Евгения Самаи




Скачать 370.09 Kb.
Дата14.08.2016
Размер370.09 Kb.


Евгения Самаи

nadejda-moscow@mail.ru



ТОЧКА ОПОРЫ

новогодняя история



Действующие лица и исполнители

Леонид – риэлтор, по образованию детский врач, 32 года

Тоня – его жена, парикмахер-визажист, 31 год

Ваня – их сын 10-12 лет

Кирилл Лопата – менеджер в сетевой компании, друг Леонида, 30 лет

Лера – жена Кирилла, учительница начальных классов, беременная на пятом месяце

Петрович - Крейсер Петрович Чеша, житель бывшего совхоза «17 лет Октября», 76 лет

Аграфена Тихоновна – жена Петровича, 67 лет

Зинаида - Зинаида Кисель, предполагаемая любовница Петровича, 35 лет, беременная на 9 месяце

Врач Скорой помощи – мужчина лет 35, Михаил Федорович Пантелеев

Василий – сын Петровича и Аграфены Тихоновны, 40 лет

Андреич – старик лет восьмидесяти

Место действия: площадка перед магазином в Большой город и дом на хуторе «17 лет Октября»

Время действия: канун Нового года



Акт 1. Картина первая

Город. Площадка у магазина. Звуки праздничной суеты. Леонид выкатывает полную тележку продуктов. Следом идет Тоня, разговаривает по телефону.

ТОНЯ. Слушаю… Да. Салон красоты «Престиж». Здравствуйте… Да, конечно.



У Леонида звонит телефон.

ЛЕОНИД. Да… О! привет, Кирилл! С наступающим…Новый год?.. еще не знаю. Дома, скорее всего. У Тони работы в праздники, как всегда… Да никуда, вроде, не едем… В деревню?... Рыбалка?!.. Банька?! Ну нормально… Давай... Скажу…Угу. Потом перезвоню (заканчивает разговор).

ТОНЯ. ..Вам удобнее в первую половину дня или во вторую?.. Хорошо. Записываю…

ЛЕОНИД. Тонь! Поехали в деревню Новый год встречать! Кирилл звонил - дед ему дом в деревне оставил… большой. Дед в совхозе раньше председателем был. Поедем! Банька, рыбалка… свежий воздух. У него там дядька живет, Крейсер Петрович.

ТОНЯ. Это что, прозвище такое?

ЛЕОНИД. Да нет, имя.

ТОНЯ. У меня на сегодня еще клиентка записана...

ЛЕОНИД. Тонь, ну поедем…

ТОНЯ. Сколько туда ехать?

ЛЕОНИД. Да часа два.

ТОНЯ. Ничего себе! А если пробки?

ЛЕОНИД. Да какие пробки, тридцать первого вечером! Нормальные люди все уже за столом. Это мы вечно все праздники, как в последнюю электричку с твоей работой…

ТОНЯ. Хорошо. Поехали.

ЛЕОНИД. Я сейчас Кириллу позвоню.

ТОНЯ. Слушай, а интернет там ловит?

ЛЕОНИД. Зачем тебе там интернет?

ТОНЯ. Ну как?! Одноклассников с Новым годом поздравить, девчонок…

ЛЕОНИД. Не знаю.

ТОНЯ. Ну, хоть телевизор, надеюсь, есть?

ЛЕОНИД. Ты без этого зомби-ящика жить не можешь…

ТОНЯ. А что там делать-то?

ЛЕОНИД. Тоня, ну что ты вечно. Любую идею на корне зарубишь.

ТОНЯ. Ну, правильно, зовешь непонятно куда. Совхоз какой-то…

ЛЕОНИД. Не какой-то, а «17 лет Октября».

ТОНЯ. Что?! Учти, если испортишь мне праздник …

ЛЕОНИД. Томочка, праздник будет – высший класс !



У Леонида звонит телефон.

ЛЕОНИД. (в телефон) Да… Риэлтерская компания «Все дома». Слушаю… Да…



Уходят.

Картина вторая

Дом на хуторе. Посреди комнаты большой празднично накрытый стол. У телефона сидят Крейсер Петрович и Аграфена Тихоновна, молчат.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Петруша, ты за телефон-то заплатил?

ПЕТРОВИЧ. Заплатил, еще неделю назад.

Молчат.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Приедут городские-то, аль нет?

ПЕТРОВИЧ. Да, вроде как приедут. Кирилл, он весь в деда, конкретный мужик, свой. Сказал «приедут», значит приедут.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Вот и Василий наш тоже в деда: и сурьезный, и роботный, а вот домой вернуться не захотел… Кабы он с семьей-то в родное село вернулся, можно было и помирать спокойно.

ПЕТРОВИЧ. Захотел-незахотел… Что ты понимаешь?! Служба есть служба.

Молчат.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Зинаиде, поди, рожать скоро… В район сам повезешь иль как?

ПЕТРОВИЧ. Сам. Кому ж вести-то…

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Бесстыдник… Креста на тебе нет. Хоть бы детей постеснялся, срамник.

ПЕТРОВИЧ. Груня, ты чего завелась! При гостях-то не зудела бы, да и Василий будет звонить, нечего ему тут про всякие глупости знать.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Хороши глупости, нечего сказать!

ПЕТРОВИЧ. Груня, ну что ты начинаешь…

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Я уже седьмой десяток, как Груня, а такого сраму не имела… Нечо мне тут с тобой россиживаться. Пойду курей накормлю (одевается).

ПЕТРОВИЧ. Вот, поди лучше. Да угурцов-то поболе принеси.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Принесу (уходит).



Петрович молча сидит с озабоченным видом. Потом начинает рассуждать вслух:

ПЕТРОВИЧ. Ох, Зинаида..., вот привязалась бабенка! Как собачка ходит… А куды ей деваться-то? Одна…, как есть одна. Даааа. Просто кошки в лес не ходят … Груня вся извелась уже… И что за манеру бабы взяли ревновать? Слово како-нито не русское. А все телевизор энтот, будь он неладен. Бабы скоро совсем работать перестанут и рожать тоже, будут токмо с утра до вечера в экран пялиться. Пфу!



Запыхавшись входит Аграфена Тихоновна

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Вася!.. Едет?! (без сил опускается на стул)

ПЕТРОВИЧ. Едет?! (приподнимается и обратно садится на стул) Привел Господь… (вскакивает) Ну чего ты расселась? Сын едет! (выбегает)

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Петруша, кудысь ты не одевши-то?! (берет в охапку его одежду, тоже выбегает)



В дверях она сталкивается с Кириллом и Лерой. Те в недоумении.алкивается с Кирилом гает))ечера в энтот экран пялиться.

КИРИЛЛ. Здравствуйте, Аграфена Тихоновна!

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Здравствуй, Кирюша, здравствуй родной! Вы идите-идите! Васенька там…(убегает)

Картина третья

Та же комната в доме на хуторе. Посреди комнаты большой празднично накрытый стол. Кирилл заносит пакеты с едой и елку, включает телевизор. Лера оглядывает комнату. (Лера беременна и это уже заметно).

ЛЕРА. Старики у тебя интересные такие… Слушай, а Васенька – это кто?

КИРИЛЛ. Василий – это их сын, военный, он меня на десять лет старше. Он с семьей в Красноярском крае живет, двое детей. Правда, я их только на фотографии видел. (обнимает ее). Как он там?

ЛЕРА. Хорошо. Наверное, уснул, пока ехали.

КИРИЛЛ. Вот и ладненько. Будем сюда теперь на свежий воздух выезжать. Летом с ребеночком вас сюда отвезу, будете молоко парное пить (целует жену). Ты у меня умница.

ЛЕРА. Можно я картошечки поем с молоком?

КИРИЛЛ. Ешь, конечно! Чего ты спрашиваешь? Кушай. Вот огурчики есть.

ЛЕРА. Да я картошечки. А это что за ягода?

КИРИЛЛ. Это вот черника, для глаз полезная. А это брусника, клюква. Ешь.

Лера садится к столу, ест. Кирилл устанавливает елку. Лера подходит к нему, помогает, видит фотографии на стене.

ЛЕРА. Кто это на фотографии?

КИРИЛЛ. В центре сидит дед, он самый старший – Иван Лопата, рядом бабушка Глафира Петровна и Крейсер Петрович. Похож?..

Входит Петрович. Он чем-то расстроен.

КИРИЛЛ. Ну, легок на помине. Вот, Петрович, знакомься – моя жена – Валерия, учительница. Крейсер Петрович, дядька мой, ну я рассказывал.

ЛЕРА. Здравствуйте, Крейсер Петрович!

ПЕТРОВИЧ. Валерия, мое почтение!

ЛЕРА. Можно просто – Лера.

ПЕТРОВИЧ. Лера, вот и ладненько. Устраивайтесь. Принимайте хозяйство.

КИРИЛЛ. Петрович, ты что это сам не свой?

ПЕТРОВИЧ. Да баба моя заполошная все напутала… Думали, сын едет, ан нет.



Заходит Аграфена Тихоновна тоже вся в печали.

КИРИЛЛ. Тетушка! (подходит к ней, обнимает) Тетушка, это жена моя Валерия. Прошу любить и жаловать.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. (Валерии) Пожалуйте, Лерушка. Баба Груня я, можно и Тетушка, как хочется, так и зови, милая. Ох, стара я стала, совсем соображения нет.

ПЕТРОВИЧ. Вот именно. С чего сорвалась-то?

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Ты же сам сказал: Едет.

ПЕТРОВИЧ. Почему я-то сказал? Ты сама и сказала…

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Дак ты, разве, не с ним говорил…

ПЕТРОВИЧ. Да ни с кем я не говорил!

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Как это? Я что ль ослышалась?

ПЕТРОВИЧ. Да с собой я говорил, с собой!

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. А чаво это ты сам с собой говоришь-то?

ПЕТРОВИЧ. Груня!.. угощай гостей! Они, поди, стосковались по деревенской-то пище. Ешьте, все натуральное, без этих там, как их.., ГМУ.

КИРИЛЛ. Без ГМО, Петрович.

ПЕТРОВИЧ. Да, какой шут разница. Отрава, одним словом. Совсем хотят нашего брата извести.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Кушайте, кушайте, все свое, свеженькое (угощает). Вы тут застыли поди? Что-то холодно. Петруша, ты за печкой-то следи. А у меня там тесто подошло, пойду вам пирожков напеку.

Петрович подходит к печке, мешает угли, подбрасывает поленья.

ЛЕРА. Баба Груня, давайте я Вам помогу.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Помоги, коль охота есть.

Лера накидывает пальто. Обе уходят.

Картина четвертая

За столом сидят Крейсер Петрович и Кирилл, выпивают. Кирилл нервно вертит в руках сотовый телефон.

ПЕТРОВИЧ. Скажи мне, пожалуйста, вот ты выучился, женился, в Большом городе живешь. Чего хорошего в этом вашем городе? Что тебе в родном селе не живётся?

КИРИЛЛ. Петрович, что ты ко мне пристал? Я один что ли такой? У меня работа в городе, заработок приличный. Где здесь работать?

ПЕТРОВИЧ. Как где? У нас, между прочим, совхоз был ого-го! Свой молокозавод, пекарня, рыбное хозяйство. Между прочим, районное начальство частенько на рыбалку приезжало. Бывало и выше начальство заглядывало.

КИРИЛЛ. Когда это было?! Забудь.

ПЕТРОВИЧ. Вот родители твои тоже в город уехали… и что? А были бы при селе, и жили бы себе на здоровье. А так…

КИРИЛЛ. Какое село, Петрович?! Ты о чем? Десять дворов! И то одни старики… Ёшкин кот, что у вас тут со связью?

ПЕТРОВИЧ. А ты к косяку дверному подойди, там получше будет. Я вот говорю, после войны тоже хозяйство восстанавливали. Все было…

КИРИЛЛ. Слушай, Петрович, ты меня за этим на Новый год позвал, чтобы мне мозг выносить своими разговорами? Я друга с семьей позвал сюда Новый год встречать. А у вас тут связь - черте что!

ПЕТРОВИЧ. Вот у нас связь (показывает на телефон), нормально работает. Я на той неделе заплатил, Новый год все же.



Кирилл подходит к телефону, нервно набирает номер.

КИРИЛЛ. Алло! Алло! Леонид! Ну, наконец-то! Вы где?.. Да знаю я, что навигатор не врубается, я же тебе сказал по карте езжай, по указателям… (радостно) Ну да?! Все нормально. Теперь прямо езжай и на нас наткнёшься. Мы уже выходим. (Петровичу) Давай-ка, дед, пойдем встречать. Добрались.



Начинают одеваться.

ПЕТРОВИЧ. Отца-то давно видел?

КИРИЛЛ. Давно.

ПЕТРОВИЧ. Мать-то как? Живет со своим?

КИРИЛЛ. Живет. Пошли, Петрович. Тонька сейчас убьёт.

ПЕТРОВИЧ. Тонька… это что за имя такое? Раньше вот Антониной бы величали. А это что? – Пфу.



Уходят.

Картина пятая

Входят: Леонид с Тоней, за ними Кирилл.

ТОНЯ. Ой, как тепло!

КИРИЛЛ. Тонечка! Располагайтесь… Лера сейчас с тетушкой придут, с пирогами. Ваньку-то в городе что ли оставили?

ЛЕОНИД. Да тут он. Дед там во дворе на лошади, так он с ним.

КИРИЛЛ. Да это Андреич, хороший мужик, конкретный.

ЛЕОНИД. Ну и занесло тебя! Точно – у фига за горбом. Обратно-то мы отсюда выберемся?

ТОНЯ. Только попробуйте не выбраться!

ЛЕОНИД и КИРИЛЛ. Тонечка!



Заходят Лера и Аграфена Тихоновна. Лера, Тоня и Леонид здороваются, целуются. Кирилл знакомит Петровича и Аграфену Тихоновну с друзьями.

ЛЕРА. Аграфена Тихоновна, это наши друзья, родители Ванечки.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Доброго вам здоровичка, гости дорогие. Мы вот вам горяченького принесли. Покушайте (ставит на стол сотейник). Отец, ты дров-то подбрасывай, а то гостей заморозишь. (гостям) Топили-то помаленьку, чтобы только живым пахло, жить-то здесь никто не живет.

Петрович идёт на улицу за дровами. Тоня и Леонид снимают верхнюю одежду и подсаживаются к столу.

ЛЕОНИД. Спасибо, тётушка. Ванька-то где?

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Да с дедом на конюшне. Пускай малец хоть на живых коней посмотрит.

КИРИЛЛ. (Тоне) Ты не беспокойся, Андреич - он мужик конкретный.

ЛЕОНИД. Да пусть, конечно, а то дома от компьютера не оторвёшь.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Кушайте, кушайте.

КИРИЛЛ. Ну, как вы добрались-то?

ЛЕОНИД. Лучше не спрашивай. Хотя, в принципе, нормально.

ТОНЯ. Да уж, нормально. Навигатор показывает, что дороги нет – и нормально!

ЛЕОНИД. Доехали же.

ТОНЯ. Доехали... Едем, указатель стоит: «В поле» и всё; хочешь – в поле, не хочешь – езжай обратно. Весело.

ЛЕОНИД. Ну да. Один плюс – ёлок кругом много, выбирай любую.

КИРИЛЛ. Ну и ладненько. Давайте выпьем, за Старый год.

ЛЕОНИД. Давайте. А где Петрович?



Заходит Петрович, несёт дрова.

ПЕТРОВИЧ. Тут я. Только подкину полешков (подбрасывает дрова в печку). Ну, вот и ладненько. Старый год надо проводить (берёт стакан).



Все чокаются, выпивают, закусывают.

ТОНЯ. Какое у Вас имя интересное, Крейсер Петрович.

ПЕТРОВИЧ. Это в честь крейсера Авроры. Я в тридцать седьмом году родился, как раз на двадцать лет Октября.

ЛЕОНИД. Ну, это понятно.

ПЕТРОВИЧ. А совхоз у нас «17 лет Октября»! Крепкий был совхоз.

КИРИЛЛ. Дед, ты опять?!

ПЕТРОВИЧ. Молчу, молчу. Охота же поговорить с хорошими людьми.

ТОНЯ. Кирилл, что ты его одёргиваешь, мне вот, допустим, интересно.

КИРИЛЛ. А я что, запрещаю ему что ли? Пусть говорит. Пойду я тоже на конюшню загляну, давно не был.

ЛЕРА. И я с тобой.

ТОНЯ. Ваньку там нашего посмотрите, где он.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Ой, тесто мое! Пойду.



Лера, Кирилл и Аграфена Тихоновна уходят. Петрович, Леонид и Тоня, сидят за столом.

Картина седьмая

Заходит Зинаида, женщина на девятом месяце беременности.

ПЕТРОВИЧ. Ты чего это, Зинаида? Гости тут…

ЗИНАИДА. Здрасьте, люди добрые!

Гости здороваются с Зинаидой.

ЗИНАИДА. Да я, Крейсер Петрович, что-то заболела…

ПЕТРОВИЧ. Зинаида! Ты это брось! Тут люди из города, Новый год, понимаешь, встречать приехали на землю отцов! А ты тут со своими глупыми болезнями. Иди, Зинаида, домой, не придумывай тут…

ЗИНАИДА. Петруша, да я … тянет все и поясница так и ноет, так и ноет. Боюсь я что-то.

ПЕТРОВИЧ. Ты, Зинаида, это прекрати! Знаю я ваши женские штучки… Тут люди сурьезные.

ТОНЯ. Крейсер Петрович, да что Вы ее гоните, ей же вот – вот и рожать.

ПЕТРОВИЧ. Вы мне тут не наговаривайте, рано еще. Ступай, Зинаида…

ЗИНАИДА. Крейсер Петрович… да я тут утром прибраться в доме решила, Новый год все же, думаю, шкаф-то решила поближе к окну передвинуть, а кровать - от окна подальше, чтоб не дуло. Ну и поставила.

ПЕТРОВИЧ. Ну!

ЗИНАИДА. Ну и заныл живот чего-то…

ПЕТРОВИЧ. Зинаида! Ты это специально тут спектакли нам разыгрываешь?! Чего ты добиваешься, Зинаида?!

ЗИНАИДА. А чего мне добиваться?! Добилась уже, вот, теперь хлопот на всю оставшуюся жизнь…

ПЕТРОВИЧ. Ну все, Зинаида, ступай, не отрывай людей от праздника своими глупостями. Тебе еще неделю, как ходить.

ТОНЯ. Да что вы такое говорите, Крейсер Петрович! Женщина на девятом месяце, вот-вот родит, а вы ей мораль читаете! Проходите, Зинаида, не слушайте его. Садитесь к столу. Покушайте.

ЛЕОНИД. Правда, Зинаида, что же Вы стоите в дверях, проходите, садитесь, будьте, как дома.

ЗИНАИДА. Спасибо. Вы сами кушайте, мне чего-то не хочется.



Петрович недовольно косится на Зинаиду. Вдруг Зинаида вскрикивает.

ЗИНАИДА. Ой, мамочка, что это? Петруша, никак рожаю.

ПЕТРОВИЧ. Зинаида, ты брось эти свои штучки!

Тоня подбегает к Зинаиде, поддерживая ее, сажает на стул.

ТОНЯ. Зинаида, ну что же вы это? И одна ходите. Скорую бы вызвать.

ЗИНАИДА. Петруша, чтой-то живот, будто каменный сделался. Ой! А если помру?

ПЕТРОВИЧ. Типун тебе на язык! Ты что, совсем ошалела, баба!

ЗИНАИДА. Отпустило было…

ТОНЯ. Что же Вы, Крейсер Петрович, женщину в район не отправили? Неделю и ждать не стоит в такой глуши, как у вас. Скорую надо вызывать.

ПЕТРОВИЧ. Какая же у нас глушь?! Два часа и в Городе.

ЛЕОНИД. Может ее отвезти?

ТОНЯ. Леонид! Ты же выпил!

ЛЕОНИД. Ну, Скорую, так Скорую. Действительно, лучше подстраховаться, праздник все же.

ТОНЯ. Зинаида, давайте мы Вас до дома проводим, а Крейсер Петрович Скорую вызовет.

ПЕТРОВИЧ. (в трубку) Скорая! Скорая!.. Да сделайте вы потише энтот телевизор! Скорая? Совхоз «17 лет Октября». Женщина рожает. Зинаида Кисель. Кисель! Фамилия у нее такая. Отчество… (обращается к Зинаиде) Отчество у тебя как?

ЗИНАИДА. Васильевна.

ПЕТРОВИЧ. Зинаида Васильевна. Тридцать два года.

ЗИНАИДА. Тридцать пять.

ПЕТРОВИЧ. Тридцать пять. Детей нет, мужа нет, родителей тоже нет.

ЛЕОНИД. Вы что же, Зинаида, одинокая?

ЗИНАИДА. Одинокая…

ТОНЯ. Как же Вы так решились ребенка рожать? Одна.

ЗИНАИДА. А чего ждать-то? Когда совсем состарюсь? Ой! Петруша, опять…



Картина восьмая

В дом заходит Аграфена Тихоновна, недовольно косится на Зинаиду, в руках у нее чашка с пирогами, завернутая в полотенце, за ней Кирилл.

ТОНЯ. Аграфена Тихоновна, Ванька наш у вас?

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. У нас. Накатался с горы, пришел, пригрелся на печи да и уснул.

ТОНЯ. Может его сюда перенести?

ЛЕОНИД. Да пусть там спит, большой уже.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Ты чего это, Зинаида, тут делаешь? Люди городские приехали, отдохнуть хотят, праздник встретить.

ЗИНАИДА. Ой, мамочка, рожаю!

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Воды-то отошли?

ТОНЯ. Зинаида, держитесь, Скорая приедет!

ЗИНАИДА. Ой, мамочки, распирает-то как! Не могу больше!

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Это схватки начинаются, теперь терпеть придется. Воды-то отошли?..

ЗИНАИДА. Откудова я знаю, вроде отошли.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Ничего, не боись, милая, все рожают, и ты родишь. Переодеться бы тебе надо (уходит).

ЗИНАИДА. Ой, мамочки, опять.

ТОНЯ. Дышите, Зинаида, дышите. Лёня, ну что ты стоишь! Ну, делай же что-нибудь!

КИРИЛЛ. А что он сделает-то?! Ты же у нас мамаша.

ТОНЯ. А он - врач!

ЛЕОНИД. Какой я, на фиг, врач!

ТОНЯ. Ну, хоть какой. Все же педиатр!

ПЕТРОВИЧ. Хм… Педиатр… Дак то ж баба, а не мужик!

ЗИНАИДА. Ой, мамочки, Петруша! Что делать-то? Доктора, однако, не дождусь.

ЛЕОНИД. Воду несите, грейте. Тоня, надо какие-нибудь чистые тряпки.

КИРИЛЛ. Тоня, посмотри там в шифонере.

Кирилл берет ведра, выходит. Тоня подходит к шифонеру, ищет белье.

ПЕТРОВИЧ. Дак ты же по мужикам, как энтот…педиатр!

ЛЕОНИД. По каким мужикам?!

ПЕТРОВИЧ. Как по каким? Ну… по этим, сиреневым.



Кирилл возвращается.

КИРИЛЛ. Колонка замерзла. Воды нет.

ПЕТРОВИЧ. Тут одна в районе рассказывала, двое мужиков прижили ребеночка, ну и жениться пришлось. А у нас-то такого закона нет, вот и пришлось за границу ехать жениться, не оставлять же дитя сиротой.

КИРИЛЛ. Ты что, очумел, Петрович?! Ты о чем?! Баба твоя рожает, а ты сидишь трепешься! Бред какой-то…

ПЕТРОВИЧ. А чё сразу моя…

КИРИЛЛ. А чья? Что бы она к тебе сюда притащилась!

ПЕТРОВИЧ. (Леониду) Так я только, что, если ты по мужикам, то чего к бабе-то лезть.

ЛЕОНИД. Слушайте Вы, Крейсер Аврорыч! Шли бы Вы… за водой а…

ПЕТРОВИЧ. А… ну дак колонку теперь надо размораживать. Это к Андреичу за паяльной лампой идти.

ЛЕОНИД. Ну, так идите уже!!

ПЕТРОВИЧ. Ну дак я пошел (уходит).

ЛЕОНИД. (Кириллу) А ты чего стоишь? Делай что-нибудь! Какой ты деревенский, ..! Воду не знаешь где взять?.. Иди куда хочешь – на реку, на озеро, топите лед, снег, что хотите делайте, но чтобы вода была!



Кирилл уходит.

ТОНЯ. Вот полотенца, простыни.

ЛЕОНИД. Тоня, занавес надо сделать.

Входит Лера.

ЛЕРА. А вот и пироги с грибочками…

ЛЕОНИД. Ты это о чем?

ЛЕРА. Солененькие… грибочки.

ЗИНАИДА. Ой, мамочки, распирает-то как! Не могу больше, рожаю!

ЛЕРА. Что это у вас?

ТОНЯ. Не видишь, рожает?

ЛЕРА. А как же здесь-то?… А мы? Новый год?

ЛЕОНИД. Лера, держи. Да поставь ты эти свои грибы! Булавками или иголками закалывай.

ЛЕРА. А штору-то зачем?

ТОНЯ. Ну не при всех же ей тут рожать!

Возвращается Аграфена Тихоновна.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. (Зинаиде) А ну-ка одень вот рубаху. Чистая. Я в ней Васеньку рожала. Так сподручнее будет.

ТОНЯ. Все. Готово.

Аграфена Тихоновна с Зинаидой заходят за занавеску, за ними Тоня. Слышно, как Зинаида переодевается. Заходит Петрович.

ПЕТРОВИЧ. Ну как она тут? Андреич там колонку греет (берет ведро с водой).

ЛЕОНИД. Это ты куда?

ПЕТРОВИЧ. Дак на раскачку…

ЛЕОНИД. На раскачку в бане берите, эту не отдам.

ПЕТРОВИЧ. Дак, в бане нельзя. Там этот… Болван сидит.

ЛЕОНИД. Какой еще Болван?

ПЕТРОВИЧ. Ну дак… деревянный.

ТОНЯ. Ленечка, что дальше?

ЛЕОНИД. (Петровичу) И что дальше?

ПЕТРОВИЧ. Ну, я его туда, в баню то есть, подселил, чтобы он мне жись не портил.

ЛЕОНИД. Деревянный..? Послушайте, как Вас там…

ЗИНАИДА. Петруша!

ПЕТРОВИЧ. Здесь я, здесь. Не боись.

ЛЕОНИД. …Петр Крейсерович, женщина, между прочим, рожает, и, по всей видимости, Ваша родственница, а Вы… Вы…идите за водой!!

ЗИНАИДА. Петруша, погодь, вдруг со мной что случится, сыночек пусть будет Серафим. Обещай! А если девочка, то…

ЛЕОНИД. Аврора.

ЗИНАИДА. Настенька… ой, мамочка!

ЛЕРА. Ой! Что-то меня мутит… (выбегает на улицу).

ПЕТРОВИЧ. Ты чего это, Зинаида, наговариваешь… Разродишься, как та буренка.

ЛЕОНИД. Слушай ты, бык осеменитель, ушел бы ты лучше отсюда и не показывался, а то сейчас сам роды принимать будешь!

ПЕТРОВИЧ. А ты пальцем-то не тыкай! Не имеешь права! Приехал тут городской, не видали вас! Крейсер Петрович я! Чеша! И попрошу не …

ЛЕОНИД. Вот и чеши отсюда,Чеша! Толку от тебя …

ПЕТРОВИЧ. Ах ты…

ТОНЯ. Крейсер Петрович, миленький, да не мешайте же Вы! Идите, воды надо. Дров подбросьте, чтобы теплее было.

ПЕТРОВИЧ. Приехал тут… педиатр, пфу, видали мы таких…

ЛЕОНИД. Дед, пришибу!

ТОНЯ. Иди, дед!

ПЕТРОВИЧ. Какой я вам дед?! Вон у меня молодуха рожает! Я на тебя посмотрю, как ты в мои годы будешь с бабами-то… Осеменитель… А вот и осеменитель! Не то, что вы, городские, состряпаете кое-как одного и с тем не знаете, что делать.

ЗИНАИДА. Ой, мамочки…

ТОНЯ. Идите, Крейсер Петрович, он и так нервничает.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. (выходит из-за занавески) Пойдем, Петруша, что ты, правда, человека раздражаешь.



Петрович и Аграфена Тихоновна уходят.

Картина девятая

В доме Тоня и Леонид

ЛЕОНИД. Тоня, перчатки резиновые есть?

ТОНЯ. Откуда здесь резиновые?

ЛЕОНИД. Давай зубную щетку и мыло, лей на руки.

ТОНЯ. Может за Ванькой сходить?

ЛЕОНИД. Зачем?

ТОНЯ. Вдруг кто-нибудь обидит.

ЛЕОНИД. Тоня, он уже большой!

ТОНЯ. Какой же большой?! Двенадцать лет ребенку.

ЛЕОНИД. Что ты ему шагу ступить не даешь! Парень через шесть лет в армию пойдет. Полотенце… (уходит за занавеску). Тоня, она и правда рожает. Иди, скажи ей, что там надо делать, ты же рожала…

ТОНЯ. Тужиться надо.

ЛЕОНИД. Ну, так иди, скажи.

ТОНЯ. Кто из нас врач?

ЛЕОНИД. Ты еще сейчас будешь мне мозг выносить?! Иди, говори ей что-нибудь! Где там эта Скорая?!



Заходит Аграфена Тихоновна с кастрюлей в руках, за ней Лера.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Началось? Ничего, родим как-нибудь. Маманя рассказывала, как ейная мать её под стогом родила: родила, соломкой обтерла, в платочек замотала да и дальше сено грести пошла.

ЛЕРА. Ничего себе!

ТОНЯ. Вот и смертность от этого была большая…

ЛЕОНИД. Что вас всех сегодня на разговоры тянет?

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. А чего ж не поговорить-то? Она, может, сутки рожать будет, так что ж на нее сидеть смотреть? Поели бы лучше, пока горяченькое. Я вот картошечки еще к рыбке принесла.

ЛЕРА. Рыба у них тут хорошая.

ТОНЯ. А я вот полдня мучилась. Утром встала, поела немного, пеленочки решила перебрать, а тут как схватит, я перепугалась. Лёне звоню. Он говорит: еду. А тут мама подъехала, сон, говорит, видела сегодня, как-будто она мальчика родила, а рядом курица ходит и квохчет. Она проснулась и бегом ко мне, а у меня уже воды отходят, а я сижу и ничего не понимаю. Лёня приехал и меня быстрей в роддом, думала, дорогой рожу. А он упрямый такой оказался, Ванечка-то мой, только к вечеру появился. Так я вся вконец измучилась.

ЛЕОНИД. Да, рыба вкусная и картошка у вас совсем другая, не такая, как у нас в городе.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Так то ж своя.

ЛЕРА. Вот еще салат, оливье.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Капустки квашенной отведайте, сама делала.

ТОНЯ. А у нас девчонки на работу салатов натащили, дома все рецепты оставила.

ЛЕОНИД. Где там этот Гигант Большого секса? Вода скоро будет?

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Щас посмотрю. Ты его зря-то не обижай, он мужик правильный. Как вот закон, что не курить вышел, так он сразу и бросил. А всю жизь курил… а сказали «надо», так он сразу и бросил. И Зинаиде запретил куревом торговать. (выходит за дверь, но вскоре возвращается)

ЛЕРА. Вот это сила воли!

ТОНЯ. Да…

ЛЕОНИД. В Книгу Гинеса его надо.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Да что вы его всё куда-то отправить хотите?! Мало ли он по свету-то помыкался… После школы вон на Целину поехал. Он безотказный. И Зинаиду пожалел. Она сирота, в город, было, двинулась, да потом вернулась. Рожать ей надо, что ее осуждать-то, бабий век недолог.

ЛЕРА. Задремала…

ТОНЯ. Ничего, пусть.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Матушка у Петруши, царствие небесное, святая была женщина. В войну, как село-то пожгли, собрала всех, кто схоронился: пятеро деток да Петруша с сестрой. Семеро вместе-то. На лебеде выросли. Партизаны-то коровку нам пригнали, так по весне маманя на ней пашню пахала. Спашет, ляжет в бороздочку, а нам в плошки зерна насыпет, чтоб в борозды-то кидали да петь заставит: «Пойте, детушки, - говорит, - громче, а то я не слышу», - это чтоб зерно-то не поели. А потом полегче жить стало, госпиталь в соседнем селе разместили, так маманя все туда робить ходила; Настасью с собой брала, та уж больно пела хорошо - голосок чистый, звонкий. Ее накормят и сахару еще дадут, а нам-то и радость.

ЛЕРА. Как же это она одна со столькими? Они же чужие, их можно было в детдом отправить. Своих тоже надо было растить.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Война, милая. А чужих-то детей не бывает.

ТОНЯ. Аграфена Тихоновна, а как ее звали?

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. А кто ж ее знает? Маманя, так и звали. А нас, бывало, посадит и учит, чтоб имя и фамилию свою знали и список в сельсовет подала. Это чтоб, если кто искать будет из родственников, так чтоб нашли. Вот Марусю с Полинкой забрали. Мальчиков апосля войны в интернат определили, чтоб учились. А меня маманя не отдала, при себе оставила. В школу мы с Петрушей в соседнее село ходили, а валенки были одни на двоих. Так он раньше вскочит, чтоб в школу итить. Очень уж грамоту любил, в газету потома писал, когды вырос. Вот он, какой ваш Крейсер Петрович! А я так и не шибко выучилась. Валенки-то малы стали, дак маманя говорит: «Ты пальчики-то подогни, Грунюшка, вот они и влезут, а к той зиме новые купим… а Петруше из госпиталя сапоги-то дали.

ЗИНАИДА. Ой, бабоньки, опять…

ТОНЯ. Лёня! Лёня, иди скорей!



Леонид заходит за занавеску.

ЛЕОНИД. Тужьтесь, Зинаида!

ТОНЯ. А может быть, не надо? Лучше доктора подождать?

ЛЕОНИД. Какого доктора? На Скорой что, акушеры-генекологи работают?

ТОНЯ. Так звонили же!

ЛЕОНИД. Ну и что, что звонили? И где эта ваша Скорая?

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Скорую-то в соседнем селе закрыли, теперь токмо районная. А до района полтора часа езды да там еще свои больные имеются. Пойти, разве, до Клавдии дойти? Може чё подскажет. Пойду.

Аграфена Тихоновна уходит.

ЛЕОНИД. Дурдом какой-то! Как при Чехове было, так все и осталось. Даже лучше было!



Картина десятая

Заходит Кирилл, заносит ведра с водой, ставит их на печь.

КИРИЛЛ. Ну, как вы здесь?

ЛЕРА. Ничего. Рожаем.

КИРИЛЛ. Ну, вот и хорошо.

ЛЕРА. Покушай, Кирюша, рыбка с картошечкой.

ЛЕОНИД. (за занавеской) Давай, родная, тужься. Да не смотри ты на меня так. Врач я, детский врач.

ЛЕРА. Леонид, ты же риэлтор!

ТОНЯ. Риэлтор, а был доктор. А как на такую зарплату прожить? Работы море, бумаг еще больше, а денег не видать. Вот одна моя клиентка надоумила, риэлтор – это тебе не детский врач.

ЛЕОНИД. Тоня, таз приготовила?

ТОНЯ. Таз-то тебе зачем?

ЛЕОНИД. Пока не знаю, но пусть лучше будет.

ТОНЯ. Не бойтесь, Зинаида, женщины все рожают да еще по нескольку раз.

ЗИНАИДА. Ой, боюсь я. Что же это такое-то…

ЛЕОНИД. Ничего, все будет хорошо. Вы, главное, дышите, Зинаида.

ТОНЯ. Старайтесь, Зинаида, когда схватит, тужьтесь, вот он и выйдет.

ЛЕРА. А может быть девочка будет.

КИРИЛЛ. Нет, лучше мальчик.

ЗИНАИДА. Что-то никак. Отдохну я…

ТОНЯ. Притихла. Пойду я, посмотрю, где Ванька.

ЛЕРА. Тоня, погоди, и я с тобой. (подходит к Кириллу) Кирюша, боюсь я что-то. Я лучше к Аграфене Тихоновне пойду.

КИРИЛЛ. А что случилось?

ЛЕРА. Да он там в животе что-то зашевелился, а вдруг тоже рожу.

КИРИЛЛ. Ну, ты придумала! Какой у нее срок и какой у тебя… Ну иди (целует).

Лера и Тоня уходят. За занавеской тихо.

Картина одиннадцатая

Кирилл, Леонид сидят за столом, выпивают. Заходит Петрович.

КИРИЛЛ. Если мальчик, то будет Серафим Крейсерович Кисель! Да, Петрович, придется тебе свою фамилию сыну давать: Чеша все-таки посолиднее будет, чем Кисель. Крейсерович не может быть Киселем!

ЛЕОНИД. Да, Петрович, не отвертеться тебе.

ПЕТРОВИЧ. Да какое там.., шуткари, ребеночек-то не мой.

ЛЕОНИД и КИРИЛЛ. А чей же?

ПЕТРОВИЧ. Да Бог его знает, из города привезла.

КИРИЛЛ. А что же ты Аграфене Тихоновне голову морочишь??

ПЕТРОВИЧ. А что Аграфена Тихоновна… она меня к кажной юбке ревнует, одной юбкой больше, одной меньше, какая хрен, разница.

КИРИЛЛ. То есть ребенок безродный.

ПЕТРОВИЧ. Ну почему безродный, есть отец-то, не с неба же он свалился. Отыщется.

КИРИЛЛ. Все понятно с тобой, Крейсер Петрович. А скажи, хоть разочек все же прижал?

ПЕТРОВИЧ. Ну, было по дури, выпимши был, прижал малость. Прижать-то прижал, а вот дальше духу не хватило... Чего ржете, как жеребцы? Посмотрю я, как вы в мои годы прижимать-то будете. Ржут они…

КИРИЛЛ. Петрович, ты чего разъерепенился?

ПЕТРОВИЧ. Чего-чего… Село-то родное кому нужно? Церкву вот решили восстанавливать, а кто же на верхотуру энту полезет? Был бы помоложе…

КИРИЛЛ. Ну так приедут …

ПЕТРОВИЧ. Приедут… Кто сюда приедет?! Вот он?! (показывает на Леонида) Так от осинки не родятся апельсинки… Городской житель в деревню жить не поедет. Ты же, Кирилл, здесь родился, вырос, школу закончил. Бабка с дедом твои, царствие им небесное, здесь лежат. Что же ты там в городе штаны протираешь?! На руки твои боязно глядеть… Ты же машинист! Механик! Тебе на селе цены нет! Руки у тебя золотые, а ты их в городе-то расхолил. Такими руками только бабу по заднице гладить.

Эх, Кирюша, Кирюша, что же ты землю родительскую бросил?! Она же, как женщина, ей ласка нужна! Ее пахать надо, сеять…

КИРИЛЛ. Ну, ты уже насеял…

ПЕТРОВИЧ. Да, насеял и горжусь этим!! Вот дед твой Иван с войны пришел, вся грудь в орденах, герой! А грамоте еле-еле обучен. Куда пойдешь? Пошел на мельницу работать, мешки таскать. Тоннами их ворочал, чтобы семью прокормить, мешок - 1 копейка. Здоровье подорвал. А для чего? Да чтобы ты на свет появиться мог!! Эх, Кирилл… (Леониду) Вона малец-то твой в дом и носа не кажет. А почему? Да потому, что у него здесь интерес к жизни есть! Лошади, коровы, собаки, куры …Это тебе не по кумпьютеру картинки разглядывать… Жить интересно!! Все настоящее: и снег, и воздух, и еда. Хлеб, молоко, творог – все настоящее, огурчики не с химикатов выросшие. Кирилл! Послушай ты меня, старика; умрем мы, на кого землю оставим?! На китайцев? Так они быстро… В поле разве русского щас увидишь?! А ведь земля наша кровью и потом наших дедов полита… Ты подумай! Ты – механик, жена у тебя – учительница, самые что ни на есть нужные на селе люди. Друга зови. Врачи тоже надобны! И жена у него красивыми людей делать будет. Заживем!! Ого-го! Поднимется село, церкву отстроим, купола позолотим… А до города-то езды два с половиной часа, по надобности и съездить - пустяки. Кирилл! Дом у тебя есть. Квартиру в городе продашь и как раз наш совхоз-то и купишь. Вона кругом уже колхозы пораскупили. Только все люди пришлые. Деньги есть, а земле душа нужна, руки… вот оно и не выходит у них. А мужики как пили, так и пьют, им-то какая выгода. Подумай, Кирюша, ты же вылитый дед! Дед твой тебя ждал-ждал, так и помер в печали. Мне хоть дай спокойно помереть. Вернешься, может и Василий с семьей надумает

КИРИЛЛ. Петрович, хватит причитать! Елки зелёные, да что же это в праздник даже покоя нет.

ЛЕОНИД. Ну, ты, Петрович, оратор! Жизнь-то недаром тебя потрепала.

ПЕТРОВИЧ. Ничего. Жись без меня не существует никогда! У нас с ней любовь!

ЗИНАИДА. Ой, опять! Ой, мамочка!

Леонид идет за занавеску.

ЛЕОНИД. Тужьтесь, Зинаида, тужьтесь!

ЗИНАИДА. Ой-ой-ой… Мамочка! Помогите! Да за что же такое-то?!

Картина двенадцатая

Входят Тоня и Ваня.

ВАНЯ. Пап, а когда мы фейерверк запускать будем?

ТОНЯ. Ванечка, поешь! Проголодался?

ВАНЯ. Да нет, меня бабушка накормила. Пап!?

ЗИНАИДА. Ой, опять! Ой, мамочка!

ЛЕОНИД. Откуда здесь дети? Женщина, уведите своего ребенка!

ТОНЯ. Лёня! Ты в своем уме! Это же я, твоя жена – Тоня. А это твой сын - Иван. Лёня!!

ЛЕОНИД. Я сказал, уберите отсюда ребенка!!

ПЕТРОВИЧ. Рехнулся! Точно рехнулся, это все на нервной почве.

ЛЕОНИД. Вон отсюда! Все вон! (хватает, что попадет под руку). Считаю до трех.

КИРИЛЛ. Леонид! Ты чего!

ПЕТРОВИЧ. Рехнулся, не видишь что ли… С Зинаидой его оставлять нельзя, порешит бабу, я вот по телевизору смотрел…

ЛЕОНИД. Вон отсюда!! Все!

КИРИЛЛ. Пойдемте на улицу. По крайней мере, он – единственный врач.

ПЕТРОВИЧ. И что таперя? Пущай убивает?

КИРИЛЛ. Пойдем, Петрович. Сейчас мы культурную программу организуем (берет с собой небольшую сумку.)

ВАНЯ. Дядь Кирилл, будем салют запускать?

КИРИЛЛ. Будем.

ЗИНАИДА. Ой, опять! Мамочки…

Все уходят за дверь. Через некоторое время раздается звук запускаемого салюта.

ЛЕОНИД. Он уже близко, Зинаида, тужьтесь. Дышите. Еще раз, тужьтесь. Дышите.

ЗИНАИДА. Мамочки, что же это такое-то…

ЛЕОНИД. Зинаида, не бойтесь, я – врач. Тужьтесь. Дышите. Еще.

ЗИНАИДА. Сейчас, передохну малость.

В дом забегает Тоня.

ТОНЯ. Лёня! Пожар! (убегает, слышно, как она кричит) Ванечка! Ванечка! Назад!

ЗИНАИДА. Ой, что ж это?

ЛЕОНИД. Спокойно, Зинаида. Наше дело – рожать. Дышите. Тужьтесь. Ещё! Ещё! Уже головка показалась. Ну давайте, Зиночка! Давайте, родная, тужьтесь!..



Женщина кричит.

Ну, вот и молодец!



Раздается крик младенца.

Поздравляю, мамаша! Сына родили, Зинаида.



Заходит Лера.

ЛЕРА. Лёня, мне Кирилл сказал в дом идти.

ЛЕОНИД. Лера, давай сюда, руки мой, помогать будешь.

ЛЕРА. Родила?! (моет руки, проходит за занавеску) Зинаида, как Вы себя чувствуете?

ЛЕОНИД. Лера, не приставай к ней. Помоги лучше. Держи, а я воды принесу.

ЛЕРА. Ой, какой интересный! А что это он такой сморщенный? Красный какой-то?

ЛЕОНИД. Лера, не задавай глупых вопросов, он же только что родился.

ЛЕРА. А!


Леонид наливает воду в таз, уносит за занавеску, раздается плеск воды.

ЛЕОНИД. Ну вот. Все в порядке. Что там? Горит?

ЛЕРА. Горит.

ЛЕОНИД. (быстро одевается) Лера, сидите здесь. Я - тушить. Зинаида очнется, дай ей ребенка. Не выходите из дома. Я приду. (убегает)



Лера сидит, смотрит на занавеску.

ЗИНАИДА. Кто тут?

ЛЕРА. Это я, Лера.

ЗИНАИДА. Что там?

ЛЕРА. Не волнуйтесь, Зинаида. Все обойдется. Вот, смотрите, какого красавца Вы родили.

Звонит телефон. Лера подходит, берет трубку.

ЛЕРА. Алло! Алло! Кто это?.. Здравствуйте, Василий!... Их нет. Они на пожаре… Горит. Не знаю…Я кто? Лера… Что здесь делаю? Тут у Крейсера Петровича сын родился, а я тут дежурю … Ну, так и родился, как все. Алло! Алло! (кладет трубку) И чего звонили, не понятно. Зинаида, как Вы там?

ЗИНАИДА. Тише. Он, кажется, уснул. Возьмите его, Лера, положите.

ЛЕРА. Зинаида, Вы бы оделись на всякий случай. Там горит что-то.

ЗИНАИДА. Прям, горит?

ЛЕРА. Ну да. Вон, даже в окно видно (подходит к окну). Потушили! Потушили, Зинаида!



Картина тринадцатая

В двери заглядывает Кирилл и Петрович, за их спиной Тоня и Ваня. Все толпятся на пороге.

КИРИЛЛ. Родила? Кто?

ЛЕРА. Мальчик.

ПЕТРОВИЧ. Меня-то пропустите.

ЛЕРА. Дайте ей передохнуть, Крейсер Петрович.

ПЕТРОВИЧ. Одним глазком.

КИРИЛЛ. Петрович, тебе зачем? Ребенок же не твой, сам сказал.

ТОНЯ. (подходит к занавеске) Зинаида, как Вы тут?

ЗИНАИДА. Уснул.

ТОНЯ. Слава Богу. А я перепугалась с этим пожаром. В жизни такого не видала.



Слышен шум подъехавшей машины и лай собак. В дверь заходит мужчина в белом халате. Вид у него изможденный и унылый.

ВРАЧ со СКОРОЙ. Скорую вызывали?

ПЕТРОВИЧ. Вызывали-вызывали, мил человек.

ВРАЧ со СКОРОЙ. Кто у вас тут больной?



Все переглядываются. Глаза Тони останавливаются на входящем в дом Леониде.

ТОНЯ. Вот он – больной.

ЛЕОНИД. Тонь, ты чего?

ВАНЯ. Мама!

ТОНЯ. (начинает плакать) Сына не узнал, меня, жену свою не узнал, из дому выгнал.

Все с напряжением смотрят на Леонида.

ВРАЧ со СКОРОЙ. Белая горячка.

ЛЕОНИД. Тонь, ты чего? Я же всех попросил уйти, чтобы Зинаиде не мешали….

ВРАЧ со СКОРОЙ. Фамилия, имя, отчество, год рождения.

ЛЕОНИД. Алексеев Леонид Юрьевич… Доктор, а может быть Вам лучше женщину с ребенком осмотреть?

ВРАЧ со СКОРОЙ. Какую женщину?

ЛЕРА. У нас тут женщина родила. Мальчик. Мы же Скорую к ней вызывали.

ВРАЧ со СКОРОЙ. К ней? Я уже ничего не соображаю. Три контузии пробкой от шампанского; травма в результате падения – четыре случая, причем один с четвертого этажа, в реанимации; отравление алкоголем - пять случаев, ожог порохом – два случая; травма при ударе сковородой по голове – один случай; передоз наркотиков; травма нижней конечности в результате драки; травма в результате падения сосульки; авария, а теперь еще и роды… Меня самого пора в больницу…

ПЕТРОВИЧ. А ну-ка, ребятки, налейте болезному, не видите, человек пропадает.

Кирилл протягивает Врачу стакан с водкой. Тот залпом выпивает.

ПЕТРОВИЧ. Огурчик.

ВРАЧ со СКОРОЙ. Спасибо.

КИРИЛЛ. Еще?

ВРАЧ со СКОРОЙ. Можно (выпивает). Где ваша потерпевшая?

ТОНЯ. Она не потерпевшая, а женщина, ставшая матерью.

ВРАЧ со СКОРОЙ. А.., понял. Где у вас тут мамаша? (Тоне) Мне бы руки помыть.

ТОНЯ. Это здесь. Мойте. Полотенце сейчас свежее дам.



Врач моет руки, заходит за занавеску, через некоторое время выходит.

ВРАЧ со СКОРОЙ. В общем, все нормально. Состояние удовлетворительное. Врачу все-таки надо показаться. Я ее с собой заберу, вот только водитель проспится.

ПЕТРОВИЧ. Вот и хорошо. Садитесь к столу, покушайте. Водителя тоже позвать надо.

ВРАЧ со СКОРОЙ. Не надо. Пусть спит. (закусывает). А кто роды принимал?



Все показывают на Леонида.

ВРАЧ со СКОРОЙ. А! Больной?! Хорошая работа. Ты откуда это знаешь?

ЛЕОНИД. Сам не пойму. Я вообще-то…

ПЕТРОВИЧ. Хм…

ЛЕОНИД. …детский врач.

ВРАЧ со СКОРОЙ. Давайте знакомиться. Михаил.

ЛЕОНИД. Леонид. (Кириллу) Кирилл, хорошо бы в баньке помыться.

КИРИЛЛ. Какой разговор, сделаем. (одевается, чтобы идти топить баню)

ВАНЯ. Дядь, Кирилл, я с тобой!

Кирилл и Ваня уходят.

ТОНЯ. Да когда эта баня будет… а спать уже сейчас хочется. Ой, а Новый год-то давно уже наступил!

ЛЕОНИД. Да ну?! Точно наступил. Так, сейчас мы шампанского…Лера, тебе тоже можно глоточек. Петрович, наливай! Ну что, с Новым годом! (обнимает Тоню и Леру) УРА?

Все тихо кричат Ура! Целуются. Поздравляют друг друга с Новым годом.

Михаил выпивает и засыпает прямо за столом.

ЛЕРА. Спать хочется. Я пойду посплю, сил уже нет (устраивается за занавеской).



За столом остаются Леонид и Петрович. Тоня моет посуду.

ЛЕОНИД. Я вот, Петрович, одно не пойму, что за болван у тебя в бане живет?

ПЕТРОВИЧ. Ну, дак выстругал я его. В журнале прочитал, чтоб на счастье, значит.

ЛЕОНИД. Как у вас тут все запущено! И что? Выстругал?



Заходит Кирилл.

ТОНЯ. А где Ванька?

КИРИЛЛ. С Андреичем он. Лера спит?

ТОНЯ. Угу.

ПЕТРОВИЧ. Ну, выстругал… как началось… одно за другим: то трактор сломался, то Груня прямо на ровном месте упала, то рыбы совсем в пруду не стало..

КИРИЛЛ. Так-то приезжие, браконьеры. Болван здесь ни при чем, Петрович.

ПЕТРОВИЧ. А кто его знает.

ЛЕОНИД. И поэтому ты его в баню к Кириллу поселил? Ну, Папа Карло…

КИРИЛЛ. Петрович, этот вопрос надо решать. Я друга на рыбалку пригласил, баньку обещал. Давай, решай с болваном.

ПЕТРОВИЧ. Дак может то и к счастью…кто его разберет.

ТОНЯ. Кирилл, Новый год уже наступил! Зови Ваньку с Андреичем.

ПЕТРОВИЧ. Андреич не пойдет, он помирать собрался.

ТОНЯ. Как это?

ПЕТРОВИЧ. Да, как Настасья померла, он и есть перестал. Груня принесет ему, бывало, чего, так он не ест – «не охота», - говорит. А тут захожу к нему, а он сидит доски строгает – «померь, говорит, меня, Петрович». «А на что тебе?» – спрашиваю. «Гроб, говорит, себе хочу сколотить, чтоб из городу не возить». Головой, значит, с горя сдвинулся.

ТОНЯ. Ваня…Кирилл, что же ты Ваньку на него оставил?!

ЛЕОНИД. Тоня, ну чего ты. Не похож он на умалишенного. Дед, как дед. Старый он. Любил, значит, он Настасью свою. Успокойся.

КИРИЛЛ. Петрович, ну что пойдем твоего болвана пристроим?

ПЕТРОВИЧ. Пойдем.



Кирилл и Петрович уходят. Тоня и Леонид сидят обнявшись и тихо переговариваясь, видимо, строят планы на новый год. Здесь звучит песня «На тот Большак, на перекресток…» в исп. Ирины Суриной из кинофильма «Простая история», муз. М.Фрадкина, сл.Н.Доризо

Акт 2. Картина четырнадцатая

Заходят Кирилл и Петрович, видно, что они из бани. Располагаются у стола.

КИРИЛЛ. Ох и банька! Хороша! Ну, ты, Петрович, здоров! Чуть не уморил меня.

ПЕТРОВИЧ. А то! Чай, не на чипсах вырос. Антонина, чайку бы нам.

ТОНЯ. Ванька-то опять где?

КИРИЛЛ. Да с Андреичем они помылись да ушли. А мы тут попариться с Петровичем решили.

ТОНЯ. Прилип он что ли к вашему Андреичу?

ПЕТРОВИЧ. А что? Он плохому не научит. Андреич – он мужик сурьезный.

КИРИЛЛ. Леонид, бери Антонину да в баню, вам как раз. Полотенца там тетушка принесла. Хотите, так здесь возьмите.

ЛЕОНИД. Пойдем, Тоня, а потом спать.

ТОНЯ. Сейчас. (наливает чай, собирается)

ПЕТРОВИЧ. (Михаилу) А ты, мил человек, может, ляжешь пойдешь?

ВРАЧ со СКОРОЙ. Да нет, спасибо. Пойду, гляну, что там в машине, может вызов пришел (выходит).

КИРИЛЛ. (разливает) Ну что, за баньку? Петрович, ты как?

ПЕТРОВИЧ. Да поди можно чуток.

КИРИЛЛ. С малым-то как теперь? Она что, совсем одна?

ПЕТРОВИЧ. Как есть одна. Боюсь, как бы не оставила мальца-то в больнице.

КИРИЛЛ. Да…

Молчат. Заходит Врач со Скорой.

КИРИЛЛ. (разливает) Михаил, давай с нами за Новый год.

ВРАЧ со СКОРОЙ. (садится за стол) За Новый так за Новый.

ПЕТРОВИЧ. Послушай, Михаил, а что ж ты в Новый год робишь? Как жена-то у тебя такое терпит?

ВРАЧ со СКОРОЙ. Да некому терпеть, холостой я.

ПЕТРОВИЧ. Холостой?! Ага…

КИРИЛЛ. Так это дело поправимо. Я вот тоже недавно женился.

ПЕТРОВИЧ. Михаил, а по фамилии ты чей?

ВРАЧ со СКОРОЙ. Пантелеев я, Михаил Фёдорович Пантелеев.

ПЕТРОВИЧ. Серафим Михайлович Пантелеев. А! Как звучит!!

ЛЕОНИД. Неплохо…

ПЕТРОВИЧ. Это хорошо, что ты холостой! А ну-ка, Леонид, наливай Михаилу! Как это холостому быть в твои года?! Непорядок. Семья нужна, опять же деток ростить. У мужика должна быть точка опоры, чтоб ловчее было куда стремиться. А так можно всю жись проболтаться, как г… в проруби.

ЛЕОНИД. Ну ты скажешь, Петрович…

ПЕТРОВИЧ. А что, я не прав? Вот вспомнил.., был случай…. сущий анекдот. В деревне у нас трое слепых жили. Любили по рюмочке-то пропустить. Бывало, соберутся на лавочке, ну и соображают на троих, кого-нибудь в магазин отправят. А тут решили, кто быстрее до магазина дойдет, магазин-то - вот он, за углом. Ну и пошли: первый в канаву свалился. Второй лбом в фонарь врезался. А третий по заборчику, по заборчику.. и дошел. А почему? Нашел точку опоры!

ЛЕОНИД. Петрович, это ты к чему?

ПЕТРОВИЧ. Да так, к слову.



Звонит телефон. Петрович кидается к телефону.

ПЕТРОВИЧ. Алло! Алло! Вася!... Маруся? С Новым годом, Марусенька. А Вася-то где? …У нас?.. Ты шуткуешь иль как? (С улицы доносится собачий лай). А ну, погодь…



Картина пятнадцатая

В дом заходит Василий.

ВАСИЛИЙ. Батя! Живой! (хватает Петровича в охапку)

ПЕТРОВИЧ. Сынок! Сыночек родимый! Ты ли?

ВАСИЛИЙ. Я, отец, я. Как вы? Где мать?

ПЕТРОВИЧ. Да дома она, спит, а може уже и встала. Вася, тут Маруся на проводе.

ВАСИЛИЙ. (в трубку) Марусенька, приехал. Да. Завтра отзвонюсь. (кладет трубку на телефон) Отец, что-то я не понял…Так дом, разве, не сгорел?

ПЕТРОВИЧ. Кто?

ВАСИЛИЙ. Дом.

ПЕТРОВИЧ. Ты что же это говоришь-то?!

ВАСИЛИЙ. Батя! Я же звонил… сказали пожар.

ПЕТРОВИЧ. Ну, был пожар. Сено пыхнуло. Главное, что куры уцелели. Вон Кирилл, молодец, догадался, курей-то повытаскивал из курятника, а то задохлись бы в дыму. Вот матери была бы беда. А так стены целы вроде, крыша только сгорела.

ВАСИЛИЙ. Кирилл, здравствуй что ли (обнимаются). Настоящий мужик стал. Помню, совсем еще молодой был. (здоровается с остальными)



Все садятся за стол.

ВАСИЛИЙ. А с кем я по телефону разговаривал?

ПЕТРОВИЧ. Да кака теперь разница! Приехал, вот и весь сказ.

Заходят Тоня и Леонид.

ПЕТРОВИЧ. С лёгким паром!

ЛЕОНИД. Спасибо. Давно я в баньке не был. Хороша!

КИРИЛЛ. Знакомься, Василий, мой друг - Леонид. Тоня – его жена.

ПЕТРОВИЧ. Сын мой, Василий! Вася, ты давай к столу. Тоня, давай корми.

Тоня хлопочет у стола, затем уходит спать.

КИРИЛЛ. Давайте, за приезд.

ПЕТРОВИЧ. Ну, давайте за приезд.

ВРАЧ со СКОРОЙ. (выпивает) Ладно, мужики, у вас тут свой разговор, а я пойду посплю, дежурство еще сдавать. (уходит)

ВАСИЛИЙ. Мне что-то про ребенка там говорили...

ЛЕОНИД. Ну да. Вот (показывает на занавеску) ребеночек у нас родился. Серафимом назвали.

ВАСИЛИЙ. Отец, ну ты даешь! Братец теперь что ли у меня появился?

ПЕТРОВИЧ. Да какой там братец…

ВАСИЛИЙ. Слушай, отец, всегда знал, что вы поколение дровосеков, но так вот… У меня брат!! Да я о нем всю жизнь мечтал!

ЛЕОНИД. Тише! Спят они.

ПЕТРОВИЧ. Да я то…

ВАСИЛИЙ. Наливай, батя! Я тобой горжусь! (трясет отца, целует)

ПЕТРОВИЧ. Да я-то не при чем!

ВАСИЛИЙ. Да ладно, не шифруйся. Мать-то знает?

ПЕТРОВИЧ. А то!

ВАСИЛИЙ. Посмотреть бы, хоть глазком.

ПЕТРОВИЧ. Сын. Вася, послушай. Да не мой он точно.

ВАСИЛИЙ. Как не твой? А чей?

ПЕТРОВИЧ. А я знаю?

ВАСИЛИЙ. Постой, Лера вот сказала, что твой, я с ней по телефону говорил. Где она?

КИРИЛЛ. Спит она. Жена моя.

ПЕТРОВИЧ. Ну, сказала. А что с того? Мало ли кто чё говорит…

ВАСИЛИЙ. Отец, так ты чего, отказываешься что ли от него?

ПЕТРОВИЧ. Да не отказываюсь я!

ВАСИЛИЙ. Ну и все. Брат значит. Ну-ка покажите мне его (подходит к занавеске).

КИРИЛЛ. Ну вот, Петрович, теперь не отвертишься.

ПЕТРОВИЧ. А я что, против, чтобы бабы рожали?! Вот Груня моя ревновать вздумала, а не поймет своей куриной башкой, что мужик-то он – один, а бабе кажной родить надо: «Петрович, подсоби»,- ну и подсобишь, бывало. А как же население прибывать должно? Вона, в Европе, говорят, населения мало стало, А где его взять? Знамо, из Африки. А кого винить?! Ревнивых жен! Ежели ты сама уже не можешь иль не хочешь, не задерживай прогресс!! Ну вы сидите, а я к Груне побегу, подготовлю, так сказать… (идет к двери).

Входит Аграфена Тихоновна.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Ктой-то приехал? Собаки залаяли. Лошадь у крыльца.

ПЕТРОВИЧ. Лошадь? Откудова?

ВАСИЛИЙ. (появляется из-за занавнески) Это моя лошадь. Маманя!

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Вася! Ты ли! Привел господь (ноги у нее подкашиваются, плачет ).

ПЕТРОВИЧ. Аграфена!



Оба кидаются к матери.

ПЕТРОВИЧ. Ты что это, мать, вздумала?

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Вася! Сынок! (плачет, обнимает его) Дождалась.

ВАСИЛИЙ. Матушка.

ПЕТРОВИЧ. А как это ты на лошади-то, Вася?

ВАСИЛИЙ. Да в районе ни одного трезвого мужика не нашлось. За две бутылки водки взял коня, на обратном пути верну.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Васенька, сыночек, дождалась. Уж думала, не увижу.

ВАСИЛИЙ. Маманя, ну что Вы. Вот он я. Все хорошо.

ПЕТРОВИЧ. Что ты к нему прилипла? Человек с дороги.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Васенька, садись, покушай… Детушки-то как?

ВАСИЛИЙ. Растут. То дерутся, то водой не разольешь. Маша верховодит. Сейчас фотографии покажу (распаковывает вещи). Вот, маманя, в аэропорту Вам платочек купил. (набрасывает платок ей на плечи).

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Вася, зачем тратишься-то, и так такую даль прилетел, сколько денег потратил. Да и ни к чему мне новое, старое бы доносить… Сколько жизни-то осталось, думала уж не увижу тебя (плачет).

ПЕТРОВИЧ. Да что ты заладила! Вы с Андреичем на пару. Тот одними коровками своими и жив… Андреич-то, как в коровник заходит, так коровы ажно солдаты в шеренгу выстраиваются. А- то как же! Он к кажной подойдет, погладит, поговорит. Доброе слово и скотине приятно. А погладь он одну? Забодают! Вот Груня того не понимает – была бы она на селе одна така счастлива, так давно бы заклевали, извели. А так…

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Ах ты, бесстыдник! Чего говоришь-то? При людях…Чему учишь? Одним словом, бабник, как есть бабник!

ПЕТРОВИЧ. Грунюшка, дак историческа необходимость. После войны-то…

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. После войны у тебя еще не выросло! Уйди с глаз моих!

Вот Андреич – исключительный мужик. Жену свою как жалел-то, любил, значит. Она, как заболела, так охотниц много было..., а он. Дома сидела, никуда не ходила, всё крючком вязала. Локтем край прижмет и одной рукой вяжет, приловчилась как-то. Говорить ужо не могла, все глазами одними улыбалась. Люди к ней ходили в глаза глядеть, за счастьем.

Молчание.

ПЕТРОВИЧ. Можа, споем? Вася, Кирилл, нашу любимую.



Поют (песня «Солдатское письмо» из к/ф «Первый день мира», муз. М.Фрадкина, сл. В.Лазарева).

КИРИЛЛ. Петрович, а дальше-то что делать?

ПЕТРОВИЧ. Дальше… жить, чего еще. Вон мальчонку на ноги ставить. В деревне вырастет, не чета вам, городским. Из рук-то, поди, выпадывать не будет… Земелюшка, она рук требует. А вы езжайте в свой город, кушайте там свои чипсы да пяльтесь в свой кумпьютер, а мы уж тут как-нибудь с божьей помощью постоим…

Картина шестнадцатая

Входит Андреич, в руках у него сверток.

АНДРЕИЧ. Здравствуйте, господа хорошие! С праздничком вас!

ПЕТРОВИЧ. Ты, никак, помирать раздумал, Андреич?!

АНДРЕИЧ. Вот я тут посмотрел… бельишко кое-какое мальчонке на пеленки принес, все гожее. Вот еще Зинаиде платье, не одеванное. Настасье с города привез, думал, обрадуется. А она сказала: «Ни к чему мне новое платье». Так и не одела ни разу. Бусы вот жемчужные, настоящие. Пусть носит, а если вдруг кака нужда, так можно и продать, деньги завсегда нужны (кладет сверток).

ВАСИЛИЙ. Здравствуй, Андреич!

АНДРЕИЧ. Здравствуй, тезка! (обнимаются)

КИРИЛЛ. Андреич, ты бы хоть за стол с нами сел, праздник все же.

АНДРЕИЧ. А чего не сесть? Можно и сесть.

ПЕТРОВИЧ. Андреич, а может и выпьешь? (наливает)

АНДРЕИЧ. Можно и выпить чуток.

ПЕТРОВИЧ. Ну, вот и ладненько. Мы вот тут сидим с мужиками, за жись думаем.

АНДРЕИЧ. А че за нее думать. Живи да живи. Работай. Про совесть помни да Бога не забывай. Вот и весь сказ. Пойдем, Петрович, утро уже, коровы зашевелились.

ПЕТРОВИЧ. Пойдем. Ну, отдыхайте, голуби.

ВАСИЛИЙ. Маманя, пойдемте домой. Соскучился.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Счас, гляну только (подходит к занавеске). Спят.

Василий с матерью собираются.

КИРИЛЛ. Да какой там отдыхать… Пойду с вами, посмотрю, что у вас там за хозяйство.

АНДРЕИЧ. Пойдем, коль не шутишь.

ЛЕОНИД. (немного медлит) Я, пожалуй, тоже пойду.

АГРАФЕНА ТИХОНОВНА. Телевизор-то энтот выключите, чё зря горит.

Леонид выключает телевизор. Все выходят.

Темно. Высвечивается картина – Зинаида сидит с ребенком на руках, качает его и поет:

Через бабушкин дворок летел ясный соколок.


Уронил он сапожок, кричит: бабушка подай, родимая помоги.
Мне некогда подавать, мне некогда подавать, - надо деточку качать в колыбелечке…

К О Н Е Ц август 2014 г. Москва-Рязань





База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница