Д. С. Норт Парадокс Запада




Скачать 369.51 Kb.
страница1/3
Дата27.07.2016
Размер369.51 Kb.
  1   2   3
Д. С. Норт

Парадокс Запада

 

Для того чтобы исследовать происхождение такого понятия, как свобода в современном мире, необходимо выяснить, какие факторы повлияли на ее становление как важного элемента жизни, каковы были предпосылки зарождения идеологии, основанной на том, что свобода есть главный идеал общества, - идеологии настолько сильной, что она по сей день во многом определяет развитие мира. При этом парадоксальным представляется тот факт, что современная свобода возникла в части света, которая всего тысячу лет назад была относительно отсталой в своем развитии. Сегодня мы можем утверждать, что в истории были общества, в которых теоретически могла бы зародиться свобода. Это были общества с более совершенными экономическими системами, с более глубокими научно-техническими знаниями, придававшие больше значения искусству, литературе, проявлявшие больше стремления к знаниям вообще. И в дальнейшем развитие Запада во многом было основано на превосходстве по всем этим показателям, одновременно с увеличением свобод, над другими продвинутыми цивилизациями. Таким образом, исследование происхождения современной свободы не должно концентрироваться исключительно на анализе государственного устройства, оно должно дать объяснение подъему Запада в целом.



Центральная мысль этой главы заключается в том, что экономический рост и увеличение свободы являются дополняющими друг друга процессами развития общества. Так, экономический рост обеспечивает общество ресурсами, необходимыми для существования, и, с другой стороны, условием существования общества в долгосрочном периоде является наличие политических и гражданских свобод.

Почему же существует такая связь? В двух словах это можно объяснить так: четко определенные и защищенные права собственности, являющиеся необходимым условием экономического роста, существуют только тогда, когда существуют права гражданские и политические. Более же детальный анализ этой проблемы требует исследования взаимоотношений между более сложными экономиками, основанными на разделении труда, разнообразии потребностей, идей и идеологий, способствовавших увеличению разнообразия последних, влияния этих неформальных норм на институциональные изменения.

В этой работе я собираюсь рассмотреть, с некоторыми оговорками, взаимосвязи, характеризующие эту эволюцию. Существование исторической связи между экономическим ростом и увеличением свободы очевидно. Как известно, родоначальники современного экономического роста, Нидерланды и Англия, были также и основоположниками представительных органов власти, а также гражданских свобод, а страны, погрязшие в западноевропейской экспансии, такие как Испания и Португалия, этих свобод развить не смогли. С другой стороны, очевидно, что эта связь не абсолютна. В дальнейшем я буду рассматривать экономики, такие как китайская, в которых наблюдались периоды экономического роста при отсутствии представительного государственного устройства или личных свобод. К таким примерам можно отнести также Советский Союз после второй мировой войны или некоторые современные азиатские страны. Экономический рост может быть необходим, но не достаточен для развития свободы. Таким образом, задача, которую предстоит решить, заключается в раскрытии тех уникальных условий, которые способствовали экономическому росту и увеличению свободы на Западе. Но существует и более фундаментальная проблема: почему экономический рост сам по себе был столь уникальным?

Следует оговориться, что под экономическим ростом я подразумеваю рост выпуска на душу населения при условии, что темп роста выпуска должен опережать темп роста населения. На протяжении всей человеческой истории как производство, так и население в целом росли, но улучшение уровня жизни людей, определяемое превышением темпов роста выпуска над темпами роста населения, встречается в истории гораздо реже. Поскольку не существует статистических данных, которые бы показали нам реальное положение вещей, мы не можем говорить об экономическом росте, например, Афин пятого века до н.э., еще незатронутых разрушительной войной со Спартой, или Римской Империи в первые два столетия ее существования (1). С одной стороны, экономический рост не следует однозначно ассоциировать с промышленной революцией, как это долгое время делалось в научных кругах. Но с другой стороны, до промышленной революции продолжительный экономический рост был скорее исключением, чем правилом. Действительно, экономический рост, равно как и свобода, стал распространенным в мире явлением только после Второй мировой войны.

Факторами экономического роста традиционно считаются технология, человеческий капитал (образованность и навыки людей) и экономия от масштаба (уменьшение издержек с ростом масштабов рынка). Безусловно, все эти факторы влияют на рост производительности и, следовательно, на экономический рост, но они не единственны. Если бы они были таковыми, рост давно бы уже стал повсеместен, поскольку стремление к улучшению благосостояния является универсальным человеческим свойством, и все, что нужно бы было делать обществам для достижения этой цели – это инвестировать в технологии и знания. Но как показывает исторический опыт, обществам редко удавалось делать «нужные» инвестиции.

Тот факт, что общества не делают тех инвестиций, которые они должны бы были делать, объясняется отсутствием стимулов при существующих институциональных и организационных структурах. Недостатки общественных организаций лежат в основе не только экономической отсталости, но и социальной, интеллектуальной и политической отсталости тоже. Действительно, эффективная экономическая система не может существовать без хорошей политической системы, так как именно государственное устройство устанавливает и защищает экономические права. И именно в этой сложной (и еще не полностью изученной) взаимосвязи экономики и политического устройства мы должны искать причины подъема Запада. Возвращаясь на тысячелетие назад в поисках истоков современной свободы, мы должны исследовать, в какой институциональной и интеллектуальной среде зародились мотивы определенных человеческих действий. И самое главное, мы должны посмотреть динамику изменений, которые сделали Запад мировой гегемонией.

I

Начальные условия.



 

Поскольку история – это наука о том, как выбор, сделанный вчера, влияет на сегодняшнее решение, любая отправная точка не только непроизвольна, но и искажает непрерывную сущность истории. Если за отправной пункт мы берем северо-западную Европу тысячу лет назад, то мы делаем это с уверенностью в том, что знаем все, что было до него.

Римская империя исчезла в хаосе пятого века н.э., конец феодализму пришел примерно тысячу лет спустя, в 1500 г. Между этими двумя событиями Западной Европе удалось из анархии, царившей после падения римского порядка и вторжения германских племен, создать политическую и экономическую структуру, способствующую существенному развитию. Эта эволюция была обусловлена наследием греко-римской цивилизации, которая сохранилась, главным образом в южной Европе, изменяя и определяя институциональную среду, складывавшуюся в период с шестого по десятый века. Так, поместье явилось прямым потомком римской виллы, а зависимый колон – предшественником феодального крепостного. Сохранилось в Средние века и рабство. Римское право тоже осталось и часто служило основой развитию системы прав собственности.

Средневековая церковь переняла культурное наследие античного мира. Она явилась единственным аккумулятором знаний (и действительно, монастыри часто были самыми производительными фермерскими центрами в средневековой Европе). С одной стороны, церковь была основным обладателем материального богатства, продавая индульгенции в обмен на золото и землю, но с другой стороны, ее служители были аскетами, преданными миссионерами и вели отшельническую жизнь. Но самое главное, церковь формировала единую систему ценностей, идеологические рамки, которые определяли восприятие мира средневековым человеком. Эта единая идеологическая система служила основой последующей эволюции восприятия мира, основой принятия тех или иных решений, определяющих будущее политики и экономики.

Северо-западная Европа контрастировала со Средиземноморьем, очагом греко-римской цивилизации, в географическом плане. Так, Средиземноморье характеризовалось мелкими сезонными дождями, рыхлыми почвами и разнообразием возможностей для сельскохозяйственной деятельности, начиная с виноградарства и разведения оливковых плантаций до выращивания хлебных злаков, в то время как северо-западная Европа славилась обильными дождями, густыми лесами и твердой почвой, что способствовало разведению здесь домашнего скота и применению различных вариантов плуга, а также производству хлеба. Эти климатические и географические особенности определили аграрную направленность экономики северо-западной Европы.

Перечисленные институциональные, интеллектуальные и географические особенности северо-западной Европы десятого столетия следует дополнить важной организационной характеристикой – отсутствием широкомасштабной экономической деятельности и политического порядка. За распадом Римской империи последовал более чем полувековой период преобладания небольших политических единиц. Какие бы преимущества она не имела, широкомасштабная экономико-политическая организация общества не получила развитие в это время. Римская империя сохранялась на Востоке вплоть до завоевания Константинополя турками в 1453 г., мусульманский мир, построенный на харизматической вере новой религии, создал империю, простирающуюся от северной Африки до Европы. Но ни эти исключения, ни короткий век империи Каролингов, не могут опровергнуть тот факт, что условия, некогда способствовавшие процветанию единой империи на всем Средиземноморье, исчезли в эпоху Средневековья.

Набеги со стороны викингов, мадьяр и мусульман наложили свой отпечаток на развитие Европы. Викинги появились в Англии в 786 г., в Ирландии в 795 г., в Галлии в 799 г. Лондон был разграблен в 841г. Викинги продвигались вверх по судоходным рекам и атаковывали такие разные города, как Руан на севере и Тулуза на юге. Венгерские всадники напали на Бремен в 915 г. и достигли Орлеана в 937 г. Мусульманские пираты разбойничали в Средиземном море и нападали на прибрежные районы, как южной Италии, так и Прованса.

Ответной реакцией на нападки со стороны внешнего мира стала крепость, хорошо вооруженный рыцарь и иерархичная, децентрализованная система феодализма. Крепость была неприступной для всех, самым надежным и хорошо финансируемым убежищем, способным выдержать длительную осаду и прокормить жителей, при этом боевые действия обычно велись в виде поединков между рыцарями. Так, викинги были отброшены назад при осаде Парижа в 885 г., мадьяры побеждены под Аугсбургом в 995 г., мусульманские всадники разгромлены на реке Гарильано в 915 г. Как следствие этих событий произошло восстановление порядка, развитие поместий и рост городов. Именно на основе этих начальных условий сложные взаимосвязанные изменения в политической, экономической и военной сферах способствовали созданию уникальных факторов экономического роста.

Экономическая деятельность получила развитие главным образом внутри поместья и в городах. Организация феодального хозяйства предполагала разделение всей земли на поместье лорда, крестьянские наделы и общинную собственность. Большинство крестьян были обязаны нести повинности (два или три дня в неделю) и выплачивать оброк своему хозяину. Они находились в юрисдикции своего хозяина, могли искать защиты в его суде и были ограничены в своих движениях и совершении экономических сделок (2).

Традиционная организация помещечьего хозяйства не способствовала экономическому росту. Изолированное положение поместий ограничивало специализацию и разделение труда и замедляло распространение новых технологий, если таковые появлялись. Отсутствие стимулов тормозило развитие навыков, знаний, совершенствование технологии. Хотя появились такие изобретения как плуг на колесах, подкова, переход от использования быков к использованию лошадей произошел лишь в девятом веке, и то довольно медленно (3). Аналогично, переход от системы двуполья к трехполью носил длительный характер. Но что было довольно быстрым в это время, так это рост населения. И этот фактор сыграл важную роль в изменении феодального уклада.

Появляющиеся города были очагами быстрых экономических и политических изменений в ответ на установление порядка на больших территориях. Они стали очагами изменений в силу развития торговли.

Вплоть до 1300 торговля велась преимущественно путешествующими купцами. Эти купцы часто создавали общества взаимной поддержки, некоторые из таких обществ даже требовали от своих членов иметь военную экипировку в караванных путешествиях. После 1300 значение купцов и ярмарок уменьшилось (4). Рост масштабов торговли стимулировал рост городов, и появление в них купеческих поселений способствовало их дальнейшему развитию. Местоположение городов определялось географическим положением и высокими издержками сухопутного транспорта. Таким образом, города строились в бухтах (Брюгге), на пересечении рек и дорог (Маастрихт), возле места слияния рек (Гент) или в конечном пункте торгового пути (Брюссель).

 

II

Факторы институциональных изменений.



 

В период с десятый по шестнадцатый века в северо-западной Европе постоянно велись какие–нибудь военные действия, начиная с локальных конфликтов баронов, кончая такими широкомасштабными сражениями, какие велись во время Столетней войны. Совершенствование военного оборудования привело к принципиальным изменениям не только сущности военных действий, но и размера политических единиц (5). Войны стали обходиться дороже из-за необходимости проведения учений и из-за увеличения стоимости обмундирования. Правителям чтобы выжить требовалось больше средств, чем могло предоставить натуральное феодальное хозяйство. Поскольку финансовые нужды правителя увеличивались, появлялась потребность в большем количестве ресурсов, которые бы генерировали больше дохода в экономике. Установление порядка на больших территориях – явление, о котором говорилось в предыдущей главе, - вылилось в значительных изменениях в численности населения, росте торговли, расширении рынков и в широком развитии денежных отношений.

Демографический спад в четырнадцатом веке, явившийся следствием эпидемии чумы, повлек за собой резкое уменьшение численности городского населения. В результате, сильно сократились объемы торговли и размеры налогооблагаемого дохода, а, следовательно, и доходы казны. Но спад в торговой деятельности все же не был столь сильным. Институциональная система правил и законов сохранилась и явилась основой роста экономики, когда численность населения стала восстанавливаться. Уменьшение численности населения имело гораздо большее воздействие на сельскохозяйственную организацию: изменилось отношение земля-работник, что сделало труд редким ресурсом, усилило конкуренцию среди землевладельцев, и в результате привело к изменению организации поместья и сельского хозяйства в целом.

Доходы правителя, финансовые нужды которого увеличились, могли быть получены из трех источников: они могли быть конфискованы, заимствованы (главным образом, у флорентийских банкиров) или обменены на услуги, предоставляемые определенным экономическим группам. Все эти способы в истории были опробованы. Конфискация убивала курицу, которая несла золотые яйца. Со временем от выплаты долгов флорентийским и другим банкирам отказались, но только после того, как последние оказали поддержку монархам в их расточительных войнах и в свою очередь получили немало выгод от королевских монополий и милости правителей. Третий способ – получение дохода взамен на предоставление услуг, таких как обеспечение и защита прав собственности, - повлек за собой множество структурных изменений, начиная с защиты прав иностранных купцов, кончая узакониванием гильдейских и торговых правил и появлением парламента, Генеральных штатов и кортесов.

 

III


Институциональные изменения.

 

Значение этих военных, демографических и экономических факторов для изменения институциональной и организационной среды было определяющим. В сельском хозяйстве происходил сдвиг от самодостаточного поместья, использовавшего труд раба, крепостного или свободного крестьянина, к рыночно ориентированному хозяйству, где землевладелец и крестьянин были связаны не столько традиционными правами и обязанностями, сколько появляющейся системой прав собственности.



Повсеместный рост городов и расширение национальной и международной торговли стали возможны благодаря институциональным и организационным нововведениям. Распространение вексельного обращения и развитие механизмов ведения торгов и предоставления скидок требовало появления таких организаций как ярмарки, банки и финансовые дома. Система морского страхования прошла эволюцию от неформальных индивидуальных контрактов, оговаривавших условия частичного возмещения убытков, до заключения официальных контрактов, предлагаемых специализирующимися в этом деле фирмами. Морское страхование было одним из способов уменьшения рисков; другим способом была организация бизнеса, позволявшая диверсифицировать инвестиционный портфель и объединять капиталы большого количества инвесторов в одной фирме, такой как «комменда» (commenda) или акционерное общество (6).

В основе механизмов защиты контрактов лежали правила заключения братских договоров в купеческих гильдиях. Эти правила развились в торговое право и распространились по всей Европе; постепенно они были включены в англосаксонское и римское право и контроль над их выполнением взяло на себя государство (7).

Последний момент является очень важным. Создание экономической институциональной системы было возможно за счет издания законов и контроля над их выполнением. Создание законодательной базы является необходимым условием рыночного обмена и, следовательно, экономического роста. Развитие государства было длительным процессом, начиная с бандитского вымогательства, кончая предоставлением защиты и правосудия в обмен на выплаты в казну. Импульсом этому развитию послужил отчаянный поиск доходов, но как было отмечено выше, этот поиск принимал разные формы – в некоторых случаях это были конфискация или отречение от долга, в других случаях это было создание системы прав собственности и их защита в обмен на часть дохода подданных.

И в зависимости от того, какой способ избирал правитель в условиях недостатка финансовых средств, таковым был и результат его политики: экономический рост, как в Нидерландах, или стагнация экономики, как в Испании. Но, несмотря на различный контекст экономического развития, повсеместной чертой времени стало постепенное возникновение национальных государств.

Чтобы понять, в чем кроется успех Нидерланд, необходимо проследить развитие таких некогда процветавших городов, как Брюгге, Гент и Льеж, их внутренние конфликты, их отношения к бургундским и габсбургским правилам. Зажиточность этих городов, основанная на торговле шерстяной одеждой или металлами, способствовала возникновению областей с концентрацией населения в городах, с рыночно ориентированной экономикой, что было уникальным явлением в эпоху аграрного общества. Внутренние конфликты этих городов были отражением натянутых отношений между аристократами и ремесленниками и попыток создать местные монополии. Если все же монополии удавалось создать, они уменьшали производительность и замедляли рост городов. Проявление бургундского контроля выражалось в ослаблении мер по ограничению конкуренции. В 1463 г. Филипп Красивый создал представительный орган, Генеральные штаты, который издавал законы и имел право голоса при принятии решений о налогах (хотя у каждой провинции было собственный политический орган, и делегаты от сословий в Генеральные штаты имели ограниченные права). Появление этой ассамблеи способствовало дальнейшему развитию торговли. Сами бургундские (а затем габсбургские) правители, несмотря на сильную оппозицию, активно пытались уменьшить монопольные привилегии гильдий и ослабить ограничения на свободную торговлю, существовавшие в таких городах, как Брюгге и Гент. Правители получали поддержку со стороны новых промышленных центров, появлявшихся в ответ на благоприятные условия, созданные системой законов и прав собственности. Бургундцы и габсбургцы стали зажиточными людьми, и большие налоговые сборы делали Нидерланды лакомым кусочком империи Габсбургов. В результате, сильно увеличившиеся финансовые аппетиты Филиппа II привели к восстанию, разграблению Антверпена, успешному отделению семи северных провинций и торговой гегемонии Амстердама. И именно в Нидерландах, а в частности в Амстердаме, зародился экономический рост в современном понимании.

Сравните эту короткую историю экономического роста с развитием Испании. Фердинанд и Изабелла после столетий вражды с маврами и непрерывных локальных войн между феодалами объединили Кастилию и Арагон с целью создания национального государства. После восшествия Карла V на престол в 1516 г. началась великая эра испанской гегемонии в Европе. Испания процветала в эту эпоху, получая большие налоговые платежи из Арагона, Неаполя, Милана, и особенно из Нидерланд. Увеличившиеся доходы соответствовали растущим расходам, так как Карл V содержал самую большую и хорошо обмундированную армию в Европе. Но еще более накладным делом было содержать и увеличивать Империю; и когда Нидерланды восстали против наследника Карла V, Филиппа II, Испания не только потеряла основной источник доходов, но и понесла дополнительные расходы, связанные с ведением войны с семью провинциями. Финансовые трудности усугубились уменьшением потоков богатств из Нового Света. Отчаянный поиск средств вынудил государство пойти на признание местных монополий, которые делали выплаты в казну, на конфискационные меры и на увеличение налогового бремени своих подданных. Результаты такой политики были вполне предсказуемы: уменьшение объемов торговли и политические кризисы в 1557, 1575, 1596, 1607, 1627 и 1647 гг.

Эти противоположные сценарии экономического роста и спада с соответствующими, но незначительными поправками на время бесконечное число раз повторялись в истории, в том числе и в современном мире. Рост наблюдался в экономике, в которой институциональная среда давала стимулы к занятию производительными видами деятельности, как это было в Голландии. Спад был результатом ограничения стимулов к участию в производительной деятельности, что было следствием централизованного политического контроля над экономикой и существованием монополий. Но исторически неудачи встречались чаще, нежели успешное развитие. Экономический рост был исключением. Нормой были стагнация и упадок, отражая устойчивую тенденцию неудачных попыток в создании общественных организаций. И успехи, и неудачи экономического развития были следствием не только институциональных, организационных особенностей обществ. Они были отражением идей, идеологий – системы ценностей, определяющей человеческие поступки.

 

 



 

 

 



IV

Культурные ценности и общественная организация.

 

Что представляет собой связь между культурными ценностями и человеческим поведением? В своем знаменитом труде «Протестантская этика и дух капитализма» (8) Макс Вебер делает акцент на значении веры. Типичный же экономист неоклассик вряд ли совсем не придает значения идеям, идеологии, системе ценностей вообще, так как считает, что люди совершают те или иные действия, преследуя свои собственные интересы. Но он вдобавок к этому предполагает, что индивидуумы знают, что именно находится в сфере их интересов, что они действуют согласно правильным теориям и, следовательно, принимают решения, приводящие к желаемым результатам. Однако в реальной действительности люди сталкиваются с неопределенностью и те модели, которые они строят с целью интерпретации окружающего мира и согласно которым они совершают тот или иной выбор, являются отражением их личного, часто очень небольшого, жизненного опыта. Таким образом, различные догмы, мифы, идеологии и идеи всегда определяли и определяют по сей день поведение людей. Каким же образом идеология оказывает такое большое влияние?



Обратимся к концепции Вебера. Он считает, что протестантская этика, а особенно кальвинизм, способствовала генезису капитализма. Но в каком направлении здесь идет причинно-следственная связь, и откуда мы можем знать, что и протестантская система ценностей, и рост капитализма не обусловливались какими-то другими факторами (9)? Вебер проводит связь между религиозными взглядами и системой ценностей, между системой ценностей и экономической деятельностью, но он не показывает, как это новое отношение к хозяйственной деятельности способствовало появлению специфических институтов и организаций, стимулирующих развитие экономической системы (10). Кроме того, контрреформистский католицизм так же способствовал развитию индивидуализма и дисциплинированности, которые Вебер однозначно приписывает протестантизму.

  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница