Дипломная работа на тему: Сравнительный анализ частотности употребления третьего инфинитива на примере перевода М. Агриколы «Новый Завет» иперевода Библии на современный финский язык



страница1/4
Дата07.07.2016
Размер1.03 Mb.
ТипДипломная работа
  1   2   3   4


РУССКАЯ ХРИСТИАНСКАЯ ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ

КАФЕДРА ФИНСКОГО ЯЗЫКА И КУЛЬТУРЫ


Дипломная работа на тему:


Сравнительный анализ частотности употребления третьего инфинитива на примере перевода М. Агриколы «Новый Завет» и перевода Библии на современный финский язык.

Выполнила: студентка 5 курса

факультета финского языка и культуры

Кофанова Екатерина Фёдоровна.

Научный руководитель: К.ф.н.

Халипов Сергей Григорьевич.


Санкт-Петербург

2010 год.

Содержание

Стр.

Введение 3



I. Рассмотрение грамматического явления инфинитива 7

1.1 Глагол и его особенности в финском языке 7

1.1.1 Характеристика времени у глаголов 9

1.1.2 Изменение по лицам 15

1.1.3 Наклонения глаголов 17

1.1.4 Валентность 22

1.2 Понятие инфинитива и его квалификация

в разноязычных грамматиках 25

1.3 Особенности инфинитива в финском и в русском языках 30

1.3.1 История изучения и сущность инфинитива в русском языке 31

1.3.2 Инфинитив в финском языке 37

II. Третий инфинитив 51

2.1 Исследования III-го инфинитива 51

2.2 Происхождение форм Ш-го инфинитива 54

2.3 Рассмотрение функций III-го инфинитива 57

III. Особенности употребления Ш-го инфинитива, начиная с 16 века 65

3.1 Употребление Агриколой форм Ш-го инфинитива в переводе

Нового Завета 67

3.2 Перевод Библии на современный финский язык 71

3.3 Сравнение частотности употребления 74

Заключение 79

Список используемой литературы 86

Приложения 90

Введение
Данная дипломная работа посвящена изучению такой грамматической категории финского языка как третий инфинитив. Работа представляет собой рассмотрение различных аспектов употребления и развития форм третьего инфинитива. Значительная часть работы посвящена рассмотрению понятия инфинитива в целом и сравнению некоторых моментов финского и русского языков относительно данной темы, а именно: рассмотрению понятия глаголов; рассмотрению явления инфинитивов в финском и в русском языках и их сравнение.

Целью дипломной работы является изучение развития третьего инфинитива финского языка, в том числе, за счёт выявления частоты, а также особенностей употребления третьего инфинитива на основе текстов старофинской и современной литературы, а именно, перевода Нового Завета Микаэлем Агриколой и современного перевода Библии 1992 года.

Для реализации поставленной цели необходимо осуществить следующие задачи: - рассмотреть понятие глагола, в связи с тем, что инфинитив является одной из его форм; - рассмотреть понятие инфинитива в принципе, - а также рассмотреть историю изучения данного вопроса.

В дипломной работе будут использоваться следующие методы исследования:

1) метод выборки с последующим анализом примеров;

2) метод количественного подсчёта.

А также в практической части работы основным методом исследования будет являться диахронический метод, поскольку рассматриваемые вопросы входят в сферу динамической лингвистики. Тот факт, что основным материалом изучения послужили тексты переводов Нового Завета 1548 и современный перевод Библии, объясняется тем, что начало финской письменности было положено именно со времени Микаэля Агриколы и его деятельностью по созданию финского письменного языка, что послужило отправной точкой его развития. Соответственно нынешняя картина развития финского языка отражена современным переводом Библии. Хотя, если говорить об эволюции языка, которая непрерывно происходит, в том числе и в финском языке, грамматический уровень является наиболее консервативным по сравнению, допустим, с лексическим, поэтому предполагается выявить не фундаментальные изменения, но определённые особенности развития.

Для того чтобы приступить к рассмотрению грамматического явления инфинитива, следует обратиться к классу речи, к которому он применяется, а именно, к глаголам. Хотя некоторые лингвисты рассматривают инфинитивные формы глаголов как отдельное грамматическое образование.1

Инфинитив как особая форма глагола был замечен еще античными грамматистами. В си­стеме «александрийской» грамматики среди наклонений глагола, которые определяются как формы глагола, «показывающие, како­во душевное движение», «душевное намерение», наряду с изъяви­тельным, повелительным, желательным и подчинительным выде­ляется пятое наклонение – неопределенное. Тем самым античные грамматисты, видимо, усматривали в инфинитиве функцию, близкую к глаголь­ным наклонениям, но не сформулировали ее.2

Инфинитив — особый по происхождению и роли класс слов с процессуальной семантикой — свойствен многим родственным индоевропейским языкам и языкам некоторых других семей.3 Даже в наши дни можно наблюдать возникновение новых (вторичных) инфинитивов, например в балканских языках.

Для того чтобы показать отличительные черты и особенности финского инфинитива, данное грамматическое явление будет рассмотрено в сравнении с инфинитивом в русском языке. Так как тема инфинитивов была уже довольно широко изучена многими исследователями, как в финском, так и в русском языках, в представленной работе будут даны лишь узловые аспекты в употреблении, образовании и функциях инфинитивов.


Что касается русского инфинитива, то он был предметом многочисленных ис­следований, посвященных разным аспектам его функционирова­ния и синтаксического употребления в предложении, лексической сочетаемости и месту в грамматической системе русского глагола. Казалось бы, что имеющиеся работы, в том числе монографичес­кого и диссертационного характера, исчерпывают «инфинитив­ную» проблематику. Однако, по мнению Шелякина М. А., высказанному в его работе, «русский инфинитив остается «трудным ребенком» русской грамматики: многие вопро­сы его изучения еще не получили однозначного решения и оста­ются спорными или вообще не ставились.4

Говоря об исследованиях на тему инфинитивов в финском языке, следует отметить, что в грамматиках финского языка инфинитивами называются именные или неличные формы глагола, сочетающие в себе при­знаки имен существительных и глаголов и противостоящие лич­ным формам глагола, имеющим исключительно глагольные признаки.

Наличие разного рода инфинитивов, которые могут склоняться является важной чертой финской глагольной системы.

По своему происхождению прибалтийско-финские инфинити­вы, как и инфинитивы индоевропейских языков, являются обособившимися в определенных синтаксических функциях и за­стывшими падежными формами отглагольных имен, а показатели инфинитивов были в прошлом суффикса­ми этих имен.5

История формирования прибалтийско-финских инфинитивов, наиболее подробно рассмотрена П. Саукконеном в книге «Из истории конструкций с инфинитивами в формах лативных па­дежей в прибалтийско-финских языках».


Большое значение для изучения инфинитивов, как и вообще синтаксиса финского языка имеет работа Э. Н. Сетеля «Синтаксис финского языка». Основные положения Э. Н. Сетеля об инфинитивах, выска­занные в «Синтаксисе», были дополнены им в «Грамматике финского языка».

Также, говоря об исследованиях финских инфинитивов, стоит упомянуть работы Л. Хакулинена «Развитие и структура финского языка», А. Пенттиля «Грамматика финского языка», Дубровиной З.М «Инфинитивы в финском языке».

Говоря уже конкретно про изучение третьего инфинитива, кроме названных ранее, стоит отметить ещё и таких исследователей, как Георгия Мартыновича Керта и Терхо Итконена. Если Дубровина в своей работе делает попытку выявить исторически сложившиеся и существующие в современном финском языке закономерности употребления каждой из инфинитивных форм в отдельности и в её связях с другими инфинитивными формами, то предметом изучения Г. М. Керта становятся уже конкретно m-овые инфинитивные формы в литературном финском языке.

Моя же работа имеет диахронический характер, заключающийся в анализе частотности употребления третьего инфинитива и в сравнении условий употребления указанного грамматического явления.


I. Рассмотрение грамматического явления инфинитива


1.1 Глагол и его особенности в финском языке

Для того чтобы приступить к рассмотрению такой грамматической категории как инфинитив, следует обратиться к классу речи, к которому он применяется, а именно к глаголам. Хотя, некоторые лингвисты рассматривают инфинитивные формы глаголов как отдельное грамматическое образование. Так, например, в трудах известного датского лингвиста Отто Есперсена рассматриваются так называемые «вербиды», то есть инфинитивы и причастия. «Следует рассматривать „вербиды“ (причастия и инфинитивы) как особый промежуточный разряд между существительными и глаголами»6

Глаголы в большинстве языков, во всяком случае, в таких языках, как индоевропейские, семитские и финно-угорские, обладают настолько большим количеством отличительных черт, что совершенно необходимо признать их отдельным разрядом слов, даже если в некоторых случаях та или другая характерная черта отсутствует. Они характеризуются различением лиц (1-го, 2-го, 3-го), времен, наклонений и залогов. Что же касается значения глаголов, то они, обозначают явления; глаголы можно разделить на: обозначающие действие (ест, дышит, убивает, говорит и т. д.), обозначающие процесс (становится, растет, теряет, умирает и т. д.) и обозначающие состояние (спит, остается, ждет, живет, претерпевает и др.), хотя есть также немало глаголов, которые трудно включить в какой-либо из этих классов (сопротивляется, презирает, угождает). Почти всегда можно определить, является ли данное понятие глагольным или нет. А при сочетании глагола с местоимением (он ест и т. д.) или с существительным (человек ест и т. д.) обнаруживается, что глагол сообщает сочетанию особый характер завершенности и создает более или менее законченное высказывание, чего не получается при соединении существительного или местоимения с прилагательным или наречием. Глагол дает жизнь предложению и поэтому особенно важен при построении предложений. Предложение почти всегда содержит глагол; сочетания же без глагола, имеющие законченный характер, представляют собой исключения. «Некоторые грамматисты даже наличие глагола считают обязательным условием для того, чтобы данное высказывание можно было признать предложением.»7

Сравнивая сочетания: собака лает и лающая собака, мы увидим, что, хотя лает и лающая явно тесно связаны друг с другом и могут быть названы формами одного и того же слова, однако лишь первое словосочетание завершено как законченное высказывание. Сочетание же лающая собака лишено специфичной завершенности и ставит нас перед вопросом: „Ну и что же с этой собакой?“ Такая способность создавать предложения обнаруживается у всех тех форм, которые часто называются „предикативными“ (finite) формами, но отсутствует у форм типа лающий и съеденный (причастия), лаять, есть (инфинитивы) и т. д. Причастия являются по существу прилагательными, образованными от глагола, а инфинитивы имеют ряд общих черт с существительными, хотя синтаксически и причастия и инфинитивы сохраняют много общего с глаголом. Таким образом, с определенной точки зрения мы имеем полное основание ограничить применение термина „глагол“ теми предикативными формами, которые обладают специфически глагольной способностью образовывать предложения.

Глагол представляет собой отдельную часть речи, обозначающую процесс, что свойственно всем глаголам, независимо от их лексического значения. Самыми распространёнными глаголами в финском языке являются: глагол olla (быть), а также частица отрицания ei (не). Другие наиболее распространённые глаголы это: tulla (приходить), tehdä (делать), pitää (держать, нравиться и т.д.), jäädä (оставаться), sanoa (говорить), а также модальные глаголы voida (мочь), saada (получать).8

Глаголы являются открытым грамматическим классом, в который постоянно входят новые слова, особенно производные от них. Также они согласно своему спряжению различаются на спрягаемые и неспрягаемые. Инфинитивные же формы глагола или номинальные формы (инфинитивы или причастия) частично спрягаются подобно существительным.

1.1.1 Характеристика времени у глаголов

Глаголы могут спрягаться по временам. Время это такая грамматическая категория, значения которой характеризуют временную отнесенность (временную референцию) ситуации, описываемой предложением. Значения показателей грамматического времени в конкретных языках могут отличаться по трем параметрам.

Первый параметр – взаиморасположение временного интервала, в течение которого описываемая ситуация имеет место в актуальном мире, и выбранной на временной оси точки отсчета. Этот параметр имеет три значения – одновременность, предшествование и следование. Второй параметр – взаиморасположение точки отсчета и момента речи. Этот параметр имеет те же три значения: точка отсчета может совпадать с моментом речи, предшествовать ему, и следовать за ним. Третий параметр – относительная удаленность временного интервала, который занимает описываемая ситуация, от точки отсчета. Первые два параметра определяют статус грамматического времени как дейктической категории.

Расположение временного интервала, который занимает описываемая ситуация по отношению к точке отсчета, совпадающей с моментом речи, называется абсолютным грамматическими временем. Абсолютное время имеет три значения – настоящее (временной интервал, в течение которого ситуация имеет место, содержит в себе момент речи, а в предельном случае – совпадает с ним), прошедшее (временной интервал, в течение которого ситуация имеет место, предшествует моменту речи), будущее (временной интервал, в течение которого ситуация имеет место, следует за моментом речи). В финском языке третий параметр, то есть будущее время выражается по средствам настоящего. Это означает, что глагол будущего времени будет стоять в форме настоящего, а определить в каком из двух времён на самом деле стоит глагол возможно исходя из контекста, а также из падежа дополнения. Если глагол в настоящем времени, то дополнение стоит в аккузативе: luen kirjan (читаю книгу); а если в будущем, то: luen kirjaa (прочитаю книгу).

Особый случай употребления настоящего времени – употребление в хабитуальных и гномических, или генерических высказываниях, как, например, Вода замерзает при температуре 0 С. Поскольку такие высказывания не предполагают, что в момент речи имеет место ситуация "вода замерзает", применение к этому случаю сформулированного выше определения настоящего времени проблематично. «Одни исследователи считают, что высказывания такого типа являются вневременными и что к оценке их истинности понятие момента речи неприменимо. Более признанной, однако, является другой подход, согласно которому хабитуальные/генерические высказывания и высказывания о единичной ситуации (например, Петя сейчас пишет письмо) отличаются друг от друга тем, что первые характеризуют объект, то есть приписывают ему определенное свойство, вторые описывают события с участием объекта. При таком подходе противоречие между интерпретацией хабитуального/генерического предложения и значением настоящего времени снимается: утверждение, что вода обладает свойством замерзать при температуре 0 С, является истинным для любого момента речи.»9

Логически отношения предшествования и следования равноправны, однако между будущим и прошедшим временами существует фундаментальная эпистемическая асимметрия: говоря о прошлом, носители любого естественного языка имеют дело с уже осуществившейся реальностью, говоря о будущем – делают предположения о состоянии мира, которого еще не существует в момент произнесения высказывания. Следствием этой асимметрии является наличие в значении будущего времени различных модальных компонентов, связанных с эпистемической позицией говорящего по отношению к будущей ситуации. Соответственно, один из важнейших признаков, определяющих дистрибуцию форм будущего времени, – то, на чем основывается гипотеза о будущем положении дел. Значение будущего времени, в зависимости от этого, распадается на несколько более частных значений.

Одно из частных значений – интенциональное: "говорящий, делая утверждение о ситуации p в будущем, опирается на знание о том, что ее осуществление обусловлено намерением агенса": Пусть Петя выйдет в другую комнату; Я открою окно. Данное значение имеет очевидное лексическое ограничение: оно возможно только для глаголов, обозначающих контролируемые действия, поскольку глаголы, обозначающие неконтролируемые действия не предполагают наличия обладающего волей агенса, от которого зависит осуществление ситуации.

Второе частное значение – проспективное: "говорящий, делая утверждение о ситуации p в будущем, опирается на знание о ситуации q, которая имеет место в момент речи и которая должна повлечь за собой p, если естественный ход событий не будет нарушен".10

Значение запланированного будущего отличается от проспективного значения временной локализацией ситуации q: "говорящий, делая утверждение о ситуации p в будущем, опирается на знание о ситуации q, которая имела место до момента речи и которая должна повлечь за собой p, если естественный ход событий не будет нарушен". Значение запланированного будущего часто передается глагольными формами, первичная функция которых – выражение временной референции к настоящему.

Наконец, четвертое значение – предикативное: "говорящий, делая утверждение о ситуации p в будущем, опирается на свои общие знания, логику, интуицию, но не на знание о какой-либо реальной ситуации, которая имела место до или имеет место в момент речи

Значительную часть естественных языков составляют языки с трехчленным грамматическим противопоставлением "настоящее" – "прошедшее" – "будущее". К этому типу относятся, в частности, германские, романские и славянские языки. Во многих языках встречаются также двучленные временные системы, противопоставляющие прошедшее vs. непрошедшее или будущее vs. небудущее времена. Двучленные системы первого типа засвидетельствованы в уральских языках, в частности, в финском, как уже было отмечено ранее, где одна из глагольных форм допускает два прочтения – "описываемая ситуация следует за моментом речи" или "описываемая ситуация имеет место синхронно моменту речи".11

Выражение абсолютного и относительно времени может совмещаться в одной грамматической единице. О таких единицах говорят как о показателях абсолютно-относительного времени. Значение этих показателей определяется, во-первых, расположением точки отсчета – в прошлом или в будущем (при совпадении ее с моментом речи мы имеем абсолютное время), – а также расположением описываемой ситуации относительно точки отсчета.

Глагольные формы, которые вводят в рассмотрение ситуации, имевшие место до точки отсчета в прошлом, обычно называют плюсквамперфектом. Имперфект – традиционное название форм, выражающих значение "временной интервал, в течение которого ситуация имела место, включает точку отсчета в прошлом". Будущее в прошедшем описывает ситуации, которые, как ожидалось, должны были наступить после точки отсчета в прошлом; показатели будущего в прошедшем регулярно вводят в рассмотрение намерения участника ситуации ("собирался осуществить действие") или имеют долженствовательное прочтение ("должен был осуществить действие").

Абсолютно-относительные времена, задающие временную референцию ситуации относительно точки отсчета в будущем, представляют собой зеркальное отражение системы «плюсквамперфект – имперфект – будущее в прошедшем». В языках эти показатели встречаются реже и не имеют общепринятых обозначений.

Основные достижения в изучении категории времени в последние десятилетия связаны, главным образом, с двумя лингвистическими дисциплинами – грамматической типологией и формальной семантикой.

Типологическое исследование категории времени нацелено на выявление параметров межъязыкового варьирования в грамматическом выражении временной референции, а также универсальных ограничений на возможные пути диахронического развития показателей времени и на синхронный состав временных систем. Основные результаты в этой области связаны в первую очередь с именами Б.Комри (общая теория грамматического времени), Э.Даля (типология видо-временных систем, синхронная дистрибуция временных показателей, категория временной дистанции), Дж.Байби (диахроническое развитие показателей вида и времени) и С.Флейшман (временная референция к будущему).

Начало формально-семантическим исследованиям категории времени было положено Х.Рейхенбахом, который предложил различать понятия момента речи, момента события и точки отсчета и предположил, что в терминах этих понятий можно сформулировать содержательные обобщения о дистрибуции временных показателей. За этим последовал бурный рост исследовательской активности в сфере формального анализа темпоральной семантики. А.Н.Прайор, Ф.Гюнтнер, М.Беннетт, Б.Парти, которые предложили временные логики, основанные, с одной стороны, на понятии момента времени, а с другой – временного интервала, в значительной степени сформировали современную парадигму семантических исследований времени и других глагольных категорий, в первую очередь, категории вида.

Продолжаются исследования грамматической категории времени в отдельных языках, в особенности в тех языках, с описанием которых связан длительная лингвистическая традиция. Исследование временной системы русского языка, которое опирается, в частности, на труды А.А.Потебни, А.М.Пешковского, А.А.Шахматова и В.В.Виноградова, в последние десятилетия связано в первую очередь с именами А.В.Бондарко, Е.В.Падучевой и их последователей.

Подводя черту под вышесказанным, можно кратко отметить основные временные категории в финском языке. Это:

Презенс, то есть граммема грамматической категории времени, которая означает, что развёртывание ситуации включает момент речи.12 Kaksi plus kaksi on neljä (Два плюс два будет четыре); Kalat elävät vedessä (Рыбы живут в воде); Nykyään Suomessa syödään enemmän lääkkeitä kuin koskaan aikaisemmin (Сейчас в Финляндии едят больше лекарств, чем когда-либо раньше).

Имперфект - форма глагола, обозначающая действие как длительный или повторявшийся процесс в прошлом, безотносительно к тому, было ли действие завершено или нет. 13 Anatoli Karpov näytti eilen illalla Mikkelissä, mikä on ero harrastajan ja mestarin välillä (Анатолий Карпов показал вчера в Миккели в чём разница между любителем и профессионалом)14

Перфект - глагольная форма обозначающая действие, полностью осуществившееся в прошлом, до момента речи, причем результат этого действия длится в настоящем.15 Hän on asunut samassa talossa koko ikänsä (Он прожил всю жизнь в одном доме)

Плюсквамперфект - глагольная форма, основным значением которой обычно считается предшествование по отношению к некоторой ситуации в прошедшем. Ensimmäisen elokuvansa Kassila ohjasi 1949. Vuoteen 1962 ja näyttelijälakkoon mennessä hän oli tehnyt niitä 22 (Свой первый фильм Кассила выпустил в 1949. До 1962 года и до забастовки актёра он сделал их 22).16

Во многих языках также есть будущее время, однако в финском оно отсутствует, точнее говоря, выражается формой настоящего времени.

1.1.2 Изменение по лицам

Следующей грамматической категорией, характеризующей глагол является лицо, значения которого характеризуют объекты внеязыковой действительности по их участию в речевом акте. Языковые средства, кодирующие лицо, служат для идентификации говорящего (1-е лицо), слушающего (2-е лицо) и лица, не принимающего участия в данном речевом акте (3-е лицо). Кроме того, показатели лица могут передавать информацию о роде референта, числе объектов, включаемых в референт, социальном статусе референта, социальных отношениях между референтами.

Показатели лица обнаруживаются в разных фрагментах грамматической системы языка и демонстрируют большое морфологическое и морфосинтаксическое разнообразие. Морфосинтаксически показатели лица неоднородны: к ним относятся единицы, способные выступать в качестве вершины именной группы (minä, sinä, hän); показатели согласования при предикатной вершине предложения (olen, olet), выбор которых определяется характеристиками одного или нескольких аргументов предиката; посессивные показатели (minun, sinun,hänen). Морфологически показатели лица могут выступать как автономные словоформы, клитики и аффиксы. Например, местоимение minä является полностью автономным, а показатель t в слове olet, выражающий значение второго лица единственного числа, – аффиксом.

Категория лица обнаруживает тесную содержательную связь с другими грамматическими категориями, в первую очередь, с категорией числа и инклюзивности. Системы грамматических средств, кодирующих лицо, могут различать до четырех грамматических чисел (единственное, множественное, двойственное и паукальное "немного") и, независимо от этого, выражать инклюзивность "слушающий включается в число референтов местоимения" и эксклюзивность "слушающий не включается в число референтов местоимения". В финском языке представлены единственное, множественное, а также двойственное число, которое, однако, присуще только существительным, например häät, hautajäiset.

Семантическое содержание категории множественного числа, выражаемого при личных показателях, имеет важную особенность: референт множественного числа личных показателей неоднороден, что отличает его от множественного числа предметных имен. Например, "яблоки" – это "много яблок", но "мы" – это не "много я", а "я и другие".17

Показатели лица могут кодировать информацию о роде Это явление часто наблюдается среди показателей третьего лица. Но в финском языке показатели рода отсутствуют, так как допустим местоимение hän может означать как мужской род, так и женский.

1.1.3 Наклонения глаголов

Также в финском языке глаголы изменяются по наклонениям. Наклонение одна из основных грамматических категорий глагола. Наклонение тесно связано с понятием модальности. Различные модальные значения (возможности, долженствования, желания, эмоциональной оценки и т.д.) по-разному выражаются в языках мира. Так, эти значения часто передаются с помощью отдельных слов – модальных глаголов, наречий, прилагательных, т.е. лексическими средствами: Я хочу, чтобы он поскорее вернулся. С другой стороны, те же значения могут выражаться с помощью специальных морфем, которые регулярно присоединяются к глаголу, т.е. с помощью грамматических средств: Вернулся бы он поскорее! Модальные значения, которые выражаются грамматическими средствами, и называют наклонениями.

Итак, употребляя глагол в форме того или иного наклонения, говорящий имеет возможность выразить свое отношение к ситуации, обозначаемой глаголом, или оценить ее. Например, он может сообщить о том, является ли она желанной для него, огорчает его или удивляет. Он может оценить вероятность осуществления этой ситуации, определить ее статус по отношению к действительности или указать на источник своего знания о ней.

«Нейтральное» наклонение, с помощью которого говорящий изображает ситуацию как реальную, не сообщая никаких своих оценок, называют изъявительным, или индикативным. Все остальные наклонения называются косвенными, или неиндикативными.

Набор наклонений в языках мира сильно варьируется. Бывают языки, в которых наклонений нет вообще, а есть такие, которые различают больше десятка наклонений.

В финском же языке имеется четыре наклонения: изъявительное (indikatiivi), условное/сослагательное (konditionaali), потенциальное (potentiaali) и повелительное (imperatiivi). Изъявительное наклонение в финском, как и в большинстве других языков, не имеет никакого специального морфологического показателя – нет таких суффиксов или приставок, которые обозначали бы изъявительное наклонение, пример: luen tämän kirjan (прочитаю эту книгу). Отличительной особенностью финского изъявительного наклонения является то, что в нем различаются времена. Ни сослагательное, ни повелительное наклонения не противопоставляют форм настоящего/прошедшего/будущего. Что касается потенциального наклонения, то здесь также есть возможность употребления разных времен, но только в двух: в настоящем и в перфекте. Изъявительное наклонение наиболее часто употребляемое в финском языке.18

Итак, финские косвенные наклонения не имеют временных форм. Это обстоятельство нетрудно объяснить. Сослагательное наклонение обозначает ирреальную ситуацию, т.е. такую, которая никогда не имела места в действительности. Эта ситуация существует лишь в воображении человека и, тем самым, вне реального времени. Тем не менее во многих языках сослагательное наклонение (как правило, оно имеет другие названия) все-таки может иметь разные временные формы; так происходит, например, в английском. Напротив, повелительное наклонение, или императив, не имеет временных форм и в других языках мира. В повелительном наклонении изначально заложена идея будущего времени, поскольку побудительное высказывание может быть произнесено только по отношению к действию, которое еще не реализовано.

Если говорить об образовании повелительного наклонения в финском языке, то следует отметить, что в первом лице, единственном числе такой формы нет, во множественном числе показатель –kaa/kää прибавляется к основе глагола. Во втором лице, единственном числе повелительное наклонение выражается слабой формой глагола, например - mene! anna! (иди!, дай!)

Множественное число второго лица имеет показатель –kAA, который прибавляется к сильной гласной основе – sanokaa (скажи). В третьем лице прибавляется показатель –kооn в единственном числе,  kооt во множественном. Отрицание образуется при помощи вспомогательных слов älä (älkää, älköön, älkööt), напр. - älä kerro (не говори).


Сослагательное наклонение употребляется, во-первых, в составе условных предложений, причем как в его главной части, так и в зависимой. Если предложение относится к плану прошедшего, то сослагательное наклонение обозначает такое положение дел, про которое известно, что оно не существовало в действительности (такое условие называют контрфактическим). Например: Если бы мы вчера встали рано, то все грибы достались бы нам. Если условное предложение относится к будущему, то сослагательное наклонение обозначает условие, которое, с точки зрения говорящего, едва ли будет реализовано (хотя в принципе его реализация возможна, т.е. оно не является контрфактическим): Если бы мы завтра встали рано, то все грибы достались бы нам. Время в этих предложениях выражается только наречиями вчера и завтра; предложение Если бы мы встали рано, то все грибы достались бы нам может быть понято и как относящееся к прошлому, и как относящееся к будущему.

Образование же кондиционала, т.е. условного наклонения осуществляется путём прибавления окончания –isi к гласной основе глагола:

В финском языке он может выступать в настоящем времени - preesens/презенс - и в perfekti/перфекте.

Кондиционал также может быть в активе и пассиве. В настоящем времени активного залога – puhuisin (мог бы сказать), в пассивном залоге – puhuttaisiin (могли бы сказать), а в перфекте активного залога - olisin puhunut (сказал бы), в пассиве - olisi puhuttu (сказали бы).

Повелительное наклонение является самым частым неиндикативным наклонением в языках мира. Эта форма выражает просьбу, приказ, совет. С помощью императива говорящий не только сообщает о своем желании, чтобы то или иное действие было реализовано, но и пытается заставить адресата его выполнить.19

Во многих языках существует наклонение, с помощью которого можно сообщить о том, какой статус имеет ситуация по отношению к реальному миру. Например, в русском языке таким наклонением является сослагательное, в финском оно называется кондиционал и имеет тоже значение, что и в русском.

В то же время во многих языках мира есть особое наклонение, обозначающее ситуацию, которая еще не осуществлена, но близка к реализации, т.е. имеет статус потенциальной. Это наклонение часто является основным средством для указания на события, отнесенные к будущему. Будущее время очень близко к категориям ирреальной модальности. Разница в том, что будущее время рассматривает такой мир, который близок к реализации, а формы ирреальных наклонений создают мир, который говорящий либо с уверенностью считает не существовавшим, либо оценивает как крайне маловероятный. Глагольная потенциальная форма, рассказывает, что дело или событие по мнению говорящего очень вероятно, но все-таки не наверняка. Потенциал выражает предположение, вывод, возможность, неуверенность.

Потенциальное наклонение в финском языке образуется путем прибавления показателя –ne к сильной гласной основе глагола перед личным окончанием – tehnen (я, может быть, сделаю).

Особо нужно отметить употребление основного финского глагола "быть" - olla - в этом наклонении. Глагол изменяется в форму liene-, например (Hän lienee tehnyt sen. - Наверное, он сделал это)

Потенциал - очень малораспространенное наклонение. Почти не используется в разговорной речи. Его вообще легко избежать - просто использовать обычное изъявительное наклонение (индикатив) и добавлять такие слова, как kai (наверное), ehkä (может быть), luultavasti (вероятно), todennäköisesti (вероятно), ilmeisesti (очевидно), kenties (возможно), mahdollisesti (возможно), melko varmasi (почти наверняка), varmaankin (наверное) - то есть наречия - или глаголы: taitaa, который в связке с последующим глаголом переводится как "наверное", mahtaa (может), saattaa (может), voi olla (может быть) - что финны в разговорной речи и делают.

У потенциала 2 времени: настоящее - выражает настоящий или будущий момент, и перфект.

В обоих временах есть активная и пассивная формы.

Настоящее время:

актив: ostanen - я, может, куплю - en ostane - я, наверное не куплю

пассив: ostettanen - может, купят - ei ostettane - наврное, не купят

Перфект:


актив: lienen ostanut - я, наверное, купил - en liene ostanut - я, наверное, не купил

пассив: lienee ostettu - наверное, купили - ei liene ostettu - наверное, не купили

Подводя итоги можно привести таблицу общих данных по образованию наклонений в финском языке:
Таблица 1. Наклонения финского языка20


Падеж

Показатель

Положительная форма

Отрицательная форма

Индикатив (Indikatiivi)



kerro-n

en kerro

Кондиционал Konditionaali)

isi

kerto-isi-n

en kerto-isi

Потенциальное наклонение (Potentiaali)

ne, le, se, re

kerto-ne-n

en kerto-ne

Императив (Imperatiivi)


kAA, kO

kerro
kerto-kaa
kerto-ko-on

älä kerro
äl-kää kerto-ko
äl-kö-ön kerto-ko

1.1.4 Валентность

Также глаголам присуще такое свойство как валентность. Это способность слова сочетаться в тексте с другой языковой единицей, прежде всего с другим словом (ср. термин «валентность» в химии, служащий для описания способности химических элементов образовывать соединения той или иной структуры). Термин был введен в лингвистику Л.Теньером и А.В. де Гроотом и первоначально применялся только по отношению к глаголам. Например, глагол просить предполагает, что при нем могут быть указаны проситель (тот, кто просит), предмет просьбы (то, о чем или что просят) и адресат просьбы (тот, кого или у кого просят). Поэтому говорят, что глагол просить трехвалентен (кто, кого, о чем); ср.: герцог просил короля о милосердии. Множество валентностей глагола образует его валентную структуру. Валентности, как принято говорить, «заполняются»; заполнители валентностей слова называются его актантами. В принципе слово может быть валентно не только на другое слово, но и на словосочетание или даже предложение, ср.: просить помиловать всех родственников или просить, чтобы он помиловал всех родственников казненного.21

Валентности обычно упорядочиваются по номерам: первой называется субъектная, второй – валентность прямого объекта, последующий порядок более свободен. Однако в случае, если «каноническая» первая или вторая валентность у слова отсутствует, ее номер переходит к валентности, следующей по порядку; так, у глагола смеяться первой будет валентность субъекта (кто смеется), а второй – валентность косвенного объекта, выражающего стимул к смеху (над кем/чем смеется).

Ясным выражением того, что член предложения является дополнением глагола или относится к его валентности является то, что от глагола всегда можно задать вопрос этому дополнению. Например глагол rakastaa (любить) подразумевает уже две валентности – кто? и –кого? может любить. Дополнения могут оставаться не выраженными в самом тексте, т. е. они подразумеваются, но соответствующего слова в предложении или высказывании не содержится. Например: Tee ei aiheuta riippuvuutta, mutta kahvi aiheuttaa – Чай не вызывает зависимости, но кофе вызывает. Во второй части предложения подразумевается слово – зависимость.

Также время и обстоятельства места являются глагольными дополнениями (можно задать вопрос -когда? и -где?, например: törmäsin Anneliin puistossa viime lauantaina. – столкнулся с Аннели в парке в прошлую субботу. 22

Наконец, раскрывая тему глаголов и их особенностей в финском языке можно подвести итоги, сравнив основные параметры глагольных характеристик финского и русского языков. Принципиальных отличий, во всяком случае, большого их количества, исходя из рассмотрения темы, не наблюдается. Хотя ряд характерных черт у финских глаголов всё же присутствует. Для удобства обзора представим в виде пунктов следующие показатели:

Финитность (употребление в качестве сказуемого), а также нефинитность (употребление в качестве иных членов предложения) присуща глаголам как в финском, так и в русском языках.

Также как в русском в финском языке глаголы имеют форму настоящего и прошедшего времени, однако можно отметить особенность финских глаголов в том, что будущее время выражается по средствам настоящего. Это означает, что глагол будущего времени будет стоять в форме настоящего, а определить в каком из двух времён стоит на самом деле глагол возможно исходя из контекста, а также из падежа дополнения. Если глагол в настоящем времени, то дополнение стоит в аккузативе: luen kirjan (читаю книгу); а если в будущем, то: luen kirjaa (прочитаю книгу).

В изменениях по лицам (первое – указывает на говорящего, второе – указывает на собеседника, третье – указывает на лицо или предмет, не участвующий в речи, а также безличные – вечереет, рассветает) различий нет, такая же ситуация и с числами (единственное, множественное, хотя в некоторых языках также употребляется двойственное и тройственное число. Например в готском, арабском языке у глаголов есть двойственное число, было оно у глаголов и в праславянском и старославянском языках). Сходства русского и финского языков касаемо глаголов относятся и к таким его характеристикам как: залог (пассивный, активный), валентность (одновалентность, двувалентность и множественная валентность).

Переходность и непереходность глаголов также свойственна и финским и русским глаголам, но вот здесь выявляется такая особенность в финском языке, что один и тот же глагол может быть и переходным и непереходным одновременно, например suuntautua (направлять, направляться).

Говоря о роде, можно отметить особенность финских глаголов в том, что они не выражают женский или мужской род, также как и в местоимениях, например hän означает и он, и она. А в русском языке в единственном числе форма глагола указывает на мужской или женский род.

Ещё одной примечательной особенностью финских глаголов является то, что в наклонениях помимо индикатива (изъявительного), кондиционала (условного) и императива (повелительного), существует потенциальное, которое в русском языке в прямом грамматическом выражение отсутствует, хотя возможность действия (эпистемическая возможность) выражается с помощью вводных слов и разного рода частиц: Мне, наверное, придется часто ездить в Москву.

1.2 Понятие инфинитива и его квалификация в разноязычных грамматиках


Инфинитив (от лат. infinitivus - неопределенный) как особая форма глагола был замечен еще античными грамматистами. В си­стеме «александрийской» грамматики среди наклонений глагола, которые определяются как формы глагола, «показывающие, како­во душевное движение», «душевное намерение», наряду с изъяви­тельным, повелительным, желательным и подчинительным выде­ляется пятое наклонение – неопределенное. Тем самым античные грамматисты, видимо, усматривали в инфинитиве функцию, близкую к глаголь­ным наклонениям, но не сформулировали ее. Поэтому назван он был не по характеру «душевного движения», а «потому, что не имеет достаточно определенными лица и числа» 23

Инфинитив — особый по происхождению и роли класс слов процессуальной семантикой — свойствен многим родственным индоевропейским языкам и языкам некоторых других семей.24 Даже в наши дни можно наблюдать возникновение новых (вторичных) инфинитивов, например в балканских языках.

Прежде чем предложить разностороннюю характеристику инфинитива, следует рассмотреть какие отличительные черты выявлены у этой формы на типологическом уровне, чтобы точнее наметить необходимые аспекты описания.

Как показал еще в начале XIX в. Ф. Бопп и как много раз подтверждалось впоследствии (инфинитива не существовало ни в общеиндоевропейском праязыке, ни даже в ряде происходя­щих от него групп (например, в кельтских языках инфинитива не было и нет). Возникал он в более поздние периоды в разных системах на базе различных форм, но обычно этой базой становились имена.

Древнейшие памятники индоиранских языков (Веды и Авес­та) содержат словоформы, обладающие чертами инфинитива даже в пределах грамматической категории падежа, и в дальнейшем во многих языках индоевропейской семьи инфинитив и субстантивы — девербативы (отглагольные имена) в специальной литературе часто не различаются ни терми­нологически, ни функционально.25 Отчетливо прослеживается оты­менное происхождение инфинитива в германских, балтийских и славянских языках, соответствующие этимологические истоки могут даже сохраняться по говорам.

За пределами индоевропейских языков инфинитив тоже воз­никал в результате качественного преобразования отглагольных имен (например, в тюркских и финно-угорских; в языках уральской группы) и нередко выполнял функции глагольного номинатива (как, например, грузинский масдар). Иной генетический исток для инфинитива оценивается обычно как раритет. Таков, например, албанский инфинитив, восходящий к форме причастия.26

Именное происхождение инфинитива не смогло воспрепятствовать функциональному сближению этой формы с глаголом, что последовательно отмечается в большинстве грамматик.

В германистике принято считать инфинитив категорией слов, непо­средственно примыкающей к парадигме глагола или полностью в нее включенной. «Оглаголиванию» инфинитива способствовали, по мнению ученых, такие его релевантные свой­ства: 1) лексическое тождество с соотносительными личными формами, 2) одинаковая схема синтаксического управления, 3) абсолютная регулярность, что отличает инфинитив даже от самых продуктивных девербиатов.27



Вовлечение инфинитива в класс слов, функционально и грам­матически противостоящих отглагольным именам действия, мож­но признать еще одним типологическим свойством этой языковой формы. Однако данное свойство не универсально. Есть языки, где процесс дифференциации инфинитива еще не получил своего завершения и последний отграничивается от имен действия без должной последовательности. Вот почему, например, многие тюр­кологи при описании глагольной системы башкирского, казахско­го, татарского, узбекского языков предпочитают не использовать термин «инфинитив», поскольку его пришлось бы применять даже к тем грамматическим формам, которые сохранили способность склоняться. Подобная ситуация характерна и для современных алтайских языков Сибири, в кото­рых «имена действия составляют особый, очень важный разряд лексико-грамматических единиц, в разной мере тяготеющих к именам и глаголам». Степень «субстантивности» инфинитива постоянно обсуждается в славистике. Во многих европейских языках (немецкий, английский, французский) между инфинитивами и однозвучными именами создается зона полиморфизма. Полностью субстантивен румынский инфинитив, а в испанском он неустойчив в своих глагольных функциях и, склонный к субстантивации, не может использоваться как сказуемое. Такой субстантивированный инфинитив сочетается с субъектом и объ­ектом действия одновременно, то есть проявляет глагольные и именные свойства комплексно, не участвуя поэтому в выражении залоговой семантики. В узбекском языке инфинитив по своим функциям тоже близок к существительным и отличается малой употреби­тельностью. Еще одна отличительная черта инфинитива — способ пред­ставления им действия. В отличие от парадигматически скоррелированных форм инфинитивы обходятся минимумом специали­зированных грамматических категорий, поэтому выражаемый ими процессуальный признак отличается высокой степенью отвлечен­ности. Обычно у инфинитива отсутствуют именно те граммати­ческие свойства, которые актуальны для механизма предикатив­ного согласования (координации). Германисты не обнаруживают у инфинитива «выражения отнесенности действия к лицу — конкретному производителю данного действия». Так же оценивается инфинитив в романских языках. Это, естественно, накла­дывает целый ряд ограничений на использование инфинитива в роли сказуемого, но активно поддерживает употребление его в других синтаксических позициях. Подобная полифункциональность предопределяет важное ти­пологическое свойство инфинитива — с максимальной утилиза­цией использовать контекст, в то время как спрягаемые (личные) формы в подобных условиях, как правило, лишь «согласуются», дублируя уже имеющиеся в тексте показатели времени, лица, числа. Ср., например, в русск. яз.: Я от него сразу же бегу. — Я от него сразу же бежать. Так, активизируя скрытые грамматичес­кие потенции, осваивает инфинитив и наиболее характерную для глагола предикативную функцию. «Видимо, между морфологичес­кими и синтаксическими параметрами инфинитива существует закономерная внутренняя связь. Эта связь состоит в том, что при минимальной выраженности морфологических признаков эти формы поли-функциональны и функции их специфичны. Специфика синтак­сических функций, выполняемых инфинитивом в разных языках, может служить операциональным критерием оценки близости и отличий форм».28 В этом смысле интересно замечание Ш.Балли по поводу различия выразительных возможностей фран­цузского инфинитива в зависимости от положения в словосоче­тании и связанного с ним имплицитного или эксплицитного характера актуализации. При этом автор подчеркивает, что в ряде случаев имплицитность включена в сами языковые значения, например, целевое значение в обороте с инфинитивом. Общей чертой всех романских языков является способность инфинитива, как и личных форм, «передавать соотнесённость действий во временном плане, и прежде всего выражение предшествования». Инфинитивные конструк­ции с предлогами во французском языке используются для пере­дачи причинных отношений, совмещенных «в предложении с основной предикативной структурой. При этом семантическая структура предложения содержит по две пропозиции, обозначаю­щих совместность двух действий или состояний» (ср. невозмож­ность подобных построений в русск. яз.: Он испытывает волнение видеть ее бледной).

Однако и эти свойства инфинитива — абстрактность грамма­тической семантики, обусловленность контекстом — нельзя при­знать универсальными, ведь в некоторых языках разных семей инфинитив реализует предикативное согласование собственными эксплицитными средствами. В португальском и кабардинском он обладает способностью изменяться по лицам и числам.

Итак, краткий обзор представлений об инфинитиве в грам­матиках разных языков выявил не только релевантные свойства этой формы, но и ряд знаменательных различий в ее трактовке.

Во-первых, не во всех языках ясны основания для отграничения инфинитивов от отглагольных имен, поскольку процесс грамма­тической дифференциации этих пересекающихся по целому ряду признаков языковых образований далеко не всегда достигает полной завершенности. Во-вторых, слишком значителен разброс тех частных грамматических значений, которые включаются обычно в дефиниции инфинитива и реализуются им при функциониро­вании; отчетливо проясняется при этом, что такие оценки инфи­нитива, как «неизменяемость», «неопределенность», на типологи­ческом уровне не получают подтверждения. В-третьих, сопостав­ление разных грамматик убедительно показало, что полифункци­ональность — специфическое свойство инфинитива и что оно является отражением очень своеобразных отношений этой формы с контекстом; однако системным и хорошо осмысленным описа­нием таких отношений эти грамматики не располагают. Наконец, закрытость для инфинитива предикативной позиции тоже не должна возводиться в его абсолютное качество; наоборот, в разных языках прослеживается тенденция к актуализации данной синтак­сической функции инфинитива, что настоятельно требует учиты­вать потенциальные (имплицитные) его связи с контекстом.

Таким образом, даже близкие по происхождению и условиям функционирования инфинитивы разных языков заметно отлича­ются по количеству и качеству их грамматических признаков. Объединяет их способность выражать абстрактное представление о действии, что стимулирует связь этой формы с глагольной лексемой и, наоборот, постепенно отдаляет ее от класса субстантивов. Такое общее содержание позволяет выделить инфинитив из группы генетически близких к нему классов слов.
1.3 Особенности категории инфинитива в финском и в русском языках

Для того чтобы показать отличительные черты и особенности финского инфинитива, рассмотрим данное грамматическое явление, сравнив его с инфинитивом в русском языке. Так как тема инфинитивов была уже довольно широко изучена многими исследователями, как в финском, так и в русском языках, в представленной работе будут даны лишь узловые аспекты в употребление, образование и функциях инфинитивов.



Что касается русского инфинитива, то он уже был предметом многочисленных ис­следований, посвященных разным аспектам его функционирова­ния и синтаксического употребления в предложении, лексической сочетаемости и месту в грамматической системе русского глагола. Казалось бы, что имеющиеся работы, в том числе монографичес­кого и диссертационного характера, исчерпывают «инфинитив­ную» проблематику. Однако, по мнению Шелякина М. А., высказанному в его работе, «русский инфинитив остается «трудным ребенком» русской грамматики: многие вопро­сы его изучения еще не получили однозначного решения и оста­ются спорными или вообще не ставились. К ним относятся: во-первых, вопрос о функциональной сущности русского инфинити­ва, объясняющей его синтаксическую специфику, строго очерчен­ные рамки лексической сочетаемости и функциональное отличие от личных форм глагола и имен действия; во-вторых, вопрос о свя­зи функциональной сущности русского инфинитива с его конструк­тивно-синтаксической спецификой и строго очерченными рамками лексической сочетаемости; в-третьих, вопрос о функциональном отличии инфинитива от личных форм глагола и имен действия; в-четвертых, вопрос об употреблении видовых форм в русском инфи­нитиве и, в-пятых, вопрос о функциях сочетаний инфинитива с ча­стицей бы».29
1.3.1 История изучения и сущность инфинитива в русском языке
В русской грамматической традиции инфинитив либо причислялся к наклонениям и назывался часто «неокончательным», «неопределенным», либо считался особой «неопределенной фор­мой», не выражающей определенного лица и числа. Причем та и другая квалификация инфинитива нередко совмещалась. Так, М.В. Ломоносов в § 69 своей «Российской грамматики» говорит о «неопределенном наклонении» («образе»), которое вообще не «касается никакого лица», а в § 526-530 указывает на то, что дан­ное наклонение употребляется в русском языке вместо повели­тельного наклонения и может также иметь значения «сомнитель­ности» {бывать ли мне в отечестве), «отчаяния о желаемом» {не бывать мне в отечестве), «желаемой начинательности» {мне бы­ло говорить = я хотел только начать говорить) и «принужде­ния» {быть писать, быть умереть). Таким образом, М.В. Ломоносов обратил внимание на русский: инфинитив как модально окрашенную форму глагола, что затем, видимо, оправдывало отнесение его в русских грамматиках к наклонениям. Во 2-й половине XIX в. в русской грамматике намечается от­каз от признания инфинитива наклонением и укрепляется мнение о его субстантивном характере, высказанное еще Ф.И. Буслаевым. Доказательству этой квалификации инфинитива посвящено пер­вое по времени специальное рассуждение о русском инфинитиве в работе Н. Некрасова «О значении форм русского глагола». Исходя прежде всего из морфологического критерия в определении грамматических категорий и стремления описать русский язык в его специфических чертах, Н. Некрасов, показы­вая способность русского инфинитива употребляться в функциях всех глагольных наклонений, приходит к выводу, что инфинитив не представляет собой какого-либо наклонения. В итоге своих рассуждений он предлагает считать русский инфинитив «сущест­вительного формой» глагола на основании того, что русский ин­финитив имеет тесную связь с существительными прежде всего в синтаксическом отношении, употребляясь в функциях подлежа­щего, сказуемого, дополнения, определения и др.

В конце XIX в. в русском языкознании пересматривается во­прос о сущности инфинитива и его функциях. В этом отношении большое значение имела обширная работа А.А. Потебни под на­званием «Неопределенное наклонение», включенная им в книгу «Из записок по русской грамматике». Эту работу можно считать пока единственным крупным исследованием, посвященным теоретическим и историческим проблемам русского инфинитива. Основные положения А.А. Потебни о рус­ском инфинитиве сводятся к следующему. Он не отвергает терми­на «неопределенное наклонение», считая его условным, так как уже давно было замечено, что инфинитив отличается от «собст­венных наклонений». Главное для него не термин, а принадлеж­ность инфинитива глаголу, а не существительному: «...инфинитив только был некогда именем, но не остался им, или, как говорят иначе, он есть имя в этимологическом и род глагола в синтаксиче­ском отношении»30 Этому стержневому положению Потебня подчинил весь синтаксический, семантический и функ­циональный анализ русского инфинитива в сопоставлении его с именами действий.

Большое внимание уделил синтаксическому анализу русского инфинитива А.А. Шахматов в своем «Синтаксисе русского языка». Он в основном придерживается взглядов А.А. Потебни на инфинитив, но одновременно отмечает сохране­ние у инфинитива следов его былого происхождения от косвенно­го падежа отглагольного существительного, а именно выражение им зависимого глагольного признака: «Подобно тому, как косвен­ные падежи существительного выражают зависимость существи­тельного от другого слова, так же точно инфинитив выражает за­висимость глагола от другого слова», «в виду этого назовем инфи­нитив в указанной функции дополнительным глагольным членом. Примеры: хочу пройтись, прошу сесть, он мастер поспорить, он способен выкинуть такую штуку...».31

Инфинитив, по Шахматову, выражает действие всегда с ука­занием на производителя, как «всякий вообще активный признак вызывает представление о его производителе»32. Про­изводитель действия инфинитива часто выражается в русском языке дательным падежом существительного, что Шахматов объ­ясняет исторически - ассимиляцией дательного падежа существи­тельного форме инфинитива, восходящей к дательному падежу отглагольного существительного. Однако Шахматов не считает на этом основании, что инфинитив во всех случаях вы­полняет в предложении синтаксическую функцию предиката.

Своеобразной точки зрения на инфинитив придерживался A.M. Пешковский. Он относил инфинитив к области смешения частей речи, видя в нем «существительное, не дошедшее на один шаг до глагола» на том основании, что инфинитив, с одной стороны, как и отглагольное имя, не содержит «никакого указания на действующий предмет», будучи «совершенно безличным», и, с другой стороны, свя­зан с глаголом видовыми и залоговыми значениями. Такое обозначение действия «без всякого намека на деятеля» A.M. Пешковский характеризует как проявление «ирра­циональности языка, так как логически нельзя себе представить деятельность без всякого отношения к деятелю»: «Язык сделал колоссальное завоевание в области мысли, создав представление о процессе самом по себе, вне связи его с произво­дителем и вне опредмечивания процесса».33 Следующим этапом в учении о русском инфинитиве можно считать высказывания о нем В.В. Виноградова, который становится на точку зрения А.А. Потебни о чисто гла­гольной природе инфинитива: «инфинитив неотделим от других форм глагола», «невозможно без насилия над языком и над своим сознанием - увидеть в форме жить отдельное слово, не связан­ное с формами живу, я жил и т.д.», «отношение к лицу потенци­ально заложено в форме инфинитива». Одновре­менно Виноградов пытается осмыслить функциональное назна­чение инфинитива в системе глагольных форм и его употребле­ние. Основным положением его в этом отношении является признание инфинитива одной из модальных форм глагола, не входящей в систему основных наклонений: «Так как инфинитив потенциально содержит в себе отношение к лицу, то возможны модальные употребления его в функциях всех основных накло­нений глагола».34 Поэтому роль инфинитива в сис­теме глагольных форм заключается, по мнению Виноградова, в экспрессивном, переносном замещении личных форм.

Несмотря на возвращение инфинитива в лоно глагола, интер­претация его отдельных синтаксических функций все еще долго оставалась субстантивной: во многих работах, особенно учебного характера, инфинитив рассматривался как один из способов выра­жения подлежащего и дополнения. Разрешению этого противоре­чия между частеречной семантикой и синтаксическим истолкова­нием инфинитива посвящен раздел «Инфинитив в синтаксисе предложения» в книге Г.А. Золотовой «Коммуникативные аспек­ты русского синтаксиса». Г.А. Золотова в своих взглядах на инфинитив последователь­но придерживается идей А.А. Потебни, А.А. Шахматова, В.В. Ви­ноградова, К.А. Тимофеева о его чисто глагольной семантике:«Отсутствие какого бы то ни было оттенка предметности, опредмеченности при наличии глагольных морфологических признаков составляет специфику современного инфинитива и никак не дает повода подозревать в нем существительное». «Следует различать две формы существования инфинитива. Как словарный представитель всех остальных гла­гольных форм инфинитив выступает в чисто номинативной функ­ции как «голое» наименование действия, и только в этом употреб­лении можно констатировать в инфинитиве «момент» отвлечения действия от субъекта». В речевом употреблении инфинитива в противовес словарному над номинативной функцией господству­ет предикативная: скрытая, имплицитная предикативность инфи­нитива, заключающаяся в специфике его личного, модального и временного значений, эксплицируется в синтаксических связях». В соответствии с пониманием русского инфинитива как гла­гольной формы он во всех случаях синтаксического употребления трактуется Г.А. Золотовой в качестве либо эксплицитного, либо скрытого предиката. Большое место в своих рассуждениях об инфинитиве Г.А. Зо­лотова отводит вопросу о его функциональной сущности в грам­матической системе русского языка. В этом отношении она следу­ет В.В. Виноградову, полагая, что «в речи, с помощью лексико-синтаксических средств, при поддержке интонации, инфинитив всегда означает модально-окрашенное действие».

Из обзора наиболее показательных работ о русском инфинитиве, можно сделать следующие выводы. Во-первых, ин­финитив - это не субстантивная и не «гибридная» форма, а грам­матическая форма, обладающая только категориальным значени­ем глагола и потенциальными предикативными значениями лица, времени и наклонения. Во-вторых, инфинитив не является осо­бым наклонением глагола, так как он способен контекстуально выступать в значениях всех наклонений. В-третьих, инфинитив служит средством модификации (фазовой, модальной, экспрессивной) номинативно-глагольного предложения или участвует в построении простых предложений со сложной синтаксической и семантической структурой - полипредикативных, полисубъект­ных и оценочных.

В современном русском литературном языке инфинитив представлен:

1. в большинстве глаголов безударным суффиксом -ть, сле­дующим после конечной гласной основы прошедшего времени: да-л — да-тъ, взя-л —взя-тъ, сине-л - сине-ть, коло-л - коло-ть, ду-л - ду-тъ и т.д.;

2. ударным суффиксом -ти или безударным суффиксом -ть,следующим после конечных свистящих согласных з, с основы прошедшего времени: вез - везти, грыз - грызть, вынес - вынес­ти, полз — ползти, тряс — трясти, пас - пасти, спас - спастинес - нести, произнес - произнести, рос -расти (изрос); глаголы с приставкой вы- с ударением на приставке имеют безударный суффикс -ти: вынести, выползти, вывезти, вытрясти и др.;

3. ударным суффиксом -ти, следующим исторически после конечных согласных т, д основы прошедшего времени, которые после оглушения д диссимилировались в свистящий с по закону открытых слогов: цветл > цветти > цвести, ведл > ведти >ветти> вести; старая основа прошедшего времени на зубные сохранилась в основе настоящего времени: цветут, ведут и под., поэтому бредут — брести, плетут - плести, блюдут - блюсти,
рассветет -рассвести, метут -мести, обретут — обрести, пле­тут - плести, падут - пасть, едят - есть, надоедать - надо­ есть, сядут - сесть, особо: формы инфинитива у глаголов клясть(ср. клял), грести (ср. греб), скрести (ср. скреб) возникли под вли­янием глаголов типа мести, вести;

4. безударным суффиксом -чъ, исторически возникшим из ос­нов прошедшего времени на тс, г и суффикса -ти, т.е. из кти, гти;старая основа прошедшего времени на заднеязычные сохраниласьв основе настоящего времени: берегут - беречь, жгут - жечь,


развлекут -развлечь, пекут — печь, текут - течь, могут - мочь,обрекут - обречь, стригут - стричь, достигнуть — достичь, вле­кут - влечь, кладут - класть, лягут - лечь, пренебрегут - прене­бречь, толкут - толочь.

  1. Глагол идти и глаголы с компонентом -йти образуют ин­финитив от основы настоящего времени: идут - идти, найдут -найти и под. (с фонетически обусловленным исчезновением со­ гласного д).35

1.3.2 Инфинитив в финском языке


Что же касается исследований на тему инфинитивов в финском языке, то следует отметить, что в грамматиках финского языка инфинитивами называются именные или неличные формы глагола, сочетающие в себе при­знаки имен существительных и глаголов и противостоящие лич­ным формам глагола, имеющим исключительно глагольные признаки.

Наличие разного рода инфинитивов, которые могут склоняться является важной чертой финской глагольной системы.



По своему происхождению прибалтийско-финские инфинити­вы, как и инфинитивы индоевропейских языков, являются обособившимися в определенных синтаксических функциях и за­стывшими падежными формами отглагольных имен, а показатели инфинитивов были в прошлом суффикса­ми этих имен.36

История формирования прибалтийско-финских инфинитивов, наиболее подробно рассмотрена П. Саукконеном в книге «Из истории конструкций с инфинитивами в формах лативных па­дежей в прибалтийско-финских языках». Привлекая материал родственных языков, П. Саукконен выясняет, что t-й и m-й показатели отглаголь­ных имен, участвовавшие в образовании прибалтийско-финских инфинитивов, прослеживаются вплоть до самодийских языков и имеют, следовательно, уральское происхождение. Генетиче­ски связанные с ними инфинитивные формы прибалтийско-фин­ских языков сложились значительно позднее. Самая древняя из них, лативная форма инфинитива с показателем -ma-, имеет прямое соответствие в саамском языке и образовалась в период прибалтийско-финско-саамской общности (раннепрафинский пе­риод). Возникновение инфини­тива на -ma- произошло позднее, в период прибалтийско-фин­ской общности (прафинский период). С этим показателем были образованы инфинитивы в формах падежей нахождения и от­делительных падежей, которые вместе с уже существовавшей дативной формой инфинитива на -ma- составили в прафинском языке полный комплект местных падежей m-гo инфинитива. Осо­бенно сложным является вопрос о хронологизации инфинитива на -mа-, представленного в прибалтийско-финских языках мно­гочисленными падежными формами и имеющего морфологиче­ски родственные формы в саамском и мордовском языках. Однако, по мнению П. Саукконена, родственные формы саам­ского языка еще очень близки к именным и не могут быть при­знаны вполне сложившимися инфинитивами, а m-ые инфинитивы мордовского языка столь сильно отличаются от прибалтийско-финских по своему синтаксическому употреблению, что их сле­дует считать результатом самостоятельного параллельного раз­вития. В целом формирование прибалтийско-финского инфини­тива на -mа- (по крайней мере его иллативной формы) П. Саук­конен относит к прафинскому периоду. Родственные с ним инфинитивы на -minen и -mainen имеют весьма ограниченное употребление и возникли значительно позднее.37

Процесс превращения определенных падежных форм отгла­гольных имен в инфинитивы связан с утратой этими формами ряда именных признаков и приобретением ряда глагольных признаков. В прибалтийско-финских языках этот процесс фор­мирования инфинитивов зачастую представлен гораздо более наглядно, чем в индоевропейских языках, так как в первых наряду с инфинитивами, целиком утратившими свою падежную форму и не связывающимися в современном языке ни с какими существительными, имеются инфинитивы, которые и сейчас вы­ступают в живых падежных формах, а рядом с ними продол­жают существовать отглагольные имена, от которых они обра­зованы. Неравномерность развития различных инфинитивов, неодинаковое сочетание в них именных и глагольных призна­ков вызывали различные суждения о количестве финских ин­финитивов и их месте в грамматике финского языка. В той или иной мере инфинитивы рассматривались уже в грамматиках и синтаксисах финского языка, опубликованных в XVII, XVIII и XIX вв. на латинском, шведском и немецком языках. Еще в те времена был высказан ряд интересных наблюдений. Однако решающее значение для изучения инфинитивов, как и вообще синтаксиса финского языка, имел первый написанный по-фин­ски «Синтаксис финского языка» Э. Н. Сетеля. Основные положения Э. Н. Сетеля об инфинитивах, выска­занные в «Синтаксисе», были дополнены им в «Грамматике финского языка». Он рассматривает инфинитивы и причастия как именные или инфинитные формы глагола и включает их в глагольную парадигму. Однако при этом он подчеркивает именной характер инфинитивов, заключающийся в том, что подобно су­ществительным, инфинитивы выступают в падежных формах и «употребляются в роли тех же членов предложения, что и су­ществительные: в роли обстоятельства, определения, подлежа­щего и прямого дополнения». В «Граммати­ке» он даже называет инфинитивы отглагольными существи­тельными, которые только по своим синтаксическим свойствам похожи на глаголы (могут иметь прямой объект и обстоятель­ства).38

Также, говоря об исследованиях финских инфинитивов, стоит упомянуть работу Л. Хакулинена «Развитие и структура финского языка». В отдельной главе он рассматривает инфинитивы как именные формы глагола. Иную трактовку инфинитивов предложил А. Пенттиля в своей «Грамматике финского языка». Ссылаясь на Э. Н. Сетеля, который подчеркивал именной характер инфи­нитивов, а их отнесение в глагольную парадигму объяснял только их способностью иметь прямой объект и обстоятельства, А. Пенттиля исключает III, IV и V инфинитивы из числа глагольных форм и относит их к отгла­гольным именам со словообразовательными суффиксами -ma- и (-mä), -minen и -mainen (-mäinen), с которыми эти инфинитивы связаны по происхождению. Объясняется это тем, что и другие отглагольные имена могут обладать такими же синтаксическими свойствами. Пенттиля выделяет их (вместе с при­частиями) в особую группу вербидов, которую он опреде­ляет как «группу имен, которые имеют синтаксические свойства глаголов, а именно то свойство, что к ним может относиться объект».39



  1. и II инфинитивы А. Пенттиля оставил в числе глагольных форм только потому, что в современном языке нет таких суще­ствительных, к которым бы эти формы можно было отнести. Хотя в противопоставление этому в статье «Положение инфинитива в грамматике финского языка» П. Сиро существенно дополнил аргументы в пользу включения инфинитива в число глагольных форм, пока­зав, что инфинитив может иметь также субъект, который либо совпадает с каким-либо членом основного предложения, субъектом или объектом, либо выра­жается агентом. Таким образом, инфинитив представляет та­кое же полное предложение, как и финитный глагол. Особенным во взглядах Сиро является то, что он в отличие от остальных авторов считает, что в финском языке существует только один инфинитив. Считая, как и Э. Н. Сетеля, что инфинитив как именная форма глагола может выступать в роли тех же членов предло­жения, что и имя существительное, П. Сиро рассматривает отдельно употребление инфинитива в роли подлежащего, прямого объекта и обстоятельства и приходит к выводу о том, что ин­финитив, выступающий в роли этих членов предложения, имеет так или иначе выраженный субъект и «представляет предло­жение», так что «предложение, в котором в качестве именного члена выступает инфинитив, можно разделить на основное предложение и так называемое другое предложение».40

Хотя по происхождению все инфинитивы являются падеж­ными формами отглагольных существительных и в предложе­нии обычно выступают в тех же функциях и управляются теми же глаголами, что и существительные, в современном финском языке их нельзя отождествлять с именами существительными, признаки которых они в значительной мере утратили.

Дубровина З.М в своей работе «Инфинитивы в финском языке» отмечает, что между существительными и инфинитивами с одними и теми же показателями имеется целый ряд различий: «-существительные на -mа- (-mä-) образуются лишь от не­многих глаголов: elamä 'жизнь', kuolema 'смерть'. Но! Инфинитивы на -mа- (-mä-) об­разуются от любого глагола.

- существительные имеют полную парадигму падежных и числовых форм имени, в том числе и такие формы, которые у инфинитивов отсутствуют. А инфинитивы имеют только строго определенные падеж­ные формы ед. ч. (так называемый V инфинитив — форму адессива мн. ч.).

-существительные могут употребляться с различными по­слелогами и предлогами. Инфинитивы только в исключительных случаях можно встретить с послелогами.

-существительные определяются прилагательными. Прим.iloinen sanoma 'радостная весть'. Инфинити­вы могут определяться только наречиями (rupesi ahkerasti lukemaan, rupesi leveasti eldmddn 'стал прилежно учиться, стал широко жить' и т. п.).

-существительные могут иметь притяжательный суффикс, который всегда указывает на обладателя. Ин­финитивы могут иметь притяжательный суффикс, который, од­нако, указывает не на обладателя, а на исполнителя действия».41

В отличие от финитных форм глагола инфинитивы не имеют таких глагольных категорий, как лицо, время, наклонение. Но, как и финитные формы глагола, не только обозначают действие, но могут присоединять также члены предложения, обозначающие объект и обстоятельства этого действия, а часто имеют в предложении и обозначение исполнителя этого действия. Таким образом, инфинитивы, как и финитные формы глагола, обладают основным синтаксическим свойством глагола — предикативностью. Синтаксические функции инфинитивов в общих чертах рас­сматривались во всех упомянутых выше филологических работах, причем Э. Н. Сетеля и П. Сиро обращают внимание прежде всего на роль инфинитивов в предложении, а А. Пенттиля рассматривает употребление инфинитивов в словосочета­ниях.

В общем, инфинитив может выступать и как член основного предложения, и как дополнительное ядро предикации.

Говоря про современный финский язык, следует обратить внимание также на образование и употребление инфинитивов.

I инфинитив имеет краткую форма, которая применяется как словарная форма глагола, а также в сочетании с личной формой глаголов, выражающих психические переживания, физическую возможность, намерение, побуждение к действию, начало действия. Также употребляется в сочетании с безличными (модальными) глаголами, например, в конструкциях долженствования; в сочетании с глаголом olla (кроме настоящего времени) для выражения действия, которое чуть было не совершилось; для выражения действия, за которое принимаются. Существует также применение I-го в качестве целевого инфинитива. Данная конструкция используется вместо предложений, начинающихся с союзов että и jotta (чтобы), которые выражают цель или причину. Конструкция отвечает на вопросы: почему? для какой цели? Отсюда и название этого инфинитива - целевой - потому что он придает глаголу значение цели. Эта инфинитивная конструкция выражает то, что субъект главного предложения хочет, намеревается, надеется сделать. Признаком этого инфинитива является окончание транслатива -ksi, добавляемое к глаголу, затем прибавляется притяжательный суффикс, который указывает на субъект, то есть действующее лицо (подлежащее).42

II инфинитив в инструктивной форме показывает способ действия, выраженного основным глаголом. Отвечает на вопрос: Miten? Kuinka? (Как? Каким образом?). У такого рода конструкций есть точное название - Modaalirakenne. Образование происходит путём присоединения –e вместо последнего –а/-ä независимо от типа глагола. Глагол в этой форме показывает, что действия происходят одновременно и что у обоих глаголов один и тот же субъект (подлежащее, тот кто делает) Но есть и другое значение, которое показывает, каким образом действие происходит. 43

II инфинитив в инессивной форме (tehdessä / tehtäessä) выражает действие, происходящее одновременно с действием основного глагола и отвечает на вопрос mitä tehdessä? - что делая? (если речь идет об активе) или mitä tehtäessä? - что делая? (если речь идет о пассиве). Или, другими словами: "пока делается", "когда делается". По другому можно сказать так: любое придаточное предложение, которое начинается с вводного союза kun - когда, можно заменить этой формой. В русском так: "Когда я ем, я глух и нем", "Когда я шел домой, пошел дождь".

У этого инфинитива 2 формы - активная и пассивная. Активная форма, которая образуется из сильноступенной активной основы презенеса плюс окончание -essa/-essä. Если подлежащее то же самое лицо, то к глаголу в форме II инфинитва могут добавляться притяжательные суффиксы: -ni, -si, -mme, -nne, - nsa/-nsä (-an/-än). Инессинвая форма второго инфинитва образуется из сильноступенной пассивной основы презенеса изъявительного наклонения (с показателем -tta/-ttä или -ta/-tä путем прибавления окончания -essa/-essä.

Что касается III-го инфинитива, то он будет рассмотрен отдельно, отметим лишь то, что его показателем является суффикс -ma / -mä, который прибавляется к сильной основе глагола. После суффикса следует еще падежное окончание, то есть можно сказать, что в финском языке глаголы изменяются по падежам. III инфинитив выступает в 5 падежных формах. Употребление падежа зависит от значения основного глагола.

Таблица 1. Употребление третьего инфинитива44

Падеж

Пример

Инессив

Pistäydyin katsomassa postia (я зашёл посмотреть почту)

Элатив

Älä yritä estää minua puhumasta siitä(не пытайся мешать мне говорить об этом)

Иллатив

Tulkaa syömään illallista (пойдём ужинать)

Адессив

Vältin flunssan ottamalla rokotuksen (избежал гриппа сделав прививку)

Абессив

Poistuin sanomatta mitään (ушёл ничего не сказав)

Инструктив

Minun pitää ryhdyttämän työhön (мне нужно приступить к работе)

IV инфинитив.

Переводится инфинитивом или существительным. Основа IV инфинитива образуется присоединением признака-окончания –minen к сильной гласной основе глагола. 

1. IV инфинитив может использоваться для образования модальных конструкций, выражающих обязанность или возможность:

Minun on myöntäminen, että... - Я должен согласиться, что... Это полностью аналогично модальной конструкции с I причастием пассива = Minun on myönnettävä, että... (глагол myöntää - признавать, согласиться)

2. IV инфинитив может использоваться для описания действия, которое продолжается и продолжается. В таких предложениях глагол в IV инфинитиве стоит в сочетании с личной формой того же глагола, при этом к IV инфинитиву, стоящему в падеже партитив, присоединяется соответствующий притяжательный суффикс. Lentokone nousi nousemistaan. - Самолет поднимался выше и выше (= поднимался и поднимался).

V инфинитив используется для описания действия, которое как раз сейчас совершается, как раз началось или вот-вот начнется.

Используется во всех временах и отличается от I инфинитива тем, что в I инфинитиве действие всё же не произошло.45 Образуется от сильной гласной основы глагола путём прибавления показателей -maisilla- / - mäisillä- и притяжательного суффикса nukkua - nukku- + -maisi- + -llaan = nukkumaisillaan.

Эта классификация установилась всего лишь в последней четверти XIX века, однако и она страдает серьёзными недостатками, по мнению Керта. На всём протяжении изучения финского языка эти формы неоднократно относились то к герундиям, то к супинам, то к инфинитивам. Такая неустойчивость в классификации объяснялась, с одной стороны, недостаточной изученностью, с другой стороны, - стремлением подогнать факты финского языка под грамматические категории латинского языка, который был изучен сравнительно хорошо.

Весьма интересным, хотя и закономерным в определённой степени, является тот факт, что в ходе рассмотрения инфинитивов в грамматиках финского и русского языков, наблюдается явное сходство взглядов лингвистов и филологов, которые обращались к данной теме. Так, например, Сетеля включал инфинитивы в глагольную парадигму, хотя и подчёркивал их именной характер, обосновывая это тем, что, как и существительные, инфинитивы выступают в падежных формах и употребляются в роли обстоятельства, определения, подлежащего, дополнения. А в русских грамматиках инфинитив рассматривался лишь как номинативная форма глагола, но так было до второй половины XIX века, когда наметился отказ от признания инфинитива наклонением и укрепилось мнение о его субстантивном характере. Некрасов в подтверждение этих положений отмечал в своей работе, что инфинитив является существительной формой глагола, приводя такие же аргументы что и Сетеля (в синтаксическом отношении инфинитив употребляется в функциях подлежащего, сказуемого, дополнения и т.д.).

В конце XIX века в русском языкознание пересматривается вопрос о сущности инфинитива и его функциях. А. Потебня считал, что главным является принадлежность инфинитива глаголу, а не существительному, так как он определяется не прилагательным, как существительное, а наречием.46

Что касается финского языка, то, на мой взгляд, наиболее точное и последовательное представление по вопросу об отнесении инфинитивов либо к глагольной, либо к именной парадигме высказал в своей работе Бубрих: «в финском языке существует много форм, которые утратили именной характер и примкнули к системе глагола, но у потребляются не в позиции сказуемого, а в иных позициях. Это инфинитивные формы. … Для инфинитивных форм характерно, что они подчиняют себе другие слова на тех же начала, как и финитные формы, в частности управляют падежами подобно финитным формам. В этом и выражается утрата ими именного характера и их вхождение в систему глагольных форм».47

Как в русских, так и в финских грамматиках большинство исследователей выступает за глагольную природу инфинитивов. (В русском языке это - Потебня, Шахматов, Виноградова, Золотова, в финском – Бубрих, Сетеля, Сиро, Дубровина).

Также и Дубровина З. М. в своих исследованиях на тему инфинитивов приходит к выводу, что «хотя по происхождению все инфинитивы являются падеж­ными формами отглагольных существительных и в предложе­нии обычно выступают в тех же функциях и управляются теми же глаголами, что и существительные, в современном финском языке их нельзя отождествлять с именами существительными, признаки которых они в значительной мере утратили. Для I и II инфинитивов в современном языке связь с существительны­ми вообще утрачена, так как не сохранились существительные с m-ым показателем, от которых эти инфинитивы образованы. Что касается III и IV инфинитивов, то рядом с ними в современном языке имеются отглагольные существительные на -mа-(-mä-) и -minen, от которых эти инфинитивы образовались. Между существительными и инфинитивами с одними и теми же показателями имеется целый ряд различий».48 Дополнительно стоит заметить, что были предприняты и попытки выделить инфинитивы в отдельный класс. В финской грамматике этим идеям соответствует положение Пенттиля о вербидах, то есть он исключил III, IV и V инфинитивы из числа глагольных форм и отнёс их к отглагольным именам из-за сходства синтаксических свойств. Пенттиля выделил их вместе с при­частиями в особую группу вербидов, которую он опреде­ляет как «группу имен, которые имеют синтаксические свойства глаголов, а именно то свойство, что к ним может относиться объект»49

В общем, не смотря на расхождение в представлениях об отнесение инфинитивов к субстантивной или же к глагольной парадигме, инфинитивы в финском языке относятся к именным формам глагола. Инфинитивные или именные формы глагола выступают как глагола, но иногда как имена. С одной стороны, к инфинитивным формам может быть присоединен объект - признак глагола, но у именных форм отсутствует категория времени и наклонения. Лицо может быть выражено при помощи окончаний личных местоимений – признак имен.

Если же говорить о различиях финского и русского инфинитива, то стоит отметить тот факт, что в современном русском языке инфинитив имеет только одну форму (неопределенная форма глагола) и, чтобы адекватно переводить финские инфинитивы, необходимо использовать либо дополнительные слова, либо немного другие грамматические формы выражения. Финские инфинитивы отличаются от русского своим обозначением (являются не только неопределённой формой глагола).

Например, для перевода целевого инфинитива в русском языке добавляется союз – чтобы (saadakseen olla rauhassa – для того, чтобы побыть в покое).


Каталог: download -> version
version -> Задачи для тренировки А10. Кирьянову
version -> «Натуральные числа»
version -> Задачи по дисциплине «монолитный бетон»
version -> Комплексные задания к текстам (4 класс) Прочитай текст и выполни задания. Кто из пернатых пилотов летает быстрее всех?
version -> Рекомендации по выполнению задания а1 – А7
version -> Вариант №1 – гиа 2012 Прочтите текст и выполните задания А1—А7, В1—В9
version -> 1. в viа группу не входит элемент: а О; б S; в Se; г C
version -> -
version -> Контрольная работа №4 «Вещества и их свойства». Вариант 1 Часть А


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница