Дипломная работа Иоанно-Предтеченский скит Оптиной пустыни в начале ХХ века




страница1/6
Дата27.03.2016
Размер0.88 Mb.
  1   2   3   4   5   6
Московская духовная академия

Сектор заочного обучения

кафедра Церковной Истории

Дипломная работа

Иоанно-Предтеченский скит Оптиной пустыни в

начале ХХ века (1900-1923 гг.)

Предмет: История Русской Церкви

Автор: Выпускник МДА СЗО 2015г.

иеромонах Симеон (Кулагин)

Научный руководитель: Кожевников И.Е.

Сергиев Посад

2015


Содержание

Введение……………………………………………………………...………….2

Глава 1. Уставные преобразования в скитской жизни в начале ХХ века и численность братства…………………………………………………………..13

Глава 2. Строительство в скиту в начале XX века……………………………23

Глава 3. Смута в скиту и похожие события монастырской истории

начала ХХ века…………………………………………………………………..39

Глава 4. Закрытие скита………………………………………………………...54

Заключение……………………………………………………………………....66

Список источников и использованной литературы…………………………..68

Приложения……………………………………………………………………...73


Поминайте наставники ваша,

иже глаголаша вам слово Божие:

их же взирающе на скончание жительства,

подражайте вере их (Евр. 13, 7)
Введение

История Церкви Христовой – неисчерпаемый источник примеров для назидания и размышления. Как в рассмотрении жизни каждого человека, так тем более явственнее и значительнее в изучении истории Церкви, раскрывается истина о Промысле Божием. Особенно назидательным и важным для монаха представляется знакомство с историей родной обители, памятуя слова преп. Варсонофия Оптинского – «упадок и запустение обителей начинается с забвения своих основателей и подвижников» 1.

Иоанно-Предтеченский скит Оптиной пустыни в XIX – начале XX вв. являлся тем местом, где появилось, достигло своего расцвета и прекратилось, такое уникальное явление, как Оптинское старчество. Уникальность его заключается в том, что на протяжении столетия (с 1822 г. – основание скита, до 1923 г. – окончательное закрытие скита безбожной властью) в скиту, сменяя и преемствуя друг другу, несли свое служение Богу и народу Божию четырнадцать преподобных старцев.

Актуальность работы обусловлена, прежде всего, проблемами возрождения монашеской жизни в современной Русской Церкви. Духовная преемственность в русском монашестве практически прервалась за годы советской атеистической власти, а если и сохранилась, то в виде единичных нитей, не исчезнувших в годы гонений и террора. Исследования наиболее ярких и важных примеров монашеской жизни дореволюционной России важно как для создания основных уставных и регламентирующих документов современного монашества, так и для знакомства с живой отечественной аскетической традицией. Приближается 200-летний юбилей Оптинского скита (2021 г.), поэтому необходимость создание обобщающей работы по истории скита и его подвижников становится все более очевидной. Надеемся, что данная работа внесет свой посильный вклад в создание наиболее полного исследования такого уникального и интересного явления, как Иоанн-Предтеченский скит. Новизна работы обусловлена тем, что в современной литературе не существует как обобщающих исследований по истории Иоанно-Предтеченского скита, так и работ, посвященных периоду 1900–1923 гг. в истории Оптиной пустыни. Все четыре главы работы – уставные изменения и численность братства, строительство в скиту, смута в её историческом контексте, и, особенно, закрытие скита – содержат новые материалы, основанные на вновь выявленных источниках, что позволило сделать обобщающие выводы.

Хронологические рамки работы – 1900–1923 гг. – это последний период существования скита в эпоху оптинских старцев. Нижняя граница хронологических рамок совпадает с началом XX столетия. В 1900 г. начинается строительство нового каменного двухуровнего храма, во многом изменившего облик скита. Также нижняя хронологическая граница обусловлена и имеющейся источниковой базой. Именно в 1900 г. в скиту было возобновлено ведение Летописи после значительного перерыва в 1883–1899 гг. В силу этого внутренняя жизнь скита, например, в 1890-х гг. известна нам весьма фрагментарно. Вместе с тем, и в светской исторической науке 1900 г. традиционно рассматривается как начало одного из периодов истории России (в советский науке именовавшийся «периодом империализма»). Верхняя хронологическая граница обусловлена окончательным выселением монахов из скита в августе 1923 г. и прекращением существования скитского братства.

Таким образом, хронологические границы охватывают очень интересный и насыщенный период, в рамках которого скит достиг своего расцвета, максимального количества братства, пережил бурное строительство и ряд кризисов (смута; призыв значительной части братства на мировую войну; революция 1917 г.), и прекратил свое существование под давлением радикально изменившихся исторических обстоятельств.



Объект исследования – Иоанно-Предтеченский скит и его братство как единое историческое, духовное и культурное явление. Предметом исследования является внутренняя жизнь скита в последний период его истории эпохи Оптинских старцев. Возрождение монашеской жизни в скиту в конце 1980-х гг. должно, на наш взгляд, также стать предметом важного и актуального исследования.

Цели и задачи исследования. Целью настоящей работы является комплексный историко-архивный анализ и историческая характеристика жизни Оптинского скита в последний период его существования в эпоху старцев.

Для достижения этой цели необходимо было решить ряд задач:

1) провести анализ источников по истории скита с учетом, как известных ранее, так и выявленных в ходе исследования;

2) на основе собранного историко-архивного материала реконструировать историю скита в первую четверть XX в.;

3) проследить динамику численности братии и уставные преобразования;

4) выявить и исследовать особенности хозяйственной жизни и строительства;

5) включить события скитской жизни в более широкий контекст монастырской истории;

6) ввести в научный оборот новые архивные материалы.



Методологической и теоретической основой данного исследования являются принципы историзма и научной объективности, а также системный и сравнительно-аналитический подход при анализе архивных документов и опубликованных источников. Принцип историзма позволил рассмотреть жизнь скита с учетом конкретных исторических условий, в хронологической последовательности событий, выявить происхождение каждого явления, совокупность составляющих его элементов и степень влияния на дальнейшее развитие. Принцип научной объективности дал возможность изучить этапы жизни скитского братства с позиций документальной достоверности, избежать искаженных субъективных оценок прошлого и на основе привлеченных документальных материалов попытаться восстановить достоверную картину истории скита. Использование системного и сравнительно-аналитического подходов позволило рассмотреть монастырь как целостный организм, как единую духовную и архитектурно-хозяйственную структуру, как совокупность взаимосвязанных элементов, то есть как систему. Применение названных принципов сделало возможным исследовать совокупность фактов и явлений, связанных между собой общей динамикой и логикой развития.

Источниковедческую базу работы можно разделить на три группы.

  1. Материалы бывшего оптинского архива, хранящиеся в двух фондах Научно-исследовательского отдела рукописей Российской государственной библиотеки (НИОР РГБ) – ф. 213 и ф. 214. Это источники, подробно повествующие о строительных работах в скиту, переписка с Калужской консисторией и архиереем, строительные сметы, акты проверок епархиальными комиссиями.

  2. Архив музея «Оптина пустынь» (1919–1928 гг.), сохранившийся в фондах Отдела письменных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ) – ф. 521. Это уникальные материалы, отразившие момент закрытия скита, создания музея на его территории и период сосуществования скита и музея. Корпус этих источников очень многообразен. Документы только вводятся в научный оборот и требуют дальнейшего изучения. Представленная в работе попытка реконструкции событий, связанных с закрытием скита, с опорой на материалы ф. 521, может и должна быть продолжена.

  3. Архив Оптиной пустыни (АОП). Архив монастыря создавался в основном за счет копирования материалов ф. 213 и ф. 214 НИОР РГБ, позже обогатился документами, посвященными новомученикам и исповедникам Оптинским. В числе прочего, в архиве монастыря есть копия «Летописи Иоанно-Предтеченского скита», оригинал которой хранится в ф. 213 НИОР РГБ. Летопись скита велась с момента основания, но со значительными лакунами, во время которых летопись либо не велась, либо не сохранилась. Имеются материалы Летописи за 1821–1860, 1865–1882, 1900–1914, 1915–1916, 1917–1918 гг. Таким образом, за исследуемый период, Летопись имеет пропуски в 1914–1915, 1916–1917 гг. Последние записи Летописи относятся к июню 1918 г. В 2008 г. была предпринята попытка издания Летописи Скита, но это издание стоит признать неудачным, так как в нем содержатся многочисленные неточности как в самом тексте Летописи, так, еще более, в комментариях к тексту 2.

  4. Для написания работы привлекались материалы Российского государственного исторического Архива Санкт-Петербурга (РГИА. Ф. 799. Оп. 33. Д. 534).

Библиографию, посвященную Иоанно-Предтеченскому скиту Оптиной пустыни, можно условно разделить на две большие группы

  1. работы написанные участниками либо современниками событий (таким образом, это группа относится к XIX – первой половине XX вв.);

  2. исследовательская литература, по большому счету появившаяся лишь в конце 1980-х гг. При этом основная часть литературы посвящена Оптинскому старчеству, как явлению в целом, либо его персоналиям.

Первой работой, полностью посвященной Оптинскому скиту, стало «Историческое описание Скита во имя св. Иоанна Предтечи, находящегося при Козельской Введенской Оптиной Пустыни» 3, подготовленное оптинским иеромонахом Леонидом (Кавелиным, будущим наместником Троице-Сергиевой Лавры). Работа посвящена первым четырем десятилетиям существования скита, содержит очень важную информацию о внутренней жизни и уставных особенностях скита, и является незаменимым пособием для любого исследователя.

В конце XIX в. другим оптинским монахом – иеромонахом Ерастом (Вытропским) – было подготовлено новое «Историческое описание Козельской Оптиной пустыни и Предтечева скита» 4. Отец Ераст был письмоводителем старца Амвросия (Гренкова), заведующим канцелярией монастыря, принимал участие в издательской деятельности Оптиной. В своей работе автор объединил описания монастыря и скита и более подробно проработал вторую половину ХIХ в., активно использовал документы из Калужской духовной консистории. В остальном, как структура работы, так и ее содержание весьма близки первой работе иеромонаха Леонида.

Очень важным источником по рассматриваемой теме является статья духовного писателя Е. Поселянина «Скит при Оптиной Пустыни и воздвигаемый в нем храм» 5, опубликованная в 1902 г., еще до окончания возведения храма. В статье сообщается о побудительных причинах, приведших к строительству нового скитского храма, а также содержится самая ранняя и достоверная информация о самих строительных работах.

Одной из наиболее ценных и информативных работ по истории скита начала XX в. является «Дневник послушника Николая Беляева» (будущего преподобного Никона Оптинского исповедника)6. Дневник велся послушником в течение 1907–1910 гг. по благословению старца Варсонофия. Дневник очень хорошо дополняет Летопись скита за эти годы, и наиболее интересен для реконструкции внутренней повседневной жизни скита, в значительной степени закрытой для мира.

Издательством монастыря Оптина пустынь в последние годы было подготовлено издание двух сборников, составленных в монастыре и скиту в конце XIX – начале XX вв.: «Подвижники благочестия Оптиной пустыни XIX – начала XX»7 и «Жизнеописания почивших скитян»8. Более важным представляется второй сборник, содержащий краткие (а иногда и довольно пространные) биографии монахов и послушников, погребенных на скитском кладбище (всего 79 жизнеописаний).

После 1917 г. исторические описания Оптиной пустыни создали еще два автора, занявшиеся оптинской проблематикой еще до революции: протоиерей Сергий Четвериков и И.М. Концевич. Отец С.Четвериков, часто бывавший в обители до революции, писал во многом по памяти, по своим впечатлениям и прочитанной литературы. Будучи в эмиграции, он не имел возможности познакомиться с основными источниками. Его книга «Оптина пустынь» 9, являющаяся скорее не исследованием, а историческим повествованием, увидела свет в 1926 г. (в 1988 г. появилось второе, дополненное издание). Автор делит историю возобновленной пустыни (с конца ХVIII в.) на четыре периода: с 1796 г. по конец 1820-х гг.; с начала 1830-х по начало 1860-х (настоятельство архимандрита Моисея (Путилова) и старчество Льва (Наголкина) и Макария (Иванова)); с начала 1860-х по 1894 г. (настоятельство архимандрита Исаакия (Антимонова) и старчество Амвросия (Гренкова)); и период после 1894 г. Материал изложен свободным стилем, в хронологическом порядке, новые факты по сравнению с предыдущими описаниями здесь практически не встречаются.

Последний опыт создания исторического описания Оптиной пустыни тоже принадлежит эмигранту И.М. Концевичу, православному богослову, ученику оптинских старцев. Его труд «Оптина пустынь и ее время»10 был написан за границей на основе доступной литературы (в то время уже весьма значительной) и разрозненных источников (в том числе устных свидетельств и личных впечатлений). Над эитой темой автор начал работать в 1940-х гг. в Сергиевском богословском институте в Париже, избрав ее для диссертации, а потом продолжал собирать материал. Труд не был закончен до конца его жизни и увидел свет в 1970 г. Представленные сведения по объему значительно превзошли предыдущие описания Оптиной пустыни (они доведены до времени закрытия монастыря), но содержат фактические ошибки, повторы, несогласованные места. В опубликованной книге материал расположен в хронологическом порядке с вставками биографий старцев, причем не только наиболее известных, но и, например, игумена Феодосия (Поморцева). Он делает упор не столько на фактографическую насыщенность, сколько на описание интересных и назидательных случаев. Отдельное место отводится сущности и истории старчества.

Современная оптинская историография начинается в конце 1980-х гг., в годы ослабления идеологических ограничений, и её начало совпадает с возрождением обители. Именно современный период характеризуется началом систематической научной работы, с привлечением максимально широкого круга источников. Большое количество исследований и публикаций было подготовлено профессором-филологом В.В. Кашириной 11, охватившей широкий круг тем – издательская деятельность монастыря, письма старцев, персоналии. Историк Г.М. Запальский12 провел исследование влияния Оптиной пустыни, которое оказывалось на разные монастыри через оптинских воспитанников, в силу самых разных причин покинувших обитель, и исплнявших церковное служение в разных уголках Российской империи. Также в исследовании проведен всесторонний анализ состава братии.

Издательством монастыря подготовлено четыре выпуска «Оптинского альманаха» 13. Выпуски содержат как исследования, рецензии, так и публикации источников. Каждый выпуск посвящен определенной теме. Первый выпуск посвящен главным образом эпохе гонений, разорения и закрытия обители. Второй выпуск посвящен теме «Оптина пустынь и русская культура». Статьи альманаха повествуют о таких деятелях культуры, как И.В. Киреевский, Н.В. Гоголь, Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, К.Н. Леонтьев и др., и о месте Оптиной пустыни в их жизни и творчестве. Третий выпуск наиболее разнообразен по тематике и хронологии. Четвертый выпуск – «Крестный путь» – посвящен событиям XX в., в том числе – Оптинской смуте, новомученикам и исповедникам оптинским, истории существования на территории уже закрытого монастыря и скита лагеря польских военнопленных в 1939–1941 гг.

В последние 20-25 лет опубликовано большое количество жизнеописаний Оптинских старцев и сборников их эпистолярного наследия. Сейчас вокруг личности каждого из 14 преподобных старцев сложился свой корпус литературы, включающий как переиздания дореволюционной литературы, так и совершенно новые исследования и находки. Отдельной частью оптинской агиографии являются жизнеописание новомучеников и исповедников Оптинских, подготовленные братией обители и известным исследователем игум. Дамаскиным (Орловским)14.

При написании главы «Смута в скиту и похожие события монастырской истории начале ХХ века» была привлечена литература по истории ряда русских монастырей – Пантелеимонова монастыря на Афоне (и более широко – по проблеме имяславия) 15, Соловецкого монастыря 16, Глинской пустыни 17.

Не смотря на некоторое разнообразие оптинской историографии, нет обобщающих работ по Оптинскому скиту – «сердцу Оптиной пустыни», месту служения преподобных старцев. Единственной такой работой до сих пор является «Историческое описание скита…» о. Леонида (Кавелина), охватывающее период с 1821 по 1861 гг. и изданная полтора столетия тому назад.

Структура работы. Работа состоит из четырех глав, введения, заключения, списка использованных источников и литературы, а также приложения. Первая глава посвящена уставным преобразованиям, происшедшим в скитской жизни в исследуемый период, а также анализу численности братства. Во второй главе рассматривается активное строительство, развернувшееся в скиту в начале XX столетия. Третья глава рассматривает смуту, охватившую монастырь и в большей степени скит, а также включает эти события в более широкий контекст монастырской истории начала века. Четвертая глава посвящена жизни скитского братства в эпоху революционных преобразований и закрытию скита. В каждой главе делаются частные выводы, а общие – подводятся в заключении. В приложениях дан план скита 1911 г.; план главного скитского храма Иоанна Предтечи; а также две скитские фотографии с монашествующей братией начала XX в.

Результаты работы были апробированы автором при подготовке трех публикаций. Две из них опубликованы на сайте МДА, третья – на сайте монастыря Оптина пустынь:

«Оптинская смута 1910–1912 гг. в контексте исторических событий» // http://www.mpda.ru/site_pub/2764118.html.

«Святитель Феофан Затворник и оптинские старцы» // http://www.mpda.ru/site_pub/2774957.html.

«Исторический опыт и современные направления общественного служения монастыря Оптина Пустынь» // http://www.optina.ru/pub/p19/.

Также была подготовлена публикация для Полного собрания сочинений святителя Феофана, Затворника Вышенского, двух ранее неизвестных писем свт. Феофана в Оптину пустынь с комментариями к ним (в печати).

Приступая к исследованию истории Оптинского скита, вспоминаются слова первого скитского историографа – скитское жительство «имеет целью своею: при единодушном жительстве, глубочайшее безмолвие, необходимое к очищению внутреннего человека, соединенное, при том, со внимательным рассматриванием самого себя, и постоянною молитвою, которая созидает сердечный мир и возводит дух человеческий, по благодати Божией, выше видимого мира, – сообразно с учением и опытами Св. Отец, прославленных в Христианской Церкви»18.

Глава 1


Уставные преобразования в скитской жизни в начале ХХ века и численность братства

Иоанно-Предтеченский скит Оптиной пустыни расположен примерно в 350 метрах от восточной стены монастыря Оптина пустынь, в глубине леса. Скит представляет собой обнесенный стеной прямоугольник 130 на 190 метров. Скит был создан по инициативе и благословлению святителя Филарета (Амфитеатрова), в 1821 г. в бытность его епископом Калужским и Боровским. Святителем изначально был дан скиту строгий устав, который создал условия для безмолвия и духовного возрастания скитского братства, заложил основы для довольно скорого появления в скиту такого уникального явления, как Оптинское старчество. К началу ХХ в. Иоанно-Предтеченский скит вошел в период своего расцвета. Скит был общепризнанным духовным центром Оптиной пустыни («сердце Оптиной пустыни»), одним из основных центров духовного окормления Русской Церкви.

К началу XX века количество насельников скита достигло и превысило 50 человек. Конечно, в такой ситуации скит уже заметно отличался от состояния той тесной духовной семьи, которой он являлся при преподобных старцах Льве и Макарии. После кончины старца Макария в 1860 г. в скиту впервые сложилась ситуация, когда духовное окормление братии осуществляли сразу два старца (преподобные Иларион и Амвросий). Эта же ситуация возобновилась в начале ХХ в., когда одновременно старчествовали в скиту преподобные Иосиф, Варсонофий и Нектарий, а в монастыре духовным окормлением паломников занимался воспитанный в скитской традиции преподобный старец Анатолий Младший.

В скиту продолжал в целом действовать тот же устав, что сложился в годы его становления. Это был уникальный в своем роде устав, совмещающий традиции общежительного скита и отшельнической келлии. Причина такого совмещения в том, что именно рославльские отшельники явились основателями и первыми насельниками скита, и привнесли правила своей келейной отшельнической жизни, обогатившиеся в скиту из-за возможности совершать полноценное храмовое богослужение. Полноценный богослужебный круг с Божественной Литургией совершался в храме (а в начале XX в. уже в трех храмах) лишь в субботу и воскресенье, а также в «нарочитые» дни, количество которых со временем увеличивалось. В остальные дни вычитывалось последование 12-ти псалмов, полунощница, изобразительны и повечерие с тремя канонами, но не в храме, а в специальной «келлии на правиле».

Нарочитыми днями, когда совершалась Литургия, изначально были следующие: Собор св. Иоанна Предтечи Господня (7 января) 19, Рождества Предтечи (24 июня), Усекновение Главы св. Иоанна Предтечи (29 августа). Во все эти дни служба бденая, а во дни обретения Главы Предтечевы (первое и второе 24 февраля, и третье – 25 аая) и Зачатия Предтечи (23 сентября) – полиелей. В три первые храмовые праздника и на второй день Пасхи служение обедни в скиту совершал настоятель обители соборне со скитскими иеромонахами. Сверх того, в cередине XIX в., по описанию о. Леонида Кавелина, «служба в скитской церкви (то есть полноценный богослужебный круг с Литургией) полагались в следующие дни: в Январе 1 числа на Новый год – память св. Василия Великого; 17 – память преп. Антония Великого (день ангела старца Антония); 19 – преп. Макария Великого (день ангела старца Макария и с 1864 г. престольный праздник); 25 – св. Григория Богослова; 30 – Собор трех святителей; Февраля: 3 – св. праведного Симеона Богоприимца с Анною Пророчицею; Марта 9 – Сорок мучеников; 14 – празднование иконы – чудотворной Феодоровской Божией Матери; Мая 8 – Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова; 9 – перенесение мощей святителя Николая; Июня 26 – явление Тихвинской иконы Пресвятой Богородицы; Июля 5 – обретение мощей преп. Сергия Радонежского (этот день стал особо чтиться после того, как скит в 1849 г. посетил архимандрит Антоний (Медведев), наместник Троице-Сергиевой Лавры, и пожертвовал в скитской храм частицу мощей преподобного Сергия); 20 – св. пророка Илии; Августа 1 – происхождение древа Креста Господня; 16 – перенесение Нерукотворенного образа; 28 – преп. Моисея Мурина (день ангела старца Моисея); Сентября 7 – день кончины приснопамятного старца иеросхимонаха Макария; 26 – преставление Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова; Октября 1 – Покрова Пресвятой Богородицы; 11 – день кончины приснопамятного старца иеросхимонаха Леонида (Льва); Ноября 8 – Собор архистратига Михаила; 13 – св. Иоанна Златоустого; 27 – Знамения Пресвятой Богородицы; Декабря 1 – память св. праведного Филарета Милостивого: день тезоименитства благодетеля скита, Высокопреосвященнейшего Филарета, митрополита Московского и Коломенского и память основателя скита, Высокопреосвященнейшаго Филарета, митрополита Киевского и Галицкого. После литургии служили молебен о здравии их, а после кончины святителей совершалась панихида о упокоении их душ; 6 – св. Николая Чудотворца Мирликийского) 20.

Со временем количество нарочитых дней, когда в скиту была положена церковная служба, увеличивалось. Обычно служились бдения на дни тезоименитства здравствующих старцев. Первое всенощное бдение на память преп. Макария Великого, в честь старца Макария было совершено 19 января 1853 г., когда он уже 14 лет был скитоначальником. Впоследствии, уже после кончины старца и освящения в скитской церкви предела в честь преп. Макария Великого в 1864 г., этот день стал также и престольным праздником. В 1908 г. накануне «с обычной торжественностью» было отслужено бдение. В день праздника в 4.30 утра отслужен водосвятный молебен, после соборная панихида по старце Макарии. В 6 часов началась Божественная литургия, после которой был отслужен молебен «празднуемому угоднику Божию» 21.

Также была положена служба (не всегда бденная) и Литургия в день памяти почивших старцев. Причем ближайшие памяти могли соединить, например, – в память препп. старцев Льва и Амвросия служили 10 октября 22, хотя первый оптинский старец Лев почил 11 октября 1841 г. В дни памяти игумена Авраамия (+1817, возобновитель монастыря) изначально «правили бдения, а впоследствии оставили. Почивший игумен явился в сновидении старцу …Амвросию и как бы с сетованием говорил: “Меня совсем позабыли, по всем старцам бдения бывают, а по мне хотя бы полиелей правили”. С того времени в дни памяти его и ангела – 21 августа стали править полиелей» 23. В начале ХХ в. 22 августа уже служилось всенощное бдения по случаю памяти старца Исаакия (+1894) и дня тезоименитства игумена Авраамия, которое переносилось с 21 августа 24. 23 ноября 1912 г. по случаю столетия со дня рождения старца Амвросия в скиту было отслужено особо торжественно всенощное бдение, литургия и панихида. На панихиду вышли три архимандрита, три протоиерея, пятнадцать иеромонахов и два иеродиакона 25. В начале ХХ в., после освящения нового скитского храма, совершались всенощные бдения на новые престольные праздники – архангела Михаила, свт. Льва Катанского и преп. Иоанна Рыльского. 15 января 1910 г. в скитском храме впервые правили полиелейную службу преп. Елеазару Анзерскому, уроженцу соседнего города Козельска 26.

Начиная со старца Амвросия (+1891), который большую часть монашеской жизни тяжело болел, появилась традиция келейных всенощных бдений у немощствующих старцев и скитоначальников. Такие бдения также совершались у старцев Иосифа (+1911), Варсонофия (+1913), у епископа Трифона (Туркестанова) во время его посещения скита в 1906 г. Так описывается бдение у старца Варсонофия: «Он ко бдению не пошел, правил у себя свое. Отец Кукша, о. Никита и я (послушник Николай Беляев, будущий преподобный Никон исповедник – и. С.) пели и читали, а Батюшка делал только возгласы да прочел Евангелие» 27.

Правило, совершавшееся в будние дни в особой келлии, было более характерным скитским способом соборной молитвы. В два часа по полуночи в соборной келлии начиналось утреннее правило: читались утренние молитвы, полунощница, двенадцать избранных псалмов, канон дневному святому из Минеи (если чтимый святой)28, с поучением из Пролога. Старцем Амвросием было введено читать Великим Постом на утреннем правиле вместо Пролога «Оглашения» преп. Феодора Студита, которые были переведены на русский язык и изданы Оптиной пустынью в 1873 г. 29 Заканчивал утреннее правило первый час. После братия расходились по келлиям для отдыха. В шесть часов, когда в монастыре начиналась ранняя Литургия, скитяне читали по келлиям третий и шестой часы с изобразительными, а также главу из Евангелия и две главы из Апостола. (Впрочем, в более позднее время, в начале ХХ в., келейное чтение из Евангелия, Апостола и Псалтири переносилось на время после обеденной трапезы).30

Вечернее правило отправлялось также в соборной келлии. Оно начиналось около 17 часов и состояло из девятого часа, двенадцати избранных псалмов и повечерия с тремя канонами – Спасителю, Божией Матери и Ангелу-хранителю и одному, в зависимости от дня, акафисту. В дни, когда положен на повечерии трипеснец, каноны опускались 31. Наконец, после вечерней трапезы прочитывалось вечерние молитвы до «Владыко человеколюбче…». При преп. старце Льве в это же время читались две главы из Апостола и одна глава из Евангелия, после эта часть утвердилась в качестве келейного правила. Перед отхождением ко сну для благословения и откровения помыслов братия собирались у старца и читали окончание молитв на сон грядущим 32.

В начале ХХ столетия произошли некоторые изменения. В сентябре 1904 г. по благословению скитоначальника преп. старца Иосифа было внесено изменение в порядок совершения скитского правила. Чтение 3-го, 6-го часов и изобразительных, совершавшееся братиями келейно во время ранней монастырской литургии, было присоединено к общему утреннему правилу сразу после чтения 1-го часа 33. Вероятной причиной этого изменения могло стать оставление братией этой части келейного правила. Однако утреннее общее правило, начинавшееся в 2 часа ночи, стало чрезмерно перегружено и заметно увеличивалось. Через три года, следующий скитоначальник преподобный старец Варсонофий отменил это решение и восстановил прежний порядок келейного чтения 3-го, 6-го часов и изобразительных34.

Одним из правил скитской жизни, был запрет на посещения скита женщинами. Однако, после праведной кончины преп. старца Макария в 1860 г., стали делать исключения в день его памяти. В 1899 г., при скитоначальнике старце Иосифе, по благословению Калужского епископа Макария, был отменен обычай допускать женщин в скит 7 сентября (день памяти старца Макария) 35. В мае 1914 г., при посещении Оптиной пустыни великой княгиней преподобномученицей Елизаветой Феодоровной, во время ее пребывания в скиту, туда был допущены сопровождавшие её женщины 36. Также, в виде исключения, допускались женщины (благотворители, либо супруги благотворителей) на скитское богослужение и даже причащались в скитском храме. О таких случаях летопись упоминает всего несколько раз 37. Вместе с тем, оптинские старцы на всем протяжении существования скита принимали женщин-посетителей, для этого были устроены специальные женские приемные в «хибарке» старца и в корпусе скитоначальника, вход в которые был извне скита.

Вообще, скитской устав изначально запрещал «допускать входить в скит мирских лиц» 38. Если в отношении женщин это правило действовало более строго, то в отношении мужчин исключения происходили чаще. По-видимому, с годами это правило соблюдалось менее строго. Летопись скита от 28 апреля 1918 г. (Светлая Суббота) содержит запись, которую на страницах летописи XIX в. встретить невозможно: «После Литургии присутствовавшим мирянам, коих полна церковь, был роздан освященный артос, а братии на трапезе» 39.

Скит сохранял значительную независимость от монастыря, особенно во внутренних своих делах. У скита даже были свои собственные капиталы, и жертвователи зачастую благотворили или завещали непосредственно скиту. Настоятель скита – скитоначальник – считался вторым по чести в обители, после настоятеля монастыря. В начале ХХ в. скитоначальники (Варсонофий и Феодосий) получили сан игумена, что было признанием значения скита и некоторым новшеством, так как до этого игуменами или архимандритами в Оптиной пустыни становились лишь настоятели монастыря, остальные (в том числе старцы и скитоначальники) – были иеромонахами.

В начале ХХ в. продолжал свои труды скитоначальник преп. Иосиф (Литовкин), ставший во главе братии в 1894 г. и ушедший на покой по болезни в 1907 г. Следующим скитоначальником стал преп. Варсонофий (Плиханков), возведенный в сан игумена первым из настоятелей скита в том же 1907 г. Старец Варсонофий значительно улучшил хозяйственные дела скита. В июле 1909 года старец был участником Всероссийского съезда монашествующих, проходившего в Троице-Сергиевой Лавре. Преподобный Варсонофий был переведен из Оптиной в результате смуты в 1912 г. После него скитоначальником стал иеромонах Феодосий (Поморцев, + 1920), возведенный в сан игумена в 1915 г. Последним скитоначальником Иоанно-Предтеченского скита до его окончательного закрытия стал преподобный старец Нектарий (Тихонов). После перевода старца Варсонофия, преп. Нектария братия хотели сделать скитоначальником, но он категорически отказался. Тем не менее, в 1920 г. ему пришлось принять это послушание. Формально, в эти годы скит и монастырь уже прекратили свое существование, но братство продолжало жить в скиту под покровительством дирекции музея «Оптина пустынь». Старец Нектарий вынужден был покинуть под давлением властей скит в 1923 г., став, как уже отмечалось, последним скитоначальником эпохи оптинских старцев.

Численность скитского братства в начале ХХ в достигла своего максимального значения и продолжала расти до начала Первой мировой войны. На 1 января 1900 г. в скиту числилось 43 монаха и послушника: в их числе 1 архимандрит, 1 игумен, 1 иеросхимонах, 4 иеромонаха, 3 иеродиакона, 8 мантийных монахов, 15 рясофорных монахов и 9 послушников. В течении 1900–1901 гг. в скитское братство вновь поступило 11 человек. На 1 января 1903 г. общая численность скитского братства достигла 50 человек. Причем была заметна подвижность братии. Летопись ежегодно фиксировала в среднем 4–5 поступлений в скит в год, но к росту общей численности после 1903 г. это не приводило. Не меньшее количество насельников в течении годы выбывало по разным причинам: уходили в мир иной, переходили в монастырь или в другие обители, переводились священноначалием. Например, в 1904 г. недавно рукоположенный иеромонах Варсонофий (будущий скитоначальтник и старец) был направлен фронтовым священником на театр военных действий Русско-Японской войны. Наибольшая численность братства зафиксированна в 1912 г. – 52 человека. В их числе: 8 иеромонахов, 1 иеродиакон, 12 мантейных монахов, 21 рясофорный монах, 10 послушников. Число священномонахов в скиту всегда было незначительным.

В период Первой мировой войны прекращается рост численности братии, а также строительные работы в скиту. Призыв в армию распространился на рясофорных монахов и послушников. Также иеромонахи («по изъявлению согласия на приглашение») отправлялись на фронт для священнического служения в действующей армии. Летопись на 1 января 1916 г. фиксирует 15 скитян, отправившихся на войну: 2 иеромонаха, 5 рясофорных монахов, 7 послушников 40. Всего на 1 января 1916 г. в братстве числилось 40 человек (для сравнения, на 1 января 1914 г. – 50 чел.). Призыв заметно сказался на жизни скита, но все же, по-видимому, меньше, чем на жизни монастыря. Из наблюдения паломника 1916 г.: «Церковное богослужение в Оптиной пустыни было не так хорошо, как можно было бы ожидать. Война коснулась и монастыря, и около 150-ти послушников были призваны на военную службу, вследствие чего пение и церковная служба не могли исправляться с прежнем благолепием. Лучше, более внятно, служили в скиту, в моленной» 41.

В целом, можно отметить существовавшее на всем протяжении истории скита единообразие в его уставной жизни, сохранение традиций – эта черта характерна и для рассматриваемого периода. Вместе с тем заметно происходившее со временем некоторое усложнение богослужебной жизни, увеличение числа «нарочитых» дней, когда совершалось храмовое богослужение с литургией, всенощные бдения, полиелейные службы. Одной из причин этого была все возрастающая слава Оптинских старцев и места их жизни – скита. Увеличивалось братство скита, росло количество паломников, в том числе занимающих высокое положение в обществе и Церкви. Посещение скита великой княгиней Елизаветой Феодоровной в мае 1914 г. стало значительным событием в размеренной жизни скитян. Архиерейские службы, в XIX в. бывшие редкостью, в начале XX столетия в скиту совершаются гораздо чаще. В соответствии с этим усложнялась и литургическая жизнь скита. Формы совершения общего правила в соборной келлии в будние дни не претерпели каких-то особых изменений, хотя неудачные попытки таких изменений предпринимались. Численность братства достигла своего наибольшего значения перед началом Мировой войны и впредь более не достигала таких показателей.

Глава 2

  1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница