Экзаменационные вопросы по древнерусской литературе. Периодизация или характеристика основных этапов развития древнерусской литературы




страница1/7
Дата12.08.2016
Размер1.19 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7
Экзаменационные вопросы по древнерусской литературе.
1. Периодизация или характеристика основных этапов развития древнерусской литературы.

Вопрос периодизации древнерусской литературы до сих пор окончательно не решен. Несомненно этапы развития древнерусской литературы тесно связаны с этапами развития древнерусской народности и государства. С учетом своеобразия идей, оригинальных и переводных произведений, основных жанров и стилей, можно выделить в истории развития древнерусской литературы (помимо начального) четыре периода:



- Литература Киевской Руси (11 – первая треть 12 века). Связан с интенсивным развитием древнерусской письменности. Древняя Русь знакомится с большим количеством памятников переводной литературы, как канонической, церковной, так и апокрифической, дидактической, исторической и повествовательной. В этот период зарождается и развивается оригинальная древнерусская литература. Формируются важнейшие жанры – житие, дидактическая и торжественная проповедь, поучение, описание путешествий, летопись, историческая и воинская повесть, сказание. Литература этого периода проникнута патриотическим, гражданским пафосом любви к великой русской земле.

- Литература периода феодальной раздробленности (вторая треть 12 – середина 13 века). Россия распадается на ряд самостоятельных феодальных полугосударств, развитие литературы принимает областной характер. Создаются литературные школы: Владимиро-Суздальская, Новгородская, Киево–Черниговская, Галицко–Волынская, Полоцко – Смоленская, Турово – Пинская. В этих областных центрах развиваются местное летописание, агиография, жанры путешествий, исторических повестей, торжественного ораторского красноречия («слова» Кирилла Туровского, Климента Смолятича; «Киево-Печерский патерик», «Слово о полку Игореве», «Моление Даниила Заточника»).

- Литература периода борьбы с иноземными захватчиками и объединения северо-восточной Руси (середина 13 – начало 14 века). Ярко отражена героическая борьба русского народа против иноземных захватчиков. «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Житие Александра Невского», «Слово о погибели Русской земли». В литературе этого времени главным становятся темы борьбы с иноземными поработителями – монголо-татарами – и укрепления Русского государства, прославление ратных и нравственных подвигов русских людей.

В этот период Епифанием Премудрым был возрожден и поднят на новую ступень художественного совершенства эмоционально – экспрессивный стиль. Дальнейшее развитие получает стиль исторического повествования, усиливается политическая теория «Москва – третий Рим» («Повесть о взятии Царьграда»).

В 15 веке своего расцвета достигает новгородская литература, а также литература Твери. С демократической городской культурой связано «Хождение за три моря Афанасия Никитина».

Литература этого периода отразила основные черты характера складывающейся великорусской народности: стойкость, героизм, умение переносить невзгоды и трудности, воля к борьбе и победе. Возрастает интерес к психологическим состояниям человеческой души.



- Литература периода укрепления Русского централизованного государства (16 – 17 века). В 16 веке происходит процесс слияния областных литератур в одну общую. Строго прослеживаются две тенденции: одна - соблюдение строгих правил и канонов письменности, церковного обряда, бытового уклада, другая – нарушение этих правил. Последняя начинает появляться не только в публицистике, но и в агиографии и историческом повествовании. Литература, в связи с историческими переменами (крестьянская война Болотникова, борьба с интервенцией) расширяет сферу охвата действительности, изменяет жанровую систему, начинает освобождаться от веры в божественное предопределение. Разрушаются принципы художественного метода средневековой литературы – символичность, этикетность. Житие превращается в бытовое жизнеописание. Яркое свидетельство того – «Житие Юлиании Лазаревской» и «Повесть об Азовском осадном сидении донских казаков в 1641 году». Во второй половине 17 века убыстряется процесс обмирщения литературы, высвобождения ее из-под опеки церкви, процесс ее демократизации. Традиционные жанры церковной и деловой письменности становятся объектами литературной пародии («Казанская челобитная» и «Повесть о Ерше Ершовиче»). Широкой волной в литературу устремляется фольклор. Жанры народной сатирической сказки, эпоса, песенной лирики органически включаются в литературные произведения.

Процесс самосознания личности находит отражение в новом жанре – бытовой повести, в которой появляется новый герой – купеческий сын или безродный дворянин. Вместе появляется силлабическая поэзия, придворный и школьный театр, что свидетельствует о торжестве новых начал, что подготавливало появление классицизма в русской литературе.



2. Основные особенности древней русской литературы и её художественного метода. Работа И.П. Ерёмина «О художественной специфике древнерусской литературы».

Своеобразие древнерусской литературы:

Произведения древнерусской литературы бытовали и распространялись в рукописях. При этом то или иное произведение существовало не в виде отдельной, самостоятельной рукописи, а входило в состав различных сборников. Другая особенность литературы средневековья – отсутствие авторского право. Нам известны лишь несколько отдельных авторов, писателей книг, которые скромно ставили свое имя в конце рукописи. При этом свое имя писатель снабжал такими эпитетами, как «худый». Но в большинстве случаев, писатель желал оставаться неизвестным. Как правило, авторские тексты до нас не дошли, а сохранились более поздние их списки. Зачастую переписчики выступали в роли редакторов и соавторов. При этом они изменяли идейную направленность переписываемого произведения, характер его стиля, сокращали или распространяли текст в соответствии со вкусами и запросами времени. В результате создавались новые редакции памятников. Таким образом, исследователь древнерусской литературы должен изучить все имеющиеся списки того или иного произведения, установить время и место их написания путем сопоставления различных редакций, вариантов списков, а также определить, в какой редакции список более всего соответствует первоначальному авторскому тексту. В помощь могут прийти такие науки как текстология и палеография (изучает внешние признаки рукописных памятников – почерк, начертание букв, характер писчего материала).

Характерная особенность древнерусской литературы - историзм. Ее героями являются преимущественно исторические лица, она почти не допускает вымысла и строго следует факту. Даже многочисленные рассказы о "чудесах" - явлениях, кажущихся средневековому человеку сверхъестественными, не столько вымысел древнерусского писателя, сколько точные записи рассказов либо очевидцев, либо самих лиц, с которыми произошло "чудо". Древнерусская литература, неразрывно связанная с историей развития Русского государства, русской народности, проникнута героическим и патриотическим пафосом. Еще одна особенность – анонимность.

Литература прославляет моральную красоту русского человека, способного ради общего блага поступиться самым дорогим - жизнью. Она выражает глубокую веру в силу и конечное торжество добра, в способность человека возвысить свой дух и победить зло. Древнерусский писатель менее всего был склонен к беспристрастному изложению фактов, "добру и злу внимая равнодушно". Любой жанр древней литературы, будь то историческая повесть или сказание, житие или церковная проповедь, как правило, включает в себя значительные элементы публицистики. Касаясь преимущественно вопросов государственно-политических или моральных, писатель верит в силу слова, в силу убеждения. Он обращается не только к своим современникам, но и к далеким потомкам с призывом заботиться о том, чтобы славные деяния предков сохранились в памяти поколений и чтобы потомки не повторяли горестных ошибок своих дедов и прадедов.

Литература Древней Руси выражала и защищала интересы верхов феодального общества. Однако она не могла не показать острой классовой борьбы, которая выливалась либо в форму открытых стихийных восстаний, либо в формы типично средневековых религиозных ересей. В литературе ярко отразилась борьба прогрессивных и реакционных группировок внутри господствующего класса, каждая из которых искала опоры в народе. И поскольку прогрессивные силы феодального общества отражали интересы общегосударственные, а эти интересы совпадали с интересами народа, мы можем говорить о народности древнерусской литературы.

В 11 – первой половине 12 века основным писчим материалом был пергамент, изготовляющийся из кожи телят или ягнят. Береста играла роль ученических тетрадей.

Для экономии писчего материала слова в строке не разделялись и только абзацы рукописи выделялись красной буквицей. Часто употребляемые широко известные слова, писались сокращенно, под особым надстрочным знаком – титлом. Пергамент предварительно разлиновывался. Почерк с правильным почти квадратным начертанием букв назывался уставом.

Написанные листы сшивали в тетради, которые переплетали в деревянные доски.



Проблема художественного метода:

Художественный метод древнерусской литературы неразрывно связан с характером миросозерцания, мировосприятия средневекового человека, которое вбирало в себя религиозные умозрительные представления о мире и связанное с трудовой практикой конкретное видение действительности. В сознании средневекового человека мир существовал в двух измерениях: реальном, земном и небесном, духовном. Христианская религия твердила, что жизнь человека на земле временна. Цель земной жизни – приготовление к жизни вечной, нетленной. Эти приготовления должны состоять в нравственном совершенствовании души, обуздании греховных страстей и т.п.

С двойственным характером мировосприятия средневекового человека связаны две стороны художественного метода древнерусской литературы:

1) воспроизведение единичных фактов во всей их конкретности, чисто эмпирической констатации;

2) последовательное преображение жизни, то есть идеализация фактов реальной жизни, изображение не сущего, а должного.

С первой стороной художественного метода связан историзм древнерусской лит-ры в его средневековом понимании, а со второй – ее символизм.

Древнерусский писатель был убежден, что символы скрыты в природе, в самом человеке. Он считал, что исторические события также исполнены символического смысла, поскольку полагал, что история движется и направляется волей божества. Писатель рассматривал символы в качестве основного средства раскрытия истины, обнаружения внутреннего смысла явления. Как многозначны явления окружающего мира, так многозначно и слово. Отсюда проистекает символический характер метафор, сравнений в древнерусской литературе.

Древнерусский писатель, стремясь передать образ истины, строго следует факту, свидетелем которого он был сам или о котором узнал со слов очевидца, участника события. Он не сомневается в истинности чудес, сверхъестественных явлений, верит в их реальность.

Как правило, героями произведений древнерусской литературы выступают исторические личности. Лишь в отдельных случаях героями оказываются представители народа.

Средневековой литературе еще чужда какая-либо индивидуализация человеческого характера. Древнерусские писатели создают обощенно-типологические образы идеального правителя, воина, с одной стороны, и идеального подвижника – с другой. Эти образы резко противопоставлены обощенно-типолгическому образу злого правителя и собирательному образу беса-дьявола, олицетворяющему зло.

В представлении древнерусского писателя жизнь является постоянной ареной борьбы добра и зла.

Источник добра, благих помыслов и поступков – бог. На зло же людей толкают дьявол и бесы. Однако древнерусская лит-ра не снимает ответственности с самого человека. Каждый волен избирать себе путь сам.

В осознании древнерусского писателя категории этического и эстетического сливались. Добро всегда прекрасно. Зло связано с тьмой.

Свои произведения писатель строит на контрасте добра и зла. Он доводит читателя к мысли о том, что высокие моральные качества человека – результат упорного морального труда.

Поведение и поступки героев определяются их общественным положением, их принадлежностью к княжеским, боярским, дружинным, церковным сословиям.

Строгое соблюдение ритма, заведенного предками порядка составляет жизненную основу этикетности, церемониальности древнерусской литературы. Так летописец, прежде всего, стремился положить числа по ряду, то есть, отобранный им материал выстроить в хронологической последовательности.

Произведения древнерусской литературы носили дидактический, нравоучительный характер. Они были призваны помочь избавиться от пороков.

Итак, средневековой историзм, символизм, ритуальность и дидактизм являются ведущими принципами художественного изображения в произведениях древнерусской литературы. В различных произведениях, в зависимости от жанра и времени их создания, указанные особенности проявляли себя по-разному.

Историческое развитие древнерусской литературы шло путем постепенного разрушения целостности ее метода, освобождения от христианского символизма, ритуальности и дидактизма.
3 – 6. «Повесть временных лет».

Основные идеи начальной летописи. Уже в самом названии — «Се повести времянъных лет, откуду есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть» — содержится указание на идейно-тематическое содержание летописи. Русская земля, ее исторические судьбы, начиная с момента возникновения и кончая первым десятилетием XII в., стоят в центре внимания летописи. Высокая патриотическая идея могущества Русской земли, ее политической самостоятельности, религиозной независимости от Византии постоянно руководит летописцем, когда он вносит в свой труд «преданья старины глубокой» и подлинно исторические события недавнего прошлого.

Летописные сказания необычайно злободневны, публицистичны, исполнены резкого осуждения княжеских усобиц и распрей, ослабляющих могущество Русской земли, призыва блюсти Русскую землю, не посрамить земли Русской в борьбе с внешними врагами, в первую очередь со степными кочевниками — печенегами, а затем половцами.

Тема родины является определяющей, ведущей в летописи. Интересы родины диктуют летописцу ту или иную оценку поступков князя, являются мерилом его славы и величия. Живое чувство Русской земли, родины и народа сообщает русскому летописцу ту небывалую широту политического горизонта, которая несвойственна западноевропейским историческим хроникам.

Из письменных источников летописцы заимствуют историческую христианско-схоластическую концепцию, связывая историю Русской земли с общим ходом развития «мировой» истории. «Повесть временных лет» открывается библейской легендой о разделении земли после потопа между сыновьями Ноя — Симом, Хамом и Яфетом. Славяне являются потомками Яфета, т. е. они, как и греки, принадлежат к единой семье европейских народов.

Наконец, удается «установить» первую дату—6360 г.— (852 г.) — упоминания в «летописаньи гречьстемь» «Руской земли». Эта дата дает возможность положить «числа по ряду», т. е. приступить к последовательному хронологическому изложению, точнее, расположе­нию материала «по летам» — по годам. А когда они не могут прикрепить к той или иной дате никакого события, то ограничиваются простой фиксацией самой даты (например: «в лето 6368», «в лето 6369»). Хронологический принцип давал широкие возможности свободного обращения с материалом, позволял вносить в летопись новые сказания и повести, исключать старые, если они не соответствовали политическим интересам времени и автора, дополнять летопись записями о событиях последних лет, современником которых был ее составитель.

В результате применения погодного хронологического принципа изложения материала постепенно складывалось представление об истории как о непрерывной последовательной цепи событий. Хронологическая связь подкреплялась генеалогической, родовой связью, преемственностью правителей Русской земли, начиная от Рюрика и кончая (в «Повести временных лет») Владимиром Мономахом.

В то же время этот принцип придавал летописи фрагментарность, на что обратил внимание И. П. Еремин.

Жанры, вошедшие в состав летописи. Хронологический принцип изложения позволял летописцам включать в летопись разнородный по своему характеру и жанровым особенностям материал. Простейшей повествовательной единицей летописи является лаконичная погодная запись, ограничивающаяся лишь констатацией факта. Однако само внесение в летопись той или иной информации свидетельствует о ее значительности с точки зрения средневекового писателя.

В летописи представлен также тип развернутой записи, фиксирующей не только «деяния» князя, но и их результаты. Например: «В лето 6391. Поча Олег воевати деревляны, и примучив а, имаше на них дань, по черне куне» и т. п.

И краткая погодная запись, и более развернутая — документальная. В них нет никаких украшающих речь тропов. Запись проста, ясна и лаконична, что придает ей особую значимость, выразительность и даже величавость.

В центре внимания летописца — событие — «што ся здея в лета сил». За ними следуют известия о смерти князей. Реже фиксируется рождение детей, их вступление в брак. Потом информация о строительной деятельности князей. Наконец, сообщения о церковных делах, занимающие весьма скромное место. Правда, летописец описывает перенесение мощей Бориса и Глеба, помещает сказания о начале Печерского монастыря, смерти Феодосия Печерского и рассказы о достопамятных черноризцах печерских. Это вполне объяснимо политическим значением культа первых русских святых Бориса и Глеба и ролью Киево-Печерского монастыря в формировании начальной летописи.

Важную группу летописных известий составляют сведения о небесных знамениях — затмениях солнца, луны, землетрясениях, эпидемиях и т. п. Летописец усматривает связь между необычными явлениями природы и жизнью людей, историческими событиями. Исторический опыт, связанный со свидетельствами хроники Георгия Амартола, приводит летописца к выводу: «Знаменья бо в небеси, или звездах, ли солнци, ли птицами, ли етеромь чим, не на благо бываютъ; но знаменья сиця на зло бываютъ, ли проявленъе рати, ли гладу, ли смерть проявляютъ».

Разнообразные по своей тематике известия могут объединяться в пределах одной летописной статьи. Материал, входящий в состав «Повести временных лет», позволяет выделить историческую легенду, топонимическое предание, историческое предание (связанное с дружинным героическим эпосом), агиографическую легенду, а также историческое сказание и историческую повесть.



Связь летописи с фольклором. О событиях далекого прошлого летописец черпает материал в сокровищнице народной памяти.

Обращение к топонимической легенде продиктовано стремлением летописца выяснить происхождение названий славянских племен, отдельных городов и самого слова «Русь». Так, происхождение славянских племен радимичей и вятичей связывается с легендарными выходцами из ляхов — братьями Радимом и Вятко. Эта легенда возникла у славян, очевидно, в период разложения родового строя, когда обособившаяся родовая старшина для обоснования своего права на политическое господство над остальными членами рода создает легенду о якобы иноземном своем происхождении. К этому летописному сказанию близка легенда о призвании князей, помещенная в летописи под 6370 (862) г. По приглашению новгородцев из-за моря «княжить и володеть» Русской землей приходят три брата-варяга с родами своими: Рюрик, Синеус, Трувор.

Фольклорность легенды подтверждает наличие эпического числа три — три брата.

Легенда о призвании князей служила важным аргументом для доказательства суверенности Киевского государства, а отнюдь не свидетельствовала о неспособности славян самостоятельно устроить свое государство, без помощи европейцев, как это пытались доказать некоторые ученые.

Типичной топонимической легендой является также сказание об основании Киева тремя братьями — Кием, Щеком, Хоривом и сестрой их Лыбедью. На устный источник внесенного в летопись материала указывает сам летописец: «Ини же, не сведуще, рекоша, якой Кий есть перевозник был». Версию народного предания о Кие-перевозчике летописец с негодованием отвергает. Он категорически заявляет, что Кий был князем, совершал успешные походы на Царьград, где принял великую честь от греческого царя и основал на Дунае городище Киевец.

Отзвуками обрядовой поэзии времен родового строя наполнены летописные известия о славянских племенах, их обычаях, свадебных и похоронных обрядах.

К народным сказаниям восходит летописное известие о женитьбе Владимира на полоцкой княжне Рогнеде, о его обильных и щедрых пирах, устраиваемых в Киеве,— Корсунская легенда. С одной стороны, перед нами предстает князь-язычник с его необузданными страстями, с другой — идеальный правитель-христианин, наделенный всеми добродетелями: кротостью, смирением, любовью к нищим, к иноческому и монашескому чину и т. п. Контрастным сопоставлением князя-язычника с князем-христианином летописец стремился доказать превосходство новой христианской морали над языческой.

Княжение Владимира было овеяно героикой народных сказаний уже в конце X — начале XI в.

Духом народного героического эпоса проникнуто сказание о победе русского юноши Кожемяки над печенежским исполином. Как и в народном эпосе, сказание подчеркивает превосходство человека мирного труда, простого ремесленника над профессионалом-воином — печенежским богатырем. Образы сказания строятся по принципу контрастного сопоставления и широкого обобщения. Русский юноша на первый взгляд — обыкновенный, ничем не примечательный человек, но в нем воплощена та огромная, исполинская сила, которой обладает народ русский, украшающий своим трудом землю и защищающий ее на поле брани от внешних врагов. Печенежский воин своими гигантскими размерами наводит ужас на окружающий. Хвастливому и заносчивому врагу противопоставляется скромный русский юноша, младший сын кожевника. Он совершает подвиг без кичливости и бахвальства. При этом сказание приурочивается к топонимической легенде о происхождении города Переяславля — «зоне перея славу отроко тъ», но это явный анахронизм, поскольку Переяславль уже не раз упоминался в летописи до этого события.

С народным сказочным эпосом связано сказание о Белгородском киселе. В этом сказании прославляется ум, находчивость и смекалка русского человека.

Фольклорная основа явно ощущается и в церковной легенде о посещении Русской земли апостолом Андреем. Помещая эту легенду, летописец стремился «исторически» обосновать религиозную независимость Руси от Византии. Легенда утверждала, что Русская земля получила христианство не от греков, а якобы самим учеником Христа — апостолом Андреем, некогда прошедшим путь «из варяг в греки» по Днепру и Волхову,— было предречено христианство на Русской земле. Церковная легенда о том, как Андрей благословил киевские горы, сочетается с народным сказанием о посещении Андреем Новгородской земли. Это сказание носит бытовой характер и связано с обычаем жителей славянского севера париться в жарко натопленных деревянных банях.

Большая часть летописных сказаний, посвященных событиям IX — конца X столетий, связана с устным народным творчеством, его эпическими жанрами.



Исторические повести и сказания в составе летописи. По мере того как летописец переходит от повествования о событиях давно минувших лет к недавнему прошлому, материал летописи становится все более исторически точным, строго фактическим и официальным.

Внимание летописца привлекают только исторические личности, находящиеся на вершине феодальной иерархической лестницы. В изображении их деяний он следует принципам средневекового историзма. Согласно этим принципам в летопись должны заноситься события лишь сугубо официальные, имеющие историческое значение для государства, а частная жизнь человека, окружающая его бытовая обстановка не интересует летописца.

В летописи вырабатывается идеал князя-правителя. Этот идеал неотделим от общих патриотических идей летописи. Идеальный правитель выступает живым воплощением любви к родной земле, ее чести и славы, олицетворением ее могущества и достоинства. Все его поступки, вся его деятельность определяются благом родины и народа. Поэтому князь в представлении летописца не может принадлежать самому себе. Он в первую очередь исторический деятель, который появляется всегда в официальной обстановке, наделенный всеми атрибутами княжеской власти. Д. С. Лихачев отмечает, что князь в летописи всегда официален, он как бы обращен к зрителю и представлен в наиболее значительных своих поступках. Добродетели князя являются своего рода парадной одеждой; при этом одни добродетели чисто механически присоединяются к другим, благодаря чему стало возможно совмещение идеалов светских и церковных. Бесстрашие, храбрость, воинская доблесть сочетаются со смирением, кротостью и прочими христианскими добродетелями.

Если деятельность князя направлена на благо родины, летописец всячески прославляет его, наделяя всеми качествами наперед заданного идеала. Если деятельность князя идет вразрез с интересами государства, летописец не жалеет черной краски и приписывает отрицательному персонажу все смертные грехи: гордость, зависть, честолюбие, корыстолюбие и т. п.

Принципы средневекового историзма получают яркое воплощение в повестях «О убьеньи Борисове» (1015 г.) и об ослеплении Василька Теребовльского, которые могут быть отнесены к жанру исторических повестей о княжеских преступлениях. Однако по своему стилю это совершенно разные произведения. Повесть «О убьеньи Борисове» излагает исторические факты убийства Святополком братьев Бориса и Глеба с широким использованием элементов агиографического стиля. Она строится на контрасте идеальных князей-мучеников и идеального злодея— «окаянного» Святополка. Завершается повесть похвал ой, прославляющей «христолюбивых страстотерпцев», «сияющих светильников», «светлых звезд» —«заступников Русской земли». В ее концовке звучит молитвенный призыв к мученикам покорить поганых «под нозе князем нашим» и избавить их «от усобныя рати», дабы пребывали они в мире и единении. Так в агиографической форме выражена общая для всей летописи патриотическая идея. В то же время повесть «О убьеньи Борисове» интересна рядом «документальных» подробностей, «реалистических деталей».

Повесть не идеализирует Василька. Он не только жертва наветов, жестокости и коварства Давыда Игоревича, легковерия Святополка, но и сам обнаруживает не меньшую жестокость как по отношению к виновникам зла, так и по отношению к ни в чем не повинным людям. Нет идеализации и в изображении великого князя киевского Святополка, нерешительного, доверчивого, слабовольного. Повесть позволяет современному читателю представить характеры живых людей с их человеческими слабостями и достоинствами.

Повесть написана средневековым писателем, который строит ее на противопоставлении двух символических образов «креста» и «ножа», лейтмотивом проходящих через все повествование.

Таким образом, «Повесть об ослеплении Василька Теребовльского» резко осуждает нарушение князьями своих договорных обязательств, приводящее к страшным кровавым преступлениям, приносящее зло всей Русской земле.

Описания событий, связанных с военными походами князей, приобретает характер исторического документального сказания, свидетельствующего о формировании жанра воинской повести. Элементы этого жанра присутствуют в сказании о мести Ярослава Окаянному Святополку 1015—1016 гг.

В данном летописном сказании уже наличествуют основные сюжетно-композиционные элементы воинской пове­сти: сбор войск, выступление в поход, подготовка к бою, бой и развязка его.

Все это позволяет говорить о наличии в «Повести временных лет» основных компонентов жанра воинской повести.

В рамках исторического документального стиля выдержаны в летописи сообщения о небесных знамениях.



Элементы агиографического стиля. Составители «Повести временных лет» включали в нее и произведения агиографические: христианскую легенду, мученическое житие (сказание о двух варягах-мучениках), сказание об основании Киево-Печерского монастыря в 1051 г., о кончине его игумена Феодосия Печерского в 1074 г. и сказание о черноризцах печерских. В агиографическом стиле написаны помещенные в летописи сказания о перенесении мощей Бориса и Глеба (1072) и Феодосия Печерского (1091).

Летопись возвеличивала подвиги основателей Киево-Печерского монастыря, который был «поставлен» ни «от царей, и от бояр, и от богатства», а «слезами, и пощением, и бдением» Антония и Феодосия Печерских. Под 1074 г. вслед за рассказом о преставлении Феодосия летописец повествует о печерских черноризцах, которые «яко светила в Руси сьяють».

Одной из форм прославления князей в летописи являются посмертные некрологи, связанные с жанром надгробных похвальных слов. Первым таким похвальным словом является некролог княгине Ольге, помещенный под 969 г. Он начинается рядом метафорических сравнений, прославляющих первую княгиню-христианку. Метафорические образы «денницы», «зари», «света», «луны», «бисера» (жемчуга) заимствованы летописцем из византийской агиографической литературы, но использованы они для прославления русской княгини и подчеркивают значение для Руси ее подвига — принятия христианства.

Некролог-похвала Ольге стилистически близка похвале Владимиру, помещенной в летописи под 1015 г. Умерший князь получает оценочный эпитет «блаженный», т. е. праведный, и его подвиг приравнивается подвигу Константина Великого.

Некрологи Мстиславу и Ростиславу могут быть отнесены к жанру словесного портрета, в котором дана характеристика внешнего облика и нравственных качеств князей: «Бе же Мъстислав дебел теломъ, чермен лицем, великыма очима, храбор на рати, милостив, любяше дружину по велику, именья не щадяше, ни питья, ни еденья браняше».

Некрологи Изяславу и Всеволоду наряду с агиографической идеализацией этих князей касаются конкретных моментов их деятельности, а в некрологе Всеволоду звучит голос осуждения, поскольку Всеволод под старость начал «любити смысл уных, свет творя с ними».

Из христианской литературы летописец черпал нравоучительные сентенции, образные сравнения.

Функция библейских сопоставлений и реминисценций в летописи различна. Эти сопоставления подчеркивают значимость и величие Русской земли, ее князей, они позволяют летописцам перевести пове­ствование из «временного» исторического плана в «вечный», т. е. они выполняют художественную функцию символического обобщения. Кроме того, эти сопоставления являются средством моральной оценки событий, поступков исторических лиц.


  1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница