Е. В. Булюлина Лозунг (от нем. Lozung призыв) краткая, концентрированная формулировка основной идеи, задачи, требования; кратко выраженный ведущий принцип. Лозунг обращается к конкретному субъекту с тем, чтобы с




Скачать 99.11 Kb.
Дата12.08.2016
Размер99.11 Kb.
Е.В.Булюлина

Лозунг (от нем. Lozung – призыв) – краткая, концентрированная формулировка основной идеи, задачи, требования; кратко выраженный ведущий принцип. Лозунг обращается к конкретному субъекту с тем, чтобы стимулировать выполнение им неких ближайших или отдаленных целей.1 Для политики лозунги являются очень важным и специфическим способом влиять на сознание людей в силу неких присущих им особенностей. Прежде всего, лозунги образно воплощают ту или иную идею и направлены на эмоции. Их основные функции – организационная, мобилизационная, предписывающая. В силу своего назначения лозунг должен удовлетворять следующим требованиям: быть кратким, понятным, конкретным, четким. От частого повторения лозунги превращаются в идеологические клише, стереотипы мышления людей, и «чем чаще повторяются, тем больше оседают в подсознании масс».2

Большевистская агитация и пропаганда всегда придавала большое значение лозунгам. Агитационно-пропагандистская работа имела классовую направленность, она обращалась к тем слоям населения, которые являлись опорой власти, прежде всего, к рабочим и крестьянам. Низкий общеобразовательный и культурный уровень трудящихся облегчал возможности внедрения в массовое сознание официальной идеологии. Лозунги не предполагали обсуждений, они имели законченный вид готовых истин, многократно повторяясь, звучали привычно и создавали предсказуемую реакцию на них.

Коммунистическая партия большевиков имела значительный пропагандистский опыт, накопленный за период борьбы с самодержавием, и справедливо считала пропаганду важным оружием в борьбе за строительство нового строя. Не случайно уже в декабре 1917 г. был образован отдел революционной пропаганды при ЦК РКП(б), на базе которого впоследствии был создан знаменитый Агитпроп – отдел советской агитации и пропаганды, призванный объединить и возглавить «агитационно-пропагандистскую и культурно-просветительскую работу всех видов».3 При этом к началу 1920-х гг. компартии удалось укрепить сеть массовой печатной пропаганды, установить единоличное руководство печатью и обеспечить воздействие прессы на массовое сознание.4

Средства массовой информации многократно усиливали воздействие лозунгов на население. Ежедневно воспроизводимые на страницах печати, лозунги обретали широчайшую аудиторию.

Приведенные ниже лозунги публиковались на протяжении 1920-х гг. в газете «Борьба», органе Царицынского губернского комитета РКП(б) – ВКП(б), впоследствии переименованной в «Сталинградскую правду».5 Работая с этим источником, автор настоящей статьи постоянно сталкивался с лозунгами. Показалось любопытным собрать их в хронологическом порядке. При этом оказалось, что каждый лозунг «работал» лишь определенное время, так как являлся выражением конкретной ситуации. Как яркий мазок кисти, лозунг освещал тот или иной эпизод истории, собранные же вместе, они представили широкое полотно событий и реалий такой своеобразной эпохи становления и развития советской государственности.

В начале 1920-х гг. популярны были лозунги, связанные с призывом в Красную Армию («Спешите! Красная конница ждет вас!»; «Юноша, почему тебя нет в рядах допризывников?»; «Призывник, помни срок явки!»), сбором сельскохозяйственного налога («Неплательщики налога – враги трудового народа!»; «Кто не внесет общегражданского налога в июне, в июле будет платить втрое!»), восстановлением народного хозяйства («Штыком победили – победим молотом!; «Дружный труд рабочих и крестьян вгонит разруху в могилу!»; «На трудовом фронте решается наша судьба!»), субботникам и воскресникам («Завтра воскресник! Коммунисты – вперед, беспартийные – не отставай!»; «Кто не пойдет на воскресник, то жаждет страданий трудового народа!»). Появляются многочисленные лозунги о борьбе с неграмотностью: «Темнота нас губит»; «Где у безграмотного колос, у грамотного – два!»; «Только грамотная мать – опора своему ребенку»; «Убьем наукой засуху и голод!» И даже такой: «Берегите работников просвещения, ибо их у нас мало».

Из года в год не прекращалась антирелигиозная пропаганда: «Церкви, синагоги и мечети – под школы и народные дома!»; «Религия – орудие эксплуатации!», «С уничтожением народного невежества исчезнет религиозный дурман»; «Армия безбожников – в бой с мракобесием!». Советская власть исходила из того, что религиозное мировоззрение вредно для рабочих и крестьян, атеизм же, напротив, стал государственно признанным и насаждался в принудительном порядке. В конце 1921 г. при Агитпропе была создана специальная комиссия по вопросам антирелигиозной пропаганды во главе с Е.Ярославским. Очень важным считалось преодоление элементов религиозности в повседневной жизни, «борьба» с церковными праздниками, обрядами и внедрение новых форм быта: «Вместо пасхального обжорства – помощь беспризорным детям, вместо религиозных праздников – революционные!».

Из ведения церкви было изъято оформление записей актов о рождении, бракосочетании и смерти и передано отделам ЗАГС при исполкомах советов. Целью отстранения церкви от повседневной жизни населения объясняется и популяризация идеи кремации покойников. И хотя первое учреждение по ритуальному сжиганию трупов появилось в Москве в 1922 г.6, в провинции лозунги о «советском крематории» появились позднее: «Даешь наш советский крематорий!» (1927 г.).

С начала нэпа и практически до конца 1920-х гг. не исчезали лозунги о кооперации: «Через кооперацию уменьшим нужду!»; «Дайте средства кооперативам, и они победят спекулянтов»; «Бьем частный капитал рабочей кооперацией!». В период военного коммунизма товарно-денежные отношения практически были свернуты, все виды кооперации – потребительская, промысловая, сельскохозяйственная, кредитная, - были объединены и превращены в государственный распределительный аппарат, работающий под руководством Наркомата продовольствия и его отделов на местах. С переходом к нэпу усилилось значение потребительской кооперации в снабжении населения продуктами и промышленными товарами. Шли кампании по привлечению населения в кооперативы, целенаправленно вытеснялся частник с рынка. Частный торговец объявлялся врагом государства, слова «спекуляция», «спекулянт» приобрели ярко выраженную негативную окраску: «Долой спекулянтов!»; «Ни копейки частному торговцу!». На потребительскую кооперацию возлагались задачи борьбы со спекулянтами, осуществления торговли, заготовок и снабжения населения. К 1928 г. почти все звенья кооперативной системы были огосударствлены.

С начала и до конца 1920-х гг. звучат лозунги о государственных внутренних займах – важнейшем источнике пополнения государственной казны. Каждый работавший гражданин был вынужден ежегодно подписываться на заем в размере хотя бы одного ежемесячного оклада. Согласно официальной пропаганде, подписка на очередной заем была добровольной и проходила в обстановке «трудового и политического подъема». Средства массовой информации активно агитировали в пользу займов: «Кто купил облигации хлебного займа, тот получил дешевый хлеб»; «Дадим государству месячный заработок взаймы!»; «Ни одного члена профсоюза без облигации!»; «Бей буржуазию трудовым рублем, давай свои деньги взаймы только государству!».

Для современного читателя не совсем понятно пристальное внимание советской печати к теме рабселькоров (рабочих и сельских корреспондентов): «Рабкоры и рабкорки! С пером в руке помогайте партии строить социализм!»; «Рабкор пишет – вся губерния слышит»; «С пером в мозолистой руке – вперед, за культуру!». Движение рабкоров зародилось в 1922 г. Поначалу рабочих корреспондентов выбирали на партийных и рабочих собраниях и вручали им наказы, о чем писать в газету. К середине 1920-х гг. это движение стало по-настоящему массовым. Позднее развернулось движение селькоров. К 1926 г. число рабселькоров в стране превысило 200 тыс. человек.7 Зачастую информация рабселькоров становилась сигналом для вмешательства в негативную ситуацию партийных и государственных органов: «Рабселькор – активный помощник прокуратуры».

Появление лозунга «Самоубийство – результат отрыва от общественности» связано со смертью Сергея Есенина 27 декабря 1925 г. Его предсмертное стихотворение «До свиданья, друг мой, до свиданья…» впервые было опубликовано в «Красной газете» (вечерний выпуск) 27 декабря. Маяковский писал: «Сразу стало ясно, сколько колеблющихся этот сильный стих…подведет под петлю и револьвер».8 Настроения безысходной тоски и разочарования оказались в эти годы созвучны многим. Но представителями власти владели иные чувства. 19 января 1926 г. в «Правде» была опубликована статья Троцкого «Памяти Сергея Есенина», в которой говорилось, что Есенин погиб потому, что «был несроден революции». Ему вторил Бухарин: «Советские устремления…оказались совсем не по плечу Есенину».9 Самоубийство объявлялось стремлением «уйти от действительности» и сурово осуждалось.

К этому же периоду относятся многочисленные лозунги о борьбе с пьянством: «Долой пивнушку из рабочего поселка!»; «Пьяница и хулиган – враги производства!»; «Общественная работа – противоядие от пьянства». До 1925 г. на территории РСФСР воспрещались изготовление и продажа спирта и крепких спиртных напитков. С окончанием Гражданской войны государство все больше обращает внимание на то, что это запрет стимулирует самогоноварение, доходы от продажи самогона оседают в карманах частников. 30 ноября 1923 г. всем местным исполкомам советов был разослан циркуляр «О борьбе с самогоноварением». В нем указывалось, что «изготовление самогона, уничтожая большие запасы хлеба и других продуктов, причиняет вред населению республики, увеличивая преступность и внося элемент разложения в строящееся пролетарское общество…»10 Этот документ положил начало «беспощадной войне с самогонщиной», не принесшей, впрочем, заметных успехов. Декретом от 28 августа 1925 г. в стране официально была разрешена государственная торговля водкой (получившей в народе название «рыковка» по фамилии председателя СНК А.И.Рыкова). А уже в июне 1926 г. появляются тезисы ЦК ВКП(б) «О борьбе с пьянством». Отмечается рост алкоголизма среди коммунистов и рабочих. Начинаются акции по борьбе с пьянством и тесно связанным с ним хулиганством, что находит свое отражение в появляющихся на страницах печати лозунгах: «Осиновый кол хулиганству!», «Самогонщиков- отравителей народа – под суд!».

Начиная с 1927 г., все чаще появляются лозунги о борьбе с бюрократизмом: «Бюрократизм – на прицел, волокиту – на мушку!»; «Войну волоките и бюрократизму!» и т.п. Эта тема для советского государства не была нова. Уже созданному в 1918 г. Наркомату государственного контроля вменялась в обязанность борьба с бюрократизмом и волокитой в государственных учреждениях. Занимался этим и сменивший Наркомгоскон в 1920 г. Наркомат рабоче-крестьянской инспекции, и его местные органы. Усиление централизации управления в ведущих отраслях народного хозяйства и одновременная специализация управления по отраслям находили свое выражение в разукрупнении наркоматов. В составе наркоматов образовывались многочисленные главки, сектора, отделы, функциональные части, что приводило к неоправданной аппаратной множественности, перманентному росту управленческого персонала. Сталинградская губернская РКИ, проводя анализ поступления и разрешения жалоб, установила, что в 1927 г. 31% всех поступивших жалоб были жалобами на бюрократизм и волокиту в советских учреждениях.11 Как показала история, против этих врагов лозунги бессильны…

Обращает на себя внимание крайне милитаризированная лексика лозунгов. В словаре официальной пропаганды постоянно встречаются слова «бой», «армия», «огонь», «фронт», «война», «смерть» и т.п. Особенно она усиливается к концу рассматриваемого периода, что связано не только с нагнетанием в обществе ощущения военной угрозы от «капиталистического окружения», которое достигло своего апогея в 1927-1929 гг.12 («Тучи военной угрозы сгущаются, будь начеку!»; «Враги не спят, будь в боевой готовности!»), но и с процессами, происходившими в политической жизни страны («Огонь по правым шатаниям и троцкизму!»; «Сметем вредителей с лица земли!»; «Единым фронтом – против озлобленного врага!»). В лозунгах объявляется война не только внешним и внутренним врагам, реальным и мнимым, но и бюрократизму, неурожаю, бесхозяйственности и т.д., включая суслика (лозунг 1923 г. - «Смерть суслику!»), который одно время, как воробей в Китае, был объявлен главным уничтожителем зерна, подрывающим благосостояние сельского хозяйства Советской республики.

Реалии времени отражают и следующие лозунги: «Трудовой народ, строй воздушный флот!»; «ГПУ – глаза и уши пролетариата»; «Рабочий! Что ты сделал для раскрепощения жены?»; «Работницы, сбросьте цепи кухни и пеленок!»; «Кино – друг массы»; «Забот с себя снимает массу, кто носит деньги в трудсберкассу!» и др.

Лозунги, являясь инструментом официальной агитации и пропаганды, использовались для социализации формирующейся «новой исторической общности» - советского народа. Тем не менее, отдавая должное эффективности идеологической машины Советской власти, ошибочным будет преувеличивать ее воздействие на население. Документально собранные свидетельства подтверждают, что советское общество было далеко не однородным и проявляло устойчивость к идеологической обработке. Если бы это было не так, не появлялись бы, как выражение живого народного духа, частушки, в которых обыгрывались идеологические клише того времени, подобные той, что была зафиксирована агентами Сталинградского ОГПУ в 1929 г.:

Кто сказал, что Ленин умер?

Я на днях его видал:

Без подштанников, в рубашке

Пятилетку догонял.

Однако это уже совсем другая история…

Примечания:



  1. Политическая энциклопедия : в 2-х т. – Т.1 / Нац. обществ.-науч. фонд; Рук. проекта Г.Ю.Семигин. – М.: Мысль, 1999.

  2. Хевеши М.А. Толковый словарь идеологических и политических терминов советского периода: 2-е изд., доп. – М.: Международные отношения, 2004. - С.6.

  3. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК: Изд. 7-е. – Ч.1. - М.: Госполитиздат, 1954. – С.513.

  4. Подробнее см.: Соскин В.Л. Российская советская культура (1917-1927 гг.): Очерки социальной истории. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2004.

  5. В 1925 г. Царицын был переименован в Сталинград.

  6. Лебина Н.Б. Повседневная жизнь советского города: нормы и аномалии. 1920-1930 гг. – Спб.: Журнал «Нева» - Издательско-торговый дом «Летний сад», 1999. – С.101.

  7. Соскин В.Л. Указ. соч. – С.255.

  8. Маяковский В.В. Сочинения в 2-х т. – Т.2. – М.: Изд-во «Правда», 1988. – С.677.

  9. Правда. 1927. 12 января.

  10. ГАВО. Ф.Р-37. Оп.2. Д.67. Л.23.

  11. Там же. Оп.1. Д.718. Л.13-15.

  12. См.: Голубев А.В. Советское общество и «военные тревоги» 1920-х гг. // Отечественная история. – 2008. - № 1. – С.36-58.

Анкета


Название статьи: «Станция отправления – СССР, станция назначения – коммунизм!»: история страны в лозунгах 1920-х гг.


Фамилия, имя, отчество

Булюлина Елена Владимировна

Место работы (учреждение)

Волгоградский государственный университет

Место работы (кафедра, отдел и т.д.)

Кафедра документной лингвистики и документоведения

Должность

Доцент

Ученая степень

Кандидат исторических наук

Ученое звание

Доцент

Аспирантура, докторантура

Докторантура


Домашний адрес

400040, Волгоград, пр.Металлургов, д.76, кв.135

Телефон домашний


(8442) 73-05-06


Телефон мобильный

89197949964


Телефон рабочий




E-mail

bulyulina@mail.ru


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница