Чисть I. История. Введение: Предмет философии науки Глава I. Философия науки как прикладная логика: Логический позитивизм




страница7/7
Дата26.02.2016
Размер1.49 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

III. 4. АНТИКУМУЛЯТИВИЗМ В ПОНИМАНИИ РАЗВИТИЯ ЗНАНИЯ

Традиционно считалось, что наука развивается прогрессивно и кумулятивно — научное знание с течением времени совершенствуется и растет. Ученые сегодняшнего дня знают о мире все, что знали о нем ученые предшествующих эпох, и в дополнение к этому знают то, что было неизвестно более ранним поколениям. Это убеждение настолько прочно вошло в общественное сознание, что сомнение в нем кажется невозможным. Ну, в самом деле, можно ли сомневаться в том, что Эйнштейн или Бор знали гораздо больше, нежели Аристотель, Архи­мед или Евклид? А если последние и знали что-то, что неизвестно со­временным ученым, то это — заблуждения, отброшенные в процессе развития науки.

Тем не менее, несмотря на очевидную убедительность подобных рассуждений, в философии науки середины XX века появились концеп­ции, отрицающие прогресс в развитии научного знания. Уже фальсификационизм К. Поппера отвергал накопление истины, единственный прогресс, по мнению Поппера, возможный в науке, состоит в разобла­чении и отбрасывании ложных идей и теорий. В его модели развития наука переходит от одних проблем к другим — более глубоким, но науч­ные теории не становятся более глубокими и более истинными. Однако Поппер так и не смог полностью порвать с идеей научного прогресса и разработал концепцию возрастания степени правдоподобия в истори­ческом развитии науки. Кун в этом отношении пошел еще дальше.

Модель развития науки Куна выглядит следующим образом: нор­мальная наука, развивающаяся в рамках общепризнанной парадигмы - рост числа аномалий, приводящий к кризису, - научная революция, означающая смену парадигм. Накопление знания, совершенствование методов и инструментов, расширение сферы практических приложений, т. е. все то, что можно назвать прогрессом, совершается только в период нормальной науки. Однако научная революция приводит к отбрасыва­нию всего того, что было получено на предыдущем этапе, работа наук начинается как бы заново, на пустом месте. Таким образом, в целом развитие науки получается дискретным: периоды прогресса и накопления разделяются революционными провалами, разрывами ткани науки.

Следует признать, что это — весьма смелая и побуждающая к размышлениям концепция. Конечно, довольно трудно отказаться от мыс­ли о том, что наука прогрессирует в своем историческом развитии, что знания ученых и человечества вообще об окружающем мире растут и. углубляются. Но после работ Куна уже нельзя не замечать проблем, с которыми связана идея научного прогресса. Уже нельзя простодушно считать, что одно поколение ученых передает свои достижения следующему поколению, которое эти достижения преумножает. Теперь мы< обязаны ответить на такие вопросы: как осуществляется преемственность между старой и новой парадигмами? Что и в каких формах пере­дает старая парадигма новой? Как осуществляется коммуникация между сторонниками разных парадигм? Как возможно сравнение парадигм?" Концепция Куна стимулировала интерес к этим проблемам и содейство­вала разработке более глубокого понимания процессов развития науки.

И все-таки влияние концепции Куна на философию науки было обусловлено не столько смелостью и оригинальностью его идей — идеи' логических позитивистов, Поппера, Лакатоса и других были не менее смелыми и оригинальными, — сколько тесной связью его методологи­ческих построений с реальной историей науки. До Куна история науки привлекалась философами лишь в качестве материала, иллюстрирую­щего и поясняющего их философско-логические схемы развития позна­ния. И пожалуй только Кун (правда, вслед за А. Койре) попытался придать изучению истории большее значение. Будучи сам историком, Кун склонен отстаивать самостоятельность своего предмета перед ли­цом философской экспансии и с недоверием относиться к попытками философов навязать истории априорные стандарты и нормы. Хотя он и согласен с тем, что при изложении исторических событий историк опи­рается на некоторые философские и методологические предпосылки при отборе, интерпретации и оценке исторических данных, он подчер­кивает в то же время, что у историка имеются еще и другие, специаль­но-исторические принципы построения исторического изложения. "На­пример, повествование историка должно быть непрерывно в том смыс­ле, что одно событие должно переходить в другое событие или сменять­ся другим, нельзя перепрыгивать через события. Кроме того, его рас­сказ должен быть правдоподобным в том смысле, что поведение людей и деятельность учреждений должны быть понятными для нас... И, наконец, следует указать еще на один момент, наиболее важный для на­ших целей: история должна быть построена без насилия над данными, которые мы собираемся отбирать и интерпретировать" 12. Только благо­даря своей независимости и самостоятельности история может оказывать влияние на философско-методологические рассуждения о познании.

Однако для Куна этим вовсе не исчерпывается значение истории для философии науки. Большая часть философов видит в истории лишь совокупность примеров, которые можно привести в подтверждение или опровержение той или иной методологической концепции. Для Куна же история может служить также "чрезвычайно важным источником проблем и решений" 13 для философов науки. Вместо того, чтобы изо­бретать методологические концепции, устанавливать методологические стандарты, нормы и правила, опираясь исключительно на философию и логику, философ должен обращаться также и к истории науки, с тем что­бы в ее материале отыскивать элементы своих методологических конст­рукций, а не только проверять их. "Я глубоко убежден в том, — говорит Кун, — что многое в сочинениях по философии науки было бы улуч­шено, если бы история играла большую роль в их подготовке..." 14. На­пример, почти все методологические концепции говорят о научных от­крытиях, причем под "открытием" обычно понимают некоторое одно­актное событие, которое всегда можно отнести к определенному месту, времени и конкретному индивиду. Однако изучение истории могло бы показать философам, что "многие научные открытия, в частности наибо­лее интересные и важные из них, не относятся к тому сорту событий, от­носительно которых можно задавать вопросы 'где?' и 'когда?'. Даже если все возможные данные налицо, на такие вопросы нельзя ответить. То, что мы упорно продолжаем ставить такие вопросы, есть симптом фун­даментальной неадекватности нашего понимания научных открытий" 15.

Анализируя открытия кислорода, планеты Уран, рентгеновских лучей. Кун показывает, что открытия такого рода включают в себя по крайней мере три этапа: констатация расхождения теоретически ожи­даемого с наблюдаемым в опыте; признание этой аномалии как обу­словленной не случайными ошибками, а некоторыми новыми явления­ми; теоретическая ассимиляция этого явления, связанная с перестрой­кой имеющегося знания. Все это растягивается в достаточно длитель­ный процесс, в котором могут принять участие несколько ученых, по-



12 Кун Т. С. Замечания на статью Лакатоса // Структура и развитие науки. М., 1978,с.277.

13 Kuhn Т. S. Relationships between history and philosophy of science // Essential Tension, Chicago, 1977, p. 4.

14.Kuhn T. S. Relationships..., p. 12.

15 Kuhn T. S. Historical structure of the scientific discovery // Essential Tension, Chicago, 1977, p. 166.
этому часто трудно с уверенностью сказать, кто и когда сделал откры­тие подобного рода. Это следует учитывать философам.

Далее, считает Кун, история науки могла бы уменьшить то рас­стояние, которое в настоящее время отделяет философию науки от са­мой науки благодаря существующей специализации. Конечно, лучшим способом приблизиться к реальной науке для философа была бы прак­тическая работа в одной из областей науки. Однако современная орга­низация научных исследований и система образования делают это поч­ти невозможным. Поэтому единственным средством приблизить фило­софию науки к самой науке оказывается обращение к изучению исто­рии развития науки. Ясно, что сближение философии с наукой может оказать плодотворное влияние на методологические концепции.



Таким образом, значение истории науки для философии Кун ус­матривает в трех факторах: история может давать материал для мето­дологических обобщений; история помогает сблизить методологию с наукой; история исправляет построения философов науки.

В значительной мере под влиянием книги Куна философы науки чаще стали обращаться к истории научных идей, стремясь обрести в ней твердую почву для своих методологических построений. Казалось, что история может служить более прочным основанием методологиче­ских концепций, нежели гносеология, психология, логика. Однако ока­залось наоборот: поток истории размыл все методологические схемы, правила, стандарты; релятивизировал все принципы философии науки и в конечном итоге подорвал надежду на то, что она способна адекват­но описать структуру и развитие научного знания.
1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница