«Эксперт»,»экспертиза», «экспертность». Медийный фактор формирования идеологических и языковых концептов. Е. Н. Пенская




Скачать 136.24 Kb.
Дата08.06.2016
Размер136.24 Kb.
«Эксперт», »экспертиза», «экспертность». Медийный фактор формирования идеологических и языковых концептов.

Е.Н.Пенская

В основе данного исследования находится гипотеза-предположение, что мы имеем дело с возникновением одного из ключевых междисциплинарных концептов, активно участвующих в формировании современных культурных словарей, как личных, авторских, так и лексиконов отдельных сообществ, объединений, социальных групп.

Под концептом я понимаю «…сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. И, с другой стороны, концепт — это то, посредством чего человек — рядовой, обычный человек, не "творец культурных ценностей" — сам входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее" [4, с. 40].

Скопившиеся подозрения относительно наметившегося в начале 1990-х, а затем осуществленного некоего концептуального сдвига, регистрируемого образованием активного «онтологического гнезда», понятийного сгущения, мне показалось любопытным отследить на примере изучения траектории концепта "эксперт" и его основных дериватов, их энергичного дрейфа из одной сферы в другую, порой, довольно агрессивного, не всегда оправданной языковой и смысловой экспансии, их модификации в медийной, академической,научной среде, в сетевых структурах, блогах в том числе.



Одним словом, отдельный этап работы заключался в описании процесса превращения понятия в константу, использующую старые, традиционные условия и обретающую другой статус в новых исторических обстоятельствах. Ее обрастание целым набором функций и динамическое влияние на социокультурную и политическую картину мира (1990-х - 2000-х) также стало предметом размышления.

«Экспертность», «эксперт», «экспертиза», с прирастающими коннотациями - «экспертная журналистика», «экспертное сообщество» сегодня стали понятием отчасти расхожим и разменным, употребляемыми повсеместно, заполнившим социальные, культурные, политические ниши.


Я разделила исследование концепта «эксперт» на четыре этапа.

Первый этап – историко-этимологический, в ходе которого был проанализирован корпус публицистических материалов в периодике 19 – начала 20 вв1, имевших значимый «общественно-политический характер», а также тексты русских классиков 19 века.



Как показывает график, обобщенное изучение разных групп источников в 19-20 вв. позволяет заметить несколько особенностей :



  • Понятие «эксперт» привязано к определенному набору социальных ситуаций, возникает в конфликтные, переломные моменты, маркируя преимущественно культурные, политические, бытовые аномалии ;

  • Склонность обращения к этому термину обнаруживает достаточно ограниченная категория писателей и публицистов. Характерно, что его используют наиболее «газетные» авторы. К этой категории можно, бесспорно, отнести Достоевского, в «Дневнике писателя», да и в романах, ведущего свой «счет» сюжетам, не укладывающимся в обычные житейские нормы;

  • Начиная со второй половины 19 века наблюдается нарастающая интенсивность включения экспертной терминологии в публицистические и художественные тексты.

Следующий этап исследования – структурный. В этой части предполагалась попытка наметить категории экспертного знания, вернее, те виды и способы его предъявления/сокрытия , отвечающие запросам времени , а также регламенитрованные идеологическими и бюрократическими ограничениями Советской эпохи.

Инвентаризация открытых источников 1920-1930-х годов (периодики, архивных документов2), изданий в каталогах и базах данных крупнейших российских библиотек – общенациональных и специализированных3 - все эти процедуры дали основание для поиска подходов к картографированию «экспертной тематики».

В самом общем виде следует говорить о нескольких линиях:


  • преемственности практики «экспертных ритуалов», сложившейся еще во второй половине 19 в и в основных своих чертах сохраненной вплоть до конца Второй мировой войны

  • выпуске работ – статей, монографии и брошюр, как в открытой прессе, так и в отдельных изданиях, сборниках, периодических сериях в том числе, касающихся предметов, требующих экспертизу сугубо специализированного характера,

  • сохранении и усилении границ профессионального словоупотребления, о локализации «экспертной риторики», превращении ее в «техническую», производственную и отраслевую лексику, бытующую преимущественно внутри медицинской, судебно-правовой и аналогичных сфер

В 1920-1930-1940-1950-х гг – на протяжении трех десятилетий складывается парадоксальная по своему устройству специфически советская система экспертного знания. Ее публичная часть профанна и спекулятивна по преимуществу. Ее «закрытая» часть, наоборот, нередко более свободна от жесткого партийного контроля и скорее ориентирована на добывание реальных фактов.

Противоречивость ее отмечается, с одной стороны, в 1920-х - 1930-х экспансией науки во все сферы советского социума, резким увеличением финансирования. В те годы закладываются основы империи Российской Академии наук, атавистически сохраняющиеся и поныне. Имперская академическая система, аккумулирующая научное знание, функционаровала как фабрика отчетной продукции, механизмы которой работали с возрастающей интенсивностью4.

С другой стороны, нельзя забывать и о параллельной реальности – системе закрытого знания в структурах, связанных с разведывательной деятельностью, безопасностью, обороной, функциями карательных органов (НКВД, ГПУ). От них все больше зависел процесс принятия политических решений в стране. В этой второй, скрытой реальности предельно оттачивалась практика работы с конкретными фактами и информационными потоками. Методология и инструментарий информационной аналитики закладывался также и в этой сфере, где формировался уникальный тип эксперта-универсала, разведчика-эксперта5.

Необходимо учесть, что Сталин проявлял интерес к разведке еще в 1920-х годах, а в конце 1930-1950, особенно в послевоенное время выстраивал империю, симметричную академической, состоящую из нескольких, постоянно тасуемых ветвей «разведывательного» сообщества – партийных6, военных, дипломатических спецслужб7. Таким действенным политическим аналогом Академии наук [6, с.314-316] должен был стать с 1947 года Комитет Информации при МИДе, первоначально объединявший все виды политической и военной разведки – предполагаемая альтернатива ЦРУ. [7 ,С. 215—218, 222-223, 226-228, 232-236].

Анализ донесений и сообщений, написанных разведчиками-профессионалами, дает возможность представить высокий уровень и качественность работы с информацией и реальными фактами, добросовестность обработки первичных источников, беспристрастность оценки и точность систематизации поступавших в Москву сведений, умение прогнозировать в процессе обработки данных. [1, С. 294—307].

В недрах разведывательных сетей складывается особый экспертный тип личности, тайная экспертная элита. В высшей степени характерны замечания, сделанные Сталиным в ходе обсуждения проекта Постановления ЦК КПСС «О Главном разведывательном управлении МГБ СССР» в конце 1952 г.: «В разведке никогда не строить работу таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом. …В разведке (надо. —Е. П.) иметь агентов с большим культурным кругозором — профессоров... Разведка — святое, идеальное для нас дело». [3,С. 150—152]. Сталин неоднократно говорил о необходимости сотрудничества Академии и разведки, о всесторонней академической подготовке агентов, о сходстве стратегий – разведывательной и научной8. Неслучайно поэтому шарашки»,а позднее закрытые институты, «ящики» в дальнейшем воспроизводили «экспертную» матрицу, заданную сталинской эпохой и сохранявшей ее родовые черты вплоть до конца 1980-х.[5,c.201-202]

Разведчики-«профессора» и профессора-«разведчики»,газетно-журнальная «профессура», стратегии выхода экспертного знания из «окоп» и стихийное образование жанра «экспертной кафедры» в периодике конца 1950-1970-х годов – таковы сегменты третьего этапа моего исследования9.

В конце 1950-в 1960-е возникает новое медийное и академическое пространство. В журналах и газетах, главных составляющих тогдашней медиа-среды, идет активное переформатирование идеологии и стиля. Главными орудиями в ней, информационно-оперативными боевыми единицами становятся репортаж и очерк.

На волне известных политических перемен после ХХ съезда партии рождается новая журналистская прагматика, журналистика факта. В журналистике начинается в то время мощная рекрутинговая кампания, «охота за умами», завербовавшая тогда многих представителей академической и околоакадемической среды. Так или иначе в особом шестидесятническом типе редакционной среды просматриваются черты других, соседних институций и в первую очередь школы, научного центра и университета. Несколько изданий представляли собой такие «кузницы кадров», которые потом, сохраняя свое ядро, врастали в другие структуры, иногда и не журналистские – НИИ, партийные и прочие.

В газете «Комсомольская правда», напомним, возникла уникальная структура - первый Институт общественного мнения под руководством Б.А.Грушина, известного философа-методолога. С легкой руки «Комсомолки» экспертные социологические опросы стали публиковаться в «Известиях», «Литгазете», «Новом мире», в журналах «Наука и жизнь», «Знание - сила», предоставляя дополнительные аргументы или опровержения и предлагая другое измерение журналистики факта.

Десятилетие непростого сотрудничества журналистики и академических структур в итоге спровоцировало следующиеобусловило :


  • Участие в общественно-политическом издании экспертов-нежурналистов высочайшего класса открывает потребность в передаче новой информации о реальности, нового знания. Автор-нежурналист, специалист, ученый становится одной из ключевых фигур в прессе 1960-х. Диапазон авторского пула тем самым расширяется чрезвычайно.

  • Журнальная среда создавала экспертное научное знание высочайшего качества. Не случайно «публицисты-технологи» (как они сами себя называли) становились публицистами-экономистами; участилась защита научных диссертаций10, переход из одной сферы занятости в другую, смежную, упростилась горизонтальная мобильность. Возникало целое поколение журналистов, которые по-настоящему увлеклись социальными проблемами и пытались дать ответы на сложные вопросы общественной жизни.

  • Советский автор шестидесятых ненадолго получил допуск к страницам официальной прессы и создавал актуальную политическую повестку. Так или иначе экспертный опыт, докладные записки журналистов принимались к сведению в верхах. Другое дело, что чаще всего этот учет приводил к отрицательным результатам и в конце концов ломал судьбы.

Таким образом, советский институт журналистики шестидесятых был настолько полифункционален, что нередко успешно соперничал с академическими, исследовательскими структурами, ассимилировал науку и создавал свою литературу. Дискуссии в тогдашней прессе, были абсолютно непредставимы в университете или в специализированных журналах, находившихся под контролем ученых, редколлегии, блокировавшей темы и материалы посредством введения многочисленных процедурных барьеров.

Анализу генезиса и динамики этой междисциплинарной сферы посвящен как раз последний четвертый этап исследования, в задачу которого входило описание, попытка построения классификационной системы, а также выявление закономерностей соотношения наиболее значимых политических, социально-экономических контекстов и сгущения экспертного нарратива в СМИ с 1992 по начало 2010 года.

Проведя контент-анализ информации, взятой из 2000 открытых источников (печатные СМИ, радио, ТВ, информационные агентства и интернет-ресурсы)11 , я предположила, что типология «экспертного знания», его востребованность, распространение «продуктов», бытовой и профессиональный портрет «носителей» при прочих равных в общих чертах сохранялись до конца 1980-х. С начала 1990-х готовится, а к концу 1990-х – началу 2000-х гг. довольно быстро происходит «взрыв», кардинально изменивший конфигурацию «экспертных» контекстов.

Подготовка «ребрендинга» шла именно в 1990-е гг., когда ключевыми, вышедшими на поверхность из тени и взломавшими установленные регламенты и табу в обсуждении социальных, политических и культурных процессов стали примерно семь основных тематических групп:



  • криминальные (появление института киллерства);

  • передел собственности, в том числе рынка СМИ;

  • информационные войны 1990-2000-х;

  • политические и финансовые кризисы;

  • катастрофы, теракты, политические конфликты;

  • реформирование социальных практик, институций

  • общественные дискуссии

На графике приведены закономерности соотношения наиболее значимых политических, социально-экономических контекстов и частотности словоупотребления терминов «эксперт», «экспертный», «экспертиза», «экспертное сообщество» в СМИ с 1992 к середине 2010 года.

Анализ блогосферы, активное освоение которой идет с 2002 г., показывает стремительное разрастание индекса упоминаний экспертных коннотаций в личных дневниках и сетевых сообществах

Соперничество Livejournal с традиционными СМИ в экспертных сюжетах в настоящее время получает несколько интерпретаций:

во-первых, это знак попадания темы в личную, почти «интимную» зону, зону пересечения интересов разных групп;

во-вторых, это серьезный, внятный сигнал семантического и семиотического перерождения темы;

в-третьих, это указатель принципиально новой ситуации – взаимных нападений, серийных войн блоггеров и представителей экспертных сообществ, участившихся в 2000-х. Убедительным примером могут служить «Записки блогонамеренного» Дэвида Фрама, опубликованные в журнале «The National Interest» (19.XII.2007). Фрам – экономист, в первые два года президентства Джорджа Буша-младшего готовил его выступления. В настоящее время – эксперт Американского института предпринимательства (AEI), «один из самых влиятельных и авторитетных представителей клана консерваторов в политическом Вашингтоне. Автор знаменитой концепции “оси зла”».[2,c.79] В очерке убедительно описан системный конфликт между молодыми левыми демократами (netroots) и экспертным сообществом аналитиков и политических журналистов, обслуживающих интересы сформировавшегося при Клинтоне истеблишмента Демократической партии.

  • Наблюдения над текстами в СМИ, высказываниями участников многочисленных дискуссий, дают следующую картину: в последние пять-шесть лет появился новый персонаж- «местоблюститель», фокусирующий ожидания аудитории, независимо от ее политической ориентации и места, занимаемого в общественной иерархии. Имя его – эксперт. Его характерная черта – многоликость. Качества эксперта тождественны качествам других родственных персонажей, порождающих друг друга. В результате реструктуризации смысловых полей вырос сложная «грибница», включающая новые иноязычные, инокультурные валентности: «Эксперт», его же эквивалент – «социогуманитарный мыслитель»; «интеллектуал» с возможным расширением и уточнением значения – «публичный интеллектуал» или, иначе, – «публичный философ», - «квартиросъемщик» в сбивчивых координатах 1990-2000-х, арендующий площадь, некогда занятую интеллигентским концептом, временно исчерпавшим себя. Его транзитный переходный характер открывает перспективу интеллектуальных вакансий. Их меню не в последнюю очередь формируется масс-медиа.


Литература:

1. Адибеков Г. М., Шахназарова Э. Н., Шириня К. К. Организационная структура Коминтерна. М., 1997.

2. Дэвид Фрам. Записки БЛОГОнамеренного. Русский журнал. Рабочие тетради.Выпуск 1. Май.2008.

3. Поздняков В.В. Тайная война Иосифа Сталина: советские разведывательные службы в Соединенных Штатах накануне и в начале холодной войны, 1943—1953. Сталин и холодная война. Под ред. А. О. Чубарьяна. М., 1998.

4. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры: Опыт исследования. Москва: Школа "Языки русской культуры", 1997.

5. Шебаршин Л. В. Рука Москвы. Записки начальника советской разведки. М., 1996.

6. Шибаев Д.А. Документы Отдела науки ЦК ВКП(б)/КПСС как источник по истории советской науки и техники (1942-1953 гг.). ИИЕТ РАН. Годичная научная конференция, 2001. Отв. ред. В.М. Орёл. М., 2001.

7. Шибаев Д.А. Выборы в АН СССР 1943, 1946 и 1953 гг. в документах Отдела науки ЦК ВКП(б)/КПСС. ИИЕТ РАН. Годичная научная конференция 2004 г. М.: Диполь-Т, 2004



1 В репрезентативную подборку вошли тексты публикаций, связанных с общественно-политической тематикой, журналов: «Библиотека для чтения» (за 1840-1865), «Вестник Европы» (1866-1918), «Дело» (1869-1888), Журнал Министерства народного просвещения» (СПб., 1834—1917), «Отечественные записки»(1840-1884), «Русский вестник» (1856-1892), «Современник» (1836-1866), «Сын Отечества» (журнал:1856 года по 1861), «Сын Отечества» (газета: 1862-1901), Учёные записки, издаваемые Казанским университетом (1834-1861), Учёные записки Императорского Юрьевского университета 1899, 1900, 1911; газеты «Русские ведомости» (1863-1918), «Московские Ведомости» (за 1840-1917), «Санкт-Петербургские Ведомости» (за 1840-1917), «Биржевые ведомости» (1861-1917), Газета А.Гатцука (с 1833 по 1891), «Новое время» (1868-1917). В скобках указан период, за который просматривались материалы издания

2 РГАСПИ. Ф. 578.НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ №-100 ПРИ ЦК ВКП (б) (НИИ-100) 1943-1948 гг.

1439д., ф. 579 НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ №-205 ПРИ ЦК ВКП (б) (НИИ-205) 1943-1948 гг.

488д.,1943-1948 гг.,1937-1956 гг.,ф.85 ИНСТИТУТ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК ПРИ ЦК КПСС (ИОН) (1962-1991 гг.)

28053д. 1962-1992 гг., ф. 606 АКАДЕМИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК ПРИ ЦК КПСС (АОН) 1946-1992 гг.15912д.

1942-1994 гг.


3 Российская государственная библиотека РГБ,Российская национальная библиотека РНБ,

Государственная публичная научно-техническая библиотека России ГПНТБ России, Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы им. М.И. Рудомино ВГБИЛ,Государственная публичная историческая библиотека России ГПИБ, Библиотека Российской академии наук (БАН), Библиотека Санкт-Петербургской академии управления и экономики, Библиотека по естественным наукам Российской Академии наук (БЕН РАН).



4 За 20 лет с конца 1930-х ко второй половине 1950-х по данным Отдела науки и вузов; Отдела естественных и технических наук и вузов; Отдела философии и правовых наук и вузов; Отдел экономических и исторических наук и вузов (1937 – 1956)научная отчетность в среднем выросла в 11-11, 3 раза. См. РГАСПИ. Ф. 17. Оп.133. ед.хр.11

5 РГАСПИ. Ф. 504. Документы статистико-информационного института ИККИ (Бюро Варги) (1921-1928)

6 К примеру, место упраздненных летом 1943 г. специальных подразделений Коминтерна (Службы связи, Первого отдела, Политической референтуры и Комиссии при ИККИ по работе среди военнопленных) заняли созданные в 1943—1944 гг. закрытые научно-исследовательские внутрипартийные структуры - НИИ-100 и НИИ-205, телеграфное агентство «Супресс» и Отдел международной информации ЦК ВКП(б), переименованный впоследствии в Отдел внешней политики ЦК6.

7 О функциях и характере экспертно-разведывательной деятельности специальных подразделений Коминтерна, создании НИИ-100 и -205, ОМИ и ОВП ЦК ВКП(б) подробнее см.: Докладная записка (без адресата), 14 мая 1943 г.; Постановление Комиссии по ликвидации дел Коммунистического Интернационала, б. д., июнь 1943 г.; Штат сотрудников НИИ-100, б. д., сент. 1943 г.; Запись беседы зав. сектором ОВП Б. П. Вронского с членом Национального совета Компартии США Моррисом Чайлдс, 10 апр. 1947 г.; Б. П. Вронский — В. В. Мошетову, зам. зав. отделом ОВП ЦК ВКП(б). Информационная записка, б. д., дек. 1947 г. // Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф. 495, оп. 73, д. 182, л. 16-27; д. 174, л. 78-82; д. 182, л. 29-33; ф. 17, оп. 162, д. 37, л. 112; оп. 128, д. 1128, л. 60-61, 263-275.

8 РГАСПИ ф.17. оп. 85. Стенограммы Секретного отдела (1926 – 1934; 1935-1940; 1946-1952)

9 Обработке подверглись материалы архивов следующих изданий: РГАСПИ ф. Фонд 364. Оп.1, ед.хр. 17-44 - Редакция газеты "Правда" (1956-1991), Фонд 591. Оп.1, ед.хр. 14-32, Оп.2, ед.хр. 37-56 - Редакция газеты "Сельская жизнь" (1960-1991), Фонд 595, оп.1., ед. хр. 57-76 - Редакция журнала "Политическое самообразование" (1957-1989), Фонд 599, оп. 3,ед.хр. 78-96 - Редакция журнала "Коммунист"(1956-1991) Фонд 623, оп.1, ед.хр. 12-47, оп.2, ед.хр. 37-77, оп.4, ед.хр.78-112 - Издательство политической литературы ЦК КПСС (Политиздат) (1931-1991) Фонд 637, оп.1, ед.хр.11-18 - Редакция "Экономической газеты" (1955-1989) Фонд 638, оп.2, ед.хр. 23-32 - Редакция газеты "Социалистическая индустрия" (1969-1989); Фонд 25М, оп.1, ед.хр.18-25 – Редакция журнала "Смена" (1956 – 1991); Фонд 72М, оп.2, ед.хр.24-37 – Редакция журнала "Комсомольская жизнь" (1958 – 1990); Фонд 98М, оп.1, ед.хр.24-89, оп.2, ед.хр. 90-137 – Редакция газеты "Комсомольская правда" (1925 – 1991); Фонд 75М, оп.1, ед.хр.24-45 – Редакция журнала "Сельская молодежь" (1924 – 1941, 1946 – 1991); Фонд 83М, оп.1, ед.хр.14-46 – Редакция журнала "Юный натуралист" (1928 – 1941, 1956 – 1991); ГАРФ. Ф. Р-9547, оп2., ед. хр .1125- 2178., 1947–1991 ВСЕСОЮЗНОЕ ОБЩЕСТВО «ЗНАНИЕ». 1947–1991. В его составе находится архив редакции журнала «Знание – сила» (1947-1992).Ф. Р-9547, оп.2, ед. хр.2147- 3247, 1947–1991

10 ГАРФ. Ф. М- 2114. Оп.3. ед хр. 47. Материалы ВАК за 1960-1964.

11 Использовались возможности нескольких информационно-аналитических систем: «Медиалогия», «Интегрум» (преимущественно «Интегрум-профи»), КРОС «www.public. ru», Национальный корпус русского языка (НКРЯ) «www.ruscorpora.ru», текстовые базы ФЭП. Инструментарий этих систем позволяет автоматически обработать данные более чем 25000–30000 объектов, определить ряд параметров, обозначающих характеристики сообщений в расширенных контекстах масс-медиа. Кроме того, функционал систем дает возможность выявить связи между объектами. Выбор нескольких систем обусловлен необходимостью сравнения результатов, более тщательной проверки данных, максимального устранения погрешностей.



База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница