических наук. Логика для него есть теория доказательства истины, критерием которой является опыт: истинным является умозаключение, согласующееся с фактами. Аксиомы математики имеют опытное происхождение. Опыт и наблюдение есть основания, как индукции, так и дедукции. Дедуктивный вывод имплицитно основан на частных положениях. В силлогизме источником знания является опыт.

Анализируя сознание, Милль показывает, что наши ощущения, мысли и эмоции есть психологические факты, которые связаны с физическими фактами так же, как следствия связаны с причинами23. Различая субъективные и объективные факты, Милль приходит к выводу, что «каждый объективный факт основан на соответствующем субъективном факте»24 и имеет значение неизвестного и непостижимого процесса, к которому относится соответствующий субъективный или психологический факт. Факт или утверждение считается доказанным, когда мы верим в его истинность на основании другого факта или утверждения. Обоснование выступает в виде логического вывода, типичным видом которого является силлогизм. Теория преобразования высказываний (the Conversion of propositions) даёт возможность понять, что факт, утверждаемый в выводе, является или тем же самым фактом, или частью факта, утверждаемого в исходном высказывании25.

Наблюдение и эксперимент есть методы эмпирического исследования, посредством которых формируются факты как знания науки. Они основаны на том, что одни явления соотнесены с другими явлениями как причины и действия. «Целое настоящих фактов есть безошибочный результат всех прошлых фактов»26. Порядок природы предстаёт на первый взгляд как мгновенное следование одного хаоса другому хаосу. Наука разлагает каждый хаос на единичные факты. «Мы должны учиться видеть в хаотическом антецеденте множество отдельных антецедентов, в хаотическом консеквенте множество отдельных консеквентов»27. Для этого нужно отделять факты друг от друга не только в мышлении (mind), но и в природе, подчёркивает Милль. Мысленный анализ должен предшествовать анализу экспериментальному.

Границы в объяснении законов природы указывают на гипотетичность научного познания. Осмысление границ объяснения законов природы, статуса научных гипотез, операций, сопутствующих индукции, анализ заблуждений и логики «моральных наук»28 завершает программу анализа Миллем философии и методологии науки.

Ориентируясь на методологию и знания химии и физики, Милль рассматривал возможную психологию в качестве «ментальной химии». Процессы синтеза в человеческой психике по продуктивности аналогичны химическим реакциям. Как если бы простые ощущения в действительности есть итог сложного синтеза. Это понимание предполагало возможность экспериментального поиска «атомов» сознания, которые соединяются в сложные психические процессы. Так психология может стать точной наукой об уме, о законах индивидуальной психологии.

Культура рассматривалась как продукт ассоциативно функционирующего сознания индивида. Экономика и политика, мораль и право – всё это есть результат ассоциации идей. Психологизм, или психологический редукционизм, в учении Милля выразился в концепции, согласно которой все общественные явления понимались как порождения психологической природы человека. В социологии Милль отстаивал позиции психологического редукционизма, критикуя социологический холизм.


3.2.Критический позитивизм Э. Маха


В конце XIX – начале XX века новое состояние позитивизму придает творчество Маха, австрийского физика и философа. Это состояние позитивизма получает название критического позитивизма, или эмпириокритицизма. Руководствуясь антиметафизической установкой, Мах развивает общефилософские идеи позитивизма, которые предопределяют философское понимание науки, его философию науки29.

Источником метафизики полагается некритическое отношение к опыту. Мах предлагает рассматривать мир как многообразие элементов, являющихся соединением чего-то физического и психического. Эти элементы есть не что иное, как элементы нашего опыта. Они однородны, функционально равнозначны, являются нейтральными элементами мира – как мира физического, так и психического мира. Между ними нет таких отношений, как сущность-явление, причина-следствие. Они связаны лишь отношениями функциональными. Поэтому в науке следует заменить метафизическое понятие причины (первой и целевой) математическим понятием функции.

Научное познание, как и познание донаучное, сводится в связи с этим к описанию функциональных отношений. Описание понимается как определение численных величин одних признаков на основании численных величин других признаков при помощи привычных численных операций. Описание становится идеалом научного исследования. Описание есть всё то, что может требовать учёный от науки. Понятия и гипотезы, законы и теории истолковываются как лишь временные инструменты научного описания. Преимущество теории по отношению к факту состоит в том, что она соединяет в себе большое количество частных фактуальных описаний, реализуя тем самым функцию «экономии мышления».

Критический позитивизм Маха возник и распространился среди учёных в период «ломки принципов» физики, в контексте научной революции в естествознании на рубеже веков. Мах, А. Пуанкаре, А. Эйнштейн, другие учёные и философы предприняли в этот период предметную и методологическую интерпретацию возникающей релятивистской физики. Ей предшествовала критика Махом понятий классической механики (механики Галилея-Ньютона) с позиций феноменализма и инструментализма30.

Ощущения как факты чувственного мира оцениваются Махом как основа всех явлений. Ощущения различным образом связаны между собой. Более устойчивые из них (комплексы цветов, тонов, степеней давлений, например) сохраняются в памяти и закрепляются в языке. Они функционально взаимосвязаны отношениями сосуществования и последовательности существования, пространственными и временными отношениями. Такие комплексы известны нам как мир тел вне нас, как наше тело, и как наше Я (комплекс воспоминаний, настроений, чувств, связанный с живым телом). Комплексы состоят из не разложимых в определённый момент элементов (ощущений цвета, например). Они составляют видимое тело. В субъективном смысле комплексы ощущений образуют тела. Каковы тела сами по себе – вопрос метафизический. Субстанции, первые и конечные причины – метафизические конструкции, которым нет места в науке.

Ощущения как элементы мира нашего опыта могут быть интерпретированы как физические либо как психические реальности. Но до их интерпретации они нейтральны в эпистемологическом смысле – еще не являются ни физическими, ни психическими. Эти элементы образуют взаимопереход от физического бытия к бытию психическому в контексте познания. Следовательно, физика и психология есть лишь различные способы исследования нашего опыта, его элементов. Понятия науки (пространство, время, причинность, сила, масса, например) понимаются им как обозначения комплексов ощущений, функциональных связей между ними. Эти связи соответствуют органам чувств, возникшим в процессе биологической эволюции. Познание как средство приспособления организма к среде подчинено принципу «экономии мышления». Цель науки – чистое описание фактов опыта. Противоречие объективности и субъективности, трансцендентности и имманентности, свойственное феноменализму, не запрещало возможные модификации философии науки Маха.


3.3.Неопозитивистская философия науки: логический эмпиризм


Исследователь в области философии науки XX века Д. Джиллис полагает, что философия науки XX века ориентирована на исследование четырех тем, среди которых отмечаются тема индуктивизма и его оценка, тема конвенционализма, конвенциональных оснований научного знания, оценка тезиса Дюгем–Куайна, тема природы и специфики научного наблюдения и, наконец, тема демаркации между наукой и метафизикой31. Тему индуктивизма активно обсуждали Б. Рассел, члены Венского кружка, А. Пуанкаре, П. Дюгем, К. Поппер. Фактически в контексте этой темы обостряется и уточняется оппозиция индуктивизма и дедуктивизма в философии науки.

Тему конвенционализма сформулировал А. Пуанкаре, показав, что исходные принципы геометрии и законы физики вводятся дефинитивно как определения терминов. Выбор же предлагаемых дефиниций определяется в том числе и соображениями удобства32. Дюгем сформулировал так называемый холистский тезис, согласно которому физический эксперимент никогда не может оценивать изолированную гипотезу, он соотносится с теоретической группой в целом33. Этот тезис не получил однозначной оценки в философии науки. Оценки этого тезиса расположены в интервале от интерпретации его как выражения конвенционализма до оценки его как формулировки модифицированного фальсификационизма34. Здесь существенно то, что Дюгем различал физические законы двух уровней. Законы первого уровня могут быть фальсифицированы изолированно от теоретического контекста. Законы второго уровня оцениваются в их отношениях к контексту. Поэтому холистский тезис относится к оценке закона второго уровня.

В этом контексте возникает особое направление философии науки. Неопозитивистская философия науки в определённой мере есть переосмысление программы Маха. Она формируется в 30-х годах ХХ века. Её творцы – М. Шлик, Р. Карнап, О. Нейрат, Г. Рейхенбах и другие логики, учёные, философы. Они предложили логический анализ языка как инструмент для элиминации метафизики, а также как средство для формулировки, обсуждения и решения философских проблем науки на основе установок эмпиризма, феноменализма и логицизма. Анализ логических форм предложений, выражающих различные виды научного знания и отношений между ними, разработка языка физикалистски унифицированной науки, анализ статуса протокольных предложений, верификационистская установка на решение проблемы демаркации науки и ненауки – эти и другие проблемы находились в поле зрения этой программы. Рационалистический лингво-аналитический поворот в философии, инициированный идеями Д. Юма, исследованиями Г. Фреге, текстами Б. Рассела, Л. Витгенштейна и других философов, изменил контекст философского вопрошания вообще, исследования науки в особенности. В этом контексте в 20-30-е годы ХХ столетия формируется новый позитивизм - неопозитивизм35. Р. Карнап36, О. Нейрат, Г. Рейхенбах и другие исследователи определили парадигму нового философского исследования науки. На этой основе осмысливался идеал унифицированной эмпирической науки и возможности его реализации.

Решая проблему демаркации науки и метафизики на основе метода верификации, сторонники этой концепции полагали, что эмпирически обосновываемым является только специально-научное знание. Вопрос о соотношении теоретических утверждений и эмпирического базиса науки решался на основе эпистемологического фундаментализма. Если в контексте классического позитивизма (Конт, Милль) полагалось, что философия, освобождённая от метафизики, должна систематизировать и обобщать специально-научное знание, то в контексте неопозитивизма утверждалось, что философия есть аналитическая деятельность по экспликации логико-лингвистических форм бытия рационально реконструированного знания.

Р. Карнап предложил фундаменталистскую модель научного знания, согласно которой абсолютно достоверным эмпирическим базисом науки являются протокольные предложения, выражающие наш чувственный опыт. Все другие предложения науки должны быть логически редуцированы к протокольным предложениям, то есть, верифицированы ими. Неверифицируемые предложения оцениваются как неосмысленные, следовательно - ненаучные. Научная философия элиминирует из структуры научного дискурса эмпирически неосмысленные псевдопредложения посредством логического анализа языка. Для этой цели Карнап разработал соответствующий метод. В контексте этой модели возникла проблема значения предложений. Для её решения Карнап предложил верификационную теорию значения предложений. В полемике с О. Нейратом он исследовал логико-лингвистическую форму выражения протокольных предложений.

Философский анализ научного наблюдения, осуществленный в контексте лингвистически-аналитического поворота в философии науки, был сосредоточен на оценке предложений наблюдения, базисных суждений, базисных утверждений. Р. Карнап, О. Нейрат, Б. Рассел, К. Поппер внесли свой вклад в обсуждения этой темы. Особый интерес вызвала идея теоретической нагруженности наблюдения или предложений наблюдения, что далеко не одно и то же. Проблема здесь состоит в том, что субъективные чувственные данные соотносятся в спонтанном познавательном процессе с интерсубъективными предложениями наблюдения. Такой переход, скачок, трансцензус не может не являться источником познавательной проблематизации, неопределенности, а поэтому и источником дискуссий в философии науки.


3.4.Философия и методология науки К. Поппера: эмпирический реализм и критический рационализм


Идеи К. Поппера определили тематику дискуссий в философии и методологи науки XX столетия. В работе «Логика научного исследования»37 он включил в число основных такие проблемы методологии науки, как проблему индукции и демаркации, устранение психологизма, дедуктивную проверку теорий, опыт как метод науки, фальсифицируемость как критерий демаркации, проблему “эмпирического базиса” науки. Он предложил конвенциональный подход к построению теории научного метода, который базируется на выборе ценности свободы научного поиска при сохранении эмпирического характера исследования.

Вводя понятие единого метода любой рациональной дискуссии, он выделяет два его аспекта: (1) ясная и чёткая формулировка проблемы; (2) критическое исследование её решений. Метод рациональной дискуссии рассматривается как общий метод рационального дискурса: философии, науки, организованной практики. Определяя свою философию как критический рационализм, Поппер критический метод называет диалектическим, то есть методом обнаружения и устранения логических противоречий в познании.

Обсуждая вопрос о том, почему методологические решения необходимы, он отверг натуралистический подход к теории научного метода, который с неизбежностью ведёт к возобновлению проблемы индукции теперь уже на метауровне. Справедливо полагая, что наиболее интересной для методологии науки является не проблема значения слов и смысла предложений, а проблема роста знания, Поппер исследовал её на материале роста научного знания. Это вело к пониманию эпистемологии как теории научного знания.

Эмпирическая наука рассматривается как эмпирико-теоретическая система. Синтетичность, неметафизичность и эмпиричность являются её атрибутами. Опыт рассматривается как метод науки, как метод отличия одной теоретической системы от другой. Теория познания эмпирической науки есть теория эмпирического метода.

Главным объектом методологического анализа становится теория. В редуцированном виде в качестве теории может выступать одно строго универсальное высказывание, предметная область его (множество событий) является бесконечной. Различая уровни универсальности, он вводит представление о численной универсальности. Численно универсальное высказывание относится к конечному, следовательно, исчислимому множеству событий. Его можно представить как конъюнкцию соответствующего множества сингулярных высказываний. Поэтому оно в принципе верифицируемо. Поскольку логической формой теории является строго универсальное высказывание, постольку попытка её верификации ведёт к проблеме индукции, обсуждение которой привело Поппера к фальсификационизму как методологии науки.

Главной проблемой философии науки он считает проблему демаркации – проблему отличия науки от ненауки (метафизики, логики, математики). Проблема демаркации, критерий демаркации, цель демаркации различно истолковываются в контексте логического эмпиризма и Поппером. Фальсифицируемость рассматривается Поппером как критерий демаркации, как возможность проведения различия фальсифицируемых и нефальсифицируемых высказываний внутри осмысленного языка.

Верификационизм как теория её решения, предложенная логическим эмпиризмом, оказался неприемлемым, поскольку научные теории нельзя окончательно подтвердить фактами (верифицировать), но можно, как полагал Поппер, окончательно фальсифицировать. Фальсифицируемость предложения, теории он оценивает как признак их эмпиричности, т. е. научности. Опираясь на идею причинности, теории посредством дедукции объясняют и предсказывают факты.

Различая принципиальную (потенциальную) фальсифицируемость теории фактами и фактическую её фальсификацию, он исследует проблему эмпирического базиса науки. Рассмотрение чувственного опыта в качестве эмпирического базиса науки ведёт к психологизму в понимании науки, который чреват солипсизмом. Дискуссия о протокольных предложениях, рассматриваемых как базис науки, которую инициировали участники Венского кружка, обострила проблему объективности эмпирического базиса. Для подтверждения объективности протокольных предложений необходимо решить вопрос об их обосновании. Его обсуждение привело к осознанию трилеммы обоснования. Протокольные предложения могут (1) приниматься без обоснования интуитивно: догматизм; (2) обосновываться чувственным опытом: психологизм; (2) обосновываться другими предложениями: регресс в бесконечность. Все эти решения неприемлемы в концепции критического рационализма. В качестве выхода из этой проблемной ситуации он предлагает конвенциональное понимание принятия «базисного» предложения в качестве научного: «базисные» предложения принимаются как выдержавшие проверку на текущий момент состояния научной дискуссии: в любой последующий момент его проверка может быть продолжена. Это значит, что открытие нового научного факта на самом деле является предложением конвенции относительно зачисления предложения, его выражающего, в разряд научных утверждений.

Различия в использовании понятий “истинно” и “подкреплено” принципиальны. Предложение может быть истинным, но мы знаем только то, что оно выдержало проверку. Каждое новое подтверждение предложения опытом есть его “подкрепление”, которое как не гарантирует его истинности, так и не отвергает её.

Реализм и цель науки прямо связаны. Принимая концепцию эмпирического реализма в решении вопроса о реальности объектов науки, Поппер проводит различие позитивных оснований теории (джастификационизм) и критических оснований теории (критический рационализм). Объяснение понимается как цель науки. Он выдвигает аргументы за реализм здравого смысла и против теории познания здравого смысла. Истина и правдоподобность также осмысливаются как цели научного исследования. Критика им теории познания, основанной на здравом смысле, связана с тем, что она возобновляет проблему индукции, является джастификационистской. Обусловленность всякого знания теорией приводит к тому, что логикой роста научного знания полагается выдвижение предположений (гипотез) и их опровержение опытом. Философия и методология науки Поппера в целом выступает как единство установок эмпирического реализма и критического рационализма.

Разработав философию критического рационализма на основе установок эмпирического реализма, Поппер определил новый идеал методологии научного исследования. Анализ структуры научного знания уступил место обсуждению проблемы его роста, что определило формирование концепций постпозитивистской философии науки. Полагая в качестве главной проблемы философии науки проблему демаркации науки и метафизики, Поппер решал её с антииндуктивистских позиций на основе метода фальсификации. Принципиальная фальсифицируемость утверждения, т. е. опровержимость его опытом, оценивается как признак его эмпиричности, научности. При этом существенно то, что научное, то есть эмпирически осмысленное, предложение может быть как истинным, так и ложным. Утверждения метафизики рассматриваются с этой точки зрения как неэмпирические, ненаучные, эмпирически неосмысленные.

Фальсификация есть метод установления ложности утверждения по правилу modus tollens классической логики. Modus ponens и modus tollens (латинские термины: «модус утверждающий» и «модус отрицающий») есть два вида умозаключения, получаемые посредством гипотетических высказываний (т.е. высказываний вида «если p, то q». В символической записи: pq).

Modus ponens есть умозаключение вида: pq; p, следовательно, q.

Modus tollens есть умозаключение вида: pq;  следовательно .

На основе понятия фальсификации Поппер предложил принцип фальсификации, согласно которому фальсификация (возможность фальсификации) утверждения фактом применяется как критерий демаркации науки и ненауки. Если утверждение (теория) фальсифицируемо (реально или потенциально), то оно научно. И - наоборот.

Отрицая эпистемологический фундаментализм логического позитивизма, Поппер выдвинул тезис теоретизма, согласно которому любой элемент научного знания теоретически обусловлен. Любое знание предположительно, подвержено ошибкам. Познание понимается в контексте концепции фаллибилизма как их систематическое устранение на основе метода «проб и ошибок». Научное исследование есть решение проблем, в ходе которого обнаруженные противоречия устраняются тем или иным способом. Устранение ошибок означает рост научного знания, его переход от одной проблемы к другой. Рост научного знания рассматривается как проявление эволюции, теория роста научного знания строится в контексте эволюционной эпистемологии. Для прояснения её предметной определённости Поппер сформулировал концепцию «трёх миров», в которой он различил физический мир, ментальный мир, а также мир созданного человеком объективного знания. Исследование третьего мира рассматривается как дело эпистемологии, методологии и логики науки. Простота данной трихотомии не делает неосмысленным вопрос о способе соотношения этих миров.

Философия критического рационализма актуализирует тему научной рациональности38, при осмыслении которой рациональность противопоставляется иррациональности. Решение проблемы демаркации науки и ненауки Поппером является основой понимания научной рациональности. Общий метод рациональной дискуссии способствует прояснению метода обоснования знания, осознанию актуальности гипотетико-дедуктивной модели объяснения эмпирических фактов, принятие которых носит характер рационально мотивированной конвенции. Научная рациональность понимается как норма когнитивного поведения (учёного, сообщества учёных), согласно которой учёные «смело» выдвигают гипотезы для решения проблемы и «беспощадно» опровергают их. Историчное исследование философского творчества Поппера показало, что наивный фальсификационизм был преобразован в усовершенствованный фальсификационизм. Согласно первому, опровергнутые предположения непосредственно заменяются новыми. В контексте же второго теории (предположения) сравниваются по степени их правдоподобия, выявляется лучшая по этому основанию теория.

Эволюция методологии науки последовала в намеченном Поппером направлении - в направлении либерализации методологических нормативов. Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд39 разработали соответственно концепции парадигм научного исследования, методологии научных исследовательских программ, плюралистической методологии науки. Кун развивал историческое направление философии науки, формулируя аргументы против логического позитивизма и критического рационализма. Осмысливая проблему соотношения истории науки и философии науки, он полагал, что истории науки должна стать основанием оценки концепций философии науки. Отклонив понимание науки как системы знаний, изменяющейся согласно универсальным нормам логики и методологии, Кун осмыслил научное познание как деятельность научных сообществ. Это означало, что нормы логики и методологии встраивались в наличный способ их деятельности.

Интересен и продуктивен компаративистский подход к анализу направлений философии науки, противостоящих друг другу или различающихся существенным образом. Сравнение, например, позиций логического позитивизма и постпозитивизма показало, что в основании этих традиций — единая прагматически ориентированная концепция семантического конвенционализма в понимании науки40. В целом философский анализ научного познания, выявляющий, кстати сказать, и механизмы синтеза знания, опирается на развивающуюся культуру философствования. Поэтому он позволяет осмысливать изменяющееся положение науки в эволюции культурного бытия человека, общества, человечества.

3.5.Постпозитивистская философия науки


Критика неопозитивистской философии науки дезавуировала догматическую рецепцию эмпиризма. У. Куайн доказывал, что разделение утверждений на синтетические, связь субъекта и предиката в которых опосредована опытом, и аналитические, истинность которых устанавливается анализом значений их терминов, догматично. Неприемлемой представлялась ему и редукция значений теоретических терминов к значениям терминов языка наблюдения41.

Глубинный характер критики неопозитивистской философии науки выразился в постпозитивизме, плюралистическом движении в философии науки, критикующем логический позитивизм. Он представлен концепциями критического рационализма, фальсификационизма и эмпирического реализма К. Поппера, научных революций и парадигм научного исследования Т. Куна, методологии научных исследовательских программ И. Лакатоса, плюралистической методологии науки П. Фейерабенда и другими.

Проблема демаркации как проблема различения науки и метафизики, а в более широком контексте как проблема разграничения науки и ненауки наиболее значима для философии и науки. Венский кружок, Л. Вит­генштейн в “Логико-философском трактате”, К. Поппер, У. Куайн, Т. Кун и другие философы науки подвергли аргументированному разбору эту проблему. Итог оказался неожиданным — начав с установки полной элиминации метафизики из науки, позитивизм столкнулся с трудностями, которые привели к тому, что в контексте иных подходов была признана роль метафизики в науке. Однако это не было решением всех проблем. Признание роли метафизики обострило проблему научной рациональности: переход от одной концептуальной системы к другой стал феноменом бытия науки, который не поддается рациональному объяснению.

Постпозитивизм исходит из того, что философия науки без истории науки пуста, а история науки без философии науки слепа (Лакатос). В связи с этим ставится задача поиска рациональных реконструкций истории науки. Кумулятивистским концепциям истории науки противопоставляется антикумулятивистский подход. В центре реконструкций оказывается феномен роста знания. Проблемы индукции и демаркации получают решение в контексте фальсификационизма, фактуальный фундаментализм неопозитивизма уступает место теоретизму, концепции теоретической нагруженности факта науки.

И. Лакатос, разработав концепцию фальсификации и методологии научно-исследовательских программ, актуализировал проблему научной рациональности. Критически обсуждая понятие джастификационистской теории познания, он уточнил концепцию фальсификационизма, различив догматический (натуралистический) фальсификационизм и методологический фальсификационизм. Спецификой первого является фундаменталистское толкование эмпирического базиса науки. Спецификой второго – конвенционалистское (нефундаменталистское) осмысление эмпирического базиса. Научная исследовательская программа избрана им в качестве главного объекта методологического анализа науки. Программу он осмыслил как серию сменяющих друг друга теорий. Она включает единое «твёрдое» ядро онтологических и методологических допущений, защитный пояс вспомогательных гипотез (они охраняют ядро от фальсификации, изменяются при переходе от старой теории к новой), позитивную и негативную эвристику: правила развития программы и правила ограничения возможных направлений исследования. Теория программы оценивается посредством сравнения с теориями-предшественниками в конъюнкции со вспомогательными гипотезами, начальными условиями. Прогрессивный и регрессивный «сдвиг проблемы» в контексте программы означает различение прогрессивных и регрессивных периодов в развитии программы. Если теория предсказывает новые явления, подтверждаемые фактами, то программа прогрессирует. Если этого не происходит, то она регрессирует.

Концепцию фальсификации и методологии научно-исследовательских программ он применил для истолкования истории науки, в особенности исторического феномена научных революций, которые толкуются как восприятие прогрессирующих программ и отвержение программ регрессирующих. Методология научно-исследовательских программ понимается как основание рациональной реконструкции истории науки, суть которой сводится к эпистемологической конкуренции программ. Истоком идей Лакатоса является философия науки Поппера.

История постпозитивистских осмыслений науки (К.Поппер, Т.Кун, И.Лакатос, П.Фейерабенд и др.) тематизирует «западную» философию науки как учебную дисциплину второй половины ХХ века – начала ХХI века. Это получило выражение в зарубежной учебной литературе.

В работе «Наука и разум» Г. Кибург (Henry E. Kyburg) исследует соотношение философии и науки, логики и математики, обсуждает темы вероятности, индукции, наблюдения и ошибок, измерения, выбора научных конвенций, соотношения законов и теорий, идеализации, причинности, границы науки и другие.

В публикации «Философия науки, логики и математики в двадцатом столетии» С.Шанкр (Stuart G. Shanker) излагает темы философии логики, математики, концепцию Г.Фреге, идеи «Логико-философского трактата» Л.Витгенштейна, логический позитивизм как философию науки. Излагаются темы философии физики, человеческого поведения, природа кибернетики.

Р.Кол (Russell Kahl) в публикации «Исследования объяснения: книга для чтений по философии науки» излагает историю научных объяснений, критику Сократом предшественников, опыты падения тел, движения и ускорения, движение планет и систему мира, волновую и корпускулярную теории света, естественный отбор, механистическую концепцию жизни, витализм, проблемы биологии организма и поведение животных, гомеостазис, инстинкт и человеческое поведение, детерминанты формирования личности, соотношение социологии и истории.

Г. Кибург (Henry E. Kyburg) в работе «Философия науки: формальный подход» исследует понятие формальной системы, количества, научные термины, аксиомы, вероятность и ошибки, индукцию и эксперимент, а также спецификации этих тем в математике, геометрии, физике, психологии, социологии и биологии.

С. Гокроджер (Stephen Gaukroger) в публикации «Возникновение научной культуры: наука и формирование Modernity, 1210-1685» соотносит феномен науки с эпохой Modernity, исследует августинианский синтез аристотелизма, натурфилософию Возрождения, реконструкцию натурфилософии, корпускулярное мышление и идею механизма, экспериментальную натурфилософию, количественную трансформацию натурфилософии и тему единства знания.

А. Розенберг (Alex Rosenberg) в публикации «Философия науки: современное введение» рассматривает возможности и актуальность философии науки, выявляет соотношение объяснения, причинности и законов науки, структуру и метафизику научных теорий, эпистемологию научного теоретизирования, вызов истории и постпозитивизм, природу науки и фундаментальные вопросы философии.

С.Окаша (Samir Okasha) в учебном пособии «Философия науки: краткое введение» формулирует понятие науки, научной аргументации, исследует феномен научного объяснения, соотношение концепций реализма и антиреализма, научных изменений и научных революций, философские проблемы, возникающие в физике, биологии и психологии.



3.6.Концепция теоретического знания и исторических типов научной рациональности В. Стёпина


В традиции российской философии науки особое значение приобретает концепция природы, структуры и исторической эволюции теоретического знания, концепция исторических типов научной рациональности В.С.Стёпина, получившая международное признание42. В ней на репрезентативном опыте исторического бытия науки показано, как возникает и развивается в культуре теоретическое знание, исследуются исторически изменяющиеся механизмы порождения теорий43. Выявляются предметная и культурно-историческая обусловленность развития этих механизмов. Принципиальной установкой концепции является исследование научного познания в «социокультурном измерении». Наука, ориентированная «на предметное и объективное исследование действительности»44, рассматривается в культуре техногенной цивилизации. Специфика предметности научного знания полагается в том, что предмет науки «функционирует и развивается по объективным законам»45. Цель науки видится в том, «чтобы предвидеть возможные будущие изменения объектов, в том числе и те, которые соответствовали бы будущим типам и формам практического изменения мира»46. Предметность и целеполагание, свойственные науке, определяет атрибутивную модель научного знания: системность и обоснованность47. Реконструируется оценка ценности научно-технического прогресса, научной рациональности. Для науки характерна «самоценность истины и ценность новизны» знания48.

Объективное, номологическое и праксиологическое понимание предмета науки, системность и обоснованность научного знания, его культурно-историческое рассмотрение позволяют сформировать концепцию генезиса научного познания. В истории формирования и развития науки выделены две стадии: преднаука и наука в собственном смысле слова.

Глобальные научные революции характеризуются как исторические типы научной рациональности, сменявшие последовательно друг друга в истории техногенной цивилизации: классическая рациональность, неклассическая рациональность, постнеклассическая рациональность49. Новый тип рациональности, не отбрасывая предшествующий, ограничивает сферу его действия, определяет его применимость к решению задач определённого типа.

Рациональность научного познания исследуется как сама по себе, так и в ее естественных отношениях к рациональности деятельности, практики. Проблематично само понятие научной рациональности. Правомерно ли отождествление научной рациональности и логичности? Если нет, то каково место логического следования в содержании рациональности научного исследования? Являются ли телеологичность и нормативность атрибутивными свойствами научной рациональности, если рациональность не редуцируется к логичности? Каков статус аксиологичности научного мышления и исследования, и как аксиологичность науки соотнесена с её рациональностью? Эти и многие другие вопросы описывают проблематичность современной философии науки.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница